Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Документальная литература » Пол Рассел. 100 кратких жизнеописаний геев и лесбиянок


Пол Рассел. 100 кратких жизнеописаний геев и лесбиянок

Сообщений 41 страница 60 из 88

41

40. ДАВИД И ИОНАФАН
Приблизительно 1000 г . до н. э.

Библейская притча о Давиде и Ионафане приведена в Ветхом Завете в Первой книге Самуила. Впервые имя Давида упоминается в главе 16, когда злые духи начинают одолевать израильского царя Саула. Слуги Саула решили попробовать — не успокоят ли царя нежные звуки арфы, и один из слуг рассказывает царю о Давиде, «сыне Иессея Вифлеемлянина, умеющего играть, человека храброго и воинственного, и разумного в речах, и видного собою». И послал Саул вестников к Иессею и сказал: «Пошли ко мне Давида, сына твоего, который при стаде». Как повествует строфа 21: «И  пришел Давид к Саулу, и служил пред ним, и очень понравился ему, и сделался его оруженосцем… И когда злой дух от Бога бывал на Сауле, Давид, взяв гусли, играл рукою своей».
Складывается впечатление, что 17-я глава Книги Самуила не связана по смыслу с предыдущей. В ней Давид — самый младший из восьми сыновей Иессея из Вифлеема. Трое старших братьев служат в армии Саула, который выстроил войска в Сакхофе, что в Иудее, для войны с филистимлянами. Иессей посылает Давида в расположение войск отнести хлеб и сыр братьям своим и принести от них весточку. Когда Давид приходит в лагерь Саула, то узнает, что самый сильный воин из армии филистимлян Голиаф ежедневно вызывает воина-израильтянина сразиться с ним один на один. Это продолжалось сорок дней, однако ни один израильтянин так и не решился принять вызов Голиафа. И вот Давид Добровольно принимает вызов. Саул, который в этой главе, похоже, прежде и не слышал о Давиде, предлагает ему оружие и снаряжение, но юноша отказывается принять дар, предпочтя пращу и пять гладких камней. Убив Голиафа и обезглавив филистимлянина его же собственным мечом, Давид возвращается с победой в лагерь израильтян. И Саул не перестает спрашивать: «Чей сын этот юноша?»
Глава 18 начинается довольно неожиданно: «Когда кончил Давид разговор с Саулом, душа Ионафана (сына Саула) прикрепилась к душе его, и полюбил его Ионафан, как свою душу. И взял его Саул в тот день, и не позволил ему возвратиться в дом отца его. Ионафан же заключил с Давидом союз, ибо полюбил его, как свою душу. И снял Ионафан верхнюю одежду, которая была на нем, и отдал ее Давиду, также и прочие одежды свои, и меч свой и лук свой и пояс свой».
Вскоре Саул начинает ревновать Давида к победам в войнах и боится его. Саул пытается отдать в жены Давиду свою дочь Мерову, но Давид отказывается. Однако попытка царя отдать за Давида другую свою дочь Мелхолу увенчалась успехом. Еще одна победа Давида в войне заставляет Саула рассказать сыну своему Ионафану, что замышляет он убить Давида. Ионафан, конечно, предупреждает Давида и выступает в роли посредника, чтобы примирить своего отца и друга. После того как Саул попытался, и не единожды, пригвоздить Давида копьем к стене, пока тот играл на гуслях, Давид решает скрыться. Сильно гневается Саул на Ионафана за помощь и соучастие Давиду и порицает его: «Сын негодный и непокорный! Разве я не знаю, что ты подружился с сыном Иессеевым на срам себе и на срам матери твоей?»
И покинув дворец, Ионафан начинает искать Давида, который укрылся за горой камней, что в поле. Увидев Ионафана, Давид «пал лицом своим на землю и трижды поклонился; и целовали они друг друга, и плакали оба вместе, пока Давид не оправился (или, согласно некоторым переводам, а перевод иврита сопряжен с рядом проблем, слово это означает «{и Давид} плакал более», или, как полагают некоторые ученые, «{пока Давид не} извергнул семени»)». После клятвы: «Господь да будет между мною и между тобою и между семенем моим и семенем твоим, то да будет навеки», оба разошлись.
В итоге Саул и Давид примиряются, и все же в одной из бесконечных битв против филистимлян Саула и Ионафана убивают, обезглавливают, а их тела подвешивают на стену Бефсана. Во Второй книге Самуила (1:25-26) потерянный Давид оплакивает смерть Ионафана: «Как пали сильные на брани! Сражен Ионафан на высотах твоих. Скорблю о тебе, брат мой Ионафан: ты был очень дорог для меня; любовь твоя была для меня превыше любви женской». И становится Давид самым могущественным царем Израиля, предшественником Иисуса. Притча о Давиде и Ионафане — единственный библейский сюжет, утверждающий страстную дружбу между мужчинами (хотя в средневековье существовало предание о подобных отношениях между Христом и апостолом Иоанном, «учеником, которого любил Иисус»).
На протяжении веков притча о Давиде и Ионафане, как правило, трактуется как история гомосексуальной любви, и фраза «превыше любви женской» давным-давно стала эвфемизмом любви между мужчинами. Например, когда средневековый биограф описывал любовь английского короля Эдуарда II, известного своими гомосексуальными наклонностями, к Пьеру Гавестону как любовь, которая «сильнее любви женской», читатели наверняка понимали, что имел в виду автор.
В эпоху Возрождения такие скульпторы-геи, как Микеланджело и Донателло, создали образ Давида как символ юношеской красоты, который во многом схож с трактовкой римскими художниками образа Антиноя, возлюбленного Адриана. Хотя Давид и Ионафан — не единственные страстно любящие сердца, история которых дошла до нас из глубины веков, можно привести два других известных примера — Ахилл и Патрокл из «Илиады» Гомера, а также Гильгамеш и Энкиду из вавилонского эпоса «Гильгамеш», — тем не менее значение притчи об этих двух персонажах иудейско-христианской традиции, которая из века в век сопутствовала нам, не ослабевает, и они заслуживают того, чтобы занять достойное место в данном издании. Это влияние ощущается не столько благодаря подробностям самой притчи, сколько символизму этой дружбы, которая допускает существование крепкой, эмоциональной интимной связи между мужчинами, которая «превыше любви женской».

0

42

41. ПЕТРОНИЙ
(Умер предположительно в 66 г . н. э.)

Те скудные сведения, что мы имеем о Петроний, дошли до нас лишь благодаря короткому отрывку из летописей Тацита, где настолько образно передана атмосфера того времени, что стоит привести это описание целиком: «Днем он спал, по ночам работал и предавался радостям жизни. Успех, которого большинство людей добиваются упорным, тяжким трудом, он достигал ленью. И все же в отличие от тех прожигателей жизни, что растрачивают и себя, и свое состояние понапрасну, его не считали ни транжирой, ни распутником, а скорее утонченным сластолюбцем. В самом деле, в его словах и действиях столько нарочитой случайности и своеобразной новизны, что люди находят их все более привлекательными. Тем не менее как губернатор, а затем и консул провинции Битиния он проявил себя способным и энергичным администратором. Позднее Петроний вернулся к жизни порочной (или на первый взгляд порочной), и с его вкусом считались в избранном кругу приближенных Нерона. Когда император обходился без совета Петрония, досуг или развлечения Нерона едва ли можно было назвать изысканными или роскошными. Поэтому Тигеллиний, ревнуя к сопернику, чей опыт по части науки удовольствий намного превосходил его собственный, попытался сыграть на жестокости императора (а это было самым сильным чувством Нерона) и обвинил Петрония в дружбе с заговорщиком Савением. Для обвинения Петрония был подкуплен раб; заключенному не была предоставлена юридическая защита и большая часть его домашнего имущества находилась под арестом.
Император в это время находился в Кампании. Петроний добрался до Кум, где был схвачен. Предстоявшему ожиданию своей участи неизбежно сопутствовали надежды и страхи, и это было невыносимо, однако Петроний вовсе не имел намерения суетно покончить с жизнью. Он перерезал себе вены, затем перевязал их, повинуясь причудам собственной фантазии, не прекращая беседы со своими друзьями, и не было в их разговоре серьезности, печали или напускной смелости. Он слушал их разговоры или легкую, фривольную поэзию, а отнюдь не сентенции о бессмертии души или философские рассуждения. Затем кого-то из своих рабов он наградил, а кому-то назначил порку. Он отобедал и принял такую дозу, чтобы его вынужденная смерть казалась естественной. Он отказался от традиционного на смертном одре восхваления Нерона, Тигеллиния и иже с ними. Вместо этого он перечислил оргии императора, назвав по имени всех партнеров по любовным играм, будь то мужчина или женщина, с описанием сексуальных опытов Нерона, и, запечатав, отослал Нерону. Затем он изничтожил свой перстень с печаткой так, чтобы с его помощью невозможно было кого-либо обвинить после его смерти».
Жаль, что жизнеописание Петрония не сохранилось. Однако все же сохранились отрывки из «Сатирикона» — объемного романа в стихах и прозе с подробным описанием приключений некой дружной и беспутной троицы: любовники по случаю Энколпий (Encolpius), Аскилтий (Ascyltus) и их мальчишка-любовник Гитон (Giton). He подпадающий под какую-либо классификацию, «Сатирикон» был охарактеризован переводчиком Уильямом Эрроусмитом как «шутовская, псевдоэпическая «Одиссея-буфф» или сатирическая «Энеида».
В XVIII веке имя Петрония было практически синонимом гомосексуальности. Когда Эстер Траль задумала изобличить излишества французского двора, она написала: «Сегодня слышишь о таких штучках, которые достойны лишь пера Петрония… Королева Франции ( Мария Антуанетта) — Глава Шайки Уродов, которые называют друг друга «Сафистками» и которые гордятся ее примером». Поэт Байрон, писавший в 1808 году одному приятелю о своих любовных похождениях, таинственно сообщает, что ни одно иное место на земле не «может состязаться в имеющихся возможностях или возникающих желаниях «Plen. and optabil. — Coit.» с портом Фалмаус (Falmouth) и прилегающими районами. Мы окружены Гиацинтами и иными цветами самого восхитительного вида, и я имею некоторое намерение собрать прелестнейших в букет, чтобы сравнить с теми экзотическими растениями, с которыми я надеюсь познакомиться в Азии. Один образец я всенепременно собираюсь взять с собой, но об этом позже». Льюис Кромптон указывал на то, какой шифр Байрона соотносится с фразой «plenum et optabilem coitum» в «Сатириконе», где Эвмолпус (Eumolpus) склоняет мальчика, с которым он сожительствует, к «разнообразному и желанному совокуплению». Если мы вспомним, что Гиацинт — прекрасный мальчик, в которого влюбился Аполлон, то интерес Байрона к ботанике становится вполне понятным.
Лучше любого другого античного римского писателя, писавшего о гомосексуальной любви, включая такие признанные авторитеты, как Виргилий, Гораций и Катулл, Петроний передает насыщенный, непристойный, жестокий и вместе с тем печальный дух своего времени. А что вы думаете по поводу вот этой ссоры влюбленных в первом веке нашей эры?
«Когда я спросил мальчика, приготовил ли он ужин, тот вдруг разрыдался, бросился на кровать и лежал там, утирая слезы кулачками. Не на шутку встревоженный, я заклинал его поведать мне, что случилось. Не сразу, а лишь после того, как мои просьбы перешли в угрозы, мальчик наконец заговорил, хотя и с большим нежеланием. «Это все тот мужик, — всхлипывал мальчик, — тот, кого ты называешь своим братом, твой приятель Аскилтий. Он давеча влетел ко мне на чердак и попытался взять меня силой. Я позвал на помощь, а он вытащил свой меч. «Если ты хочешь поиграть в Лукрецию, парень, — закричал он, — то я твой Таркин». Взбешенный этим предательством, я набросился на Аскилтия с кулаками. «Ну, что ты скажешь на это?» — заорал я. — «Ах ты кобель продажный! Ах ты дрянь! Ты же шагу шагнуть не можешь, чтоб не поиметь какого-нибудь мальчишку!» Поначалу Аскилтий притворился оскорбленным. Затем он начал размахивать кулаками и визжать что есть мочи. «Заткнись! — вопил он. — Ах ты вонючий гладиатор! Да ты на арене только позорился! Вор! Мерзкий грабитель! Да у тебя хоть раз была настоящая женщина? Да никогда, ты ж первый раз со мной, в саду. А сейчас вот этот мальчишка в кабаке. Боже мой! Как все меняется».

