Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Золотой фонд темных книг » Фея из сказки. Письма. На другой стороне дождя


Фея из сказки. Письма. На другой стороне дождя

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Скачать в формате fb2   http://sf.uploads.ru/t/W9rhQ.png

Вот я пришла. Перроны дарят случайно забытый май. Яркие недостроенные ассоциации. Ближе не нужно, там темнота и край - а не сорвешься, так и проедешь станцию, так и пропустишь самое то плечо, на которое можно безропотно опереться.
Если думаю о тебе - мне становится мучительно горячо
У самого сердца.

До нашей эры.

Ничего не знала о тебе - ни возраста, ни имени, ни названия любимой песни.
Ни-че-го.
Мы порой случайно сталкивались в университете: ты, окруженная стайкой друзей, я - окруженная ореолом одиночки. Наши взгляды на долю секунды встречались, и тогда... Нет, никаких токов, никаких иголок под кожу и сладких истом. Всего лишь полное и безоговорочное чувство наполненности смыслом. Просто желание жить, творить, переводить бабушек через дорогу, отнимать сигареты у детей, подбирать бездомных котят.

Ты всегда улыбалась, поэтому сложно было понять, когда ты улыбаешься мне.

Странно, но я не помню первой встречи. Ты не была громом среди ясного неба, ты была легким бризом, который незаметно обнимает каждую клеточку тела. В какой-то момент стала замечать, что жду встречи. Что утром чуть дольше выбираю одежду. Что тщательнее крашу глаза. Что покупаю книгу, о которой услышала от тебя в обрывке разговора с каким-то долговязым идиотом (ненавижу его. Ненавижу).

Почти полгода ходила по острию. Меня лихорадило от одной мысли о том, что я возможно встречу тебя. Физически ощущала твое присутствие - мурашками. Сердце пропускало удар, рот приоткрывался, чтобы втянуть в себя побольше воздуха. Почему-то тогда не задумалась о том, что это ненормально. Что мы с тобой принадлежим к одному - прекрасному - полу. Ты была для меня прекрасна, была всем, чего я так хотела. Умница, красавица. Люди тянулись к тебе, разве могла я устоять? Нет, не единого шанса на это мне не оставалось.

Иногда, в самых смелых иллюзиях, мне представлялось, что время остановится, все, кроме нас, замрут на полужесте, и тогда ты, наконец, заметишь меня. Тебе придется меня заметить. Мы подойдем друг к другу, минуя десятки человеческих статуй. Ты будешь напугана и взволнована, я - спокойна и собрана. Может, тебе захочется прижаться ко мне в поисках защиты и утешения - я не стану возражать. Мы простоим так - кожа к коже - без необходимости следить за замершими часами, вечность. Ты будешь пахнуть зеленым яблоком, но мне вспомнится не Донна Каран, а запретный плод.

Теперь, спустя столько времени после того, как ты все же подошла ко мне в первый раз, я понимаю, что не была так уж и далека от истины. И что не ошиблась, принимая из твоих рук яблоко.

Когда ты улыбалась в ту минуту, не оставалось сомнений в том, кому предназначается твоя улыбка.
Она была моя.
Моя.

Вдох перед прыжком в бездну

Стараюсь снова и снова возродить в памяти момент нашего, скажем, официального знакомства. Тишину темного коридора возле аудитории, в которой от силы пару раз за семестр шли лекции. Музыку в наушниках - "Submotion Orchestra – Sleepwalker". Я - на низком подоконнике, за моей спиной широкое окно, занавешенное плотными серыми шторами, между которых пробиваются то тут, то там лучи закатного Солнца. Ты идешь по узкому коридору в мою сторону, и отблески света танцуют на твоем теле в ритм с музыкой в моем плеере. На тебе простое белое трикотажное платье с короткими рукавами. В руках - пара тетрадей, телефон, большое зеленое яблоко.

Музыка в ушах сменяется на "Snow patrol – Run", и мне правда хочется бежать. К тебе. Я слежу за тобой, не заботясь о том, как это выглядит со стороны.

Заправила длинную черную прядь за ухо, прикоснулась к маленькой сережке-гвоздику, растерянно остановилась перед закрытой аудиторией. Вопросительно посмотрела на меня. Мгновенно музыка стихла, наушники оказались у меня в руках. Каждый мускул был напряжен. Кажется, даже температура поднялась. Ну же, заговори со мной.

- В свое оправдание могу сказать только то, что у меня врожденный топографический кретинизм. В третьем поколении. Нет, серьезно, я регулярно блуждаю по университету в попытках найти нужное место, - с места в карьер. Лучше, чем я могла представить себе.

- Странно, учитывая, что я никогда не видела тебя в одиночестве, - кажется, чересчур. Надеюсь, у тебя не возникло вопросов, - Помочь найти выход из этого лабиринта? - перевести тему казалось самым умным решением.

Ты подошла ближе. Дыхание упало на нижний предел допустимой нормы. Протягиваешь мне яблоко. Улыбаешься. Только для меня.

- Если ты не против, я посижу здесь с тобой. Считай яблоко чем-то вроде взятки. Мне нужно отдохнуть от них, - неопределенно пожав плечами, ты опустилась рядом.

И все изменилось. Никаких ураганов, цунами и землетрясений. Никаких сходов планет с орбиты.
Я ответила на твою улыбку и взяла яблоко, не касаясь твоей кожи.

- Нина, - сказала ты, открывая тетрадь и выуживая карандаш из маленькой сумки.
- Джо, - ответила я. Слава богу, ты не стала задавать вопросов. Джо и Джо. Какая разница.

Ты рисовала в тетрадке, я слушала музыку и читала Хайнлайна. "Чужой в чужой стране". Ощущения схожи, кстати. Я была чужая для этого места, и оно было чужим мне. И только ты связывала нас воедино и придавала форму.

Ни-на.
Нина.

Через час с небольшим, 24 песни, если быть точной, ты поднялась со своего места. Прежде чем уйти, посмотрела прямо мне в глаза и сказала:

- Если ты не против, я буду иногда заходить сюда. Это же твой храм тишины.

Я лишь кивнула.
Ты сделала пару шагов. Остановилась. Обернулась.

- Буду рада, если ты тоже будешь. С тобой спокойнее.

Я смотрела тебе вслед. Где-то на задворках моего сознания Coldplay пели о любовной паутине. И о том, что чем больше барахтаешься и ворочаешься, тем сильнее завязаешь в ней. Я не хотела сопротивляться. Я добровольно опустилась на липкие нити.

Ни-на.

Ваккуум

Храм Тишины. Мне нравилось, как ты называла это место. Наше место.
Я находила тебя там сначала раз в неделю. Потом - чаще. Улыбка, кивок, снова принималась рисовать. Я садилась рядом и доставала очередную книгу - Воннегута, Паланика, Азимова. В день, когда я пришла с томом Фицджеральда, ты впервые заговорила со мной на тему, отвлеченную от приветствий и прощаний.

- Вау. Неожиданно, - острием карандаша указываешь на обложку книги, - "Великий Гэтсби"?
- "Ночь нежна", - отчего-то виновато отвечаю я, - читала?
- Читала. Жалко их. Их всех, - ты склоняешь голову на бок и разглядываешь меня. - Ты красивая, Джо. Но хмурая.
- Да уж, - я в растерянности, в смятении, в шоке. - Да. Хорошо.

Читаю как одержимая, чтобы отвлечься от тебя. Ты пахнешь чем-то дивным, сладким. Ты близко. Я перестала приходить с плеером, кажется, на третью нашу встречу здесь. Я бы не взяла его и на вторую, но не верилось, что ты снова придешь. Мне нравились наши звуки - дыхание, приятный скрип карандаша о бумагу, переворачиваемые страницы. Ты иногда еле слышно чертыхалась, и тогда я бросала взгляд на твою тетрадь. Любопытно было увидеть, что ты там напортачила. Но еще любопытнее было узнать, что ты рисуешь.

Это был удивительный мир. Глаза, губы, носы, люди целиком, цветы, животные, деревья, здания, маленькие звезды. Целые россыпи звезд. Хотела бы я уметь так же.

- Ты же учишься на художественном, да? - Я перевела взгляд на твое занавешенное волосами лицо. Ты тут же убрала их в сторону, и уголки твоих губ немного опустились. Я не хотела тебя расстроить. Черт. Прости.

- Нет, на экономическом, - ты подняла плечи, вдыхая глубоко-глубоко, - И я ненавижу это, - ты с шумом выдохнула.
- Мне жаль, - я снова уткнулась в книгу. Кто меня просил вообще открывать рот...
- Это не самое страшное, что бывает в жизни. У меня есть друг, он... - ты понизила голос до шепота, - патологоанатом. Вот это и правда грустно. Не представляю, как можно по-настоящему захотеть покопаться в мертвом человеке.
- Очевидно, в поисках богатого внутреннего мира, - ответила я. Ты улыбнулась. Мир восстановлен.

Фуф.

Мы были заперты здесь, в этом анклаве, собственноручно. Пару раз до нас доносились чьи-то отдаленные шаги и переругивания - чаще всего спорили о том, кому из двух несчастных пришла в голову дурацкая идея пойти по пути, который привел их в эту дыру. Не знаю, как тебе, а мне было божественно хорошо.

Дотянуться до неба

Ты впервые осознанно дотронулась до меня в тот день.
Март. 9 число. Четверг.
Мы сидим в совсем привычных позах. Только ты отчего-то не рисуешь. Молчишь. Я совершенно сбита с толку и не могу читать. Хочется припереть тебя к стенке и узнать, в чем же, черт его дери, дело?
- Джо, - заговорила. Неужели. Вроде, не плачешь.
- Да? - не поднимаю головы. Не уверена, что ты хочешь, чтобы я видела тебя в таком состоянии.
- Джо, представляешь, - ты сделала долгую осмысленную паузу, - Сэм, мой парень, - я забыла дышать, - точнее, теперь уже бывший парень, - вот, уже легче, - подумал, что я здесь с кем-то встречаюсь. Изменяю ему. Говорит, невозможно поверить в то, что я тут просиживаю штаны молча в компании незнакомой девушки. Я предлагала ему пойти со мной, познакомить вас, - твой голос становится все тише и тише, - а он отказался. Кажется, он просто нашел повод порвать со мной.
- Не бери в голову, - как можно более бесстрастно отвечаю я, - он просто слепой придурок. Хочешь, я надеру ему зад? Я могу, правда, - я и правда смогла бы. Для тебя.

Ты рассмеялась низким гортанным смехом. Взяла меня за руку, сжала ее. Не выпустила.
- Джо, ты прекрасная. Расскажи мне теперь о себе. Я хочу знать, - ты придвигаешься ближе ко мне, наши бедра соприкасаются. Не знаю, специально или нет. Не хочу знать, специально или нет. Снова - никаких жарких волн. Снова умиротворение и уверенность.

Нина.
Ни-на.

-О, - я растерялась, округлила глаза, - Рассказать. О себе.

Серьезно???

- Меня зовут Джо, - начала я, но ты тут же перебила меня.
- Джо? Это полное имя? - заметив мое смущение, ты продолжила. - О, ладно, расскажи мне. Я сохраню твою тайну.
- Моя мама перечитала романов. Назвала меня Джозефиной. Ты можешь себе представить? - я смеялась сама над собой. Ты сохраняла серьезное выражение лица.
- Нет, прости, не могу, - вот, ты не выдерживаешь и смеешься вместе со мной. Впервые я рада своему идиотскому имени.

Мы успокаиваемся, стираем капельки слез из уголков глаз.

- Боже, прости, Джо, я не хотела смеяться, - ты выглядишь такой очаровательно виноватой, - Прости...
- Все в порядке, правда, - теперь уже я беру тебя за руку. На пару секунд. Ладошка теплая.

Мне с каждой встречей все легче и легче быть рядом с тобой. Никакой одержимости. Все просто и легко. Все естественно. Может, мы сможем стать подругами. Может, ты не станешь задаваться вопросом, отчего это у меня нет парня. Может, я даже перестану впадать в панику, просто подумав о том, что у тебя может кто-то появиться.

В этот день я шла домой под несравненную Лану дель Рей. "Будешь ли ты любить меня, когда я перестану быть юной и прекрасной? Будешь ли ты любить меня, когда у меня не останется ничего, кроме моей болящей души? Я знаю, что будешь. Знаю, что будешь".
Конечно, я буду.
Буду.

0

2

Вне системы

Я так скучала по тебе! Приходила домой, роняла себя на кровать. Лежала минут 15. Вскакивала. Садилась за учёбу. Через 20 минут снова вскакивала. Мне хотелось придумать что-то для тебя. Повод для разговора. Повод для твоей улыбки.

Мы встречались почти каждый день в нашем Храме, предварительно условившись об этом в столовой. Я вопросительно поднимала лицо, ты отвечала мне кивком или отрицательным покачиванием головы в зависимости от своих планов. Эти две секунды между моим вопросом и твои ответом были самыми мучительными и сладкими мгновениями за весь день. Конечно, кроме тех, которые, при удачном стечение обстоятельств, я проводила рядом с тобой. Но эта неопределенность, не-знание выворачивало меня наизнанку, лихорадило, било по голове и не давало дышать. Я любила эти ощущения. Я любила то, какую власть ты имеешь надо мной, сама об этом не подозревая.

У тебя в ту пору были длинные черные волосы. Прямые и блестящие. Они опускались чуть ниже груди, струились по спине, плечам. Мне хотелось провести по ним рукой, пропустить их сквозь пальцы, прижаться к ним щекой. Мне хотелось быть ближе к тебе, не скатившись при этом в бездну, не превратившись в банальную влюбленную дурочку. Я боялась слова на "л", я даже не могла произнести его про себя. Хотя, пыталась. Вставала перед зеркалом. Складывала губы трубочкой. Вдыхала.

- Лезб.. - я спотыкалась, хмурилась, краснела.

Я не могла назвать себя этим словом.
Оно было пошлое. Вульгарное. В его отголосках мне чудились мерзкие кадры из случайно увиденных фильмов для взрослых, где две матерые тетки изображают любовь.
Я не хотела изображать любовь.
Я просто любила тебя. И хотела, чтобы ты не знала об этом. Потому что в противном случае ты непременно назовешь меня тем словом. А не назовешь, так подумаешь. Это было бы невыносимо.

Я не желала тебя в том смысле. Я пару раз пыталась представить нас вместе, но это показалось мне таким пугающе неестественным, будто это были не мы, а две бездарные копии-подражательницы. Я снова и снова убеждала себя в том, что все пройдет.

Как-то ты спросила меня:

-Джо, ты привлекательная девушка, почему ты все время одна? - оглядев меня с ног до головы, добавила, - Конечно, я бы на твоем месте отказалась от мешковатых кофт. И волосы, - ты коснулась моей головы. Я замерла, - тебе бы пошли крупные кудри. А не этот вечный хвост, - опомнившись, ты отступила на шаг, - О, прости. Это жутко бестактно с моей стороны, - ты виновато и робко улыбнулась, - Просто ты такая красивая. И так тщательно это скрываешь.

- Все в порядке, правда, - я сняла сумку с плеча и поставила на подоконник. - Все хорошо.
Постояла секунду. Подняла сумку. Надела на плечо.
- Прости. Мне нужно идти. В другой раз, хорошо? - я почти пустилась бегом. Я не могла плакать при тебе.

В тот вечер я всласть нарыдалась. Поводов было много. Ты. Такая близкая, такая идеальная. Такая не-моя. Я. Несуразная, нескладная. Нет, серьезно. Как.Ты.Со.Мной.Общаешься?

Я плыла по волнам своей боли и безнадежности под как нельзя подходящую "Olive – Miracle". Изредка выныривала, делала вдох, а потом снова погружалась в пучину горьких слез.
Так отчаянно хотела знать, что же ты на самом деле думаешь обо мне.

Ни-на. Моя Нина. Лучше бы тебе не подходить ко мне тогда. Лучше бы тебе не приближаться.

Выступление

Я не видела тебя пять дней после того случая. Трусливо пряталась. Не ходила в столовую. Готова была прыгнуть под парту от малейшего шороха. Но моя тоска по тебе победила. В пятницу я спустилась на обед. Чуть позже обычного. Ты сидела в окружении друзей за большим круглым столом, такая красивая, такая яркая, такая светлая... Твоя улыбка накрыла меня с головой - нежностью, теплом. Только улыбалась ты не мне. Как тогда, в самом начале, когда мне приходилось разглядывать тебя через полуопущенные ресницы, воровать моменты твоей жизни, отчаянно мечтая стать ее частью.

Ты заметила меня. Я почувствовала, как твое внимание переключилось, ты уже была далеко от друзей, ты была со мной. Смотрела на мое лицо. Через секунду до меня дошло, чего ты ждала. Вопроса. Нашего с тобой вопроса.

Я медленно качнула головой. Ты так же медленно кивнула. Я осталась стоять, не зная, куда деть себя теперь. Развернуться, уйти? Купить сока? Меня переполняло большое и жаркое счастье. Ты сказала "да". Ты. Сказала. "Да". Я машинально положила ладони на свои пылающие щеки и опустила глаза. В попытках скрыть волнение упустила, как ты подошла ко мне. Первый раз при всех. Откровение.

- Джо, ты не поешь? - привычное яблоко в руке, которое ты отдаешь мне. Я сразу же откусываю большой сочный кусок.
- Поем, - киваю я и откусываю снова, - вот, я уже ем. Видишь?
- Идем, - ты берешь меня за руку и тянешь за собой. Я затаив дыхание повинуюсь.

Мы подходим к твоему столу. Все замолкают. Ты привычно улыбаешься. Кажется, я научилась различать оттенки твоих улыбок - дежурная, дружеская, теплая, "уйдите-мне-плохо", "отвали-придурок". И еще должна быть улыбка "я-люблю-тебя". Но ее я не видела. И надеялась увидеть только в одном случае - если она будет адресована мне. Да, вот такая я эгоистка. Не стыдно.

- Ребята, это Джо, - ты дергаешь меня за руку, заставляя сделать шаг вперед. Я чувствую себя так, будто стою на сцене под огромным прожектором. Все рассматривают меня. - Джо, это ребята, - ты мягко толкаешь меня в сторону свободного стула. Я сажусь. Ты садишься рядом. Приплыли.

Ребята начинают разговаривать как ни в чем не бывало, будто я им привиделась. Я пожимаю плечами, ем яблоко, мысленно чертыхаюсь. Довольна? Ты поворачиваешь ко мне нарочито невинное лицо, поднимаешь одну бровь и шепотом говоришь:

- Сбежим?

Я протягиваю тебе руку.

- Я уж думала, ты не спросишь.

Мы поднимаемся. Ребята снова замолкают. Ты что-то говоришь им, они снова осматривают меня с ног до головы. Так и тянет поклониться. Мы покидаем "сцену" и уходим в сторону нашего анклава.

Жизнь кажется не такой уж дрянью теперь, да?

Схватка

Мы превращались в канонических подружек. Ты взяла с меня обещание ходить вместе на обед. Я сложила все свои огромные балахоны отдельной стопкой и спрятала куда подальше. Стала накручивать волосы в большие локоны. Ты с удивлением заметила, что у меня серые глаза, в день, когда я сменила очки на линзы. Мне хотелось понравиться тебе. Угодить. Стать если не ровней, то хотя бы лишь на пару ступенек ниже тебя. А не на пропасть, как раньше.

Я снова и снова спрашивала себя:
- Ты отдаешь себе отчет в том, что ничего не будет? Ничего. Она будет встречаться с мужчинами. У тебя на глазах. Будет рассказывать тебе об этом. В подробностях. Тебе придется хихикать. Тебе придется поддерживать ее, когда какой-нибудь осел снова разочарует ее. Тебе придется жить с пониманием того, что ни один мужчина не будет так хорош для нее, как ты. Жить с этим и знать, что единственное, почему она, возможно, не с тобой - это отсутствие члена. И не иметь возможности исправить положение.

Мое глупое подсознание ненавидело меня. Оно говорило мне - так хочешь член? Смени пол.
Я скептически крутила пальцем у виска. Мне нравилось быть женщиной. Нравилось иметь грудь и возможность сопереживать людям. Это казалось мне связанными между собой событиями.
Нравилось чувствительность - как физическая, так и душевная.
Нравилась мысль о том, что когда-то я смогу родить ребенка, выносить его, выкормить. Воспитать. В своем теле, а не в перекроенном сомнительно талантливыми хирургами.

А еще я боялась. Боялась, что причина не в моем поле. Что даже будь я трижды мужчиной, ты не стала бы со мной встречаться. Я позволила себе эту чисто женскую слабость, я оставила себе лазейку и оправдание.

Мы чаще и чаще болтали о чепухе, ты показывала мне свои рисунки. Я рассказывала тебе о прочитанных книгах. Я тоже начала улыбаться, подражая тебе. Сначала натянуто, а потом, с каждым разом, все естественней. Главное, начать. Мы напоминали мне подружек Кена. Блондинка и шатенка. Достаточно красивые. Довольно-таки не глупые. Только ты была такой по праву рождения. А я стала такой ради тебя.

Я помню, как округлились твои глаза, когда в столовой к нам подошли два старшекурсника. И заговорили со мной. Со мной. Ты следила за моей реакцией. Я боялась увидеть зависть, злобу, раздражение в твоих глазах. Но ты лишь зажала ладонью рот в попытках сдержать рвущийся наружу смех. Моя девочка. Ты же знаешь, что ты самая. Какое дело мне до них. Какое дело мне до всех остальных, когда рядом сидела ты...

В тот день ты опоздала на обед, и я сидела за нашим столом одна, читала Ремарка. Ко мне вдруг подсел кто-то из твоих "ребят". Я не запоминала их по именам, они для меня были единым калейдоскопом без лиц. Сплошная масса. Вне тебя ничего не имело значения.

- Привет... - он замешкался. Я не стала оказывать ему услуги и напоминать свое имя. Ха! - Привет, - он сдался, - послушай, Нина... что с ней? У нее все в порядке? С тех пор, как она связалась с тобой, мы почти не видим ее.
- У нее все хорошо, - я неопределенно повела плечами, - все в порядке.
- Тебе не стоило уводить ее из нашей компании. Могла бы и сама присоединиться к нам. Не будь ты такой нарочито... самостоятельной, - он подобрал-таки слово. Бинго. Мыслительный процесс очень четко отражался на его лице типичного капитана футбольной команды, - ты бы понравилась нам, мы бы смогли дружить. Ради Нины. Если ты ей нужна.
- Позволь мне прервать тебя, - я громко захлопнула книгу. - Нина не машина, не коза и не двухлетка, чтобы я могла ее, как ты выражаешься, "увести". Она взрослый здравомыслящий человек, который в состоянии принимать свои решения. Я не собираюсь ни с кем ее делить, она не собственность. Жаль, что вы, - я кивнула головой в сторону их "крутого" круглого стола, - этого так и не поняли.

Встала. Столкнулась с тобой в дверях. Раскрасневшаяся, злая. Ты заглянула мне в глаза.
- Джо?
- Все в порядке. Поговорила с качком.
- Джеймс?
- А хоть бы и так, - я упрямо пошла прочь от столовой. Есть уже не хотелось. Хотелось вернуться и вмазать ему. Джеймс. Тьфутычерт.

Я шла через коридоры, шла, не думая ни о чем. Внезапно ощутила, как ты берешь меня за руку. Разворачиваешь к себе. Обнимаешь. Близко-близко.

- О, - выдыхаю я.
- Джо, прости меня, я не хотела поставить тебя в неловкую ситуацию, прости, - ты такая виноватая, такая красивая, - мы раньше встречались с ним. Вот он и бесится.
Мне вдвойне захотелось вернуться и ударить его стулом по голове. Трижды.
Ты отпустила меня. Я сама обняла себя руками. Не то.
- Все хорошо. Просто он говорил о тебе... как о вещи. Как о вещи, Нина. Это невыносимо! - я срываюсь на крик.
- Джо, ты лучшая подруга, которая у меня была, - ты кладешь руку мне на плечо, - не переживай за это, пожалуйста. Будь они все прокляты. Черт с ними, Джо. Это неважно.

Это неважно.
Черт с ними.
Нина.
Будь они все прокляты. Каждый.
Только ты.
Ни-на.

Родная речь

Что тебе рассказать теперь, Нина?
Мне всегда нравилось говорить с тобой. Невероятно, как ты умела слушать. Сопереживать. Делать любую мелочь значимой. Я поведала тебе то, о чем ни знала ни одна живая душа. Мне нравилось, что у нас есть свои секреты. Конечно, это были маленькие девочкины тайночки - первый липкий поцелуй с Томом Кроулом за живой изгородью, украденная на спор жвачка из магазина, вата в лифчике в седьмом классе, побег из дома в восьмом. Мама потом не разговаривала со мной почти месяц.

Ты волшебным образом находила для меня Слова. Те самые единственные, от которых прорывало плотину в моей душе, и я освобождалась от скрученных в колкие узлы обид и горечей.
Мой несравненный психолог. Мой лучший друг.
Моя любимая девочка.

Мы часто говорили о будущем. Тебе хотелось детей. Конечно, мужа. Идеального в своей любви к тебе. Хотелось писать на большом мольберте, когда дети уснут, а муж сможет лежать на кровати за твоей спиной и иногда подглядывать за твоей работой. Ты бы шутливо ругала его за это, он бы привставал поцеловать тебя в восхитительно голые плечи.
У меня подступал ком к горлу от таких рассказов. Мне тоже хотелось хотеть таких простых вещей.
Но вместо этого я хотела только тебя. Я не знала, куда себя деть от горького понимания обреченности моего будущего.

Нина. Нина, моя Нина.
Я так хотела для тебя самой счастливой жизни. С самыми лучшими людьми.
Если бы ты только знала...

Ты начала рисовать меня в одну из посиделок в Храме. Сначала в шутку, а потом все более и более сосредоточенно и серьезно. Наброски появлялись как грибы после дождя. Мои глаза, мой нос, мои скулы, губы. Волосы.

- Джо, мне хочется по-настоящему написать тебя. Ты не против? - ты казалась взволнованной и смущенной.
- Не против. Только если ты обещаешь избавить меня от шрамчика на подбородке и веснушек.
- Джо, не глупи. Шрам не заметен. А твои веснушки просто очаровательны, прозрачны. Я бы радовалась, если бы у меня были твои светлые волосы с рыжинкой. И если бы меня поцеловало Солнце...
- Поцеловало Солнце? Нина, тебе 19, а не 6! Поцеловало Солнце, - я рассмеялась, пряча лицо в ладонях.
Ты в шутку стукнула меня в плечо. Я в шутку скорчилась от боли.
Я на самом деле скорчилась от боли. Внутри. Маленькая я выбрала самое темное место, легла на голый пол, свернулась там калачиком и попыталась если не умереть, то хотя бы перестать чувствовать.

Мы иногда обедали вместе с твоими друзьями. Я очевидно раздражала их, но не испытывала по этому поводу никаких мучительных чувств. Ребята. Масса. Я бы скорее расстроилась, поняв, что нравлюсь им.
Они любили тебя. Любили, потому что тебя нельзя не любить.
А я любила, потому что ты такая сильная, такая мудрая, такая красивая со всеми своими платьями и фенечками. Потому что мы продолжали друг друга, как строки песни. Потому что я хотела любить тебя.
Это все, чего я по-настоящему и осознанно хотела в жизни.
Тебя.

0

3

Проверка на прочность

Ты рисовала меня в Храме. Мы принесли туда мольберт, спрятали его в пыльной кладовке. Открыли шторы, чтобы освещение было достаточным. Ты сажала меня на колченогий стул напротив источника света и запрещала двигаться. В такие моменты мне сразу хотелось чихнуть, почесаться или сделать это одновременно. Ты говорила мне звучное "цыц", когда я пыталась заговорить с тобой.
В конце концов я смирилась со своей участью. Она даже начала нравиться мне - я рассматривала тебя, следила за твоими движениями. Ты хмурила брови, кусала губу, зажмуривала глаза и часто моргала. Иногда чесала острием карандаша свой маленький чуть курносый нос. Иногда принималась напевать себе под нос, и я знала, что в такие моменты ты довольна своей работой.

Это продолжалось почти неделю. Потом ты подняла меня со стула, убрала его в кладовку, сложила рисунки в папку и завязала ее. Двойным узлом.
- Эй, а как же я? Дай взглянуть, - я потянула руки к папке, за что немедленно получила легкий шлепок по пальцам.
- Нет, нет, мисс Джо, - ты изображала строгую учительницу, - никто не может смотреть на работы до тех пор, пока они не закончены. Даже Вы, моя любимая студентка, - она понизила голос до шепота. Я хотела одновременно целовать ее и ругать. Нельзя так с людьми. Нельзя так со мной.

Твой день рождения неумолимо близился. Пятое мая стал для меня личным красным днем календаря. Я заранее купила тебе подарки - карандаши, пастель, еще кучу рисовальных штук, названий которых я не в силах запомнить. И цепочку. Настоящую, золотую. С кулоном ввиде буквы "Н".
Нина.
Навсегда.
Не мечтай.

20 лет. Ты хотела большого праздника. Со всеми этими... ребятами. Не знаю, как я могла отказать тебе и не прийти. Я снова и снова уговаривала себя - это на один вечер. Это ради нее. Потерпи. Джо, просто сделай это.

Планы всегда рушатся неожиданно. Мне пришлось опоздать на твой праздник. Ключ невовремя сломался прямо в замке. Пока я ждала слесаря, пока он вызволял меня, пока прикручивал замок... прошла вечность длиной в три часа. Я написала тебе десять смсок, я даже присылала тебе фото, чтобы ты смогла оценить масштабы катастрофы. Ты отвечала - ничего, Джо, я подожду тебя. Потом - Джо, плюнь на замок, без тебя тут тоска. А в конце и вовсе - ))).

Когда я приехала, вечеринка была в самом разгаре. Вошла в дом. 90% людей видела в первый раз. И в последний. Надеюсь. Обошла все комнаты в попытках найти тебя. Ничего. Пустота. Поднялась на второй этаж, пытаясь угадать, какая из комнат окажется твоей. Какая она вообще будет - девчачья, с постерами на стене? Лаконичная? Заваленная одеждой пополам с карандашами? Я хотела оставить там подарок и, возможно, сбежать. Это было слишком для меня. Прости.

Я толкнула дверь второй комнаты справа. Кабинет.
Закрыла.
Подошла к двери напротив.
Прислушалась.
Ты говоришь с кем-то. Мужской голос тебе отвечает. Вы смеетесь. Ты смеешься нарочито громко, это совсем не похоже на тебя. Нина, что не так? Я стою под дверью, растерянная и сбитая с толку. Что мне делать теперь? Просто уйти? Позвонить тебе? Толкнуть эту чертову дверь?
Я отчетливо слышала, как вы целовались. Он называл тебя по имени.
- Нина, иди ко мне, ну же. Ты такая красивая, детка.
Детка. Меньше всего ты похожа на детку.
- Джеймс, не думаю, что это хорошая идея.
Джеймс. Замечательно. Ты в своем уме?
Я положила руку на дверную ручку. Я готова была ее повернуть. И сказать что? Отвали от нее? Уйди? Пожалуйста, не занимайтесь сексом, а то у меня разорвется сердце?
Я отдернула руку, медленно повернулась на пятках. Шаг в пропасть. Еще один. Еще.
Сквозь пелену слез и шока слышу, как ты почти кричишь:

- Нет!

Мне хватает этого. Я останавливаюсь. Стою секунду, другую. В один прыжок долетаю до двери, распахиваю ее. Ох, черт.
Знаешь, у меня много страхов. Больших и маленьких. Но с того дня больше всего я боюсь увидеть это снова. Как ты лежишь на кровати, голая по пояс, в пышной короткой юбке. Как он нависает над тобой, одной рукой держа твои ладони у тебя над головой, а другой пытаясь расстегнуть ширинку. У него это получается. Он запускает свободную руку тебе под юбку, ты задыхаешься от слез. Он впивается пальцами в твое бедро и пытается сорвать с тебя трусики. Они цепляются за твои согнутые колени, за туфли. Ты просто лежишь и плачешь. Лежишь и плачешь. Ты.
Я словно очнулась.

- Мать твою, ты слышал, она сказала "нет". Исчезни, - страх предавал мне дерзости.
Джеймс пьяно оглядел меня.
- Что, тоже хочешь? - мерзкая ухмылка. - Так раздевайся, чего орать-то.
- Ты глухой или тупой? - я отчаянно хочу, чтобы он ушел. Ты безумно много выпила, это очевидно. Ты вряд ли вообще понимаешь, в чем дело. Ты лежишь и улыбаешься мне.
Этот идиот кладет лапу тебе на грудь. Сжимает ее. Сильнее. Еще сильнее. Я отчетливо вижу, как ты морщишься от боли.

А что мне еще оставалось? Конечно, я врезала ему. По самому чувствительному мальчуковому месту. Дважды. Он скорчился от боли. Я ждала удара. Ждала оров. А он просто взял и ушел. Вау.
Я прикрыла тебя лежащим рядом одеялом.
- Джо? - ты не поднимала глаз, - ляг со мной.
Я не двигалась. Я не знала, что мне делать теперь.
- Пожалуйста, - ты посмотрела на меня. О, не надо так, милая. Все хорошо.
Я сняла туфли и легла рядом. Ты повернулась на бок и прижалась ко мне.
- Самая отстойная вечеринка, на которой я только была, - ты почти смеешься. И продолжаешь плакать.
- Да? У меня бывали и похуже, - я протянула руку и вытерла тебе слезы уголком одеяла, - не плачь. Все хорошо.
- Ты мой герой, Джо, - закрываешь глаза.

Через пятнадцать минут, когда ты уснула, я спускаюсь вниз. Гостей уже намного меньше.
- Ребята, - я использую привычное слово, - вечеринка окончена. Нина уснула, поэтому было бы невежливо продолжать без нее.
Я разворачиваюсь и ухожу с намерением спуститься через десять минут и проверить, все ли ушли. Не хочу знать, какими именно нелестными словами они называют меня. Хочу быть с тобой.

Это невыносимо. Я не знала, что ранило меня больше - быть незнакомой с тобой и любить тебя издалека или внезапно оказаться в эпицентре твоей жизни, стать ее частью.

- Нина, - позвала я шепотом, - Нина, как ты?
- Ничего, - ты открыла один глаз, - пьяна. Тошнит.
- Может, тебе принести что-нибудь? Отвести в туалет?
- Джо, достань пожалуйста из шкафа пижаму и помоги мне одеться. Я не переживу, если мне придется встать.

Я стою. Кажется, мне в голову ударила молния.
О. Хорошо. Пижама.
Достала ее из шкафа. Аккуратно стянула с тебя одеяло. Свернулась калачиком, в одной юбке.

- Нина, нужно снять юбку.
Ты приподнимаешь попу и стягиваешь с себя кружево.
А теперь нужно надеть штаны. Беру одну твою стопу, просовываю ее внутрь штанины. Проделываю то же самое со второй.
Вот так. Медленно тяну одежду наверх, задевая неуклюжими пальцами твою кожу. Я не возбуждена в том смысле. Я просто очень переживаю за тебя и люблю.
Чуть поднимаю тебя, чтобы просунуть рубашку под спину. Надеваю рукава. Застегиваю мелкие пуговицы спереди. Ткань постепенно прячет тебя от меня - пупок, ребра, грудь. Я мягко провожу пальцами по твоему лицу.

- Не уходи.

Как я могла оставить тебя после этого.
Легла рядом, Ты обняла меня, уткнулась мне в волосы. Погладила сонной ладонью по плечу.

- Ты лучший подарок, который я получала. Спасибо, Джо.

Спасибо, Нина.

Кроны деревьев

Теперь, когда прошло столько времени, мне кажется, что я всецело принадлежала тебе.
В ту пору я думала, что у меня остается время на учебу, на музыку, на книги.
На мысли о том, какой же будет моя собственная книга, когда я решусь-таки ее написать.
А теперь понимаю - глупости. Ты занимала всю мою голову, все мое сердце. Я просыпалась утром, включала радио, шла чистить зубы, причесываться, а мое подсознание уже шептало мне - Нина.

Я улыбалась сама себе. Видеть тебя, говорить с тобой, угадывать твое настроение - это было большим счастьем. Ты даже не можешь представить себе, как я любила тебя тогда. Нет, я не стала любить тебя меньше потом, но в ту пору это было особое, щемящее грудь чувство, которое давало мне крылья и попутный ветер.

После того случая с Джеймсом мы стали еще ближе. Мы стали меньше говорить, больше касаться друг друга. Ты брала меня за руку, я заправляла тебе за ухо волосы. Ты обнимала меня за плечи, я бережно убирала ресничку у тебя с щеки. Мы танцевали вокруг друг друга в своем особом танце, и я боялась спугнуть это чудо. Боялась думать о том, почему так происходит. Не хотела признавать, что твоя привязанность ко мне просто дружеская.

Ты совсем перестала общаться со сворой круглого стола. Презрительно проходила мимо, подняв одну бровь. Кажется, качок пару раз пытался поговорить с тобой. И кажется, это был единственный раз, когда я слышала, как ты посылаешь кого-то матом. Я любила тебя, такую сильную и такую гордую.

Ты носила кулон, который я подарила тебе. Спустя пару недель купила мне такой же, с буквой "Д".
Да?
Девочка моя...
Дивная моя девочка.

Мы смеялись сами над собой.

- Джо, мне кажется, мы восполняем то, чего недополучили в младших классах, - ты отложила в сторону лист бумаги и карандаш. Мы сидели на улице, под большим деревом во дворе твоего дома.
- Имеешь ввиду всякие "лучше-друзья-навсегда", сердечки-кулончики, поделенные на две части? - я отложила Голдена и склонила голову на бок.
- Да, - ты легла и устроила голову у меня на коленях. Я запустила руку тебе в волосы. Что может быть лучше...
- Джо, - позвала ты, - почитай мне, пожалуйста.

"...Все эти годы я мечтала о том, что однажды Председатель скажет, что он заботится обо мне, и тем не менее я никогда вполне не верила, что это возможно. Я не могла вообразить, что он может сказать мне то, что я хотела услышать, а также, что Нобу – моя судьба. Возможно, я не достигну своей цели, но в тот момент казалось свыше моих сил сидеть в одной комнате с Председателем и не сказать ему, какие чувства я к нему испытываю.
– Простите меня за то, что я собираюсь вам сейчас сказать, – наконец с трудом произнесла я.
Я попыталась продолжить, но комок подступил к горлу, и какое-то время ушло на то, чтобы сглотнуть.
– Я очень признательна Нобу, но на Амами... То, что я сделала на Амами, я сделала из-за моих чувств к вам, Председатель. Каждый шаг в моей жизни с тех пор, как я девочкой в Джионе увидела вас, я совершала, чтобы стать ближе к вам.
Когда я произнесла эти слова, кровь прилила к лицу. Мне казалось, я должна взлететь в воздух как зола из костра, прежде чем смогу сконцентрироваться на чем-нибудь в комнате.
– Посмотри на меня, Саюри."

- Джо, - ты прервала меня, - Джо, как думаешь, мы когда-нибудь сможем полюбить так же?
Эти слова проделали дыру в моей груди.
- Джо, а что, если я не умею любить? - твоей шепот проник сквозь эту дыру и обжег ее.
- Конечно, умеешь, - я погладила тебя по голове, посмотрела наверх, на листья, на облака. Слезы отступили. - Нина, ты такая удивительная девушка, у тебя большое сердце. Ты умеешь любить. Просто твое время еще не пришло.
- Спасибо, - ты умиротворенно улыбнулась. - Но я точно люблю тебя, Джо.
- И я тебя, - книга закрывает нас друг от друга, и ты не видишь, как по моей щеке катится влага.