0

43

42. АМАЗОНКИ
(доисторическая эпоха)

В древнегреческой мифологии амазонки — это племя женщин-воительниц, обитавших, как утверждают, на северо-востоке Малой Азии на побережье Черного моря. Главным городом амазонок была Фемискира, расположенная у реки Фермодонт, современная территория между реками Трабзон и Синоп в Турции. Об этом племени ходят две легенды. Согласно первой, девятый подвиг Геракла состоял в том, чтобы отправиться за поясом Ипполиты — царицы амазонок. Согласно второй, более поздней легенде, Тесей приезжает в Фемискиру, где берет силой одну из амазонок и увозит ее с собой в Афины. Амазонки преследуют Тесея, вторгаются в Аттику и осаждают афинян. Мир заключается благодаря посредничеству плененной амазонки, которая носила сына Тесея. Однако Тесей бросает ее и решает жениться на Федре. Когда пленница пытается помешать свадебному пиршеству, то умирает от руки Геракла.
В «Илиаде» амазонки воюют с Троей против греков, пока Ахилл не лишает их боевого духа, убив царицу воительниц Пенфесилию. Историк Геродот, живший в V веке до н. э., считал, что амазонки в итоге расселились в Скифии и смешались со скифами, а их потомков стали называть савроматами. Из более поздних источников мы узнаем больше сведений о племени амазонок. Например, Диодор Сицилийский, живший в I веке до н. э., утверждал, что амазонки обитали не в Малой Азии, а в Ливии. Страбо из Александрии, автор I века н. э., первый поведал об опасениях греков в связи с появлением амазонок: «Кто поверит, что войско, или город, или целая нация женщин могли организованно жить без мужчин? Что они не только организованы, но и способны нападать на иноземное государство, подчинять себе соседей, которые занимали ни много ни мало современную Ионию, и совершать поход за море, дойдя да Аттики? Это равносильно утверждению о том, что мужчины в те времена были женщинами, а женщины — мужчинами».
Союз амазонок был ethnos gynaikokratoumenon, «нацией, где властвуют женщины». Женщины этой нации воевали и отказывались от рождавшихся сыновей. Утверждали, что для продолжения рода они жили каждый год по два месяца с мужчинами соседнего племени. Рождавшихся мальчиков убивали, а девочек воспитывали как будущих воинов. Таким образом, обычаи амазонок — матриархальное отображение нравов афинян. Уильям Блейк Тирелл писал в своей книге «Амазонки: как складываются мифы» о том, что миф об этом племени стал отражением неуверенности афинян, связанной с несовершенством патриархата: если афиняне зависели от женщин, рождавших им сыновей, то амазонки сами рожали себе дочерей — таким образом зависимость амазонок от противоположного пола сводилась на нет. Для людей с разным типом культур характерно создавать легенды о далекой земле, где жизнь коренным образом отличается от их собственной (последняя часть «Путешествий Гулливера» представляет собой более современное подтверждение сказанному).
В 1861 году Джоан Якоб Бахофен предположил в своем труде «Право матери», с которым сейчас во многом не соглашаются, что цивилизация развивалась от матриархата к патриархату и что мифы об амазонках вобрали в себя общее представление об этом переходном периоде. Мнения остальных ученых сводятся к тому, что древние германские племена и народности Востока, вероятно, нанимали как женщин, так и мужчин для участия в сражениях, что породило легенду о племени амазонок.
Каким бы ни было их происхождение, амазономахия, то есть битвы с амазонками, — излюбленная тема греческого искусства, нередко изображавшего схватки дев-воительниц с кентаврами. Амазонки предстают с одной обнаженной грудью, однако нет ни одного изображения дев-воительниц без одной груди. Ложная этимология трактует происхождение слова амазонки от а-мазос |a-maz.os| – «без груди», поскольку якобы амазонки удаляли себе правую грудь, чтобы удобнее было носить лук и стрелы. Однако луку и стрелам амазонки все же предпочитали боевой топор, называемый labyris.
Современное поколение открыто ассоциирует амазонок с лесбиянками: впервые такую параллель провела в 20-х годах Натали Бэрни, публично назвав себя амазонкой и заказав Роумэйн Брукс свой портрет в виде амазонки. С середины века, исходя из своих соображений, лесбиянки ассоциируют себя с амазонками и делают это весьма оригинально и впечатляюще. Роман «Воинствующие» французской писательницы Моники Уиттиг, где рассказывается о группе женщин, которые любят представительниц своего пола и борются с патриархатом, — особенно яркий пример такой ассоциации.
В наше время большинство лесбиянок носят миниатюрный топор амазонок, labyris, как эмблему. И это свидетельствует о том, насколько нынешний век видоизменил традиции амазонок и придал им характер подлинного, значительного, мощного мифа о самобытности лесбиянок.

0

44

43. НАТАЛИ БЭРНИ
1876 – 1972

Натали Бэрни родилась 31 октября 1876 года в Дейтоне, штат Огайо. Ее отец был владельцем компании по производству железнодорожных вагонов, мать унаследовала компанию, производящую виски. Мать Натали превосходно рисовала. Бэрни провела детство в Цинциннати, в Вашингтоне. Летом Натали уезжала в Бар-Харбор, штат Мэн, а также совершала многочисленные турне по Европе. Во время одной из таких поездок — то ли в 1886, то ли в 1887 году — в Бельгии она стала свидетельницей сцены, которая поразила ее: какая-то женщина тянула тяжелую повозку с флягами молока, а ее муж шел рядом и покуривал трубку. И с этого момента Натали осознала себя феминисткой. Когда ее отец вернулся в Соединенные Штаты, мать Бэрни предпочла остаться в Париже и изучать историю искусств с Джеймсом Макнейлом Уистлером. Бэрни с сестрой продолжали обучение в привилегированном пансионе Ле Рюш.
В 1899 году, будучи помолвленной с неким Фредди Маннерс-Суттоном, Бэрни пережила свой первый лесбийский роман с известной куртизанкой Лиан де Пуж. С присущим ей равнодушием Бэрни поделилась планами со своим женихом: выйти за него замуж, чтобы получить 3,5 миллиона долларов от своих попечителей и потратить деньги на содержание Лиан. Как это ни странно, жених, похоже, согласился, хотя все это было неожиданно — роман, женитьба и все остальное. Любовь к Пуж вдохновила Бэрни на первую книгу стихов «Ряд женских портретов и сонетов». Лесбийская эротика, столь очевидно проявившаяся в стихах, шокировала читателей, включая отца Бэрни, который скупил все книги, которые смог найти, и уничтожил типографские оттиски. Мать Бэрни, с другой стороны, снабдила работу дочери иллюстрациями — портретами любимых женщин Бэрни. Она порицала не столько лесбийские наклонности дочери, сколько ее неблагоразумие. Несмотря на ряд бурных сцен, мать Бэрни оставалась ее надежным союзником.
После разрыва с Пуж (и трехнедельной помолвки — с кем бы вы думали, — лордом Альфредом Дугласом, бывшим возлюбленным Оскара Уайльда) Бэрни вступила в связь со склонной к самоуничижению поэтессой и писательницей Рене Вивьен (1877—1909) — англичанкой по происхождению, которая публиковала свои работы на французском языке. Вивьен запечатлела свою первую встречу с Бэрни в вышедшем в 1904 году романе «Мне женщина явилась», который был навеян этой любовью: «Я помню то далекое время, когда впервые увидела ее, и, когда мои глаза встретились с ее неумолимыми глазами цвета стали, такими же пронзительными и голубоватыми, как лезвие клинка, по спине пробежала холодная дрожь… Очарование опасности исходило от нее и сводило меня с ума». Со своей стороны, Бэрни писала о Вивьен: «У нее было худощавое тело и очаровательная головка с прямыми, почти бесцветными волосами, карими глазами, в которых часто загорался огонек радости, но когда ее прекрасные, темные веки закрывались, они были красноречивее глаз — они говорили о душе и поэтической меланхолии, которые я искала в ней». Вряд ли стоит говорить о том, что последующая связь была захватывающей, пылкой, страстной и… обреченной. Бэрни исповедовала лесбийский идеал многочисленных связей без ревности, тогда как Вивьен жаждала моногамии. Разочарованная романами Бэрни, Вивьен постепенно позволила Хелен, баронессе де Зуйлен де Ньевелт, увлечь себя. Тем не менее время взаимоотношений Бэрни и Вивьен было весьма плодотворным для обеих писательниц.
В 1902 году Бэрни и Вивьен сели в Восточный экспресс и отправились в Константинополь, чтобы посетить остров Лесбос и почтить память Сафо. Там им пришла в голову мысль учредить школу поэзии, в основе которой лежало бы лесбийское мировоззрение. Хотя проект так и остался неосуществленным, позже эти идеи послужили основанием Женской академии Бэрни.
В 1909 году Бэрни переехала на другую парижскую квартиру и стала жить на улице Якоб, 20, где организовала свой знаменитый литературный салон. Открытый по пятницам, этот «Парижский Лесбос» посещался самыми выдающимися литературными деятелями Парижа того времени, как мужчинами, так и женщинами, хотя акцент, подчас к недовольству гостей-мужчин, был откровенно лесбийским. Жанетт Фланнер описывала происходящее таким образом: «Представления, разговоры, чай, превосходные бутерброды с огурцами, божественные пирожные от Берт, и в результате: новые свидания у дам, которые привлекли внимание друг друга или которые пожелали увидеться снова». Среди присутствовавших лесбиянок были Рэдклифф Холл (которая изобразила Бэрни в «Колодце одиночества» в образе Валери Сеймур), Гертруда Штайн, Маргарет Йорсенар, Сильвия Бич, Эдна Ст. Винсент Миллей, Вита Сэквилл-Уэст, Виолет Трефусис, Эдит Ситвел и Ванда Ландовска. Салон избрал Бэрни «императрицей лесбиянок» Парижа. (Дружеское соревнование в этот период развернулось между салонами Бэрни и Гертруды Штайн, хотя Штайн, как правило, посещали деятели изобразительного искусства, а не писатели.)
Во время первой мировой войны Бэрни принимала активное участие в антивоенных митингах. По словам биографа Карла Джей, она была «среди первых, кто связал войну и насилие, войну и мужской шовинизм». «Война, — писала Бэрни, — это дитя, рожденное мужчиной — они отцы смерти, тогда как женщины матери жизни, мужественные и не имеющие права выбора». В 1915 году Бэрни встретила и полюбила художницу Роумэйн Брукс. Они вместе работали над романом «Один в поле воин, или После жизни Н.Э». (The One Who is Legion, or A.D.'s After-Life), которая была опубликована в Лондоне в частном порядке в 1930 году. Это была единственная серьезная работа Бэрни, написанная на английском. Остальные работы, сопоставимые по значению с основным произведением «Мысли амазонки», где излагалось лесбийское самосознание, были написаны на французском.
В 1927 году Бэрни основала Женскую академию в качестве альтернативного женского учебного заведения среди поголовно мужских французских академий. Это была одна из первых попыток организовать женщин-писательниц. Академия проводила салоны исключительно для женщин-писательниц, среди которых были Гертруда Штайн, Колетт и Джуна Барнз. Академия также предоставляла субсидии для публикации.
В 30-х годах Бэрни и Брукс стали смыкаться с фашистами. Годы второй мировой войны они провели в Италии по приглашению Муссолини. С легкостью позабыв о том, что она сама на одну восьмую еврейка, Бэрни обвиняла Черчилля и евреев за развязанную войну и даже дошла до того, что написала: «Евреи сначала превратили мир в сплошную торговлю, а затем стали править им». Находясь во Флоренции, Бэрни благословила своего соотечественника-экспатриота Эзра Паунда вести свои одиозные профашистские радиопередачи и горячо одобряла его деятельность. После войны Бэрни и Брукс вернулись в Париж, без труда сумев избежать наказания, которое постигло незадачливого Паунда.
После 1940 года Бэрни публиковала главным образом мемуары, в том числе «Черты и портреты», «Путешествие разума» и «Опрометчивые воспоминания». Ее взаимоотношения с Брукс длились пятьдесят лет, хотя они и прерывались из-за любовных связей Бэрни, среди которых был роман с Долли Уайльд, племянницей Оскара. В 1968 году, когда обеим было по восемьдесят, Брукс резко разрывает отношения из-за последнего романа Бэрни, и до конца своих дней женщины больше не обмолвились ни словечком.
Натали Бэрни умерла 2 февраля 1972 года в Париже.
Эпитафия, написанная ею самой, гласит: «Она была другом мужчин и любительницей женщин, что для людей, переполненных страстью и желаниями, лучше, чем наоборот».
Для нас более значимы не столько произведения Бэрни, сколько ее личность. Провозгласив себя амазонкой, Бэрни стала видной лесбиянкой, и ее успехи могут служить примером для бесконечного множества ей подобных. За пятьдесят лет работы салона и Женской академии Бэрни способствовала тому, что все большее число женщин осознает силу своей общности и свою индивидуальность, проявляющуюся как в искусстве, так и в интеллектуальной сфере.