И я тебя, милая. Даже если придется ждать 18 лет - ровно столько ждала Саюри своего Председателя. Даже если придется ждать и не дождаться.
Даже если придется ждать до самого конца.

0

4

Лавина

Я не знаю, как мое сердце выдерживало все это. Ты ходила на свидания, а потом звонила мне. Я с облегчением выдыхала, если ты кратко резюмировала "он придурок. Джо, я заеду?". И заезжала. Мы сидели в моей квартире. Я получила ее как откуп от родителей, наравне с денежным содержанием. Они много путешествовали, наслаждались друг другом, не замечали ничего и никого вокруг. Полностью поглощенные своей любовью. Боже, как же я им завидовала...

Ты приезжала и озаряла собой все вокруг. Внезапно мой дом, в котором преобладали мрачные оттенки, кирпичные стены, нарочно состаренные полы, становился уютным, светлым, теплым. Ты готовила что-нибудь простое и вкусное, пока я бежала в ближайший минимаркет за бутылкой Кьянти. Знаю, можно было бы покупать вино впрок, но мне нравилась эта традиция, этот обычай, это разделение обязанностей. Почти по-семейному.

Мы ели и разговаривали. Обо всем. Я рассказывала тебе о своей книге, которую все же начала писать. Ты говорила мне о том, как гордишься мной. И что готова помочь, как угодно помочь. Мы тепло улыбались друг другу, ставили посуду в раковину, и, пока я мыла пару тарелок и бокалов, ты искала ту самую музыку. Каждый раз она была разной, но ни разу ты не ошиблась.

- Джо, я хочу попробовать найти работу и квартиру. Устала жить с родителями. Нет, они классные, но это становится просто абсурдным. Мне двадцать, я хочу быть взрослой девочкой. По крайней мере попробовать стать ей, - ты заглянула мне в глаза в поисках одобрения. - Ты так не считаешь?

Я поднялась с пола, укрытого толстым плотным ковром и закрыла окно. Начинался дождь, один из тех, которые вымывают все на своем пути. Я любила такие.

- Нина, не дури, - я вздохнула, понимая, что собираюсь предложить. И представляя, что за этим последует, - ты можешь жить со мной. У меня две спальни. Две ванные комнаты. Это будет веселее, чем жить одной или с незнакомцами.

- О, Джо, - ты поднялась с пола, встала на колени перед мной и обняла крепко-крепко, - Джо, любовь моя, это же чудесно! Когда я могу переехать? - ты казалась такой счастливой, что я затолкала на задворки своего сознания мысли о том, что жить с тобой мне будет так же потрясающе счастливо, как и потрясающе больно.

Мы сошлись на том, что я приду к тебе, чтобы твои родители смогли посмотреть на меня, поговорить со мной. Я даже согласилась пригласить их посмотреть квартиру. Все, как ты захочешь, милая. Все, как тебе угодно.

Ты уснула на диване. Я накрыла тебя пледом и села рядом, на полу. Смотрела на тебя. Представляла, каково было бы поцеловать тебя. Наклонилась над твоим лицом, почти касаясь губами твоих губ... Твое дыхание, сладкое, слегка винное, ворвалось в мой рот.

Я отпрянула, встала с пола, ушла в свою комнату.
В ту ночь я в первый раз ощутила физическое желание быть с тобой. Боже, каждый сустав моего тела ныл, внутренности крутились по часовой стрелке и против. Внизу живота было жарко и влажно. Я даже не думала касаться себя, я запрещала себе это. Поэтому мне оставалось накрыться одеялом и сгорать в агонии желания, свернувшись в клубок, обняв себя руками.

Я забылась тревожным сном под утро. Меня разбудил звон посуды. Ты готовила завтрак.
В тот день кое-что еще случилось первый раз.
Я не поспешила увидеть тебя. Лишь накрылась одеялом с головой и позволила сну снова забрать меня в свои мягкие лапы.

Прости меня.
Если сможешь, прости.

Сквозь тебя

Я впервые вошла в квартиру после того, как ты переехала. Так вышло, что мне пришлось отсутствовать в городе пару дней - годовщина свадьбы родителей. Кажется, в тот год была двадцать восьмая. Кажется, за те выходные меня больше, чем за всю мою жизнь, спросили, когда же я выйду замуж.
Когда ты скажешь "да".
Отстаньте.

Все изменилось. Картины. Кругом картины. Вазы с цветами. В каждом уголке явно ощущалась твоя рука, твое присутствие. Пара туфель в прихожей. Запах духов. Я скинула обувь и поволокла сумку с вещами в спальню. По пути любопытства ради заглянула в твою комнату. Открыла дверь и встала, как вкопанная. Над твоей кроватью висел мой портрет, тот самый, наброски к которому ты делала в Храме. Я почти забыла о нем, почти перестала ждать, когда же ты мне его покажешь...

Это было удивительным чувством - видеть себя так, как видишь меня ты. Черно-белый отпечаток моей души твоими глазами. Мое лицо повернуто в три четверти, голова наклонена, глаза смотрят немного вниз. Я подошла ближе. Рассмотрела шрам на подбородке. Прозрачные веснушки. Чуть пухлые губы. Большие, больше, чем нужно при таком узком лице, глаза. Девушка с портрета была красавицей.
И определенно не имела ничего общего со мной.

- Джо! - ты впечаталась в меня с разбега, обняла, опутывая облаком влажных после душа волос, - вернулась.

Я отошла на пару шагов.
- Вернулась, - посмотрела на картину, - кто это?
Ты рассмеялась так, как могут смеяться только совершенно довольные собой люди. Заливисто, открыто.
- Ты, конечно.
- Нет, - упрямо подняла я подбородок, - нет, это не я. Я другая. Менее... совершенная.
- Джо, может, менее умная? - ты скептически подняла бровь, - неужели ты не видишь, - проговорила ты, подводя меня к зеркалу и распуская по плечам волосы, - какая ты на самом деле? Ты такая, - указываешь на портрет. Ладно. Может быть.
- Почему он здесь? В твоей спальне? - я должна знать.
- Потому что ты - моя лучшая подруга, потому что это моя лучшая работа, потому что... а почему бы и нет. Я его не отдам! - неверно истолковав мое выражение лица, ты скрещиваешь руки на груди, - нет, нарисуй себе свою Джо и делай с ней что хочешь. Эта - моя.

Мы вместе готовились к сессии, не спали ночами, дурачились в перерывах между зубрежкой и написанием шпаргалок. Ты танцевала под Grand National, я заваривала нам чай в огромных кружках, которые ты привезла из родительского дома. Мы понимали друг друга с полуслова. Половина твоих вещей перекочевала в мой гардероб, а половина моих - в твой. Потом мы устали делить одежду и обувь и просто перенесли все в одно место.

- Ну все, мы как близняшки Олсен, - ты сдула прядь с лица, развешивая последнюю партию блузок. Сидя по-турецки на полу, в больших домашних штанах и в майке, которую ты подогнула под грудью, ты казалась мне совершенством. Я хотела упасть рядом с тобой и прижаться щекой к твоему бессовестно голому животу.

Мы иногда засыпали вместе, обложенные учебниками, планшетами и кипой листов.
- Джо, думаю, нам стоит пожениться, - ты повернула ко мне сонное лицо, - я все равно не найду никого лучше тебя. И если подумать, у меня тоже не так много недостатков. Соглашайся, - ты улыбаешься. Я улыбаюсь в ответ.
- Кто из нас будет в белом?
- Обе наденем фраки, - ты заразительно зеваешь, - пока, Джо.
- Пока, Нина.

Пока, спокойный сон, аппетит, надежда на будущее и здравый смысл.
Здравствуй, Нина.
Здравствуй, любовь.

Даты в кружочках

Come on love, come on love.
Watch me fall apart, watch me fall apart.

And I'll be yours to keep.
A wind in the shadow, a whale song in the deep.
A wind in the shadow, a whale song in the deep.
(c) Ben Howard – Only Love

Я сидела на балконе. Ночь. Передо мной туманный город. В руках у меня пачка сигарет, которую я достала из тайника. Я не знаю, от кого прятала их. Кого мне было бояться... Прикурила, затянулась, выпустила дым. Идеальное преступление против своей же совести.
Ты спала в гостиной перед телевизором. Интересно, снюсь ли я тебе? Снилась ли хоть раз? Не думаю, что тебя мучили такие же видения, как и меня.
Раз за разом, Нина, раз за разом.

Полгода прошло с тех пор, как ты предложила мне яблоко там, в Храме. Год с тех пор, как я окончательно и безоговорочно полюбила тебя. Так я праздновала - сигаретой и вином прямо из бутылки.
Три дня назад ты обрезала волосы, теперь у тебя длинное каре и челка. Ты нравилась мне такой, юной, с ярким росчерком алых губ, с зелеными ведьмиными глазами. Я помню всю тебя, каждый день, я все еще могу назвать твои духи. Твой рингтон. Любимые фильмы всех эпох твоего взросления. Все оттенки твоих помад. Все твои мелочи, милая.
Всю тебя помню.

Мне в ту ночь хотелось, чтобы ты узнала о том, как же сильно я тебя люблю. Чтобы я перестала гореть на этом медленном невидимом огне незнания и беспомощности. Чтобы ты сказала мне:
- Джо, прости, но я ухожу.

Чтобы дала мне умереть и воскреснуть. Попробовать залатать раны.
А сейчас я нахожусь в положении человека, над головой которого висит Дамоклов меч.

Это был сладкий август. Я надеюсь, ты будешь помнить его так же, как и я.

- Джо, дай и мне одну, - ты вылезла из окна моей спальни на балкон, примостилась рядом.
- Сигарету? - я изумленно поднимаю бровь. Проснулась. Застукала.
- Сигарету. И глоток вина. Что там у тебя?
- Ламбрусско, - я протягиваю тебе бутылку. Сигарету. Зажигалку.

Мы молча курим в зачинающийся рассвет. Передаем друг другу бутылку. Отпиваем.
Мне хочется сказать что-то об этом прошедшем годе. Проводить его. Но я не могу подобрать слов, которые не выдадут меня.

- Нина, я очень благодарна тому, что ты у меня есть, - туманно. В самый раз.
- Джо, ты лучшее, что со мной случалось, - вино перебирается в твои теплые ладони.

Мы еще долго сидим так, думаем каждая о своем.
Мы еще долго.
Мы.

Несгораемые рукописи

I’m a little scared to hold you close
Cause I just might never ever let you go
Caught up in your smile
I’m happy as a child
But I’m still drowning
Drowning in your love

(с) Hope Shorter – Bring Me Flowers

Двадцать восьмого августа ты ворвалась в мою комнату, как маленький ураган. Опустила передо мной кипу листов. Стала расхаживать взад-вперед.

- Джо, скажи мне, нет, ну скажи мне, - даже в таком рассерженном виде ты была очаровательна, - какого черта?
- Какого черта - что? - я глажу листы, перебираю их в руках, борясь с желанием прижаться к ним щекой, - Нина?
- Какого черта я нахожу это в богом забытом углу, в старой коробке, как какой-то мусор? - ты садишься перед мной, внимательно смотришь, нервным жестом убираешь челку с лица, - я читала и не могла остановиться. Это замечательная книга.
- Не знаю. Я забыла о ней.

Если быть честной, то ты заставила меня забыть о ней, когда перевернула всю мою жизнь, милая. Я писала ее в те первые полгода, когда мы еще не были знакомы. Я пребывала в постоянной влюбленной эйфории, поэтому мне легко было выливать себя на бумагу. Каждую свободную минуту я творила, правила, проверяла, перечитывала. Пока не родилась она. Лучшее, на что я была способна.

"Теряя ночи".

Название придумалось само собой. Оно почти не имело отношения к содержанию романа. Оно было о тебе, сердце мое. Я теряла ночи без тебя. Дни без тебя. Теряла в попытках отгородиться от своих чувств за описанием чужих.
Ты забрела в мой Храм как раз в тот день, когда я дописала последнее слово. Поставила точку. Когда я больше не могла писать. Ты пришла и дала мне новый смысл. Если бы ты только могла узнать, как много раз спасала меня одним своим существованием...

- Спасибо, что нашла ее, - мне хотелось расцеловать твое упрямое лицо.
- Джо, я позвонила папе. У него есть знакомые в издательстве. Ты обязана показать ее там, слышишь? Она слишком хороша для того, чтобы быть заброшенной в страшной коробке, - ты скрестила руки на груди, готовясь держать удар.
- О, - я улыбалась, прижимая к себе листы, - если ты так хочешь... давай попробуем. Хорошо.

Недоверчиво смотришь. Опускаешь руки. Подходишь ближе.
- Ты талантлива, - смотришь на меня изучающе, пристально, - я этого так не оставлю. Я хочу видеть твое имя на обложке. Я хочу видеть этот роман на прилавках всех книжных.

Я лежала в темноте и тишине, пытаясь вообразить себя известной писательницей. Мне не хотелось, чтобы меня приглашали во всякие глупые шоу. Задавали бестактные вопросы. Ковырялись в моем нутре.
Очевидно, придется стать одной из тех затворниц, о которых ходит слухов больше, чем о самом публичном в мире человеке.

Я думала о том, какими глазами ты смотрела на меня в этот вечер. Удивленными, восхищенными. Что, не ожидала от меня такого?
Я сама от себя не ожидала.

Я любила тебя. Любила свою книгу. Любила саму мысль о том, что ты будешь гордиться мной.
Уснула я тогда совершенно счастливая.
Ройся в моих вещах почаще, пожалуйста.

Твоя.

Имена запретны

Часто в следующие годы меня просили рассказать о тебе.
Каждый раз я терялась. Слепо веря в силу слов, не знала, какими подходящими эпитетами наградить тебя. Красивая, стройная, хрупкая, воздушная, грациозная... не то, все не то, душа моя. Разве эти слова, эти буквы, могли передать самую суть? Разве ими можно было рассказать, как я любила наблюдать за твоими движениями, жестами, как я любовалась тобой. Ты была удивительно складная, удивительно целостная, ни одной лишней ноты, ни одного случайного слова. Каждое твое па по старому паркету, каждое плавное покачивание бедрами возле раковины утром были элементами одного танца.
Я бы дорого заплатила, чтобы знать, какая музыка играла у тебя в голове в ту пору.

Пока я каждый день ездила в издательство после университета, ты могла бы найти себе компанию. Могла бы не проводить это время одна. Но мы отчего-то хранили эту верность друг другу. Одна любовь. Одна дружба.
Только ты.

Я приезжала вечером, выжатая как лимон после споров с редактором о том, какой кусок стоит выбросить из книги, а какой дополнить. Чай ждал меня на столе. Ты ждала меня на диване с рассказом о том, чем занималась сегодня. Ходила рисовать в парк, пока стоит хорошая погода. Подумываешь заняться фотографией.
Я сделала себе мысленную заметку о том, что нужно подарить тебе отличный фотоаппарат.

Затем следовал мой рассказ о том, как в издательстве чуть не произошло убийство. Каждый день - разный. С ужасающими подробностями. Ты хохотала, запрокинув голову. Ты хватала меня за руки, умоляла:
- Джо, хватит, пожалуйста, я не вынесу больше, - вытирала слезы, выступившие на твоих прекрасно зеленых глазах.
- Нет, правда, Нина, Нэнси так и сказала мне - если ты чертов писатель, то какого же фига не научилась подбирать гребаные синонимы к словам?! Представляешь. Слово в слово, - я трагично вздыхаю.
- Она душка, эта Нэнси, - ты успокаиваешься.
- Да, я подумываю позвать ее на свидание, - игриво стреляю глазами.
- Вызову ее на дуэль, - ты складываешь пальцы пистолетом и выстреливаешь в сторону двери. Наверное, там стояла твоя воображаемая Нэнси.

Выстрели лучше в меня.

Ад начался спустя месяц, когда ты впервые произнесла его имя.
Я спешно собиралась на последнюю вычитку книги. Через неделю ее отправляли в печать. Меня трясло и лихорадило.
Носилась как вихрь по квартире.
Мобильник, где мой мобильник. Где он...

- Джо, я сейчас тоже уйду на пару часов, - краем глаза замечаю, как ты поправляешь макияж. Невыносимо красива, - встречусь с Саймоном. Он такой интересный, - ты широко улыбнулась своему отражению. Глаза горят.

Саймон.

Я хватаю мобильник с полки около своей кровати. Сжимаю его в руке что есть сил. Хочется ощутить физическую боль, чтобы заглушить душевную.

Свидание. Он будет с тобой. Рядом. Он может даже поцелует тебя. Может, даже отвезет к себе. Или вы вернетесь сюда. Он разденет тебя и положит на кровать. На кровать, над которой висит мой портрет.
Старалась не рассмеяться. Какая ирония.

- Я побежала, - бросаю на ходу, не смотря на тебя, - удачи с Саймоном.
- Спасибо, - сияешь, - он потрясающий. Я вас познакомлю, если все пойдет хорошо.

Выбегаю из квартиры, захлопываю дверь.
Молчи, пожалуйста.
Просто.
Молчи.

On hold

Дорогие и ценные читатели! Так вышло, что я посчитала нужным "вклинить" эту часть перед уже написанными "Орбитами". Пожалуйста, помните об этом при прочтении.
Пусть все будет хорошо.
Д.С.
***
По мере того, как ты все чаще начинала задерживаться и мне приходилось ужинать в одиночестве, все больше казалось, что в какой-то из дней ты просто не вернешься. Напишешь мне сообщение. Заберешь свои вещи. Исчезнешь.

Я сбилась со счета.
Сколько раз ты пересказывала мне историю о вашем с Саймоном знакомстве?
Сколько раз просила оценить наряд для вашей очередной встречи?
Сколько раз возвращалась домой за полночь, раскрасневшаяся, с чуть припухшими губами?
Сколько раз тебе еще нужно воткнуть нож в мое сердце, чтобы оно наконец перестало чувствовать?

Ни-на.
Нина.

Я сидела в гостиной, под тусклым светом лампы, пила ромашковый чай. Пыталась в который раз перечитать отрывок своей книги, над которым мы долго спорили с Нэнси. Она оказалась чудесной женщиной - чуть грубоватой, но со стержнем. Страстной, увлеченной. Наши споры часто балансировали на грани фола, мы чудом сдерживались, чтобы не вцепиться друг другу в волосы, но потом... Потом, когда ярость отступала и мы могли полюбоваться ее плодами... Оно того стоило. Все мои надломленные нервы стоили того.

Взяла карандаш в руки. Твой карандаш. Ты рисовала им только этим утром, в скучном конспекте по макроэкономике. Я знала это. Потому что имела привычку просматривать твои записи. Не ради знаний, нет. Ради скетчей и комиксов, которые ты там для меня оставляла.

Начертила карандашом пару пересекающихся линий. На конце каждой нарисовала звездочку.
Снежинка.
Скоро будет ноябрь.

Посмотрела на часы. 00:40.
Где же ты.
Взяла телефон в руки. Подумала минуту.
"Нина, с тобой все в порядке?" - лаконично и содержательно.
Дурость.
Отправила.

"Да, все замечательно. Я сегодня останусь ночевать здесь. Целую".

Тоже лаконично.
И вполне содержательно.

И пока ты ночевала в своем призрачном "там", я не сомкнула глаз. Ни в эту ночь, ни во все, которые следовали за ней. Я сидела на балконе, закутавшаяся в шерстяной колкий плед. За моей спиной, в доме, играла музыка.
Читала, подсвечивая себе карманным фонариком. Курила.
Ждала тебя, в общем-то.

Я всю жизнь ждала тебя, Нина.
Сначала - встречи.
Потом - знакомства.
А теперь. Я не знаю, чего ждала теперь.

Наверное, того, что ты просто придешь.
Просто тебя.

0

5

Орбиты

-Но ты не утратила веры?
-Нет.
-Потому что надеешься поправиться?
-Нет, просто вера - единственное, что у меня осталось.
(с) Николас Спаркс "Спеши любить"

Милая моя.
Нина.
Спустя время многие события искажаются в памяти. Мелочи подменяют друг друга, забывается время и место. Все выглядит смутно, словно сквозь туман.
Многие события.
Но не это.