0

45

44. ЭЛЕОНОРА РУЗВЕЛЬТ
1884 – 1962

Анна Элеонора Рузвельт родилась 11 октября 1884 года В Нью-Йорке. Ее отца звали Эллиотт Рузвельт (младший брат Теодора Рузвельта), а мать — Анна Холл Рузвельт. В возрасте девяти лет девочка осталась без родителей, и ее воспитывала бабушка с материнской стороны. Элеонора обучалась в частных школах Соединенных Штатов, а также за границей. В восемнадцать лет она стала вращаться в светском обществе Нью-Йорка. Три года спустя, в 1905 году, она выходит замуж за своего дальнего родственника Франклина Делано Рузвельта. Молодожены обосновались в доме семьи мужа, расположенном в Гайд Парке в Нью-Йорке. На десятом году семейной жизни Элеонора подарила Франклину шестого ребенка. Пока Рузвельт был занят на государственной службе, жена всецело посвящала себя семье и воспитанию детей. По характеру Элеонора была застенчива и любила уединение. Однако когда в 1921 году ее муж заболел полиомиелитом, Элеонора Рузвельт включилась в общественную работу, чтобы поддерживать связь мужа с миром политики. В 1928 году Ф.Д.Рузвельт был избран губернатором штата Нью-Йорк, а через четыре года он победил на президентских выборах в Соединенных Штатах.
Жена президента Ф.Д.Рузвельта была фигурой неоднозначной. Она принимала активное участие в движении за права женщин, за мир во всем мире, пыталась облегчить бедственное положение людей неимущих. В 1933 году впервые в истории США Рузвельт провела пресс-конференцию в качестве жены президента. В начале 1936 года была опубликована статья Элеоноры Рузвельт под заголовком «Мой день», в которой первая леди страны привлекала внимание читателей к социальным проблемам. В этом же году она стала членом профсоюза Американской гильдии журналистов. Радикальные изменения в традиционной роли, которая отводилась первой леди, встретили резкую критику со стороны противников президента и его политики «Нового курса».
В 1941 году Элеонора Рузвельт была назначена заместителем министра обороны, и в этом качестве во время второй мировой войны совершала поездки в места дислокации американских войск в Англии, а также на американские базы на Тихом океане, в Австралии и Новой Зеландии. В 1945 году после смерти Франклина Делано Рузвельта президент Гарри Трумэн назначил Элеонору Рузвельт представителем США на Генеральной Ассамблее ООН. С 1945 по 1951 год она возглавляла Комиссию Организации Объединенных Наций по правам человека. В 50-х годах Рузвельт по-прежнему занималась политической деятельностью и являлась одним из лидеров либеральной фракции Демократической партии. В 1961 году по просьбе президента Джона Кеннеди она вновь стала одним из представителей США на пятнадцатой сессии Генеральной Ассамблеи ООН.
Элеонора Рузвельт скончалась 7 ноября 1962 года в Нью-Йорке.
Будучи женой президента, Элеонора Рузвельт была ограничена в публичном проявлении собственного «я», которое было бы для нее естественнее. Мы никогда доподлинно не узнаем, как на самом деле складывалась ее судьба и что значила личная жизнь для первой леди. Однако за последние несколько лет стало известно, что во многом Элеонора Рузвельт вела самостоятельную от мужа жизнь, и ему об этом было известно. Вот что пишет ее биограф Бланш Уайзен Кук: «На протяжении многих лет Элеонора Рузвельт жила в Гринвич-Вилледж и Вал-Кил своей, отдельной от мужа и детей, жизнью, создав собственный дом и новую, не похожую на прежнюю, семью, выбрав членов этой семьи по своему усмотрению». Во время второй мировой войны она поддерживала близкие дружеские отношения с двумя лесбийскими парами: Эстер Лейп (у которой Рузвельт снимала в Гринвич-Виллидж квартиру, свое убежище от посторонних глаз) и Элизабет Рид, Ненси Кук и Марион Дикерман.
За последние годы Рузвельт сильно привязалась к своему телохранителю Эрлу Миллеру и журналистке-лесбиянке по имени Лорена Хикок. Сохранились любовные письма Элеоноры к «Хику», хотя сначала переписка тщательно скрывалась теми, кто считал, что это может быть «неправильно истолковано». Однако большинство других писем, адресованных близким друзьям, были уничтожены.
Кук размышляет:
«Как оценивать интимную жизнь Э.Рузвельт? Начнем с того, что исчезновение такого огромного числа документов — не простая случайность, а хорошо продуманное решение отказаться от самой мысли о страстных отношениях между Элеонорой Рузвельт и ее друзьями… Однако в настоящее время стало очевидно, что Элеонора прожила жизнь, полную страстной любви и переживаний. После 1920 года многие из ее ближайших друзей были лесбиянками. Она ценила взаимоотношения с ними и уважала их частную жизнь. Элеонора оберегала их секреты и хранила в тайне свои. На протяжении многих поколений такие женщины осознавали, что свои чувства необходимо скрывать, в противном случае их удел — оскорбления и осуждение. Более столетия любовь и поругание идут рука об руку, так что тайная любовь стала просто хорошим тоном. Любовь скрывается сначала за замком, потом за крепостной стеной. И эти баррикады — лишь необходимая мера защиты против фанатизма и причиняемой боли».
Элеонора Рузвельт была, возможно, самой влиятельной женщиной своего времени. Ее называли «первой леди мира» благодаря ее международной деятельности. Элеонора сострадала угнетенным всех рас и национальностей. Поборник прав женщин, первая леди США символизировала современную независимую женщину. Всем женщинам мира она оставила в наследство надежду и активную жизненную позицию. Однако Элеонора Рузвельт отстаивала большее: она боролась за сильные, свободные чувства, счастливо пережитые вдали от общественной жизни, которая, скорее всего, станет препятствием свободному выражению чувств.

0

46

45. ЖАН ЖЕНЕ
1910 – 1986

Жан Жене родился 19 декабря 1910 года в Париже, Франция. Он воспитывался в крестьянской семье, поскольку мать оставила своего незаконнорожденного сына, В десять лет Жана уличили в воровстве кошелька у приемной матери, и свое отрочество мальчик провел главным образом в Меттре (Mettrey) — небезызвестной исправительной школе. Сбежав из Меттре, Жан поступил во Французский иностранный легион, а через несколько дней стал дезертиром. Между 1930 и 1939 годами он бродяжничал по Европе, попрошайничал, занимался проституцией, обчищал карманы и коротал время во французских и испанских тюрьмах. По его словам, «отвергнутый семьей, я считал для себя нормальным усугублять свое сиротство любовью мужчин, эту любовь — воровством, воровство — преступлением или соучастием в преступлении. Таким образом я отвергал мир, который отверг меня».
Большую часть нацистской оккупации Франции Жене провел в тюрьме. Он начал писать карандашом на бумажном пакете в 1942 году, когда отбывал срок за кражу со взломом во Фресне. Когда тюремные надзиратели отобрали его рукопись, он принялся писать заново. В результате появился необычный роман «Наша дама цветов» («Our Lady of the Flowers», 1944) — что-то среднее между мистическим лиризмом и обильной непристойностью, что впоследствии стало характерной чертой таких произведений Жене, как «Чудо розы» («The Miracle of the Rose», 1946), «Ссора» («Qu-erelle», 1947) и «Похоронные обряды» (1947).
В 1948 году Жене был осужден за кражу со взломом в десятый раз, что автоматически означало пожизненное заключение как «неисправляемого». Дело Жене привлекло внимание сюрреалиста Жана Кокто и философа-экзистенциалиста Жана-Поля Сартра, который подал апелляцию на имя президента Франции о пересмотре дела Жене и получил положительный ответ. В 1952 году Сартр опубликовал серьезный анализ творчества Жене, который озаглавил «Святой Жене, актер и мученик». Подводя итог причудливой писательской карьере Жене, он писал: «Я показал, что творчество Жене — это воображаемая часть его жизни и что его гений — это несгибаемая воля прожить свою жизнь до конца. Для него желать неудачи и быть поэтом — одно и то же. Он никогда не нарушал своих обещаний, никогда не сдавался, никогда ни от чего не отрекался, и если выходил победителем, то только потому, что всегда играл роль проигрывающего победителя. Поэтому он побеждал. Он приходил и уходил. Сейчас он свободен. Прошло почти восемь лет, с тех пор как он покинул тюрьму. У него есть деньги, «достойные друзья». Этот уголовник живет то в Париже, то в Каннах жизнью преуспевающего буржуа. Его «принимают». С ним общаются любители моды, им восхищаются другие, но поскольку он не прекратил общения со взломщиками и голубыми, то ходит по мастерским художников и барам Монмартра, сам с собой разыгрывает «Парижские тайны» и оттого, что он родом ниоткуда, он везде чувствует себя как дома. Самое замечательное подтверждение его победы: два полученных им письма, одно от полицейского и другое от тюремного надзирателя, в которых оба просят его использовать свое влияние ради них.
Под влиянием Сартра Жене обратился к театру и написал такие пьесы, как «Служанки» (1947), «Балкон» (1956), «Черные» («The Blacks», 1958) и «Ширмы» («Screens», 1961). В этих неоднозначных и шокирующих пьесах способности Жене раскрываются в полной мере. Согласно Эдмунду Уайту, эти произведения «остаются наряду с пьесами Бертольда Брехта и Джо Ортона самым значительным театральным наследием послевоенной эпохи».
После «Ширм» Жене почти не писал. В 1964 году погиб канатоходец Абдалла Бентага, с которым Жене поддерживал любовные отношения, и в 1967 году Жене предпринял попытку самоубийства. В семидесятых его угораздило написать очерк: в одном небезызвестном творении 1977 года он встал на защиту банды ультралевых террористов Баадер-Майнхоф. Он отказался от участия в движении геев, настаивая на том, что сексуальная ориентация — дело скорее личное, чем политическое. Он был, по словам Уоррена Джохансона, «бунтовщиком, а не революционером». Его политика всегда была откровенной и субъективно-личностной, и это подтверждается последней работой Жене «Пленник любви», которая была опубликована посмертно и представляет собой подробное описание его участия в организации «Черная пантера» в Соединенных Штатах Америки и Организации освобождения Палестины в Иордании и Ливане.
Талант, признанный в среде таких французских интеллектуалов, как Сартр, Жене стал классиком, а его творчество оказывает огромное влияние на целое поколение писателей и людей мыслящих. Как драматург, Жене сыграл определенную роль в творчестве таких разных авторов, как Эжен Ионеско, Амири Барака и Питер Вейс. Его глубокое проникновение в исполнительское мастерство, танец и сценическую асимметрию сил, задействованных в сексуальных взаимоотношениях, продолжает обескураживать и читателей и публику. Жизнь геев запечатлена им без прикрас, и вместе с тем это лирическое, чрезвычайно скрупулезное, если не сказать болезненно скрупулезное описание.
Жан Жене умер 15 апреля 1986 года в Париже.
Парадокс, который доставил бы ему удовольствие, заключается в том, что вор, проведший столько лет своей жизни в тюрьме, был официально превознесен не кем иным, как министром культуры Франции Жаком Лангом, сказавшим, что «Жан Жене был сама свобода».