Открываю дверь квартиры, чертыхаюсь, руки заняты. Не выходит.

- Нина, открой! - стучу кулаком по дереву что есть силы, - Нина!
Спустя полминуты ты пускаешь меня в квартиру.
- Привет, Джо, - помогаешь занести коробку, - что это?
- Книга, - устало падаю на пол и расшнуровываю конверсы. Ставлю их.
Цепляюсь взглядом за непривычный предмет.
Ботинки.
Мужские.

- У нас гости, - стараюсь, чтобы голос звучал ровно. Это не вопрос.
- Да, Саймон зашел посмотреть на некоторые мои работы, - улыбаешься, прислонившись спиной к стене. Радостная. Возбужденная.
- А, ясно, - поднимаюсь, с трудом отрываю от пола коробку. Делаю шаг, второй.

Сталкиваюсь с ним. Улыбается мне, обнажая ровные белые зубы. Забирает тяжесть из рук.
- Джо, рад наконец-то познакомиться.
- Да, - выдавливаю улыбку, - надеюсь, вам у нас нравится. И картины тоже. Нравятся.

Ты подошла к нему, положила руку на плечо, мягко направляя в сторону гостиной. Пока я переодевалась и пыталась справится с подступившей к горлу тошнотой, вы открыли коробку и принялись рассматривать книги.

- Джо, - ты кричишь, а я слышу лишь слабое эхо, - Джо, не копайся там. Я хочу, чтобы первый автограф, который ты дашь, был для меня! Иди сюда.

Подхожу, опускаюсь рядом с тобой на пол. Беру ручку. Открываю обложку. Она с трудом поддается, и мы слышим волшебный треск бумаги, который бывает, только когда открываешь книгу в первый раз.
Вы смотрите на меня в ожидании чуда.

Тебе. Моя муза, моя душа. Моя Нина.
Твоя - сегодня и всегда - Джо.

Отдаю тебе. Саймон тоже склоняет голову, чтобы прочитать. Надеюсь, он ослепнет. Прямо сейчас.

- О, Джо, - бросаешься ко мне, обнимаешь, я слышу слезы в твоем голосе. Шепотом добавляешь, - ты самый дорогой человек, Джо, ты моя семья. Спасибо.

Саймон, все еще предательски зрячий, смотрит на нас спокойно и одобрительно.
- Как насчет вина? Я пойду куплю, - он хитро поднимает одну бровь.
- Не нужно, - отвечаю я, - у меня есть пара бутылок в тайнике.
- В тайнике? - ты осуждающе смотришь на меня, - с каких это пор ты прячешь алкоголь?

С тех самых пор, как ты впервые произнесла его имя. С тех пор, как мне иногда стала нужна такая доза снотворного.
Не смотри на меня так.

- Я не прячу, я его берегу, - отшучиваюсь.

Саймон открывает бутылку, разливает белое вино по бокалам. Ты достаешь сыр из холодильника.
Я сижу на диване. Я кажусь себе лишней здесь. Вы так смотрите друг на друга, так улыбаетесь, ненавязчиво касаетесь при каждом удобном случае...

Есть дни, которые отмечены в памяти ожогами, неизгладимыми рубцами. Когда перематываешь мысленную плетку жизни, каждый раз, снова и снова цепляешься за них. И каждый раз - больно.
Этот день был из таких, Нина.

После третьего бокала я подумала, что он даже мог бы мне понравиться при иных обстоятельствах. Умный, смешной, галантный, никаких глупых шуток и намеков. Все в меру. Вы были похожи этим.
Подобное к подобному.

Не знаю, как уснула в тот день.
Снотворное, которое я припасла для себя в тайнике, определенно помогло бы.
Но я хотела прочувствовать каждый миг. Каждую секунду.
Хотела понять окончательно - ты не моя.

Я люблю тебя.
Сильнее, чем когда-либо.

Магнитные бури

No one ever will love me better than your everlasting love
I found only one way in and no way out
(с) Rie Sinclair – No Way Out

Начинающейся зимой мы покупали друг другу смешные шерстяные носки. Варили глинтвейн. Смотрели теплые фильмы, накрыв ноги двумя одеялами. Ты не выпускала из рук телефон - вы с Саймоном писали друг другу со скоростью звука. Умноженной на два.

Я не знала, куда деть себя.
Я попыталась начать писать новую книгу. "Теряя ночи" отлично продавалась, я то и дело натыкалась на постеры, рекламки и прочие коммерческие соблазнители, в которых говорилось, что эта книга "...затронет самые сокровенные струны Вашей души... Позволит Вам открыться любви и радости... Покажет, насколько ценен каждый миг". Ерунда.

Эта книга, если читать внимательно, если по-настоящему вчитываться, покажет, насколько непоправимо несчастен ее Автор. И как Писателю - то есть мне - самому хочется, чтобы кто-нибудь уже поиграл на струнах его души.

Ты настояла на том, чтобы отправить один том моим родителям. Сама отвезла пару книг своим. Ты была рада всему происходящему явно больше меня.

Моя девочка, моя увлеченная, горячая, так непохожая ни на кого. Мне оставалось так мало тебя, и я заставляла себя не поддаваться панике. Я заставляла себя радоваться за тебя.
Помнишь, как тогда, с улыбкой. Сначала получалось натянуто. Но стоило попрактиковаться, стоило заставить себя, и через пару недель я была мастером в этой отрасли.
- Ездили в гости к родителям Саймона? Чудесно, уверена, они прекрасные люди, - улыбаюсь, склоняю голову на бок.
- Поужинать втроем в "Вереске"? Конечно, буду рада. Только оденусь, - улыбаюсь, ухожу одеваться.
- Ходили кататься на коньках? Ребята, как здорово! - широко улыбаюсь, иду ставить чайник, пока вы с Саймоном, снежные, холодные и счастливые, раздеваетесь и громко спорите о том, кто у кого должен ночевать сегодня.

Я облегченно вздыхала, когда вы решали остаться у него.
Я погружала ногти в кожу ладоней что было сил, когда вы ночевали у нас.

Как мне описать всю гамму своих чувств? Как мне заставить тебя поверить, что даже теперь, спустя столько времени, я явно помню, как мое тело выкручивалось и стонало в такие ночи. Как я скорее старалась улизнуть из гостиной и уснуть вперед вас. Чтобы не дай бог не застать ни момента вашей нежности, вашей любви, ваших таких сногсшибательных флюидов.

В одну ночь ты уснула на диване. Я ушла к себе. Вылезла на балкон с сигаретой. Через минуту скорее ощутила, чем услышала, как кто-то зовет меня по имени.
Саймон.

- Не возражаешь, если я подымлю с тобой, Джо? - мы с ним почти не разговаривали друг с другом. Всегда ты, всегда пропускали свои реплики через тебя, всегда обращались к тебе. Ты была связующим звеном.

- Нет, вылезай, - сказала и отвернулась.
Ты забрал девушку, которую я люблю. Отчего бы тебе еще и не покурить со мной, друг.

- Знаешь, я боялся тебе не понравиться, - он не улыбается. Серьезен, - Ты занимаешь такое важное место в жизни Нины. Я знаю, она любит меня. Но любит ли она меня так же, как тебя - это вопрос. У вас какая-то связь. Спасибо, что стараешься принять меня.

- До тех пор, пока счастлива она - счастлива и я, - достаю новую сигарету. - Она - все, что у меня есть, - вот так просто признаюсь в этом твоему мужчине.

- И у меня тоже, - он переводит взгляд с моего лица в туманное никуда.

Мы молчим еще немного, а потом он уходит.
Мне тоже хочется уйти. Но я сижу.
Ты - все, что у меня есть.
Ни-на.
Нина.

Высокая облачность

У меня было много плохих праздников. Неуютных. Нелепых. Глупых.
Но рождество того года, определенно, возглавило бы список.

В январском номере твоего любимого журнала отчего-то хотели опубликовать интервью со мной. Сам текст был готов еще в октябре, но фото... фото им нужны были с духом Рождества.
Около елки.
Огоньков.
Условились, что фотограф придет к нам домой и сделает пару снимков. Потом в редакции их просто вставят в готовый шаблон моего интервью. Я до жути боялась больших прожекторов, студий и толп народа, поэтому с радостью согласилась на такой вариант.

- Нина, фотограф придет двадцать четвертого утром, ты будешь здесь? - я выглянула из своей комнаты. Тишина. Говорю громче, - Нина!
Снова тишина. Прохожу в гостиную. Ты сидишь у телефона, рисуешь сердечки в блокноте для сообщений. Расслаблено щебечешь. Я не хотела подслушивать, правда. Так вышло.
Я не могла уйти.

- Да, конечно, Саймон, я буду готова двадцать четвертого утром. Буду ждать тебя. Жаль, что не выйдет встретиться до тех пор, - помолчала. Слушаешь его оправдания, - я понимаю, конечно. Работа. Целую тебя, - "и я тебя" вероятно ответил он, - пока.

- Нина? - голос дрожит.
- Джо, отличные новости! Саймон хочет, чтобы мы поехали на это Рождество к его родителям, - ты сияешь от гордости и радости.
А я стою и думаю, насколько же у нас разное понятие о "мы".
Мы - это твое огромное сердце и моя горячая любовь к тебе.
Мы.

- Джо, ты тоже можешь поехать, если хочешь, - как великодушно. Спасибо.
Нет.

- О, Нина, спасибо большое, но я не могу, - вру напропалую, - я поеду к своим родителям, - да, как же. Нелепость.
Ты ни за что не поверишь.

- Хорошо, - ты отворачиваешься к телевизору, - ты видела это новое кулинарное шоу? Я так хочу попробовать приготовить что-нибудь из того, что они показывают...

Я отступила в темноту холла. Еще шаг назад.
Еще.
До тех пор, пока лопатки не встречают прохладу стены.
Дышу.
Дышу.
Дышу.

Иду в ванную. Включаю душ.
Раздеваюсь, провожу руками по телу. Пальцы описывают восьмерки на бедрах.
Встаю под воду. Задерживаю дыхание. Сажусь на корточки. Обнимаю себя руками, сгребаю себя в охапку. Я боюсь распасться на миллион колючих осколков.

Моя любовь к тебе никогда не была простой, Нина. Это был долгий и тернистый путь. Путь самопознания, путь самоопределения. Путь, на котором я набила много шишек. Я часто выбирала повороты, за которыми меня ждали разочарования и пустота. Тупики.
Моя любовь к тебе - путь, не залитый солнечным светом.
Но быть с тобой, пусть и так, пусть не настолько, насколько мне хотелось бы...
Быть с тобой - лучшее решение, которое я приняла в своей жизни.

Я так хотела, чтобы это была наша жизнь.

Целуя незнакомцев

You tell me to hold on
Oh you tell me to hold on
But innocence is gone
And what was right is wrong
(с) Imagine Dragons – Bleeding Out

Когда ты уехала в то утро сочельника, я включила музыку как можно громче. Я начала готовить самое сложное блюдо, какое только знала. Убираться. Укладывать волосы. Подбирать платье для фотосессии.
Я старалась занять себя чем-нибудь. Не обращать внимание на дыру в груди.

Все шрамы на моей жизни были за тебя, Нина.

Я не говорю "из-за тебя". Это совершенно разные вещи.
Я прочла столько книг о любви. Прослушала столько песен.
Но я и представить не могла, насколько они далеки от истины в своих попытках описать любовь. Мне самой не хватает слов, ни одно из них не может выразить, насколько я вся - целиком и полностью - твоя.

Мне часто приходило в голову, что ты знаешь. Что невозможно не заметить, как я смотрю на тебя. Знаешь, но не хочешь этого признавать. Потому что тогда бы пришлось потерять то, что у нас есть. Я не позволяла себе даже надеяться на то, что ты приняла бы иное решение.
Но в то же время мне не хотелось верить в то, что ты можешь так жестоко со мной поступить.

Фотограф пришел ровно тогда, когда я кое-как застегнула длинную молнию на спине.
Он возник перед мной из темноты коридора - в смешной вязаной шапке, в модной куртке, с огромной сумкой аппаратуры.

- Нил, - бросил он на ходу.
- Оу... Джо, - постаралась улыбнуться я. Бесполезно.

Чудное начало.

Он обошел квартиру. Осмотрел гостиную, заглянул в мою комнату. В твою.
Остановился, увидев мой портрет над кроватью.

- Ты? - чудовищно немногословен.
- Я, - развожу руками.
Нил рассматривает портрет. Поворачивается ко мне и впервые улыбается.

- Ну привет, Джо.
Видишь, Нина, даже на расстоянии ты помогаешь мне. Чудесная.

Он усадил меня в кресло возле елки. Дал в руки книгу.

- Читай! - и я принялась читать, не понимая смысла слов.
Он щелкал и щелкал затвором. Через минут десять сказал:

- Это глупо. Иди, переоденься. Домашние штаны, майка. Сделай хвост. Ты будешь прелестна, - командир. Ну ладно.

Возвращаюсь через три минуты. Нил осматривает меня с ног до головы и довольно кивает головой.
- Вот так-то. А теперь сядь на свое любимое место. И делай то, что хочешь.

Приплыли. Я машинально опускаюсь на пол, прислоняюсь спиной к дивану. Достаю из-под него книгу, "Лолиту" Набокова. Вскакиваю. Наливаю себе вина, возвращаюсь назад с бокалом.
Теперь правда.

Нил вдохновенно делает кадр за кадром, я кручу головой так, как он меня просит. Вино в бокале стремительно убавляется. Нужно еще.

- Хочешь выпить? - спрашиваю скорее из вежливости.
- Да, - Нил убирает камеру и садится на пол. Рядом с тем местом, где только что сидела я.

Странно. Он же буквально ненавидел меня полчаса назад.

Удивительно, как порой бывает обманчиво первое впечатление.
Мы с Нилом провели вместе чудный день. Пили, разговаривали, я показала ему твои картины. Он рассказал мне о себе. Посмотрели "Реальную любовь" - Рождество же.
В какой-то момент он наклонился ко мне и прижался губами к виску. Я оцепенела, я не могла вздохнуть. Нил взял меня за подбородок и повернул лицом к себе.
- Глаза. У тебя удивительно живые серые глаза, Джо, - его пальцы немного шершавые, но рука вкусно пахнет лимонником. Он медленно приближает свои губы к моим.
Я моментально оживаю.
- Нет, Нил, нет, не нужно, - вскакиваю, опрокидывая бокал.

Ты всегда хотела знать, откуда взялось то красное пятно на ковре. Вот. Оттуда.

Когда дверь закрылась, я прислонилась к ней спиной и вздохнула.
Почему я не смогла поддаться ему.
Всего один поцелуй.
Всего один раз.
Просто попробовать. Уверена, это не было бы противно.
Возможно, это было бы даже хорошо.

Я не хотела предавать тебя, Нина. Ты была во мне, ты всегда была со мной.
Моей любовью, моей щемящей нежностью.

В ту ночь я сладко спала на полу возле того, что осталось от винного пятна после моей неумелой чистки. Елочные огни мигали, телевизор пел что-то про чудо рождения Христа.
Мне пришла смска от тебя.
"Счастливого Рождества, Джо.
Целую."

Этот воображаемый буквенный поцелуй был мне дороже и нужнее тысяч реальных поцелуев не с тобой.
Как ты не видела.
Я же была совсем твоя.

0

6

Потерянные дни

Желания, загаданные в Новый Год, должны сбываться.
В тот год я загадала, чтобы ты была счастлива, Нина.
Но я никогда не могла представить, что мое желание сбудется таким образом.

В феврале я пряталась от сердечек и цветов. Валентинов день, великий праздник.
Саймон увез тебя на романтический уик-енд за город, в арендованный коттедж с камином.
Ты была так рада, душа моя.
А я осталась в нашей квартире одна. В который раз. Опустошенная и вымотанная этим марафоном, в который сама же себя и ввязала. Я представляла, как он целует тебя, как вы занимаетесь любовью на большой деревянной кровати, а потом сидите возле камина - голые - и пьете вино.
Как он делает с тобой все то, чего я не смела. На что я не имела права.

Вы так стремительно влюбились, так сладко сплелись между собой, стали одним нерушимым целым, мне больше не было места рядом с тобой, милая. Я знаю, ты не хотела делать мне больно, но кто же рассудителен, когда безумно счастлив?

Я полностью заняла себя новой книгой. Ходила в университет, а потом бежала в библиотеку - мне нравилось искать факты там, а не в электронных книгах. Я переписывала все, что мне было нужно, в особую тетрадь. Потом перепечатывала в ноутбук.
По-правде, это просто занимало куда больше времени, чем поиск информации дома. И давало мне меньше возможности видеть, как вы с ним наслаждаетесь друг другом.

В начале марта зарядили дожди. У меня отрасли волосы до середины спины, и я плела себе две косички как маленькая. Иногда перед сном этим занималась ты. Мы сидели в гостиной - ты на диване, я на полу перед тобой. У тебя расческа и пара резинок. У меня - полчаса, чтобы ощущать твои легкие прикосновения и постараться держать себя в руках.
Только бы не заплакать.
Только бы не закатить истерику.
А что я могла? Сказать - Нина, я так люблю тебя, пожалуйста, брось своего прекрасного Саймона и будь со мной? Я могла. Но думаю, это был бы один из наших с тобой последних разговоров. Несмотря на то, как мы с тобой были близки, твои личные границы были совершенно четкими.
И я не вписывалась в них со своим обожанием.

Семнадцатого марта ты заболела. Банальная простуда, но я еще никогда не видела тебя такой расстроенной. Саймон устраивал для тебя какой-то сюрприз - свидание, на которое ты теперь не могла пойти.
Обнимать тебя, утешать тебя, быть с тобой, заваривать для тебя чай с лимоном. Я радовалась и этому, душа моя. Мне этого было достаточно.

Я вышла из дома на пять минут. Чтобы купить меда - у тебя начинало болеть горло. И жаропонижающего. И бутылку вина для себя.
Всего лишь на пять минут.
Пять.

Странно, как многое может измениться за пять минут, да?
Я толкнула дверь в нашу квартиру и замерла. Я сначала почувствовала, что он здесь. А потом услышала. Сделала шаг в сторону гостиной и увидела, как он стоит перед тобой на одном колене.
С кольцом в руке.
Как он говорит:

- Нина, любовь моя, я не готов терять еще один день в ожидании твоего ответа. Ты будешь моей женой?

Ты киваешь. Снова и снова. Горло болит, говорить почти не можешь, но выдавливаешь из себя слабый стон:
- Да.

- О, - обыденно говорю я, - окей.
Последнее, что я вижу, прежде чем выскочить из квартиры, - твои глаза. Выражение в них мгновенно меняется со счастливого на обеспокоенное.

Пока, Нина.
Пока.

Наверное, попросишь меня быть подружкой невесты.
Я надену красивое платье. И буду ждать тебя у алтаря.
Буду ждать, чтобы увидеть, как ты станешь женой другого.

Ни-на.
Нина.
Отпусти меня.

Отсечение

Я вышла из квартиры - прямо под дождь. Оглушающий, колкий. Я хватала ртом воздух, я билась в рыданиях. Все, чем я жила, вся моя надежда рухнула минуту назад. Будто и не было ничего. Будто и не было этих двух лет медленной агонии.
Будто я снова сижу в Храме и зачарованно наблюдаю за тем, как ты идешь в мою сторону и гадаю - заговоришь или нет?

Я снова думаю - лучше бы ты тогда прошла мимо. Я пережила бы тебя, я переболела бы тобой. Жила бы без понятия о том, какая ты сладкая, какая ты светлая, какая ты идеально моя. Может, я нашла бы себе кого-то. Мужчину. Нормального мужчину. И мы с ним так же, как теперь вы с Саймоном, планировали бы свадьбу. И я бы вспоминала тебя как юношескую дурь. Если бы вспоминала вообще.

Я так любила тебя тогда, Нина. Но так ненавидела. Мне хотелось умереть.

Я зашла в ближайшее кафе, с меня текла вода. Села на пластиковый стул. Апатичная официантка принесла мне кофе, сигареты и пепельницу. Я жадно затянулась. Снова и снова. Боже, какое счастье. Что мне оставалось теперь? Как я должна была поступить? Отпустить тебя. Дождаться, когда ты уедешь жить к Саймону, и исчезнуть, раствориться.
Но я не могла так просто отказаться от тебя. Ты была моей жизнью, ты была всем для меня. За эти годы я превратилась в отголосок тебя, милая. Я больше не звучала в одиночку.

За соседним столом сидел молодой привлекательный мужчина с книгой в руке. Я пригляделась - знакомая обложка. Моя книга. Моя "Теряя ночи". Я нагло подсела к нему.

- Интересная книга?
- Что, простите? - затуманенный взгляд оторвался от строчек.
- Как книга? - я киваю на его руки.
- А, отлично. Простите, вы не против... я не настроен на знакомства. По правде говоря, здесь такой момент сейчас... Простите, - мужчина снова погружается в чтение, совершенно игнорируя меня.
- Я так полагаю, сейчас Том узнает, кто же на самом деле...
- Девушка, - мужчина машет рукой, - давайте без спойлеров. Если Вы решили отравить мне такую приятную минуту, то Вы, наверняка, жуткий человек.
- Нет, просто я написала эту книгу, - поднимаюсь со стула, - а с Вами хотела поговорить. Думала, поймете. Ну раз читаете мою книгу, - я вытерла набежавшие слезы рукавом пальто. - Простите.

Вышла из кафе, снова в дождь. Обернулась. Мужчина переводил взгляд с обложки, где была напечатана моя фотография, на саму меня. Потом его осенило. Он поднялся, бросил пару банкнот на столик и направился в сторону двери. Наверняка, мы забавно выглядели - я под проливным дождем. И он с другой стороны стеклянных дверей. Стоим, смотрим друг на друга, как два болвана. Его рука тянется открыть дверь. Я ловлю его взгляд и отрицательно мотаю головой.
Нет, прости. Нет.

Разворачиваюсь, ухожу. Останавливаюсь перед нашей дверью. Проходит минута. Другая. Я не решаюсь войти. Так и стою. Дождь льется сквозь меня, я становлюсь его частью. Закрываю глаза.

Открываю их через пару мгновений - шум двери, включившаяся автоматическая лампочка над входом. Ты.

- Иди в дом, - срывающимся голосом говорю я, - ты болеешь. Иди.
Счастье, что идет дождь. Ты не видишь, что со мной творится.
- Нет, - вот упрямая.
Подходишь ко мне. Я открываю длинное пальто и закутываю в него нас обеих. Мы молчим.

- Джо... - начинаешь ты, но я тебя тут же перебиваю.
- Не нужно. Я рада за тебя.
- Джо, - уже требовательнее говоришь ты. - Он не нравится тебе? В этом дело?
Дурочка моя.
- Да, Нина. Он недостаточно хорош для тебя. Но все в порядке, если ты правда решила, что он тот, кто тебе нужен.

Капли становятся редкими и легкими. Ты поднимаешь лицо и смотришь прямо в мои опухшие глаза.

- Джо. Поговори со мной.
- Я не могу, - сдаюсь. Срываюсь на крик. Снова плачу, - прости меня, Нина, я не могу. Пожалуйста, иди. Будь с ним. Будь с кем хочешь, - ты выпутываешься из нашего кокона, я сажусь прямо на мокрые ступеньки и повторяю последний умоляющий раз - пожалуйста...
Сердце рвется, я готова засунуть руку себе в грудь и вынуть его, только бы не болело.

Ты ушла в дом. В оглушительной тишине прозвучал последний раскат грома. Я достала чудом не намокшие сигареты из внутренного кармана. Лаки страйк. Лучше, чем ничего.

Повернула голову вправо и увидела мужчину из кафе. Он решительно шел ко мне. Я снова опустила голову. Нет. Я же уже сказала ему нет.

- Простите, Джо, - он присел передо мной на корточки, - я сожалею о том, что произошло в кафе. Позвольте мне загладить вину.
Я посмотрела ему в глаза. Секунду, две, три. Мучительно решалась.
- Я тебе нравлюсь? - слежу за тем, как расширяются его зрачки. - Ты женат?
- Нет, я не женат. И да, нравишься. Несмотря на мокроту, - он улыбнулся. Приятный человек. Красивый. Теплый.
- Отвези меня к себе, пожалуйста. Не спрашивай ни о чем, - я умоляюще посмотрела ему в глаза.

Он встал и протянул мне руку. Добрую вечность секунд я решалась прикоснуться к нему.
- Здесь недалеко, - он привлек меня к себе, рискуя намочить свой идеальный костюм, - если не хочешь идти, давай поедем на такси.
- Нет, я рада прогуляться, - смотрю на асфальт.
- Расскажешь?
- Нет. В противном случае, боюсь, ты точно не станешь заниматься со мной сексом, - я не забочусь о том, как это звучит.
- Стану, - поспешно уверяет он меня, - прости, но мне кажется, что это должна быть какая-то сногсшибательная история. Расскажи мне ее.
- Я люблю девушку уже почти два года. Она живет в моей квартире. Сегодня ее мужчина сделал ей предложение. Она его приняла. По-правде, я хочу умереть, - поднимаю на него лицо. - Как тебя зовут?
- Дэн, - машинально отвечает, - Дэниел.
Мы идем молча минут пять.
- Сюда, - он достает ключи из кармана, открывает тяжелую деревянную дверь, пропускает меня внутрь.
Я захожу и прирастаю спиной к стене.
- Не бойся, - говорит мне Дэн, - я не стану закрывать дверь. Ты можешь уйти в любой момент. Но мне бы этого очень не хотелось.
Берет мое лицо в ладони и поднимает. Мне в глаза бьет яркий лампочный свет. Жмурюсь. Дэниел щелкает выключателем.
- Так лучше? - выдыхает он мне прямо в губы.
- Да, - выдыхаю я в ответ.

Яркие краски

Мне все время кажется, что ты зовешь меня по имени.
Джо.
Джо, где ты?
Джо?

Там, где я была, пахло чужим домом. Незнакомые звуки. Цвета. Расположение мебели.
Я вернулась с балкона на кухню и застала Дэна за приготовлением ужина.

- Помочь? - мой голос дрожал от напряжения, как и я сама.

Дэн бросил на меня взгляд, улыбнулся.
- Нет, Джо. Лучше сними наконец это мокрое пальто.
- Прости.

Я чувствовала себя виноватой перед ним. В том, что навязалась ему. В том, что не смогла позволить поцеловать себя. В том, что отнимаю его время.
В его доме повсюду были книги. Множество книг. Киплинг, Бредбери, Пратчетт, Чехов. Кажется, я даже видела томик одной из сестер Бронте. У Дэна были длинные музыкальные пальцы, и я удивилась, не обнаружив в квартире фортепиано. Я отвлекала себя на мелочи, чтобы не думать о главном.
О тебе, Нина.
О Саймоне.
О вашей свадьбе, на которой меня не будет.

- Голодна? - Дэн доставал тарелки и столовые приборы. Я кивнула.

Мы сели за стол. Он ел пасту с тунцом, запивал ее красным вином и не смотрел на меня.
Я сделала глоток Кьянти. Прочистила горло.

- Прости, что я вот так, - слова растерялись, и я лишь виновато пожала плечами, - я уйду сейчас, вот только все же попробую, что ты здесь наготовил, - указала глазами на тарелку, - пахнет очень хорошо.
- Тебе не нужно уходить, - Дэн нашел мою руку своими холодными пальцами и сжал ее. Странно, но его прикосновения не вызывали у меня желания отпрянуть. Они нравились мне, - оставайся, Джо. Я вижу, как тебе плохо. И я просто хочу помочь. Отправлять тебя туда, к ней - это не помощь, это убийство.
Я молчала, не зная, как выразить свою благодарность.
- Ну же. Я не буду приставать, обещаю, - он шутливо поднял руки вверх, - можешь спать в моей комнате, а я лягу на диване.
- А что в закрытой комнате? - я кивнула в сторону белой двери слева.
- Кабинет, - неопределенно ответил Дэниел, - я покажу тебе, когда доешь.
Надо же, какой строгий. Я машинально принялась жевать. Вкус был потрясающий. Очевидно, мне выпал шанс познакомиться с мужчиной многих талантов.

Мы с ним разговаривали. До утра. Телефон разрывался от твоих звонков, поэтому я просто написала тебе "Все хорошо, я у друга" и выключила его. Зная, что ты будешь вне себя. Прости, в тот вечер мне не хотелось жалеть тебя. Мне хотелось уколоть тебя как можно больнее.
Дэн сказал, что я должна высказаться. Рассказать о тебе. О ней. О нас.
Я с удивлением поняла, что никогда ни с кем не обсуждала то, что творится в моей жизни. Что ты была моей тайной, только моей.

- Начни с простого, - уговаривал он, - расскажи, как вы познакомились.
И я рассказывала.
- Расскажи, какой она была тогда?
И я рассказывала.
- Расскажи, когда ты впервые поняла, что это любовь, а не просто детский бзик?
И я рассказывала.
Снова и снова. Все, о чем бы он не попросил. Оказалось, что это было легко - делиться с кем-то. Мне больше не нужно было нести эту ношу в одиночестве.

- Ты очень красивая девушка, Джо, - Дэн приобнял меня, и я положила голову ему на плечо. Теплый. Близкий. Мне нравилось это ощущение, - но больше я ценю твой талант. И мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все это. А еще больше мне жаль, что я не могу помочь. Я не могу дать тебе понять, насколько ты прекрасна. Джо, как это не удивительно, Нина - не единственный человек в мире. Есть другие.
- Ты, например? - я улыбнулась вслух.
- Да, например, я, - Дэн сжал мое плечо, - как бы там ни было, я не хочу терять тебя. С тобой хорошо. Давай будем друзьями.

- Поцелуй меня, - я повернула к нему лицо, - я хочу попробовать.
- Закрой глаза.

Его поцелуи были мягкими и обволакивающими. Не требовательными. Это был поцелуй ради поцелуя, а не ради продолжения. Он отстранился от меня, когда с моих губ сорвался тихий стон.
- Попробовала?
Я молчала, мне хотелось еще. Во мне зарождалось желание. Целовать, жить, творить, делать глупости. Дэн отнес меня на кровать, укрыл пледом и целомудренно поцеловал в лоб.
- Спокойной ночи, Джо.
- Спокойной ночи, Дэн.

Я тогда совсем не думала о тебе, душа моя. Все, чего мне хотелось - поверить в то, что ты и правда не единственный человек на земле.
Но это было не так. Ты и только ты.
Ты.
Нина.

0

7

Плаха

Я минут пять не решалась зайти в квартиру. Так и стояла под дверью. Слушала, как ты ходишь по ту сторону. Хлопаешь шкафчиками, включаешь и выключаешь музыку. Живешь.

Вдох. Выдох. Вдох.

Медленно поворачиваю ручку. Делаю шаг внутрь, поднимаю глаза. Ты стоишь напротив, сосредоточенная и хмурая.

- О, Джо, я чуть с ума не сошла!

Кидаешься мне на шею, обнимаешь, прижимаешь к себе. Гладишь по волосам. Моя девочка. Все хорошо. Я дома.

- Ты вкусно пахнешь. Мужской запах. Расскажешь?
- Нет, - виновато отвожу взгляд. Дэн - моя тайна.

Тянешь меня за собой, усаживаешь на диван.
- Джо... То, что случилось вчера, - берешь меня за руку, сжимаешь ее. Хочешь дать мне понять, что ты рядом, со мной. Я и так это знала, милая, - я хочу поговорить с тобой. Прости меня, если слова, которые я скажу, тебя заденут. Ты мой самый близкий друг, ты можешь мне доверять, я не отвернусь от тебя.

Я бы не давала поспешных обещаний, Нина.

- Я подумала, что ты так отреагировала на известие о свадьбе из-за того, что ты, - просто скажи это, Нина! - Можешь быть влюблена в Саймона.

Этого я не ожидала. Никак. Это звучало так нелепо, прости.
Я рассмеялась. Убрала твою руку со своей.
Сейчас или никогда.

- Нина, я скажу тебе кое-что. И да, прости, если мои слова тебя заденут, - я сочилась отчаянным сарказмом. Мне нужно было защищаться. От себя самой. - Я не влюблена в Саймона. Больше того, он мне даже не нравится, - поднимаю глаза на тебя. Я должна видеть твою реакцию. Я хочу запомнить ее. - я люблю тебя. Все это время это была только ты. Еще до того, как ты заговорила со мной в Храме, мое сердце было целиком и полностью твоим. Прости.

На твоем лице шок. Непонимание. Отрицание. Я ждала гнева. Ты должна была злиться на меня. Я скрывала от тебя это столько времени.

- Джо, я даже боюсь представить, сколько боли причинила тебе, - слез я никак не ожидала. - Если бы я только знала...

- И что? - вскакиваю с дивана. Нервы зашкаливают, - что бы изменилось? Ты полюбила бы меня так, как я люблю тебя? Брось, Нина. Посмотри правде в глаза. Ты бы унесла от меня ноги. Уверена, ты хочешь сделать это и сейчас, - опускаю голову.

Прости.

- Не глупи, Джо. Ты все равно моя подруга, - я не понимала, чего ты добиваешься.

- Нина, услышь меня - ты для меня не только подруга. Ты для меня - женщина. Моя любимая женщина. Ты все для меня.

Я осела на пол, позволила себе расплакаться. Снова. Почувствовала, как ты опустилась рядом со мной. Обняла. Близко. Нина. Ни-на.
Сердце рвалось в клочья.

- Джо, иди ко мне. Иди же, - запускаешь руку мне в волосы. Кладешь голову себе на плечо. Мне хочется умереть прямо сейчас.

Я сказала тебе, я сбросила эти оковы. Стало ли мне легче? Конечно, нет. Мне стало страшно. Жутко. Мне стало смертельно жутко, любовь моя.

Ни-на.
Нина.
Сколько дорог лежит перед твоими ногами.
Выбери одну.
Выбери ту, которая приведет тебя ко мне.
Пожалуйста.

До дна

Невозможно писать эти слова, Нина. До сих пор эти воспоминания не дают мне ровно дышать. Руки дрожат, в кончиках пальцев рождаются электрические разряды и несутся по всему телу.
Нина, моя Нина.

Робко касаешься моих губ своими. Сухие, подрагивающие. Неуверенные. Замираю, не в силах вдохнуть. Прижимаешься сильнее. Полминуты мы не двигаемся. Только бы не спугнуть. Только бы...
Открываю глаза и встречаюсь с тобой взглядом. Безумие, пожар. Решайся, ну же. Сейчас. Пожалуйста. Ты так нужна мне.

Будто по невидимой отмашке мы начинаем целоваться. Жадно, сжимая друг друга, сминая одежду, теряя голову. Девочка, все, что у меня было на тот момент - это ты. Ты была везде. Твои руки на моем обнаженном теле, ты у меня в голове, ты у меня в сердце. Где-то на заднем плане играла музыка, и я так отчаянно хотела уловить мелодию, узнать ее, чтобы потом слушать и растворяться в воспоминаниях о том, как это было между нами.
Как ты была - целиком и полностью - моя.

У нас обеих совсем не было опыта в такой любви. Ты аккуратно гладила меня там, где, наверное, гладила бы сама себя. Ласкала так, как хотела бы, чтобы ласкали тебя. Я отвечала тебе тем же.
Я накрывала тебя губами - и слышала твои стоны.
Я проводила влажным языком - и чувствовала, как ты дрожишь.
Я слышала твои сладкие всхлипы, когда мне удавалось задеть чувствительное местечко внутри тебя.
И не знаю, кому из нас в те моменты было лучше.

Находила губами впадинку под ключицей, ложбинку между грудей, розовые соски, пересчитывала языком ребра, прижималась щекой к впалому животу. Как мне любить тебя? Как?

Ты снова и снова целовала меня в открытый рот. Пускалась в только что проделанное мною путешествие. Между бедер горело и саднило, каким-то шестым чувством ты угадала это...

Мы сидели на полу гостиной и делили одну сигарету на двоих. Сил одеваться и выходить на балкон не было. Не хотелось терять ни секунды, и я продолжала касаться тебя, едва задевая кончиками пальцев. Ты прикрывала глаза и выпускала дым. Передала наполовину приконченную сигарету. Принесла бутылку вина и один чайный стакан. Плевать. Ничего не важно, кроме тебя. Кроме нас.

Вино из одной большой кружки, наши голые бедра соприкасаются. Твоя ладонь гладит мою грудь, исследует, изучает. Еще ближе, еще откровеннее.
Ложусь перед тобой на ковер. Где-то неярко светит лампа под бежевым абажуром. И музыка, играет музыка, я узнаю песню - одна из наших с тобой любимых. Мысленно ставлю ее на пьедестал.
Первый номер в моем личном чарте.

Ты смотришь на меня. Делаешь еще глоток вина. Поишь меня из своих сладких губ.
Мы лежим рядом и молчим. Слова нужны были раньше, теперь же они совершенно обесценились.
Я думала так тогда, думаю и теперь - невозможно так заниматься любовью и не любить.

Невозможно.

Беремся за руки и идем спать в твою комнату. Обнимаемся, обвиваем друг друга. Целуемся, соприкасаемся лбами. Засыпаем.
Мне снятся красочные сны, картинки, калейдоскоп счастья.

Только не будь моим сном, Нина.
Ты так нужна мне.

Разрушение мостов

And I never dreamed that I'd meet somebody like you,
And I never dreamed that I'd lose somebody like you.
(с)

Мы сохраняли молчание и следующим утром, когда, едва проснувшись, едва поняв, что ты не собираешься сбегать, не собираешься признавать нас ошибкой, я расплылась в широкой улыбке и получила в ответ такую же.

Это были моменты совершенного счастья.
Я была пьяна тобой.
В душе, прижимаясь к тебе намыленным и скользким телом, целуя тебя в щеки, в глаза, в плечи. В гостиной, когда ты укладывала меня на диван, склонялась надо мной, щекотала волосами, опускала ладони мне на грудь. В спальне - твоей или моей. Ты была со мной.

Я не могла говорить тогда. Мне не хватало слов. Любой звук, казалось, разрушит эту иллюзию. Мы хранили священное молчание, просто смотрели друг на друга, просто были рядом.
Время растворилось в дожде, который молотил окна, в тихих нотах, звучащих, казалось, отовсюду. В твоих руках, которые не отпускали меня почти ни на минуту.

Когда-то я изучила классификацию твоих улыбок. Оттенки Нины Грин.
Когда-то я до смерти хотела увидеть "я-люблю-тебя" улыбку.
И увидела ее, обращенную ко мне.
Но желание умереть совсем исчезло.

Ты дала мне жизнь, ты дала мне воздух, ты дала мне почву под ногами.
Иногда просыпалась совесть и страх - Саймон. Он, кажется, звонил тебе. Ты отключила телефон. Ты не хотела решать это сейчас. Завтра. Все завтра. Все потом. Когда мы нарушим обет молчания. Когда мы решимся по-настоящему столкнуться с тем, что произошло.

Утро было пасмурным. Апрель в закате совершенно не радовал. Скоро твой день рождения, душа моя. 5 мая. 21 год. Совсем большая. Я думала об этом, когда заваривала кофе на кухне. Когда ты подошла ко мне сзади и положила руки на плечи. Когда я развернулась, притянула тебя к себе, запустила руки под твою большую мальчишескую футболку, погладила ямки позвоночника, провела раскрытой ладонью по круглой попе. Ты уткнулась носом мне в шею.
Я почти касалась губами твоего уха, произнося шепотом:
- Я люблю тебя.
Ты прижалась ко мне еще сильнее, заставляя мою руку соскользнуть в твою сладкую наготу, в твое влажное местечко. Я наслаждалась движением своих пальцев внутри тебя и на горошине клитора. Услышала сдавленный стон. Ты обмякла в моих руках, но я не отпустила, я не разжала наших объятий. Я хотела еще раз почувствовать пульсацию твоего оргазма под пальцами, хотела, чтобы ты подняла на меня затуманенные сладкой истомой глаза. Чтобы ты умирала и воскресала рядом со мной, Нина.