0

47

46. СЕРГЕЙ ДЯГИЛЕВ  (1872 – 1929)           
ВАЦЛАВ НИЖИНСКИЙ (1890  – 1950)

Взаимоотношения, как профессиональные, так и личные, между импрессарио Сергеем Дягилевым и танцором Вацлавом Нижинским были коротким, переменчивым чудом. Сергей Дягилев родился 31 марта 1872 года в Новгородской губернии в России. Его отец был генерал-майором царской армии. Мать, женщина благородного происхождения, умерла родами. В детстве по настоянию своей приемной матери Дягилев брал уроки фортепиано и композиции.
В 1890 году Дягилев поступил в Санкт-Петербургский университет на факультет права. Вскоре он и группа приятелей, включая Александра Бенуа и Льва Бакста, организовали небольшой неформальный кружок, где обсуждали вопросы искусства. Закончив в 1896 году университет с дипломом правоведа, Дягилев решил посвятить себя музыке, но вскоре после этого его убедили отказаться от карьеры композитора из-за сокрушительного провала его первой постановки.
Потеряв уверенность в своих способностях как творческого деятеля, он изменил свои ориентиры: он станет, решил Дягилев, одним из величайших и влиятельнейших покровителей искусства. Единственная сложность заключалась в необходимости иметь значительные средства, которых у него, между прочим, не было. Нимало не обескураженный этим обстоятельством, Дягилев положился на свою смекалку и обаяние, в чем не испытывал недостатка. В 1899 году Дягилев учредил элитарный журнал «Мир искусства». Крупная выставка русского искусства, которую он организовал в 1905 году, еще больше укрепила его репутацию как знатока и ценителя авангарда.
В 1906 году Дягилев уезжает в Париж. Он осуществляет культурную связь между двумя странами, организует выставки русского искусства и концерты русской музыки. В 1909 году великий князь Владимир поручил Дягилеву основать Русский балет в Париже, который с самого начала стал кузницей исполнительского мастерства. Хореографы Михаил Фокин и Леонид Масин, композиторы Клод Дебюсси, Морис Равель и Игорь Стравинский, художники, включая давних приятелей Дягилева по годам учебы в России Бакста и Бенуа, — все они взаимно обогащали друг друга, вращаясь в огромном творческом синтезаторе. Среди легендарных танцовщиков Русского балета, приглашенных из Мариинского и Большого театров, были Анна Павлова, Фокин и неподражаемый девятнадцатилетний Вацлав Нижинский.
Нижинский родился в Киеве 12 марта 1890 года в семье знаменитых танцовщика Фомы Лаврентьевича и танцовщицы Элеоноры Береды, у которых была своя балетная труппа. Таким образом, Нижинский вырос среди танцоров, проводя свое время в основном с родителями в гастрольных поездках, В возрасте девяти лет Вацлава зачислили в Императорскую школу танца в Санкт-Петербурге, учась в которой он снискал одобрение у своих учителей и большой успех у публики, которая ходила в Мариинский театр на спектакли с участием мальчика. Критики называли его «восьмым чудом света».
Закончив в 1907 году Императорскую школу танца, Нижинский стал солистом Мариинского театра, и вся Россия стала свидетельницей потрясающих спектаклей. В 1909 году Дягилев пригласил Вацлава присоединиться к Русскому балету, где Нижинский станцевал партии в балетах, составивших ему славу: «Петрушка», «Видение розы» («Le Spectre de la rose»), «Сильфида», «Дафнис и Хлоя».
Возможно, Нижинский был самым великим танцором, когда-либо жившим на земле.
Французский сюрреалист Жан Кокто восхищался:
«В нем воплотилось таинственное дитя Септентрион (Севера], который умер, танцуя на берегу Антибы. Юный, прямой, гибкий, он ходит на кончиках пальцев мелкими, уверенными шажками, он собран, как пальцы в кулак, у него длинная мощная шея, как у Донателло, его тонкий торс контрастирует с чрезмерно развитыми бедрами, он похож на юного флорентийца, в котором жизни больше, чем во всем живом, и его повадки так похожи на кошачьи, что становится страшно. Он перевернул все законы равновесия с ног на голову, он напоминает нарисованную на потолке фигуру; он легко вращается в воздушном пространстве, он отвергает рай тысячей различных способов, его танец скорее похож на любовное стихотворение, написанное заглавными буквами».
Начиная с 1912 года Нижинский становится хореографом, но продолжает танцевать, создавая неоднозначные, выдающиеся балетные постановки, такие, как эмоционально насыщенная «Весна священная», первое представление которой буквально переполошило театр, и «Полдень одного фавна», в котором Нижинский, одетый в облегающий наряд с прикрывающей гениталии гроздью винограда и открывающей их при движении, поразил даже искушенную публику своим выразительным исполнением фавна, имитирующего акт любви, используя шарф нимфы.
Ни для кого не было тайной, что взаимоотношения молодой звезды и его импрессарио выходили за чисто профессиональные рамки. Стравинский насмешливо заметил по поводу фавна Нижинского: «Разумеется, Нижинский имитировал любовь только с шарфом нимфы. Разве Дягилев позволил бы большее?» Однако роман не был продолжительным: отношения стали портиться. Дягилев был безумно ревнив, обращаясь с послушным молодым танцором, как со своей собственностью, и в 1913 году Нижинский с перепугу женится в Буэнос-Айресе на Ромоле, герцогине Pulszky-Lubocy-Cselfalva. В первую мировую войну некоторое время он провел в Венгрии как интернированное лицо, подданный Российской Империи. В 1919 году после пережитого нервного расстройства у Нижинского обнаружили шизофрению. Танцора поместили в санаторий, и до самой смерти в 1950 году в Лондоне Нижинский жил в различных санаториях в Швейцарии, Франции и Англии.
Тем временем Дягилев пестовал свой Русский балет, добиваясь все большего успеха, гастролируя по Европе, Соединенным Штатам и Южной Америке. Неуемная энергия и неустрашимый дух не могли не сказаться на его здоровье, и в 1929 году, когда Дягилев находился в зените славы, у него на отдыхе в Венеции случился удар, сменившийся коматозным состоянием, и 19 августа того же года великого импрессарио не стало. У его могилы, которая находится рядом с могилой Стравинского на острове-кладбище Сен-Мишель, по-прежнему собираются почитатели, которые оставляют там красные розы и изношенные балетные туфли, отдавая дань памяти этому человеку, чьи идеи сыграли такую важную роль в создании современного танца.
Дягилев и Нижинский, каждый в своем роде, фактически стали родоначальниками современного мужского танца. До Русского балета уделом танцора, как правило, была вспомогательная роль — она сводилась лишь к поддержкам балерин. Собственно мужского танца не существовало. Дягилев сломал привычные стереотипы, и все это не без участия Нижинского. Триумф танцовщика конца XX века Рудольфа Нуриева не состоялся бы, если бы не гениальное новаторство Дягилева и Нижинского за то недолгое время, что они были любовниками.