Ты кончила, цепляясь за меня и всхлипывая. Я продолжала мягко поглаживать тебя, я шептала тебе:
- Ну, девочка моя, ну же... все хорошо. Тебе было хорошо. Ты такая сладкая, Нина. Такая желанная, - молчание нарушено. Но так даже лучше. Говори со мной.

Поднимаешь лицо, смотришь на меня. В твоих глазах - счастливые слезы.
Как же я люблю тебя, как же я люблю - думаю я.

- Как же я люблю тебя, Джо, - произносишь ты, чтобы в следующую секунду снять с меня майку и припасть горячим ртом к груди.

Я беззвучно произносила твое имя, снова и снова, пока ты ласкала меня, пока дарила мне что-то большее, чем оргазм - ты дарила мне себя. И забирала меня взамен.
Забирай меня, Нина. Бери все. Всю меня.

Мы пили кофе с молоком, и я читала тебе вслух отрывки из моей новой книги, черновик которой был почти закончен. Ты восторженно следила за моим лицом, хвалила за особо удачные части, гладила меня по бедру, и тогда мое дыхание сбивалось. Читать тебе, сидящей рядом почти нагишом, было трудно.

Стук в дверь, как обычно, все испортил.
Ты поднялась с дивана, на ходу надевая лежащие рядом спортивные штаны. Я сдернула халат с крючка в ванной и закуталась в него.
Сначала я почувствовала его. Воздух с его появлением изменился до неузнаваемости. В нем больше не было нас, Нина. В нем были вы - и я.

Ты бросила на меня полный ужаса взгляд. Ты побледнела.
Саймон что-то говорил, спрашивал, как ты. Переживал, что ты не подходила к телефону. Сломался - врала ты. Он спешил на встречу, но обещал приехать вечером поужинать. Он поцеловал тебя в красные губы.
Уходя, он заметил меня.
- Привет, Джо!

Ты закрыла за ним дверь и прижалась к ней лбом. Мое подсознание поняло, что сейчас случится, и дало сигнал мозгам уносить ноги. Только бы не видеть этого. Нет. Нет.

Я быстро оделась, взяла зонт. Остановилась рядом с тобой, сидящей в кресле.
- Нина, - как можно более буднично бросаю я, - мне позвонили из издательства, им нужен мой черновик. Взять что-нибудь по пути домой?
Отрицательно мотаешь головой. Я не наклоняюсь тебя поцеловать, я не решаюсь.

Выхожу на улицу, сажусь в такси. Проезжаю два квартала.
Дэн, пожалуйста, будь дома.
Потому что я не могу вернуться к себе и увидеть, как она собирает вещи.
Дэн. Спаси меня еще раз.
Будь мне другом.
Ты обещал.

Яблоки и время

Где-то мы расстались - не помню, в каких городах,
Словно это было в похмелье.
Через мои песни идут и идут поезда,
Исчезая в темном тоннеле.
Лишь бы мы проснулись в одной постели.
(с) Сплин - Выхода нет.

Я вдавила палец в кнопку звонка. Не отпускала до тех пор, пока не открылась дверь. Дэн встревоженно взглянул на меня.
- Заходи.
Еле слышный щелчок замка на спиной приводит меня в чувство. Нужно что-то сказать, и я говорю.
- Я рассказала Нине. Не знаю, насколько это тебе интересно.
- Продолжай, - Дэн тянет меня за собой вверх по лестнице. На ходу снимаю куртку и скидываю ботинки.
- Ну? - Дэн усаживает меня на диван, сам садится в кресло напротив. Чувствую себя как на сеансе у психотерапевта. Не очень уютно.
Он замечает мое замешательство, его лицо смягчается.
- Прости, Джо, просто я переживал. Я звонил тебе, ты не брала трубку. Я бы заехал, да вот не уверен в том, что знаю твой адрес.

Я повинуюсь секундному порыву, срываюсь с дивана и сажусь на колени Дэна. Он обнимает меня одной рукой. И я начинаю говорить. Я рассказываю ему все, что было между нами за эти два дня. Каждую мелочь. Ничего не упускаю.
Про последние наши полчаса говорю, спрятав горящее лицо в ладонях. Замолкаю, застываю мрамором.
- Покурим? - Дэн поднимает бровь. Ждет. Я добрые полминуты пытаюсь понять, какой вопрос он только что задал. Голова гудит.
- Да, - киваю, - Да, - киваю еще пару раз для большей убедительности.

Дэн за руку ведет меня на балкон, буквально вытаскивает на воздух. Дышу, становится легче. Можно говорить.

- Джо, то, что я скажу тебе - огромная банальность. Но постарайся понять, что это чистая правда - все наладится. Пройдет время, и ты снова сможешь жить без боли.
- Я сломана, Дэниел, - произношу это вслух. Признаю, - я совершенно сломана. Я не уверена, что меня можно починить.
- Девочка, починить можно все, что угодно, - он привлекает меня к себе, - я был женат на самой прекрасной в мире женщине. Она погибла. Глупо, нелепо. Несправедливо. Это случилось почти три года назад, - ему тяжело дается этот рассказ, но я так благодарна за него, - поначалу я тоже думал, что никогда не смогу в полной мере излечиться. Да я и не излечился. Какая-то часть меня навсегда осталась покореженным металлом. Но это хорошо. Это как зарубка на дереве - чтобы помнить. Некоторые вещи просто нельзя забыть.
- Сколько тебе лет?
- Тридцать два.
- Вау. Старше меня на десять лет, - склоняю голову набок, - и чего ты только возишься со мной.
- Поначалу ты напомнила мне ее. Но теперь я вижу, что это было иллюзией. Джо, ты полна жизни. А то, что жизнь так к тебе несправедлива... что ж, она тоже иногда ошибается. Все будет хорошо.

На мобильнике сообщение от тебя. Одно. Всего пять слов. Как пять маленьких выстрелов в сердце.
"Поживу пока у родителей. Прости"

Конечно, я тут же прощаю тебя, Нина. Я простила тебе все давно, еще там, в Храме, когда ты предложила мне яблоко в обмен на тишину. Мне теперь так хотелось этой тишины, чтобы заглушить голоса в голове, но я знала, что в мире недостаточно яблок, чтобы откупиться от боли и любви.

Дэн сидел рядом со мной, когда я засыпала.
- Где ты работаешь?
- Преподаю мировую литературу в университете, - он кажется таким умиротворенным.
- Могла бы сама догадаться, - улыбаюсь сквозь надвигающийся сон.
Дэн прижимается губами к моему лбу. Совсем как в тот раз.
Но я тяну его назад на постель.
- Не уходи, пожалуйста. Мне страшно. Ляг со мной.
Дэн из тех, кто не задает лишних вопросов. Он принес еще одно одеяло, разделся и нырнул под него. Мы пару минут разглядывали друг друга. Я нашла его ладонь своей, сцепила наши пальцы в замок. Хочется чувствовать рядом кого-то.
- Дай знать, когда придумаешь, чем я могу тебе отплатить за то, как много трачу твоего времени, - зеваю.
- Постарайся жить, Джо. Каждый день - как подарок. Этого будет достаточно, - он сжимает мою руку, а другой гасит прикроватный светильник. Мы погружаемся в спасительный мрак.
Я погружаюсь в сон.

Я ничего не хочу говорить.
Каждый день - это подарок, Нина.
Разворачивай свой новый аккуратно и бережно.
Надеюсь, тебе понравится.

Светляки в голове

Кто прибил наши стрелы гвоздями к немым циферблатам?..
Пожелтеют страницы по всем золотым городам,
Я несу это бремя в себе оловянным солдатом,
Без приказа - ни шагу назад, а вперед - никогда!
(с) И. Бродский

Дэн не отходил от меня почти ни на шаг. В то время, когда ему нужно было вести лекции, я занималась книгой, но по правде - ждала, когда он вернется домой. Мы путешествовали из моей квартиры в его. По настроению.
Он нравился мне. Он даже нравился мне как мужчина. Было в нем что-то неуловимо притягательное, магнитящее к нему все мое внимание. Иногда мы садились совсем близко, он обнимал меня, качал как маленькую. Иногда мы целовались, разделенные двумя одеялами. Это были медленные, неторопливые поцелуи, почти не задевающие ничего внутри меня. Ничего, кроме большой благодарности и человеческого тепла.

Мы почти не говорили о тебе, Нина. На третий день он спросил, не звонила ли ты. Я ответила отрицательно. На шестой сказал, что, может я должна позвонить тебе сама. Я снова дала ему отрицательный ответ.
К вечеру седьмого дня Дэн приготовил ужин и позвал меня за стол. Он рассказывал про то, как прошли лекции. О том, как одна студентка отчаянно строит ему глазки и надевает декольте поглубже.
- Но у меня уже есть любимая студентка, и я думаю, что заводить еще одну было бы преступлением, - Дэн фальшиво скорбно вздыхает и поднимает на меня смеющийся взгляд.
- Да уж, пожалуйста. Я очень оскорблюсь, мистер Грант, - актриса из меня некудышная, поэтому я начинаю смеяться еще в середине предложения и еле нахожу в себе силы его закончить.

Сначала я ждала, что он сделает шаг. Захочет сблизиться. Будет намекать на секс. Мне не было страшно или неловко. Возможно, я бы не отказала ему. После того, как я отдалась тебе целиком и полностью, во мне не осталось ничего, чем можно было бы делиться, Нина. Но от мысли о том, что я позволю ему касаться меня, заниматься со мной любовью, шептать мое имя в прохладной темноте нашей спальни, мне не становилось плохо. Мне было никак.
Но дни шли, а Дэн оставался все таким же. Наверное, я не нравилась ему в этом смысле.
Конечно, не нравилась. Я не привлекательная, Нина. Я все время смотрела на себя твоими глазами, я отвыкла жить вне тебя, иметь единичное мнение на все вокруг.
Что бы сказала Нина?..
Дурацкая игра.
Но я была в ней чемпионом.

Что бы сказала Нина, узнав, что я доверилась едва знакомому человеку?
Что бы сказала Нина, узнав, как сильно я себя ненавижу за то, во что ввязала ее?
Что бы сказала Нина, узнав, как все еще нужна мне?
- Дура.
Бинго.

Дура и дура. Кто бы спорил.
Мне даже не было больно. Мне было пусто. Я вспоминала, как читала тебе "Мемуары Гейши" под большим кленом в саду твоих родителей. Может, ты и теперь сидишь там одна, рисуешь застывшими от холодного еще утра пальцами. Может, прямо сейчас вы с Саймоном планируете свадьбу, и ты споришь с ним по поводу цветов. Он хочет розы, а ты настаиваешь на своих любимых пионах.
Нина, я продолжала любить тебя. Только мне больше не нужно было для этого твое присутствие. Казалось, я запечатлела тебя на подкорку, сняла своими глазами документальный фильм о тебе длиной в два года. И теперь могу пересматривать его в любой момент, когда захочу. Останавливаться на любимых моментах.
Как ты первый раз коснулась меня.
Как я надевала на тебя пижаму в тот твой чертов день рожденья.
Как ты порывисто обняла меня, прижала к себе.
Как ты рисовала меня, как я первый раз увидела картину.

Кстати, картина так и осталась висеть в твоей бывшей спальне. Ты не забрала ее. Конечно, не забрала. Видеть мое лицо каждый день, когда на самом деле хочешь забыть его, забыть всю меня, до последней мурашки, - невыносимо, наверное.
Прости меня, Нина. Прости.

Мы с Дэном курим возле кинотеатра. Ночь совсем близка, звезды раскинули свой шатер у нас над головой. На нем джинсы и белая рубашка навыпуск. На мне совсем девчачье белое платьице. Мы стоим близко-близко. Можно идти и дымить, но отчего-то совсем не хочется.
- Наверняка со стороны мы выглядим как пара, - я прицельно отправляю бычок в урну.
- Я идеальное прикрытие, - он отправляет свой окурок вслед за моим, берет меня за руку. И мы идем, - к тебе или ко мне? - привычно спрашивает он.
- Давай ко мне. Я бы хотела поработать над одной главой, Нэнси никак не смирится с тем, как там по-дурацки построены предложения, - он сжимает мою ладонь, что означает "хорошо".

Звезды прорезаются то тут, то там, их становится все больше и больше.
Мне становится все легче и легче.

Дэниел открывает перед мной дверь, пропуская меня вперед. Я привычно ищу тебя глазами, а потом досадно морщусь. Может, ты - плохая привычка, Нина? Может, мне пора избавиться от нее?

Ночь по капле забирается ко мне в голову, и я уже не могу писать. Дэн уснул на диване, но я не бужу его. Завтра выходной, можно спать и спать. Пара чистых брюк и его футболка все еще лежат в шкафу на экстренный случай.
Во мне рождается щемящее грудь чувство. Хочется выплеснуть его наружу.
Трогаю Дэна за плечо, он мгновенно открывает глаза.
- Дэн, спасибо. За все, - шепчу ему в губы. Прижимаюсь к ним.
Спокойно и хорошо. Светлячки во мне угасают, сворачивают крылья.
- Иди ко мне, - он двигается, и я устраиваюсь рядом. Кое-как расположившись на не самом широком диване, мы засыпаем, плотно прижатые друг к другу. Его рука обнимает меня, и я провожу по ней кончиками пальцев.

Мне совсем тогда не думалось о тебе.
Мне хотелось жить, милая.
И хотелось, чтобы ты жила.
Прости.

0

8

21

Мы будем льдами. Несуществующими мыслями.
Всё пройдет. И мы пройдем. Быстро. Выстрелив
В опаленные окна осени, испачкав прописями листья.
Письмами, мы будем письмами пожизненно.
<...>
Встречай рассветы с ним. Я помню наши все закаты.
Прошу лишь об одном. Не возращайся.
Прошу тебя. Пожалуйста. Не надо.
Ладно?
(с) Белинда Наизусть

Пятого мая мое сердце отстукивало рваный ритм. Дэн хмурился.
Я не знала, как поступить.

У меня не было намерения ехать к тебе, поэтому я выбрала меньшее из всех возможных зол - заказала доставку цветов на адрес твоих родителей. Точнее, думала, что заказала. Три магазина позвонили мне и официальным голосом сказали - сожалеем, но в это время года пионов нет. До свидания.
До свидания.

Я потащила Дэна на цветочный рынок. Четыре квартала, две сигареты, десять сказанных мимоходом слов. Он злился на меня тогда, он не понимал, зачем я это делаю. Я и сама не понимала. Туман, все туман.

Мы долго рылись в букетах и стойках, пока, наконец, Дэн на обнаружил их. Превосходные ранние пионы. Белые и нежно-розовые. Нам собрали большой букет, я расплатилась. Ушли.

- Поедешь со мной? - скорее, прошу, чем спрашиваю.
- Да, - Дэн ободряюще улыбается, - посмотрю на нее. Интересно.

Такси выплевывает нас возле дома твоих родителей через двадцать минут. Твой папа жарит мясо на открытом огне, потягивая пиво из темной бутылки. Мама накрывает на стол. Мы с Дэном останавливаемся возле калитки, я нерешительно мнусь. Хочу сбежать. Куда глаза глядят.

- Джозефина! - твоя мама идет нам навстречу быстрым энергичным шагом. У тебя ее глаза. Такие же мягкие и зеленые, - Мы так рады тебе, детка! - открывает калитку, заключает меня в объятия, - а кто твой друг?
- Дэниел, это миссис Грин, миссис Грин - это Дэниел, - неловко.
- О, зовите меня Маргарет, - она тепло улыбается и тянет нас в дом, - проходите. Нина! - кричит она в темноту коридора. Дэн крепко схватил меня за руку, пресекая любые попытки бегства.

- Саймон приехал? - ты врываешься в гостиную как маленький красный ураган. Замираешь. Мысленно считаю до пяти.
- С днем рождения, Нина, - протягиваю тебе букет.
Ты берешь его нетвердыми руками, избегая смотреть мне в глаза. Зарываешься носом в мягкое цветочное облако. Все куда-то внезапно уходят, оставляя нас вдвоем. Наверное, Дэниел к этому причастен. Я спрошу его. Я спрошу потом.

- Спасибо, Джо, - поднимаешь взгляд, и я отчетливо вижу, как сбивается твое дыхание. Кладешь букет на столик, подходишь ко мне, - покури со мной?
Мы выходим на задний двор, в беседку. Прикуриваем от одной зажигалки. Молчим.
- Джо, - будто прыгаешь с обрыва. Страшно, любовь моя? И мне смертельно страшно, - я не хотела.
- Знаю, - а что еще говорить?

Тушишь сигарету, поворачиваешься ко мне и, отчаянно кивнув сама себе, целуешь меня. Целуешь что есть сил, до боли, положив руку на затылок и удерживая голову.
Нина. Я никуда не денусь. Нина. Успокойся.
Девочка моя.
Ничего не могу с собой поделать, запускаю руку под твой красный сарафан, сдвигаю в сторону тонкие трусики и чувствую, как ты хочешь меня. Как ты готова.
- О, Нина, - выдыхаю в твой судорожно хватающий воздух рот, - иди ко мне.

Ты раздвигаешь ноги, позволяя мне ласкать тебя, дрожишь и двигаешь бедрами мне навстречу. Хочешь почувствовать меня?
Я знаю. Я все знаю, душа моя.
Ни-на.
Нина.

Через вечность пульсация внутри тебя успокаивается. Мы снова закуриваем. Мои пальцы пахнут тобой, и я борюсь с желанием провести по ним языком.

За нашими спинами раздаются голоса, но мы не двигаемся. Сидим, выпуская дым в пустоту. В дверном проеме беседки появляются сразу двое. Саймон и Дэн. Уже успели познакомиться.

- Привет, Джо! - Саймон целует тебя, набирая обороты. Ты мягко отстраняешься. Неловко?
Дэн усаживается рядом со мной и достает свой Мальборо. Обнимает одной рукой. Я подношу зажигалку к кончику его сигареты. Он затягивается, выдыхает. Шепчет мне на ухо:
- Не буду спрашивать, успели или нет. Вижу, что да.
- Отстань. Мне не стыдно, - широко ему улыбаюсь и склоняю голову на плечо.
Ты смотришь на нас новым взглядом, который я раньше не видела.
Ревность?
Оооох.

Мы уехали под вечер. На прощание ты отвела меня в сторону от шума, обняла крепко и прошептала:
- Джо, я выйду за него замуж. Выйду, - слезы в твоем голосе никак не желали маскироваться за решительным тоном.
- Конечно, выйдешь, Нина. Выйдешь и будешь всю жизнь думать - а что, если бы?.. - мне снова не больно. Пустота внутри меня растет, превращаясь в черную дыру. Уже ничего не страшно. Дальше некуда.
- Буду, - мимолетно целуешь меня в щеки, - но я должна поступить именно так.

Такси привозит нас к дому Дэна. Сегодня мне не хочется идти в квартиру, где все напоминает о твоем отсутствии. Мы достаем из бара бутылку текилы. Он пьет просто за компанию, а я пью взаправду.
За тебя, Нина.
Не вспоминай меня.
Никогда.

Past tense

Подставь дождю щеку в следах былых пощечин.
Хранила б нас беда, как мы ее храним.
Но память рвется в бой, и крутится, как счетчик,
Снижаясь над тобой и превращаясь в нимб.
(с) Александр Башлачев

А у любви есть тот, кто попал под поезд, и тот, кто забрызган грязью из-под колес.
(с) Алька Кудряшова

Все, чем я была до этого дня, когда, проснувшись и тихо выскользнув из спальни, пробралась на балкон и нарыдалась там до икоты, все, из чего я состояла - исчезло. Мне предстояло снова заполнить оболочку, набить ее смыслом, как дети набивают синтепоном неумело сшитые мягкие игрушки.

Через пару недель Дэн отвез меня в издательство. Там мы втроем - он, я и Нэнси - вносили очередные правки в рукопись, читали ее снова и снова - часть за частью. Чтобы ничего не упустить. Я пыталась сосредоточиться, но все равно раз за разом вспоминала то время, когда писала ее. Ты была рядом, Нина. Все было о тебе. Главная героиня носит твою прическу и у нее твои острые ключицы.
Если бы можно было переписать свою жизни, внести в нее правки - я бы не стала.
Те два дня стоили всего этого.
Ты была моей.

Дэниел пришел домой поздно - взвинченный и недовольный. Я поспешила заварить ему мятного чаю, чтобы, переодевшись, он мог сесть, расслабиться, пригубить свежий напиток и рассказать мне обо всем, что произошло.
Вместо этого услышала, как он зовет меня из ванной.
- Джо! Джо, зайди, пожалуйста.
Я настороженно толкнула дверь. Дэн стоял ко мне спиной. Я впервые увидела на ней два больших шрама, и мне захотелось прикоснуться к ним. Провела пальцами по неровной коже, руки опустились на его талию. Помню, как я уткнулась лбом в спину, как прижималась губами к отметинам. Как Дэн замер и тихо позвал меня.
- Да, - я отступила на шаг. Мне не было неловко. Это же Дэн. Он мне как семья. Он моя вторая не-романтическая половинка. Почему я не могу поцеловать его?..
- Я хотел попросить тебя сделать мне укол. Сумеешь?
- Да, - принимаю из его рук наполненный шприц, не задавая лишних вопросов, - куда?
- В мышцу.

Дэниел шумно вдыхает носом и задерживает дыхание, когда я ввожу иглу глубоко в его тело. Через минуту все кончено, место вторжения протерто пахучей ваткой. Дэн надевает футболку.
- Ох, как же хорошо.
- Уже действует? - быстро.
- Да, - Дэн расслабляется и обнимает меня, - это обезболивающее. Спина болит после аварии.

Вот так я понимаю, что он был с женой, когда она умерла. Они разговаривали, смеялись. А может, были в ссоре. А потом в одну секунду все изменилось. Все стало неважным. Потомучто она ушла от Дэна навсегда. Без второй попытки. Без шанса на искупление.

Мне хочется плакать. И я не знаю, кого мне жаль больше - Дэна или себя. Проклятые ноты той самый песни до сих пор преследуют меня повсюду. Мы попали с тобой в одну аварию, Нина. И умерли обе - друг для друга, каждая в своей параллельности.

И я поняла, отчего Дэн возится со мной. Мы с ним из одной лодки. Спасаем друг друга.

Я больше не думала о тебе, как о живущей в моем времени, Нина.
Ты стала для меня прошлым.
Светлым, лучистым, теплым
Прошлым.

Ритм волн

I'm driving fast now
Don't think I know how to go slow.
(c) Maroon 5 – Secret

Июнь проходил под знаком воды.
Дэниел взял отпуск, мы сели в его винтажную двухдверную машину и отправились к морю. Можно, конечно, было и на самолете или поезде, но путешествовать так - тоже своего рода отдых. Я путалась в карте, как минимум раза три отправляя нас по ошибочному маршруту. Дэн смеялся, прибавлял звук на аудио панели и всегда безошибочно вывозил нас в нужную точку. Наверное, в ту пору он был экстрасенсом.

Я упиралась голыми ступнями в приборную панель, курила в настежь открытые окна и фальшиво подпевала любой играющей песне. Дэн иногда присоединялся - получился отвратительный дуэт, но это было неважно по сравнению с ощущением переливающегося через края счастья. Иногда он клал руку на мое голое колено и медленно вел до бедра. На середине ему приходилось отодвигать ткань платья, и он мастерски справлялся с этим.
Я закрывала глаза и пела еще громче.
Полная свобода.

Мы останавливались в придорожных мотелях, брали один номер на двоих, падали замертво и засыпали. Просыпались с поднимающимся солнцем, чтобы перекусить здесь же и снова отправиться в дорогу. Я бы согласилась всю жизнь провести так, Нина. Без пункта назначения. Просто ехать по любой из дорог и не думать о том, что никакой путь не приведет меня обратно к тебе.

Когда мы доехали до побережья, Дэн подхватил меня на руки и прямо так - в платье и босоножках - бросил в теплую воду. Притворно ненавидела его пару минут, а потом затащила к себе. Мы стояли так совсем близко, разделенные парой сантиметров. Мокрая одежда облепляла второй кожей.
Дэн взял меня за подбородок и поднял лицо. Его глаза, встретившись с моими, потеплели.

Дэн прижался к моим губам и замер.
Этого было мало. Первый раз я хотела большего.
Вцепившись в мокрый ворот его рубашки, я приоткрыла рот и провела языком по губам. Почувствовала, как он напрягся под моими руками, чтобы в следующую секунду ответить на поцелуй. Приподнял меня, и я обвила ногами его талию. В воде, окружающей нас, я была легкой пушинкой. Хотелось дотронуться до его кожи, провести пальцами по груди, по шрамам.
Нина, мне так хотелось хоть на минуту представить, что я избавилась от нас с тобой, что я теперь просто - я. Цельная, без увечной души.

Я задыхалась, мне не хватало воздуха. Дэниел кончиками пальцев ласкал мою грудь, задевая сладко ноющий напряженный сосок. Я не знала, куда деть себя - я горела. Я была живым пламенем.
- Джо, - голос был будто другим, будто не принадлежал Дэну, - останови меня.
- Нет, - прикусываю его губу, шиплю ему в лицо, - нет, Дэн.

Дэн вынес меня из воды и положил прямо на палевый песок. Навис надо мной, будто решая, что со мной делать.
- Джо, - он закрыл глаза, - мне не верится, что я говорю это, но - мы должны остановиться.
Непонимающе смотрю на него. Через пару секунд до меня доходит, и я вскакиваю, одергивая мокрое платье, облепленное золотым песком.
- Дэн, я не просила тебя жениться на мне, я просто хотела заняться сексом с близким человеком, - специально говорю в прошедшем времени, чтобы до него дошло, что это желание пропало.
- Ты ничего не понимаешь, - Дэн опустил лицо и замер.
Я хотела гордо уйти, но не смогла. В конце концов, он столько раз понимал и принимал меня, какое право имею я теперь строить из себя обиженную?

Упала на колени рядом с ним, обняла, прижалась. Он положил голову мне на плечо.
- Дэн, все хорошо, правда, я не злюсь совсем. Ты прав, это только бы усложнило все.
Он кивал в такт шуму моря и моим словам.

Мы постояли так еще, а потом взялись за руки и пошли к машине. Я переоделась в купальник, стряхнула с себя песок и села на водительское место. Дэн, все еще полностью одетый, устроился на пассажирском.
Ехали тихо, без музыки и слов.
Хотелось снова прижать его к себе и защитить.

Ночью, когда прибрежный отель затих, Дэн скинул на пол свою простынь и забрался под мою. Мы прижались друг к другу лбами, будто пытаясь обменяться мыслями в тишине.

Я оставила тебя там, Нина, на континенте, в целости и сохранности, рядом с любящими людьми. Я не переживала за тебя, душа моя.
Я отчаянно хотела быть кому-то нужной.
Кому угодно.
Пусть и не тебе.

Свобода

Мы лежим на пляже, солнце пробирается лучами сквозь закрытые веки. За прошедшую неделю моя кожа потемнела на пару тонов, а Дэн превратился в бронзового бога. Отдельные пряди в его прекрасной растрепанной прическе выгорели, лицо немного обветрилось. Он был похож на серфера.

Девушки стайками бродили возле него, не решаясь подойти. Бросали на меня недоуменные взгляды. Что, мол, она делает рядом с НИМ? Мы с Дэниелом развлекались, обмазывая друг друга средством от загара, стараясь делать это как можно сексапильнее. Пляжные Барби вспыхивали, как пропитанные керосином спички, отводили взгляд и утыкались в свои запотевшие бокалы с коктейлями.

- Дэн, ты же мужчина, - начала я, но была мгновенно перебита.
- Что меня выдало? - Он притворно ужасается. Я не сдаюсь.
- Почему бы тебе не закрутить маленький роман с одной из них? - обвожу взглядом пляж, заполненый стайками девиц в бикини.
- Джо, я старомоден. Секс ради секса меня не особо прельщает, - виновато развел руками.
- О, - выдаю я и замолкаю.

После того случая мы сделали вид, что все произошедшее было плодом чьего-то больного воображения. Нет, Дэн по-прежнему целовал меня, как и я его. Все так же нам нравилось касаться друг друга. Но ту воображаемую грань мы больше не переступали.

Я почти не думала о тебе. Город казался далеким, а все, что осталось в нем - отголосками прошлой жизни. Я запрещала себе думать о том, что будет после нашего с Дэном возвращения.

Меня преследовал только один вопрос - почему? Почему, зная, как я люблю тебя, почувствовав, как хорошо было нам вместе, желая, чтобы это повторилось, ты выбрала его, Саймона? Ты боялась осуждения, боялась себя саму?
Но ответ всегда был единым - ты с ним, потому что хотела. Ты приняла свое решение, которое не имеет отношения к душевным мукам, которые теперь испытываю я.
Ни-на.
Нина.

Мы с Дэном придумывали сюжет для моей новой книги, делились самыми бредовыми идеями. Нашествие пауков, влюбленный в осужденного за выступление против режима юношу президент тоталитарного государства, умирающий от рака нерожденный ребенок. Слова, путешествующие от человека к человеку, но нигде не находящие приюта.

После третьей бутылки местного вина Дэн предложил:
- Напиши про вас с Ниной. Ты можешь придумать любой конец. Можешь даже написать, что вас разлучили криптонианские пауки.
- Псих, - я закатила глаза и забрала у него бутылку.
Нет.

Нам некуда было спешить, мы путешествовали по побережью. Мы искали особый ветер, который подарит нам свободу.
Свободу быть самими собой. Свободу выйти за рамки.
Свободу стать теми, кем мы хотим.

0

9

Слова на бумаге

Не уходи. мне нужен каждый вдох, каждый день словами из тех лет,
Где только ты греешь меня холодными ладонями.
(с) Ассаи - Лифт

Мы вернулись в душный город в первых числах июля. Загоревшие, с запасом вина и впечатлений, умиротворенные. Живые. Дэн все реже просил меня сделать ему обезболивающий укол, а я все реже мечтала изобрести болеутоляющее для рвущейся на части души.

Он остановил машину около нашего (я почему-то все еще считала его нашим, Нина) дома, помог мне занести чемодан наверх и уехал к себе - бросить вещи и снова в дорогу. У его сестры родился сын, вся семья собиралась на празднование. Конечно, он звал меня с собой, но я предпочла держаться подальше от шума. И понятия не имела, как бы Дэн представил меня своей родне.
- Это Джо, моя...
И слова терялись.

Открыв окна в гостиной, я покатила маленький чемодан в гардеробную. Разберу потом, сейчас хочется сходить в душ, потом - лечь и лежать.
Тело затекло в дороге, казалось набитым маленькими иголками.

С волос еще капала вода и я, завернувшись в большое полотенце, впервые после отъезда открыла дверь в свою спальню. По инерции сделала пару шагов.
Замерла.
Возле кровати стояла большая деревянная рама. Я села на пол напротив нее, не зная, куда деть внезапно задрожавшие руки. Ты всегда умела удивлять, любовь, но в этот раз превзошла саму себя. Я вглядывалась в бумагу, вглядывалась в эти линии и росчерки и узнавала в них день в Храме, когда ты впервые заговорила со мной. Наша настоящая первая встреча. Я на подоконнике с книгой, ты протягиваешь мне яблоко. На тебе белое платье. Блики солнца танцуют на стенах...
Я тоже запомнила этот момент именно так, Нина.
Подняла картину, поставила ее длинный узкий стол и прислонила к стене. Сделала пару шагов назад, села на кровать и уставилась в одну точку. Ты была здесь. Возможно, хотела меня увидеть, поговорить, просто побыть рядом. Ты была здесь. Встала, сделала круг по комнате, и, не выдержав, навзничь упала на кровать. Полотенце потерялось еще на полпути, было прохладно и неуютно, но я терпела, сцепив зубы.
А потом я заметила конверт. Он лежал на подушке, белый на белом, без опознавательных знаков. Дотянулась до него, взяла, открыла, вынула сложенный вчетверо плотный лист бумаги...

Я не знаю, что еще сказать, мне трудно говорить, даже теперь, спустя столько времени, сложно вспоминать без слез слова, которые были написаны твоей дрожащей рукой. Я начинала читать, вытирала слезы, снова пыталась вникнуть в текст, но мне было смертельно страшно - вдруг это твоя прощальная записка. Вдруг это последние твои слова мне. Через полчаса и два бокала вина я, одетая в первые попавшиеся под руки майку и шорты, сидела на полу гостиной и слово за словом шептала вслед за твоим рукописным голосом.

"Джо, осознание порой приходит очень поздно. Тогда, когда нет возможности исправить ошибки, расплатиться за них, принять на себя удар. Мне хотелось бы сказать, что я отпускаю тебя, но это было бы ложью. Просить отпустить меня тоже не в моих силах.
Больше всего я боюсь, что ты думаешь, будто для меня это не значило ничего. Ни наши два дня, ни почти два года перед ними. Что расставание далось мне малой кровью, что мне не пришлось отвечать за свой поспешный побег. Нет, нет, нет. Это была лихорадка, от которой я до сих пор не излечилась. Иногда мне кажется, что вслед за захлопнувшейся за мной дверью для меня закрылся вход в твой мир. Ты хоть представляешь, насколько прекрасна со своими книгами, словами, с твоими чудными серыми большими глазами, руками, которые столько раз дарили мне утешение и защиту?
Я знаю, ты считала себя трусихой эти годы, ты не могла рассказать мне о том, что так терзало тебя. Но на самом деле это я самый большой в мире трус, Джо. Я испугалась того, что может быть между нами, так испугалась, что предпочла спрятаться вместо того, чтобы встретить любое уготованное нам будущее вместе.
Когда рушится мир - куда бежать? Я не знаю. Я до сих пор бегу без уверенности в том, что когда-то достигну конечной точки.
Я любила тебя. Теперь я понимаю, как я любила.
Прости меня, я знаю, что в мире недостаточно слов, чтобы выразить, как мне жаль, но попробуй простить.
Твоя Нина"

Я не знаю, сколько неподвижно просидела на полу. Дэн приехал поздно вечером, я очнулась от того, что он берет меня на руки и несет в кровать, шепча мне в макушку что-то успокаивающее.
Мне так хотелось верить, что я исцелилась, Нина. Что я построила прочную дамбу и не дам своим чувствам вырваться наружу. Но теперь, сейчас...
Теперь я понимала только одно.
Ты - моя жизнь.

- Можно я прочту? - Дэн мягко раскрыл мои пальцы и взял из них твое письмо.
Я непонимающе кивнула. Какая теперь разница.

Он затих на пару минут, погруженный в мир твоей боли.
А я плавала по волнам своей. Изредка меня выносило на берег, я делала большой вдох и снова ныряла в пучину.
Ты любишь меня. Но ты остаешься там.
Картина смотрела на меня моими же глазами. И мне казалось, что нарисованная я отрицательно киваю на твое немое предложение яблока в обмен на убежище.
Дэн молча лег рядом со мной, изредка проводя рукой по моим спутанным волосам, давая мне понять, что он еще здесь, еще рядом.
Мне хотелось нырнуть и остаться под толщей своей тоски, задохнуться там, упасть на дно.
Я уже была на дне.
Ни-на.
Нина.

Признания в нелюбви

Звезды смиренно падали нам на плечи, мир покачнулся, и все началось с нуля. Стены обрушились - но что в этом мире вечно,
Кроме тебя,
Кроме тебя.
Тебя.
(с) Даша Сонина

Я никогда не читала столько книг и не смотрела фильмов, как в том июле, прошедшим под знаком тумана и сумерек. Все чаще оставалась одна. Кажется, Дэну надоело быть моей сиделкой, поэтому он просто заходил раз в пару дней, ужинал со мной и отправлялся к себе. Хотя, возможно, он считал, что так дает мне справиться самой. Пережить. Выжить.
Жить.

Может, моим переживаниям не хватало драматизма - выпивки, пьяных звонков по ночам, многочисленных писем на имейл, глупых поступков. Вместо этого я просто отнесла твою картину в гардероб, отодвинула все вещи и спрятала ее за ними. Замаскировала.

Через пять дней мне надоело изображать живого мертвеца. Курила по пути к Дэну, улыбалась чему-то призрачному и неопределенному. Стало легко и хорошо, будто квартира давила на меня, опоясывала горечью и болью.

Я открыла дверь своим ключом, разулась и почувствовала запах запеченного мяса. Кажется, будто я не ела целую вечность.

- Джо, - Дэн возникает передо мной с прихваткой в руке, - ты очень вовремя. Садись.
Я наблюдала за его движениями, зачарованная их слаженностью. Он подпевал включенному айподу, доставая из духовки запеченное с розмарином мясо. Клюквенный соус, бутылка красного молодого вина, рис на гарнир. Дэн, кажется, решил сегодня порадовать меня всем и сразу.
Минут пять стояла тишина, говорить совершенно не было сил и времени - до того было вкусно. Я ела будто в последний раз - много и жадно. Дэниел поглядывал на меня с широкой улыбкой.

- Живая? - я упала на диван, сложив руки на раздувшемся животе. Дэн сел рядом.
- Не уверена, - говорю я и поворачиваю к нему лицо. Он сияет. Приятно видеть его в таком радужном настроении.
- Джо, расскажи, как ты, - он обеспокоенно хмурит брови, - я не решался заходить, прости меня. Я боялся за тебя.
- О, я предавалась саморазрушению и унынию. Пила. Писала. Рыдала, - загибаю пальцы, - в общем, ничего нового. Еще нашла папку с рисунками Нины. Не знаю теперь, что с ней делать.
- Отдай ей, - Дэн делает глоток вина из большого бокала, - не сжигать же их.

Правда, не сжигать же их. Я решаюсь, пишу сообщение Саймону, чтобы он заехал за папкой, когда будет неподалеку. От него приходит короткое "Ок, через час".
- Реактивный, - Дэн разливает остатки вина.
- Наверное, он где-то рядом.
Наверное.
Может быть, даже с тобой. Делаете последние приготовления к свадьбе. Саймон оставит тебя в кафе, а сам на минуту забежит за рисунками. Уверена, что ты не захочешь пойти с ним.
Нина, Нина. Я прошла такой долгий путь, я так хорошо узнала тебя. Ты не отступишься от своего. Скоро ты возьмешь своего отца под руку, он отведет тебя к алтарю и отдаст в жены одному из лучших мужчин. Какая-то часть меня была рада за тебя. Но другая часть понимала, что это все - большое вранье самой себе, Нина. Вранье мне, вранье Саймону. Что нет ничего, что излечило бы, что вытравило бы нас друг из друга, милая.

Дэн проводил меня до квартиры и пообещал заскочить завтра утром, принести завтрак. Я почти не переживала за то, что скажу Саймону. Мне нечего было ему сказать, кроме банальностей. Пять минут, и он уйдет. Пять минут, не больше.

Я вздрогнула от стука в дверь. Поднялась, подошла к ней, взялась за ручку, сосчитала до пяти и открыла.