0

48

47. АДРИАНА РИЧ
Род. 1929

Адриана Сесиль Рич родилась 16 мая 1929 года в Балтиморе в штате Мэриленд. Ее отец был профессором медицины, мать — композитором и пианисткой. Рич охарактеризовала свое детство так: «Я родилась накануне Великой депрессии; в год Нагасаки и Хиросимы мне исполнилось шестнадцать лет. Дочь еврея и протестантки, я узнала о геноциде из кинохроники, рассказывающей об освобождении заключенных из лагерей смерти. Я была молодой белой женщиной, которая ни разу не испытала чувства голода, у которой всегда был дом и которая взрослела на окраине глубоко разделенного города».
В 1951 году Рич закончила Рэдклифф-Колледж и в том же году поэт-гей В.Х.Оден представил ее первый сборник стихов «Смена мира» на соискание премии Йельского университета, присуждаемой молодым поэтам. В 1953 году Рич вышла замуж за Альфреда Конрада, экономиста из Гарварда. С 1955 по 1959 год Адриана вела жизнь образцовой жены ученого из Кембриджа. Там родились трое ее сыновей. В своей книге «Рожденная/ый женщиной» («Of Woman Вот», 1976) она подробно описывает свои отчаянные попытки сочетать традиционную роль женщины и судьбу поэта, которую она избрала. Второй том стихов Рич «Резчики алмазов» был опубликован в 1955 году. Обе ее ранние книги отмечены скромным изяществом, однако, в конце 50-х стиль Рич начинает меняться, а в ее произведениях 60-х годов, особенно в «Потребностях жизни» (1966) и «Листках» (1969), проявилась нее более активная политическая позиция.
В 1966 году Рич стала преподавать в Сити-Колледже в Нью-Йорке по программе SEEK в рамках программы «Открытый прием». Это стало важным событием ее профессиональной жизни, благодаря которому она познакомилась с афроамериканскими поэтами Алисой Уолкер и Одри Лорд, также преподававшими в колледже. Когда сборнику «Diving Into the Wreck» (1973) присудили Национальную премию за лучшую книгу, Рич отказалась от этой индивидуальной награды. Вместо этого в совместном с Уолкер и Лорд заявлении, которых также представляли на соискание премии, Рич написала, что она примет награду «от имени всех женщин, чьи голоса остались и все еще остаются не услышанными в мире мужчин».
После самоубийства мужа в 1970 году Рич стала более откровенно выражать свой радикальный феминизм и лесбийский сепаратизм. Она публиковала свои стихи не в широкоизвестных журналах, а в таких феминистских изданиях, как «Амазон Квотерли», «Хересис» и «13 Мун». С 1981 по 1983 год она работала редактором на пару с Мишель Клифф в лесбийском журнале под названием «Синистер уиздом».
Одна из наиболее значительных среди живущих поэтесс Америки, Рич опубликовала немало томов стихотворений, помимо уже упомянутых, включая «Вот до чего довело меня мое необузданное спокойствие» (1981), «Факт дверной коробки» (1984), «Твоя родная земля, твоя жизнь» (1986), «Атлас сложного мира» (1991). Некоторые из ее самых прекрасных стихов о лесбийской любви можно найти в «Двадцати одном стихотворении о любви» из сборника «Мечты об общем языке» (1978).
Рич также автор трех весьма примечательных сборников эссе, которые оказали огромное влияние на современный образ мышления феминисток и лесбиянок: «Нелояльность к цивилизации: феминизм, расизм, женоненавистничество» (1978), «О лжи, секретах и молчании» (1979). а также «Кровь, хлеб и поэзия» (1986).
Возможно, наиболее значительное эссе Рич — это «Принудительная гетеросексуальность и существование лесбиянок», работа, которая дала ответы на вопросы многих видных лесбиянок и феминисток. В этом эссе Рич утверждает, что «гетеросексуальность, так же как и материнство, необходимо признать и изучать как политический институт». Большинство женщин, по словам Рич, принуждают к гетеросексуальности, поскольку общество не оставляет им иного выбора. Перечислив массу приемов, благодаря которым поддерживается мужская власть над женщинами: лишение женщин их собственной сексуальности, навязывание им мужской сексуальности, эксплуатация их труда посредством института брака и материнства, ограничение их в передвижении посредством угрозы изнасилования и других видов насилия, невозможность проявления их творческой энергии и недопущение их к огромной сфере социальных знаний, — Рич приходит к выводу о том, что «мы сталкиваемся не только с простым поддержанием неравенства и правом собственности, но и с тлетворной концентрацией силы, начиная с физической грубости и кончая контролем за сознанием, что предполагает необходимость сдерживания огромного потенциала контрсилы».
Тем не менее, женщины находили способы противостоять этой принудительной мужской силе. Это противостояние — эта контрсила — зачастую сохранялось, по определению Рич, в «лесбийской преемственности». Лесбийская среда не что иное, как «сфера опыта самоопределения женщины — сфера, охватывающая жизнь каждой женщины; это не просто факт, устанавливающий, что женщина имела или мысленно желала иметь опыт половых отношений с другой женщиной. Если мы расширим эту область, чтобы охватить гораздо больший спектр изначально насыщенных отношений между женщинами, включая участие в содержательной внутренней жизни, сплочение против тирании мужчин, оказание и получение практической и политической поддержки; если мы также улавливаем в этом такие мотивы, как противление браку… мы начинаем понимать глубину женской психологии, которая находилась за гранью понимания вследствие ограниченного, преимущественно клинического, определения лесбиянок. Поскольку такой подход позволяет коренным образом переоценить взаимоотношения женщин и все разнообразие этих взаимоотношений сквозь призму истории человечества, то, видимо, ни одна современная концепция не была столь благотворна для мышления лесбиянок, как идеи Рич о лесбийской преемственности. Рич добилась успеха в изменении самих правил дискуссии о лесбиянках, причем сделала это настолько веско, что это не осталось незамеченным.
В настоящее время профессор Адриана Рич преподает английский язык и изучает феминистское движение в Стэнфордском университете, занимая, таким образом, центральное место в современном процессе самоопределения лесбиянок. Поместив рассказ о ней в этом месте настоящего издания, я хотел подчеркнуть свое отношение к Рич как к одной из ведущих поэтесс и автору эссе, а также самой влиятельной среди живущих в настоящее время лесбиянок.

0

49

Как тяжело читать. Скопирую как я себе...

0

50

48. ЛАРРИ КРАМЕР
Род. 1935

Ларри Крамер родился 25 июня 1935 года в Бриджпорте в штате Коннектикут. Его отец был адвокатом, мать — работником социальной сферы. Получив степень бакалавра гуманитарных наук в Иельском университете и отслужив год в армии, Лэрри стажировался в агентстве «Уильям Моррис» в Нью-Йорке в качестве делового посредника. На следующий год он стал работать в кинокомпании «Коламбия Пикчерс» сначала помощником сценариста в Нью-Йорке, затем в течение четырех лет постановщиком в Лондоне. В 1965 году его приняли на работу помощником президента «Юнайтед артист». Крамер был помощни ком режиссера в фильме 1967 года «Here We Go Round the Mulberry Bush», а в 1969 году написал сценарий и был продюсером фильма Кена Расселла по роману Д.Х. Лоуренса «Влюбленные женщины» («Women in love»), известному своей гомоэротической тональностью. Этот проект Крамера был представлен на соискание премии киноакадемии.
Первый, противоречивый роман Крамера «Faggots» («Гомики») был опубликован в 1978 году. Это сатирическое описание любовных похождений гея в банях и барах было, по сути, отвергнуто большинством геев, которые обвиняли писателя, что этот роман играет на руку тем самым силам, которые противостоят их сообществу. Однако Крамер был тверд в своих намерениях, заявляя, что он задумал роман как серьезную критику определенных излишеств в жизни геев. В интервью «Чикаго трибьюн» с присущей ему откровенностью, граничащей с грубостью, Крамер заявил:
«Я умышленно наделил главных героев своей книги интеллектом, образованием и богатством, чтобы они могли служить примером для подражания. Но не тут-то было, это трусы, оплакивающие себя, замкнувшиеся в своем гетто, поскольку понимают, что не нужны миру… Скорее всего, нам следует гневаться на собственную трусость, а не на жестокость мира».
Нашествие СПИДа окрасило рассуждения Крамера в мрачные тона. Крамер стал одним из первых, кто осознал последствия эпидемией поднял тревогу в своих очерках, публикуемых в «Нью-Йорк нейтив». В ставшем знаменитым очерке «1.112 и подсчет» он писал: «Если статья не вышибет дурь из вашей головы, наши дела плохи. Если она не возмутит, не рассердит, не взбесит вас и не понудит к действию, геи могут лишиться будущего на этой земле. Продолжение нашего существования зависит только от того, насколько сильно мы рассердимся».
В 1982 году вместе с Натаном Фейном, д-ром Лоуренсом Массом, Полем Пофамом, Полем Рапопортом и Эдмундом Уайтом Крамер стал организатором проекта «Здоровье мужчин-геев в опасности» (Gay Men's Health Crisis/GMHC) для борьбы с эпидемией СПИДа. Прошло чуть более года, и внутренние разногласия по стратегическим вопросам, а также личные дрязги привели к тому, что Крамер прекратил свою работу по проекту. В 1985 году Крамер написал драму «Нормальное сердце», ставшую одним из первых и наиболее удачных литературных произведений, появление которой было вызвано распространением СПИДа.
В пьесе с присущей автору прямолинейностью устами Неда Уикса, автобиографического героя, подвергаются критике сами геи, лицемерие гетеросексуалов и их отношение к опасности СПИДа. От пьесы отказалось четырнадцать агентств и многочисленные директора, продюсеры театральных трупп, прежде чем ее принял публичный театр Джозефа Паппса. «Нормальному сердцу» присудили в 1986 году премию Мартона Гильдии драматургов, премию «Огни города», а также премию Сары Сиддонс за лучшую пьесу года. Крамер вспоминает о «Нормальном сердце» так: «Я создал ее, чтобы люди воскликнули: «Самое страшное в мире — это СПИД, и нет ничего печальнее этого». Я написал ее как историю любви в память о мужчине, которого любил и который умер. Я хотел, чтобы люди видели на сцене двух мужчин, любящих друг друга. Я хотел, что-бы люди видели, как они целуются. Я хотел, чтобы люди поняли, что любовь мужчин-геев, страдания мужчин-геев и смерть мужчин-геев ничем не отличаются от переживаний прочих людей».
Крамер продолжал открыто призывать проявлять ответственность, соизмеримую с размахом СПИДа:
«Худшие времена пандемии СПИДа, — писал он в 1987 году, — у нас еще не наступили. Мы преступно легкомысленны. Нас миллионы, кому уготована смерть. Пожалуйста, вбейте себе в голову: НАС МИЛЛИОНЫ, КОМУ УГОТОВАНА СМЕРТЬ. Три из четырех случаев заболевания СПИДом попрежнему происходят среди геев. Сотни миллионов людей являются носителями вируса. Помните, НАС МИЛЛИОНЫ, КОМУ УГОТОВАНА СМЕРТЬ».
В 1987 году Крамер принимал активное участие в учреждении Коалиции по мобилизации сил для борьбы со СПИДом (AIDS Coalition to Unleash Power/ACT UP)
С самого начала инициативная группа взяла на себя обязательство сосредоточить свое внимание на распространении профилактических лекарственных препаратов, и первой акцией явилась массовая демонстрация 24 марта 1987 года на Уолл-стрит в Нью-Йорке. Двести пятьдесят мужчин и женщин перегородили движение транспорта на несколько часов. Сама демонстрация и последующие аресты в отличие от большинства аналогичных случаев, касающихся геев или связанные с акциями против СПИДа, получили широкое освещение в средствах массовой информации. В последующие месяцы организация ДЕЙСТВУЙ открыла десятки филиалов по всей стране. Примечательно, что когда Крамер почувствовал, что взрывной стиль его руководства может привести к повторению тех же сложностей, с которыми пришлось столкнуться в GMHC, он отказался от активного участия в группе. Годы своей активной борьбы со СПИДом он описал в работе «Сообщения из зоны бедствия: как стать активистом борьбы со СПИДом» (1989).
В 1988 году Ларри Крамер узнает — и какое-то время у него были причины подозревать это, — что он ВИЧ-инфицирован. В результате в 1992 году появляется широко известная пьеса «Судьба моя». Являясь продолжением «Нормального сердца», «Судьба моя» прослеживает развитие образа Неда Уикса с самого детства до мужания. Крамер писал, что он хотел написать «…личную историю: путь принятия собственной гомосексуальности. Мое поколение отличали особые, если не уникальные проблемы. Мы были как раз тем поколением, которое пытались изменить специалисты по психоанализу. Этот путь от открытия и осознания вины до моментов радости и наконец СПИДа был моим самым длинным, самым важным выбором, таким же важным — нет, более важным, чем моя жизнь с родителями, моя жизнь как писателя, моя жизнь активиста. В самом деле, моя гомосексуальность — единственная и самая важная определяющая характеристика моей жизни».
На момент написания этих строк голос Ларри Крамера громче всех звучит среди голосов гнева Америки, протестующих против системы, которая обрекла стольких людей на безвременную смерть, против общества, которое слишком часто позволяет приносить себя в жертву. Он был Иеремией нашего поколения: те, кого привели в замешательство его гнев и горе, растревожены не Ларри Крамером, а самой правдой. Резкий, с четко выраженной позицией, неудобный, неоценимый и незаменимый, Крамер — самый выдающийся гей в сегодняшней Америке. Организации, созданию которых он содействовал — GMHC и ДЕЙСТВУЙ, — продолжают свою деятельность и становятся одними из самых важных институтов современной борьбы американских геев за выживание. Если это общество все-таки выживет, оно будет обязано своим выживанием в немалой степени Ларри Крамеру.

0

51

Dia
Почему тяжело?