- Привет, - попыталась улыбнуться. Не вышло.
- Привет, - Саймон вошел и прислонился плечом к стене, - привет, Джо.
- Вот рисунки, - я протянула ему папку. Он забрал ее из моих неуверенных пальцев, а потом перехватил их другой рукой. Сжал мою ладонь. Мягко, тепло.
- Джо, я знаю, Нина мне рассказала.
Я вспыхнула и вырвала свою руку. Опустила голову. Как же мне хотелось исчезнуть...
- Я ни в чем не хочу тебя обвинять, - он понизил голос, - ты любишь ее, я знаю, я давно это заметил. Но я тоже люблю ее, люблю всем сердцем. И у нее был выбор, она выбрала меня.
- Поверь, я это отлично знаю, - заставляю себя посмотреть ему в глаза. Мои - заплаканные - встречаются с его спокойными голубыми, - не переживай, у меня все в порядке с головой, я не стану лезть в вашу семью и вставлять палки в колеса. Ведь она и вправду выбрала тебя.
- Мне жаль, Джо, поверь, мне жаль, что это причиняет тебе боль. Ты очень хорошая девушка, и я знаю, что ты была очень дорогим человеком для Нины, - "была" застыло в воздухе, добралось до меня и дало ощутимую пощечину. Была, - я желал бы для тебя любого счастья, ты его заслуживаешь. Но раз уж так вышло, ты должна понять нас с ней.
Нас.
Вторая пощечина.
Он так отчаянно хотел дать мне понять, что я - твое прошлое. А он - настоящее и будущее.
Все яснее ясного, Нина.

- Саймон, - мне отчего-то хочется улыбнуться ему. И я улыбаюсь, - будьте счастливы. О боже, пожалуйста, просто будьте счастливы. Я не хочу, чтобы все, через что я прохожу, все, через что мне еще предстоит пройти, оказалось напрасным и не стоило того.
Он мягко привлек меня к себе и сжал в объятиях на пару секунд. Потом коротко кивнул и вышел из квартиры, оставив дверь открытой. Я слушала его удаляющиеся шаги по лестнице, хлопок замка внизу, ощущала запах его свежего парфюма в воздухе и на своей одежде.

Я знаю, любовь. Он достоин тебя.
Теперь, когда до твоей свадьбы оставалось каких-то две недели, мне захотелось сбежать.
Я без раздумий собирала вещи в летний чемодан. Позвонила Дэну и попросила его отвезти меня к родителям завтра утром.

Оставайся здесь, Нина. Выйди за него.
А я просто буду жить, как жила.
Я просто сейчас лягу спать в надежде никогда больше не проснуться.

Корни

Раннее утро провожало нас, когда мы с Дэном выехали за черту города. На ум приходили красивые слова - преданность, чистосердечность, милосердие, непревзойденная, бездыханная нежность. Мне на ум приходила ты, Нина. Я вспоминала, как в нашей квартире мы вдвоем встречали рассвет, сидя на балконе, воображая, где будем через тысячи таких же рассветов.
Том Оделл пел своим чудным голосом, и мы с Дэном затихли, вслушиваясь.

- Когда тебя забрать? - Дэн остановился на светофоре, потянулся всем еще спящим телом.
- Не знаю. Я позвоню, - запускаю пальцы ему в волосы, ерошу их и мну. Становится только красивее.
- Не хочу, чтобы ты забыла обо мне, - он достал из кармана свой айпод и положил мне его на колени, - это тебе.
- О, спасибо, Дэн, - я довольно поглаживаю большим пальцем его подарок. Красивый, черный, - но я бы и так тебя не забыла ни за что в мире.
- Знаю, Джо, - светофор загорается зеленым, и мы движемся в одиночестве по загородному шоссе. Свет пробивается сквозь деревья. Жмуримся, я роюсь в новой музыке, а Дэниел постукивает по рулю в такт льющейся из колонок песне.
Хорошо.

Он помог мне с вещами и замер возле машины, не зная, хочу ли я знакомить его с родителями.
- Не будь смешным, - дергаю я его за рукав, - идем.
Мы шагаем, взявшись за руки, как школьники. Совсем не хочется нарушать тишину только-только просыпающегося городка, поэтому молчим.

- Мам, пап? - я толкнула дверь и наткнулась прямо на отца, который одной рукой держал сэндвич, а другой искал что-то в компьютере, - привет!
Я обняла его и отступила на шаг.
- Папа, это Дэниел Грант, мой друг.
- Здравствуйте, сэр, - Дэн протянул руку отцу, тот пожал ее, расплываясь в улыбке.
- Наконец-то у Джо появился друг.
- Нет, папа, мы просто друзья, - кажется, я краснею. Черт.

- Дэниел, - обращается к нему мама, разливая кофе в чашки из фарфорового кофейника с нарисованной сиренью, - а чем Вы занимаетесь?
- Я преподаю мировую литературу в университете.
- Вот как, - мама расплывается в улыбке, - Вы мне уже нравитесь.
- Джо, а чего ты Нину не привезла? - папа оторвал взгляд от газеты.
- Она не смогла, у нее семейные дела, - уклончиво отвечаю я, хватаясь за молочник и выливая себе в кофе щедрую порцию белой жидкости. Руки дрожат.
- Хорошая она девочка, эта Нина, - мама пьет черный кофе, без молока и сахара, - как твои книги, Джо? Я читала две, что уже вышли в продажу. Скажу тебе честно, мы с папой были в шоке. Ты чудесная, моя девочка, - она кладет мне руку на волосы. Хочется плакать, глаза горячие и влажные.
Часто моргаю.
Спасибо, мама.

Я стою, смотрю вслед машине Дэна. Глубоко дышу. Из дома выходит папа, снимает свою Хонду с сигнализации, машет мне рукой и уезжает на работу.
Иду в дом, мимо мамы, которая сидит на веранде с книжкой и большой дымящейся чашкой чая. Мы тепло улыбаемся друг другу, и она опускает руку рядом с собой. Я сажусь на скамейку, которая для мягкости устлана подушками, и жду ее вопроса.
- Ты уже пишешь новую книгу?
- Да, я где-то на середине. Сейчас самое сложное.
- Про любовь?
- Про любовь и войну, - вздыхаю я.
- О, девушка должно быть снова красивая и таинственная, - мама опускает голову мне на плечо.
- Там нет девушки, мам, - я смущаюсь, - двое мужчин.
- Вот как, - произносит она свою коронную фразу, - никогда не видела геев вживую, так хоть почитаю о них.
- Нет, они не геи, - защищаю я свои бумажные бастионы из слов, - они просто любят друг друга. У них нет стремления поскорей добраться до постели.
- Странно, что ты пишешь об этом, - заметила ма, выпрямляясь, - откуда ты знаешь, что они могут чувствовать...
- Просто знаю, - я прячу глаза, смотрю на идеально зеленую лужайку возле дома, на качели, привязанные на склоненный дуб. Они появились здесь, когда я еще была совсем малышкой.
Мама не задает вопросов, она просто молчит со мной.

Я сплю в своей старой комнате, плотно задернув шторы, и никем не снятые флуоресцентные звезды блекло светят с потолка.
Мне снится, как ты говоришь "да". Снова и снова. Повторяешь как заведенная. Отвечаешь на немой вопрос про богатство и бедность, про болезнь и здравие, про горе и радость.
Да.

Мне почти не больно, Нина. Только отголоски моей войны, только фантомные боли напоминают о том, что ты реальна.

Почти неделю я пишу без перерыва. Мне хочется вложить в эту книгу всю себя. Мне больше не хочется писать.
Но я стану писать. Ради того, чтобы ты, натыкаясь взглядом на мое имя на обложках, замирала. Чтобы тебя обдувало ветром нашего сладкого прошлого. До того, как оно превратилось в руины. Чтобы я не стала твоей фантомной болью. Чтобы ты знала - я реальна.

Мы проводили чудесные вечера с родителями за разговорами и смехом. Мне нравилось смотреть, как они бросают друг на друга полные любви взгляды, как им хочется быть ближе друг к другу. Это напоминало мне о том, что не все должно умирать, любовь бывает вечной. Но я отлично знала, какой это труд, и что чем-то всегда приходится жертвовать. Они пожертвовали мною когда-то, но теперь я не могла их в этом винить.
Оно того стоило, я понимаю это сейчас.

Через десять дней Дэн приехал на ужин, красивый как всегда. С цветами для нас с мамой и бутылкой бурбона для отца.
Пока мы с мамой искали подходящую вазу для охапки кустовых розочек, она чуть толкнула меня бедром и подмигнула:
- Твой друг очень хорош, Джо. Достойный молодой человек. Присмотрись к нему, мне кажется, он к тебе неравнодушен.
- О, ма, что ты, нет! - но идея того, что я могу нравится Дэну как женщина, уколола меня.

Конечно, я нравилась ему, иначе он не стал бы целовать меня порой. Но нравилась ли я ему настолько, чтобы всерьез потревожить его душу?..

После теплого ужина мы с Дэном решили прогуляться по окрестностям, провести время вдвоем и покурить.
- Мама считает, что ты можешь быть ко мне неравнодушен, - я рассмеялась скорее для того, чтобы он понял, что я не отношусь к этому всерьез, а не потому что это было и правда весело.
- А ты? - он чуть замедлил шаг, - как считаешь ты?
- Я считаю, что это глупости, - совсем останавливаюсь и сажусь на чью-то лужайку, Дэн устраивается рядом.
- Джо, ты нравишься мне, это несомненно, но я люблю свою жену, - он снова закуривает.
- Я знаю, ты не должен мне ничего объяснять, - я пытаюсь удержать его от откровений, которые разбередят старые раны.
- Но я хочу, мы никогда не говорили о ней, я никогда не рассказывал... Джо, если бы не то, что случилось со мной в прошлом, я бы любил тебя невообразимо, поверь, - и я верю ему, я верю ему как себе, - просто Роуз была для меня всем, с ней было так же легко, как дышать. А с тех пор, как ее не стало, я никак не мог снова вдохнуть. А потом появилась ты, такая чудесная, и я снова, пусть и не до конца, но ожил. Это больше, чем я мог надеяться получить после ее смерти. Но я гребанный однолюб, - он широко улыбнулся, - и даже немного жалею об этом. Мы бы спасли друг друга
- Я знаю, милый, - я откидываюсь на траву, выпускаю дым в чернильное небо. Безветренно, и он замирает, будто не решив, в каком направлении плыть. В конце концов просто растворяется в воздухе.

Мы приходим домой. Уже очень поздно, и я предлагаю Дэну остаться. Мама согласно кивает:
- Куда ты поедешь в ночь, Дэниел. Я постелю тебе в гостевой спальне, ни о чем не переживай.
Дэн чуть виновато улыбается.

Когда дом уснул, я неслышно пробираюсь из своей комнаты к Дену. Он смотрит в потолок. Улыбается, когда слышит, как дверь еле слышно скользит по ковролину.
- Я ждал тебя.
- Знаю, - ныряю под одеяло и устраиваюсь рядом с ним. Спокойно, - я вернусь с тобой завтра. Тебе обязательно ехать утром?
- Нет, я подожду, - Дэниел прижимается губами к моему лбу, - все прошло, Джо, все кончено. Придется жить.

Я понимаю, что он говорит про твою свадьбу, которая была сегодня.
Жгучие слезы льются из моих глаз, Дэн стирает их подушечками пальцев. Это длится и длится, и в какой-то момент я просто проваливаюсь в сон.
Все и правда кончено, Нина.

Мы с Дэном уезжаем в город, я вспоминаю, что через три дня нужно идти в университет. Последний курс. Тоска.
Едем и едем по бесконечному утру.
Я высовываюсь в открытое окно и ловлю теплый ветер. Волосы золотым флагом развиваются в его потоках.
И полная свобода.
И только ты держишь меня, Нина.
Ни-на.
Нина.

Кроличья нора. Конец.

Соединим руки наперекор судьбам.
Кто сказал, что мы будем с тобой одинокими?

Лети, моя птица. На любимых не злятся.
(с) После 11 - Лети.

Дэн собирался в университет, читать лекцию. Я повязала ему галстук, выпроводила из дома и, еще сонная, встала под теплый душ. Не думалось ни о чем.
В позапрошлом году я бежала на пары с замирающим сердцем, чтобы мельком увидеть тебя в столовой. В прошлом году мы ходили туда вместе, но все равно это было волшебно - вокруг много людей, но на самом деле существуем только мы с тобой, только мы реальны. Толпа расступалась, давая пройти, и снова соединялась в единое целое за нашими спинами. Мы плыли в этом море без спасательных кругов и ничего не боялись.

В этом году я собиралась как можно меньше появляться там, где могла быть ты. Незачем. Я обещала Саймону, я обещала себе. Ты сделала свой выбор, Нина, и я не намерена бередить нам обеим души неловкими встречами в коридорах. Поэтому я захватила с собой пару сендвичей, чтобы не спускаться на обед в столовую, томик Колин Маккалоу и тетрадь, которую мне подарил Дэниел. Должно хватить, чтобы пережить этот день.

Странно, день прошел хорошо. Я зашла к Дэну после лекций, и мы сидели с ним на подоконнике в аудитории, разговаривали. Изредка к нему стайками забегали студентки, но он их мягко выпроваживал. Они рассматривали меня совершенно не стесняясь, но я давно привыкла к взглядам "это-что-еще-за-чучело". На пятый раз, когда в класс вошла длинноногая эффектная блондинка, я ничуть не смущаясь позвала:
- Дэн, милый, не пора ли нам домой? - И подмигнула девушке, которая моментально забыла все слова, которые хотела произнести.
- Конечно, дорогая, уже идем, - Дэн повернулся ко мне с широкой улыбкой и бесенятами в глазах.
Так-то.

- Я видел ее сегодня, - мне не потребовалось объяснений.
Молчу, делая вид, что читаю.
- Джо, - Дэн сел рядом со мной, - ты не переворачивала страницу уже минут пять.
- Отстань, видишь, я делаю вид, что внимательно читаю. А когда ты рядом, мне сложно тебя игнорировать, - легко щелкаю его по носу и хмурюсь, - Дэн, не нужно о ней больше. Хватит.
Он кивает и оставляет меня в покое, глаза в сотый раз скользят по одной и той же строчке.

Мне надоело считать то, что я потеряла, поэтому я старалась сконцентрироваться на том, что же у меня осталось, Нина.
Дэн, книги, рукописи, родители, музыка, фильмы, вино после заката, письма, которые сотнями приходили на мой электронный ящик - мне писали люди, прочитавшие мои книги. Они хотели поделиться своими мыслями, но, думаю, в действительности, они просто кричали в пустоту.
Одно письмо запомнилось мне особенно.

"Дорогая Джо!
Нет ничего, что могло бы убедить меня в том, что быть вдали от любимого и любящего человека - хорошо. Нет ничего, что доказало бы мне, что есть что-то сильнее незримых связей. Мне кажется, что в своих книгах между строк Вы пытаетесь внушить именно это. Только вопрос - кому?
Не обманывайте людей. Но что важнее - не обманывайте себя.
Мы знаем правду.

Лиза."

Я распечатала листок с этим посланием и прикрепила его над кроватью.
Не обманывайте себя.
Нина, как ты смогла обмануть себя, убедить себя в том, что нужно поступить как правильно, а не как велит сердце?
Я бы послушала твой совет сейчас, душа моя.

Следующий день казался мне отрывком из "Божественной комедии" Данте. Мистер Джонс оставил меня после занятий, чтобы прочитать мне лекцию о гордыне и зазнайстве, которыми я, по его мнению, определенно страдала, раз в свои, как он выразился, "сопливые двадцать два как-то убедила издательство подписать контракт". Он краснел и то и дело протирал лысину носовым платком. Ты сказала бы, что это все банальная зависть и что нужно его проучить.
Конечно.
- Мистер Джонс, представляете, они решили снимать фильм по моей книге, - я делаю счастливо-идиотское лицо.
Он досадно отмахнулся от меня и сказал:
- Идите, Джозефина, идите. Но помните, что я сказал. Это для Вашего же блага.

Конечно.

Я вышла в коридор, навстречу мне с дивана вспорхнул Тайлер Блейз, главный редактор университетской газеты.
- Джо, ты дашь нам интервью? - взял меня под руку, зашагал в ногу со мной, - пару слов. Приятно иметь свою знаменитость, - рассмеялся своей двусмысленной пошлости, но, наткнувшись на мой ледяной взгляд, осекся.
- Пришли мне список вопросов на почту, - освобождаю свою руку.
- Я думал, мы с тобой могли бы встретиться наедине, - Тай подходит ближе, убирает прядь с моего лица.
- Нет, - излишне жестко отзываюсь я и убегаю.

Действительно, теперь меня будут считать самовлюбленной сукой. Лучше бы не замечали, как предыдущие четыре года.
Хорошо быть невидимкой.

Мне нужно побыть одной. Дэн давно уже ушел домой, поэтому я знала только одно место, где можно было уединиться.
Храм.
Храм Тишины.

Я шла туда машинально, не разбирая пути, зная, что ноги сами принесут меня на наш остров свободы. Лучи Солнца, как и всегда, ослепляли меня, выбиваясь из-под пыльных штор, поэтому я не сразу заметила силуэт на подоконнике. Последние несколько шагов я делала совсем медленно, как во сне. Опустилась перед тобой на корточки, смотрела, как ты спишь, опираясь на плохо прокрашенную стену. Такая прекрасная, такая неземная, такая... Такая моя.

Ты открыла глаза, словно почувствовав меня рядом.
Мы смотрели друг на друга молча, никто не решался начать.
Я бросила взгляд на твои руки.
Задержала дыхание.
Кольцо. Его нет.
Кольца нет.

- Нина? - вопросительно зову тебя.
- Нет, Джо, - ты смотришь прямо мне в глаза, - нет. Не смогла.
Я не знаю, что говорить, поэтому просто утыкаюсь лбом тебе в колени. Ты кладешь руки мне на голову, перебираешь волосы, наклоняешься надо мной и целуешь в макушку.
- Прости меня, слышишь, прости меня, - шепчешь, а я различаю отчаянные слезы в твоем голосе.
Поднимаю голову, стираю влагу с глаз.
- Все хорошо.

Мы уходим из Храма. Молча, не тратя слов, не объясняясь. Идем ко мне, в наш дом, туда, где все пропитано тобой.
Ложимся на кровать, сплетаем тела друг с другом и дышим.
Дышим.
Я дышу тобой, а ты мной.
- Я люблю тебя, - выдыхаешь еле слышно.
- Я люблю тебя, - вторю я и прижимаюсь к тебе губами.
***
Я люблю тебя, Нина.
Каждый день до и каждый день после.
Нет ничего важнее. Я начинаюсь и заканчиваюсь тобой.
Тебе. Моя муза, моя душа. Моя Нина.
Твоя - сегодня и всегда - Джо.
***

В конце хочу сказать ОГРОМНОЕ спасибо тем, кто читал мою историю, кто поддерживал меня. Тем, кто смеялся и плакал вместе с Джо.
Я люблю вас.
Будьте счастливы.

Ох. И песня, как же без песни! Моя любимая, пусть закончится ей.
Ben Howard – Promise

The End.

по просьбе автора: http://ficbook.net/readfic/1079005

с уважением

+3

10

dhope
спасибо))) спасибо за то, что выискиваете для нас такое чудо, за то, что делитесь, снимаю шляпку))))) http://www.kolobok.us/smiles/personal/hi.gif

0

11

Удивительно хорошо написано - ясно, прозрачно, без лишних красивостей.
Спасибо.

Отредактировано Gray (10.03.14 14:20:26)

+1

12

Кот... Вы... Настоящий Источник...спасибо за это чтиво...

0

13

Большое спасибо господин Кот за то что выложили этот замечательный роман. Это одно из моих любимых произведений. 8-)

0

14

Adelina написал(а):

Большое спасибо господин Кот за то что выложили этот замечательный роман. Это одно из моих любимых произведений.

Большое пожалуйста, госпожа Аdelina) Читайте на здоровье)))

с уважением

0

15

Спасибо за очередной приятный вечер :)

0

16

В моей жизни была подобная ситуация. Читала Ваше произведение - и переживала все заново...

0

17

Огромное спасибо, Кот! Получила удовольствие от прочтения! Замечательно!

0

18

Спасибо автору за это хрустально-светлое произведение. И спасибо Вам, Кот, что поделились с нами.  http://s2.uploads.ru/RzhGo.gif
Очень понравилось!

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Золотой фонд темных книг » Фея из сказки. Письма. На другой стороне дождя