0

52

49. ТЕННЕСИ УИЛЬЯМС
1911 – 1983

Теннеси Уильяме, урожденный Томас Ланьер Уильяме, появился на свет 26 марта 1911 года в городе Колумбусе в штате Миссисипи. Сын коммивояжера, торгующего обувью и находящегося в постоянных разъездах, Уильяме воспитывался главным образом своей властной пуританкой-матерью. Ребенок рос замкнутым и склонным к самоанализу. Он вспоминает о том, что писать «стало моим спасением, моей пещерой, моим убежищем. От чего? От прозвища «маменькин сынок», которым меня окрестили соседские мальчишки, и «мисс Нэнси», которым меня наградил мой отец, потому что я предпочитал читать книги в светлой и строгой библиотеке своего деда, чем играть в шарики и в бейсбол… из-за жестокой детской болезни и чрезмерной привязанности к женщинам нашей семьи, которые вернули меня к жизни».
В 1929 году Теннеси поступил в Миссурийский университет в штате Колумбия на факультет журналистики, но вскоре его отчислили, и он устроился на работу в компанию по производству обуви и в течение последующих двух лет днем ходил на работу, а вечером интенсивно писал. В результате нервного срыва Уильяме оказался на лечении в Мемфисе и, находясь там, стал принимать участие в работе местной театральной труппы. Вернувшись в Миссури, Теннеси стал учиться в Вашингтонском университете в Сант-Луисе, а в 1937 году продолжает учебу в университете штата Айова. На следующий год, ровно через девять лет после того, как он поступил в первое высшее учебное заведение, он заканчивает университет.
Взяв имя Теннеси, Уильяме переезжает в Новый Орлеан и попадает там в среду геев. После нескольких неудачных попыток и короткой работы в Калифорнии в качестве сценариста Уильяме впервые добился заметного успеха в 1945 году благодаря «Стеклянному зверинцу». В основу пьесы легла история его любимой сестры Розы, у которой несколькими годами ранее была обнаружена шизофрения и ее подвергли фронтальной лоботомии. Работа Теннеси была удостоена премии театрального сезона 1944/45 года, присуждаемой Нью-йоркским кружком театральных критиков. Это произведение также раз и навсегда изменило сцену американского театра. Один шедевр сменял другой: удостоенный Пулитцеровской премии «Трамвай Желание» (1947), «Татуированная роза» (1951), «Лето и дым» (1952), «Кошка на раскаленной крыше» (1955 — и вторая Пулитцеровская премия, присужденная Уильямсу), «Сладкоголосая птица юности» (1959), «Ночь Игуаны» (1961, его четвертая премия Ньюйоркского кружка театральных критиков). Многие из перечисленных пьес легли в основу кинофильмов, получивших высокую оценку.
Затем удача изменила ему: в 1963 году умирает от рака возлюбленный Уильямса Фрэнк Мерло. Брат Уильямса Дакин вспоминает об их четырнадцатилетних взаимоотношениях так: «Помимо интимной жизни, которой они оба были довольны, и подлинной привязанности, которую они испытывали друг к другу, эти двое дополняли друг друга, пожалуй, лучше большинства пар мужчин и женщин. Влияние Мерло, в отличие от Санто и Рафаэле (прежние любовники), неизменно возрастало, он был сведущ и ловок во всех тонкостях будничной жизни, в чем Теннеси был беспомощен. Мерло водил машину, готовил, упаковывал вещи, закупал необходимое, — делал все, освобождая Теннеси от всего, кроме литературы».
Смерть Мерло стала серьезным физическим потрясением. Уильямc не находил в себе сил писать, одновременно развивалась все большая зависимость от кофе, наркотиков и алкоголя, помогавшая подстегнуть воображение. На протя жении почти всего десятилетия Теннеси чувствовал себя опустошенным и больным, отчасти по причине своего алкоголизма и злоупотребления наркотиками.
В 1968 году Теннеси принимает католическую веру. В 1970 году после нервного срыва Уильямса ненадолго помещают в лечебное учреждение. В 70-х писатель ощущает новый прилив сил и работоспособности, хотя его новые пьесы: «Small Craft Warnings» (1972), «Vieux Carr'e» (1979) и «A House Not Meant to Stand» (1982) — не были отмечены особым признанием или финансовым успехом.
В последние годы своей жизни Уильяме жил то в Нью-Йорке, то в Ки-Уэсте, а также имел квартиру во французском квартале Нового Орлеана, где появился на свет «Трамвай Желание». 25 февраля 1983 года его нашли мертвым в занимаемом им люксе отеля «Элисе» в Нью-Йорке. Предположительно смерть наступила оттого, что он поперхнулся пластиковой крышечкой от средства против насморка.
За исключением, пожалуй, Юджина О'Нила, Теннеси Уильяме был самым великим драматургом Америки XX века. Почти две дюжины многоактных пьес, как минимум столько же одноактных, три романа, два тома стихов — в этих произведениях Уильяме создал галерею незабываемых персонажей, которые переживают жизненные коллизии, мрачнее и болезненнее которых вряд ли видела сцена. Он был поэтом неимущих, душ хрупких, или напуганных, нежных, или истерзанных настолько, что жизнь становится невыносима.
Театральный критик Франк Рич так оценивает вклад Уильямса в искусство театра: «Смелое театральное новаторство и психологическое раскрепощение, которые характерны… для прогрессивных пьес Уильямса, возводимых на основании, заложенном О'Нилом и, конечно, Фрейдом. В свою очередь г-н Уильямс оказал колоссальное влияние на целое поколение писателей, которые пришли ему на смену. И месяца не проходит без постановки новой американской пьесы, написанной запатентованным Уильямсом стилем, который подчас называют, за неимением лучшего термина, «поэтическим реализмом». Отзвуки его голоса можно услышать в работах Эдуарда Олби и Ланфорда Уилсона, если обратиться к этим двум наиболее заметным его последователям».
Гомосексуальность Уильямса пронизывает все его работы, хотя эта тема чаще обозначалась намеками, нежели излагалась напрямую, в глубине его пьес таится темнота, которую невозможно или с большим трудом можно выразить или обозначить при помощи персонажей. Тем не менее публика понимала. Драмы Уильямса помогали американцам осознать, что геи существуют. Писателю удалось сделать это проникновенно и чувственно. К концу жизни Теннеси Уильяме стал одним из первых открыто признанных геев Америки, и в его «Мемуарах» (1975) проблемы геев рассматриваются с обескураживающей прямолинейностью и открытостью. Если я и поместил Теннеси Уильямса сразу после Ларри Крамера, то не потому, что Крамер превосходит его как драматург: это не так. Положение и позиция Крамера в мире тем не менее оказывают более непосредственное по сравнению с Уильямсом воздействие на жизнь геев и лесбиянок — по крайней мере в 90-х годах. Признавая этот факт, мы ни в коей мере не умаляем неоценимого вклада Теннеси Уильямса в американский театр и в самосознание геев.

0

53

Белла написал(а):

Почему тяжело?

На этом фоне, таким шрифтом, у меня буквы мельтешат перед глазами, особенно когда много текста...

0

54

50. РОЗА БОНЭ
1822 – 1899

Мари-Розали Бонэ родилась 16 марта 1822 года в Бордо во Франции. Ее мать была музыкантшей, отец — художником и преподавателем. Будучи приверженцем социальной философии Сен-Симона, отец Бонэ верил в эмансипацию женщин и ставил под сомнение традиционное распределение сексуальных ролей. Он также способствовал развитию творческих начал у своих четверых детей, каждый из которых в свое время стал художником. Получив первые знания от своего отца еще ребенком, Бонэ продолжила образование у Леона Конье в Париже в Школе изящных искусств. К 1841 году в возрасте девятнадцати лет она уже регулярно выставляла свои рисунки на официальном Парижском салоне. С первых шагов своей карьеры она писала диких животных, доведя традиционные приемы академического жанра до совершенства. В 1848 году, когда Бонэ исполнилось двадцать шесть лет, судейская коллегия, куда входили столь известные художники того времени, как Коро, Делакруа и Энгр, присудили ей Первую золотую медаль за картину «Ploughing the Nivemais»  «Нивернейская пашня» (в настоящее время находится в Лувре).
Творчество Бонэ было отмечено критикой и принесло немалый доход. Ее картина 1853 года «Белая лошадь» была куплена в 1887 году Корнелиусом Вандербилтом за 4200 фунтов — небывалая сумма для того времени. Вариант этой же картины, но меньшего размера, был вывешен в Национальной галерее в Лондоне в 1865 году. Впервые при жизни художника его картина была удостоена такой чести. В 1865 году Бонэ также стала первой женщиной, которая получила Большой крест ордена «Почетного легиона». Английская королева Виктория стала ее другом и покровителем, благодаря чему работы Бонэ высоко ценились в аристократических кругах Англии. Такой успех вполне устраивал Бонэ: она понимала, какие возможности это сулит. Предваряя слова Вирджинии Вульф о феминизме века грядущего, Бонэ четко изложила свое отношение: «Я намерена заработать немало презренного металла, поскольку только с его помощью можно позволить себе делать то, что хочешь».
По роду своей работы Бонэ нередко бывала на бойнях и лошадиных торгах, а также в тех местах Булонского леса, которые в ту пору еще оставались нетронутыми. Утверждая, что для спокойной работы ей необходимо носить мужскую одежду (а такое переодевание осуждалось), Бонэ убедила в 1857 году парижскую префектуру предоставить ей разрешение на ношение мужского костюма. С этого времени она не снимала мужского рабочего костюма. Роза также курила сигареты.
В возрасте четырнадцати лет Бонэ завязала дружбу с Натали Мика, болезненной, но талантливой девочкой на два года младше ее самой. Когда позже они встретились уже взрослыми, между ними установились особые взаимоотношения, которые продолжались до самой смерти Мика, умершей в 1889 году. Они поселились в одном доме (в 1860 году Бонэ смогла благодаря своим заработкам купить роскошный замок в Би, в окрестностях Фонтенбло), Мика исполняла роль жены, занимаясь обязанностями по дому, а коротко подстриженная, выглядевшая по-мужски Бонэ рисовала и курила сигареты и в короткие перерывы занималась со своей любимицей львицей. Бонэ устроила целый зоопарк из экзотических созданий в своем замке, с которых она делала зарисовки.
После смерти Мика Бонэ была безутешна, однако в тот же самый год она познакомилась с молодой американской художницей, которую мать привезла в Париж, чтобы изучать европейскую культуру. Анна Элизабет Клампке (1856—1942) была, как и Натали Мика, талантлива и слаба здоровьем (она хромала с самого детства). Во многом Анна заняла место Мика, и Бонэ называла ее «моя жена». В своем завещании Бонэ назвала Клампке своей единственной наследницей, и все три женщины покоятся рядом на кладбище Пер-Лашез, где над их могилами возвышается памятник с надписью «Святая привязанность — дружба».
Бонэ прекрасно понимала характер такой святой привязанности, что следует из ее раздумий, которыми она поделилась с Магнусом Хиршфельдом, направив ему часть своей исследовательской работы о «смешанных сексуальных типах». Бонэ определила себя как «контрсексуальный» тип, как члена «третьего пола», как «омужчиненную женщину».
Роза Бонэ умерла 25 мая 1899 года в Мелуне, в окрестностях Фонтенбло.
В работе «Взгляд на развитие сексуальности: гомосексуальность и искусство за последние сто лет на Западе» Эммануил Купер оценивает творчество и наследие Розы Бонэ так: «Выдержанные в академическом стиле зарисовки животных, где запечатлен каждый волосок и каждая травинка, контрастируют с ее крайне нетипичным образом жизни с нестандартной сексуальной ориентацией, что нашло свое выражение в решимости преуспеть и как художник и как женщина, и вместе с тем не составит труда усмотреть и признание викторианских представлений о скромности. Если выбор партнера пал на другую женщину, рамки их взаимоотношений определялись традиционной, самоотверженной семейной жизнью. Не менее важной была карьера художника. Творческие и финансовые успехи позволили ей занять прочную позицию в определении способа обустройства своей жизни».
Пример Розы Бонэ, одной из самых известных художниц своего времени, служил источником вдохновения для многих женщин-художниц, которое исходило как от ее картин, так и от независимого «мужского» образа и весьма своеобразного взгляда на жизнь. Включая Розу Бонэ в настоящий сборник, мы отдаем дань непреходящему значению ролевой модели, которой могли следовать женщины, пытавшиеся в условиях враждебного и гнетущего патриархата утвердить свой собственный образ жизни. Ставя под сомнение выбор — как личный, так и профессиональный, — предоставленный женщинам в XIX веке, Роза Бонэ способствовала началу разрушения твердо укоренившихся ценностей своего века.

0

55

51. АРТУР РЭМБО (1854 – 1891)   
ПОЛЬ ВЕРЛЕН (1844 – 1896)

Поль Верлен родился 30 марта 1844 года в Меце, во Франции. В 1862 году после получения степени бакалавра он сначала работал в канцелярии страховой компании, а затем в муниципалитете Парижа, занимаясь в свободное время поэзией и посещая литературные кружки. Верлена стали причислять к известной группе «писатели Парнаса», куда входили Стефани Маллармэ, Вилльер де Лил-Адам и Анатоль Франс. Стихотворения Верлена стали появляться в литературных журналах, и в 1866 году он опубликовал свой первый сборник поэзии.
В 1869 году в возрасте двадцати пяти лет Верлен влюбился в шестнадцатилетнюю Матильду Моте, и на следующий год они поженились. Стихотворения, написанные за период помолвки, свидетельствуют о том, что поэт считал свою жену избавлением от «грешных пут».
В августе 1871 года в жизнь Верлена вошло само воплощение пут грешных. Артур Рэмбо родился 20 сентября 1854 года в городе Шарлевиле во Франции. С юных лет у Рэмбо проявился писательский талант, и в учебе он превосходил остальных студентов Колледжа де Шарлевиль, где в 1870 году на академическом конкурсе за стихотворение на латинском языке Рэмбо получил первый приз. В том же году было опубликовано его первое стихотворение. Артур Рэмбо закончил свое официальное образование в июле 1870 года, когда разразилась франко-прусская война. После всех злоключений Рэмбо в конце концов добрался до Парижа, где полгода жил в нищете, а затем вернулся в Шарлевиль уже совсем другим человеком. Ничего не осталось от той радости бытия, которая нашла свое отражение в ранних стихотворениях поэта, — на ее месте воцарилась дьявольская, богохульная, изменившаяся до неузнаваемости душа. Для окружающих поэт стал наказанием господним. По словам его друга Эрнеста Делаэ, «его презирали за деньги, постыдно заработанные, за отвратительные поступки, описанные в мельчайших подробностях, — одного этого было достаточно, чтобы гром небесный покарал этот вертеп». В то время Рэмбо жил на содержании у богатых мужчин. В двух письмах к Полю Домни, датированных 1881 годом и известных в настоящее время как «Письма ясновидца», Артур изложил свои новые эстетические воззрения: чтобы стать провидцем, ясновидящим, поэт должен освободиться от оков, которые удерживают обычное «я» от связи с неведомым бесконечным. Он должен стать кем-то вроде преступника, обязан пожертвовать всем для того, что Рэмбо назвал «сознательным разрушением рассудка».
В августе 1871 года Рэмбо послал Верлену несколько своих последних стихотворений. Изумленный поэт немедленно выслал молодому человеку деньги на дорогу в Париж. Перед отъездом из Шарлевиля в приливе творческих сил Рэмбо создал «Пьяный корабль» — один из выдающихся шедевров французской литературы.
В Париже Рэмбо посещал известных поэтов, отпугивая своим поведением всех, кроме Верлена, с которым стал поддерживать любовную связь. К ноябрю в прессе появилось немало домыслов об этих взаимоотношениях, и когда однажды Рэмбо с Верленом появились на одном литературном собрании, шокированная публика вышвырнула их вон. Затем последовал период беспробудного пьянства и шумных скандалов. Между любовниками происходили бесконечные ссоры, расставания и примирения. Кульминация наступила, когда 10 июля 1873 года в Брюсселе Верлен, не помня себя от выпитого, выстрелил в Рэмбо и попал ему в запястье. Ужаснувшись содеянным, Верлен дал пистолет Рэмбо, настаивая, чтобы тот убил его. Рэмбо отказался, и они отправились в больницу, чтобы обработать рану. Однако на улице Верлен затеял новую ссору, вновь вытащил оружие, и Рэмбо пришлось умолять проходящего полицейского о защите. Артура Рэмбо забрали в больницу, а Верлена арестовали. Обвиненный и покушении на убийство, сгоравший от любви поэт был приговорен к двум годам лишения свободы.
За время беспокойной любовной связи с Верленом Рэмбо создал два своих наиболее значительных произведения: великолепное и ужасное «Одно лето в аду» и абстрактные стихотворения в прозе «Озарения». С художественной точки зрения, Верлен был окончательно превзойден. Ганс Майер оценивает развитие отношений между двумя поэтами следующим образом: «Это было именно то, на что Верлен не был способен: сильное и постоянное чувство на фоне скандальных переживаний. Он оставался глупейшим любовником супруга преисподней, и, как «глупейшая девственница», так и не уразумел, почему всему когда-нибудь приходит конец».
Рэмбо и Верлен увиделись еще раз — в 1875 году, после того, как Верлен вышел из тюрьмы, — и напрочь разругались. Рэмбо несколько лет путешествовал по Европе и Ближнему Востоку, пока не остановился в Эфиопии. В этой стране Рэмбо стал первым белым человеком, осмелившимся жить в районе Огаден. В 1885 году Артур Рэмбо стал заниматься незаконными поставками оружия для армии короля Шоа Менелика II. Сам поэт жил в нищете и безвестности с туземкой.
Между тем за время долгого отсутствия во Франции к Рэмбо пришла известность. Не сумев отыскать своего бывшего любовника, Верлен решил самостоятельно взяться за публикацию произведений Рэмбо (как работы «покинувшего нас Артура Рэмбо»), что встретило единодушное одобрение у критики. В 1884 году Верлен написал о Рэмбо книгу «Проклятые поэты». Несмотря на то что слухи об успехе во Франции некоторым образом дошли до Рэмбо, поэт не проявил к этому ни малейшего интереса. Рэмбо отрекся от поэзии и путешествовал (по словам Майера) «от любви к скандальной славе до скандальной безвестности».
В 1891 году у Рэмбо стала развиваться опухоль на правой ноге. Диагноз — рак кости. Когда лечение в Адене не дало никаких результатов, Рэмбо увезли во Францию, где он перенес ампутацию ноги. Артур Рэмбо скончался 10 ноября 1891 года в Марселе. Поэту было тридцать семь лет.
Ну, а Верлен после разрыва с Рэмбо вернулся к католицизму и попытался наладить отношения с женой, однако в конце концов эта попытка не увенчалась успехом. У Верлена начались запои и возобновились скандальные бисексуальные связи. Его лучшее произведение осталось ненаписанным. Поэт умер 8 января 1896 года в Париже.
Страстная, неистовая, самоуничтожающая любовь двух поэтов подвигла — особенно Рэмбо — на создание одних из самых замечательных и незабвенных поэтических произведений французской литературы. История жизни Рэмбо не смогла оставить равнодушными многие умы (например, предполагают, что «Сердце тьмы» Джозефа Конрада было навеяно последними годами жизни Рэмбо).
Я включил Рэмбо и Верлена в сей сборник, потому что их неровные взаимоотношения — в одночасье достигшие накала и ставшие кошмаром — были, за исключением любовной связи Оскара Уайльда |3] и лорда Альфреда Дугласа, самой обсуждаемой любовной связью геев в XIX веке. После этих двух выдающихся поэтов вряд ли можно говорить о французской поэзии, не затронув так или иначе тему гомосексуализма.

0

56

52. ОДРИ ЛОРД
1934 — 1992

Одри Жералдин Лорд родилась 18 февраля 1934 года в Гарлеме в Нью-Йорке. Ее родители эмигрировали из Гренады, и до наступления Великой депрессии полагали, что в один прекрасный день вернутся в свой дом на Карибах. Итак, детство Лорд было пронизано печальной ностальгией по утраченному «дому». С раннего детства ей открылось чудо языка. Как она писала позже: «Я говорила стихами. Я читала стихи и запоминала их. Люди спрашивали, о чем ты думаешь, Одри? Как прошел вчерашний день? И я декламировала стихотворение, и там непременно была строфа или настроение, которые были созвучны моим. Иными словами, я буквально говорила при помощи стихов. Когда же я не могла найти стихотворение, отвечающее моим настроениям, я чувствовала потребность написать собственное, и мне тогда было двенадцать или тринадцать лет».
Лорд посещала занятия Высшей школы Хантер-Колледж и после ее окончания поселилась в собственной квартире, зарабатывая себе на жизнь тем, что выполняла различную низкооплачиваемую, не приносящую удовлетворения работу. Первый лесбийский роман начался с одной из сослуживиц на фабрике в Бриджпорте, в штате Коннектикут. В 1954 году она отправилась на год в Мексику учиться в Национальном университете:
«В первый раз в своей жизни я гуляла по улицам города, и куда бы я ни пошла, большинство людей были темнокожими. Это все равно что выйти на солнечный свет».
Вернувшись в Соединенные Штаты, Лорд стала членом, как она сама выразилась, компании «девушек-геев» в Гринвич-Виллидж, однако слишком часто ее огорчало то обстоятельство, что она была единственной чернокожей девушкой в компании.
«В 50-х годах в Виллидж, — писала она, — я знала не более трех-четырех других темнокожих женщин, которые были, как и я, из среды геев. Мы замечали присутствие друг друга, но избегали смотреть друг другу в глаза, а поскольку слишком часто мы спали с одними и теми же белыми женщинами, мы воспринимали себя как экзотических сестер, чуждых этому миру, которые вряд ли выиграли от того, что составили пару. Было такое ощущение, словно наша сила кроется в нашем меньшинстве, в нашей редкости. Так обстояли дела в нижней части города, тогда как верхняя часть, я имею в виду район проживания чернокожих, представлялась такой далекой, чуждой территорией».
Лорд приступила к обучению в Хантер-Колледж и работе библиотекаря, продолжая писать стихи. На какое-то время она стала членом Гильдии писателей Гарлема, места, где собирались чернокожие поэты, включая Лангстона Хьюза, однако гомофобия этой компании оттолкнула ее. В 1959 году она получила степень бакалавра гуманитарных наук по литературе и философии в Хантер-Колледж. Последующая учеба в Школе библиотечного дела при Колумбийском университете завершилась в 1960 году получением степени бакалавра библиотековедения, и в течение нескольких лет она работала библиотекарем сначала в Библиотеке Маунт Верона, затем главным библиотекарем Таун-Скул в Нью-Йорке. В 1962 году Лорд вышла замуж за адвоката Эдуарда Роллинза, и у них родилось двое детей. Лорд и Роллинз развелись в 1970 году.
1968 год был памятным годом для Лорд. Она опубликовала первую книгу стихов «Первые города», провела в Тугалу-Колледж в штате Миссисипи шесть недель отдыха, полагающегося ей как писателю-призеру, и там познакомилась с Франс Клейтон. И с этого момента у них началась совместная жизнь.
Вернувшись в Нью-Йорк, Лорд стала преподавать курс писательского мастерства по программе SEEK в Сити-Колледже, где ее коллегами стали Алис Уолкер и Адриана Рич, курс по расовым проблемам в Лехман-Колледже и Джон-Джей-Колледже по обучению уголовному праву. Второй том се стихов «Провода к гневу» был опубликован в 1970 году. Ни в этой, ни в предыдущей книге не содержится ни одного стихотворения о ее опыте лесбийских отношений. Тем не менее в 1971 году Лорд впервые публично зачитывает стихотворение о лесбийской любви. Позднее оно было опубликовано в журнале «Ms», хотя редактор отказался включить это стихотворение в третий том ее стихов «Из земли, где живут другие люди». Этот том был выдвинут на соискание Национальной премии за лучшую книгу в 1974 году вместе с книгами ее коллег Алис Уолкер и Адрианы Рич. Когда премию присудили Рич, Адриана сделала вместе с Уолкер и Лорд заявление, суть которого в том, что она отказывается принимать награду, как врученную индивидуально именно ей, а принимает ее «от имени всех женщин, чьи голоса остались и все еще остаются не услышанными в мире мужчин». Это привлекло внимание к Лорд, и следующий том ее стихов «Уголь» был принят одним из ведущих издателей У.У.Нортоном и опубликован с предисловием, которое написала Рич. «Уголь» и последующий том «Черный козерог» (1978) широко освещались в прессе и стали достоянием широкой аудитории.
В 1980 году Лорд опубликовала автобиографическую работу «Журналы о раке», в которой без обиняков пишет об удалении у себя молочной железы и своем решении, когда болезнь — рак груди — возобновила свое течение, отказаться от хирургического вмешательства и попробовать альтернативную терапию. Другие работы включают «биомифографию» «Зами: мое имя пишется по-новому» (1982) и «Чужая сестра» (1984), сборник эссе, который стал классикой феминистской литературы и лег в основу курса исследований, относящихся к личности женщины. Она была редактором лесбийского журнала «Криселис», а также учредителем и членом «Кухонного стола женщин цветной прессы».
Одри Лорд скончалась 17 ноября 1992 года.
К сожалению, цветные люди слишком часто оказываются отброшенными на периферию и в кругу геев, и в обществе в целом: работа всей жизни Одри Лорд была неустанным протестом против такого положения. Она не только поднимала свой громкий голос в защиту черных сестер, прибегая к многоплановым и неожиданным конфигурациям, но также призывала белых лесбиянок и геев противостоять укоренившейся предвзятости и предубеждениям. Ее человечность проявилась в смешении типажей, и совсем непросто отнести саму Одри к какому-либо типу. «Я чернокожая лесбиянка-феминистка», — любила повторять Одри, хотя иной раз она говорила так: «Меня нельзя отнести ни к какой категории». Лорд писала: «Я обязана говорить правду, как она мне видится, и делиться не только своими победами, не только приятными вещами, но и болью, напряжением, часто непрекращающейся болью». Одри Лорд — величайшая и ярая сторонница правды, роль которой для целого поколения заключается в том, что она помогла ему взглянуть на мир по-новому. Именно поэтому Одри Лорд включена в настоящее издание.

0

57

53. ВИ-УА
1849 – 1896

Ви-Уа родился в 1849 году в Антхилле, в деревушке Зуни, в районе современной границы между штатами Нью-Мексико и Аризона. Родители умерли, когда Ви-Уа был еще маленьким ребенком, вероятно, в 1853 году от эпидемии оспы, поразившей деревню после того, как партия белых американских поселенцев прошла через этот район. Он и его брат были взяты на воспитание сестрой их отца, что означало для жителей Зуни, где генеалогия велась и наследство передавалось по материнской линии, что за Ви-Уа сохраняется членство в семье по материнской линии, называвшейся «люди-бобры». Одновременно он поддерживал пожизненные ритуальные связи с семьей своего отца, именовавшейся «люди-кизил». Поскольку приемный отец Ви-Уа был жрецом, то его приемная семья была одной из самых могущественных в деревне.
Детство Ви-Уа проходило в то время, когда между племенем зуни и соседними племенами навахо и апачей шла междоусобная война. В 1850 и 1860 годах зуни заключали союзы с правительством Соединенных Штатов, предоставляя в его распоряжение воинов и провизию для военных экспедиций взамен столь необходимого оружия и амуниции.
В какой-то момент, будучи еще ребенком, возможно года в три или четыре, Ви-Уа проявил определенные свойства, которые признавались за женщинами его семьи. Уилл Роско, автор книги «Мужчина-женщина зуни», поясняет: «Хотя традиционные роли мужчин и женщин были четко распределены, зуни считали пол свойством скорее благоприобретенным, нежели врожденным. Биологический пол не определяет роли, которые принимают на себя индивидуалы. И в мыслях у зуни не было ограничивать пол двумя разновидностями. Зуни, подверженные трансвестизму, принадлежали к «альтернативному» роду, статус которого антропологи окрестили «бердач» (berdache), а зуни называли «ихамана» (ihamana). В этом отношении зуни не выходили за рамки нормального, существование трансвестизма было зафиксировано в более чем 130 североамериканских племенах».
Поскольку Ви-Уа был подвержен трансвестизму, его воспитанием занимались женщины его семьи, чтобы подготовить для выполнения чисто женских обязанностей, например: как таскать воду, смотреть за огородом, молотить пшеницу, замазывать глинобитные стены. Его также научили изготовлять горшки и ткать. Особенно искусно у Ви-Уа получалось ткать покрывала.
В 1864 году американская армия нанесла поражение племени навахо, и десятки тысяч индейцев вынуждены были переселяться в отдаленные резервации, что в конечном счете положило конец затянувшимся пограничным столкновениям зуни с соседями. В 70-х годах прошлого столетия было отмечено активное развитие связей между зуни и белыми: в 1876 году мормонские миссионеры обратили в свою веру около сотни зуни и учредили миссию, двумя годами позже в поселение прибыли пресвитерианцы в надежде нейтрализовать влияние мормонов. Его преподобие Тейлор Ф. Или организовал школу, и именно там в 1879 году антрополог Матильда Стивенсон обнаружила Ви-Уа, «девушку»-зуни, которая помогала по хозяйству. Вот как она писала об этом позже:
«Этот человек был мужчиной, одетым в женское платье, и его пол настолько тщательно скрывался, что в течение нескольких лет у меня не было сомнений в том, что это женщина. Кое-кто провозгласил его гермафродитом, однако эти россказни не внушали доверия, и я продолжала считать Ви-Уа женщиной; и… в племени к нему обращались всегда как к «ней» — следуя традиции говорить о мужчинах, которые облачаются в женское платье, как о женщинах… Она была самая высокая среди зуни и, безусловно, превосходила своих соплеменниц как умственно, так и физически. Цвет ее кожи напоминал цвет кожи китайцев, у многих зуни было похожее телосложение… Ее память легко воспринимала практические знания своего народа и все, что она слышала из внешнего мира… Она обладала несгибаемой волей и неутомимой жаждой знаний. Ее пристрастия были невероятно сильны. Она все бы отдала за то, чтобы служить тем, кого любила, однако была мстительна по отношению к тем, кто мешал ей. Ее считали строгой, но справедливой».
Невероятная дружба завязалась между Стивенсон и Ви-Уа, и в конце 1885 года Ви-Уа и несколько других зуни сопровождали Стивенсон и ее мужа на восток, в их дом в Вашингтоне, округ Колумбия. Там Ви-Уа быстро выучил английский и вскоре стал сенсацией — не потому, что был подвержен трансвестизму (в это время все еще думали, что он женщина), а потому, что женщины — коренные жительницы Америки — редко приезжали на восток. Одна газета неистовствовала:
«Недавно общество сделало ценное приобретение в лице индейской принцессы племени зуни… Принцесса бывает везде, на всех приемах и чаепитиях, проводимых в Вашингтоне, одетая в свое национальное платье… На днях принцесса дала светский прием в доме миловидной миссис Дейвид Портер Хип. Миссис Хип, одна из самых привлекательных дам в Вашингтоне, неожиданно осталась покинутой ради прелестей индейской принцессы-соперницы. Дамы окружают принцессу и развлекаются тем, что без устали пытаются разговаривать с ней знаками и на ломаном английском».
Одна газета не преминула написать:
«Люди, сформировавшие поэтические идеалы индейских девушек по образу Покахонтас и Миннехахи, возможно, будут разочарованы первым впечатлением от принцессы Зуни. Ее черты, особенно рот, довольно велики; у нее несколько мужская фигура и осанка».
О действительном положении вещей никто, как видим, и не догадывался. 23 июня 1886 года произошло поистине историческое событие. В этот день мужчина-женщина зуни встретилась в Белом Доме и пожала руку президенту Соединенных Штатов Гроуверу Кливленду.
Поездка Ви-Уа на восток принесла народу зуни обнадеживающий дипломатический успех. Роско размышляет:
«Образ и репутация народа зуни — трудолюбивых, мирных союзников Америки на границе штата Нью-Мексико — был во многом обеспечен верховным бердачем этой деревни. Немногие племена могли рассчитывать на такое же незамедлительное признание, какое зуни получили в 80-х годах прошлого века».
Тем не менее 90-е годы прошлого века оказались трудными временами для зуни. В деревне появилось виски, вожди зуни выражали все большее недовольство вмешательством властей в традиции и обычаи народа, и в 1892 году произошла стычка с американскими войсками в связи с отношением общины к случаю преднамеренного колдовства. Ви-Уа и пять других вождей зуни были арестованы, и Ви-Уа провел месяц в тюрьме.
В декабре 1896 года, после участия в ежегодном фестивале Шалако, с Ви-Уа случился удар и он умер от сердечной недостаточности в возрасте сорока девяти лет. К его смерти соплеменники отнеслись как к «огромному горю». «Эта смерть вызвала у всех в Зуни сожаление и скорбь», — писала Стивенсон. В этой преждевременной кончине усмотрели колдовство и арестовали и жестоко избили одну старуху. Правительство США использовало этот случай как предлог, чтобы ввести свои войска и раз и навсегда установить власть на всей территории зуни.
Ви-Уа был самым известным бердачем, чей промежуточный пол дал волю воображению геев и лесбиянок, начиная с Эдварда Карпентера, Гарри Хэя, Рут Бенедикт и Джуди Гран. Уилл Роско так определил значение этого бердача: «Будь то ролевая модель или прототип, многосторонний образ бердача наводит нас на мысль о том, что наши споры о половых и родовых различиях связаны с соображениями этического порядка, которые имеют непосредственное отношение к нашему времени и месту… В конце концов трудно не задаваться вопросом, у кого больше понимания психологического и социального потенциала разнообразия человеческой природы: у западного общества, которое, осудив несколько веков назад более широкий спектр родовых и половых различий, отказалось от этого разнообразия, или у людей, живущих в Антхиле и примерно на протяжении такого же периода времени предоставлявших трансвестистам место в обществе как полноправным участникам своей социальной гармонии?» Ви-Уа отведено пятьдесят третье место, потому что идея трансвестизма помогла реализовать наши общие усилия в переоценке старых жесткоскороспелых категорий. Деятель уровня Ви-Уа и порожденной им культуры ставит под сомнение «истины» относительно пола и сексуальности, которые предлагают нам рабство, и делает это весьма убедительно и смело.

0

58

54. ФЛОРЕНС НАЙТИНГЕЙЛ
1820 – 1910

Флоренс Найтингейл родилась 12 мая 1820 года во Флоренции, Италия, а выросла в Англии, в Дербишире и Лондоне. Ее семья была вполне обеспечена, и девочка получила классическое домашнее образование. Родители придерживались консервативных взглядов, старались передать дочери свои представления о надлежащей роли женщины в обществе — роли, которую Найтингейл не принимала с самого начала и считала ее крайне ограниченной. 17 февраля 1837 года, накануне своего первого выхода в свет, в Лондоне Найтингейл услышала глас Божий, повелевший ей посвятить свою жизнь служению. Какое именно служение Бог имел в виду, поначалу не было ясно, и только по прошествии девяти лет она нашла ответ. Между тем поездка в Европу, продлившаяся полтора года, помогла расширить горизонт и выйти за рамки семейного круга, победив клаустрофобию семейной жизни. Находясь в Париже, Флоренс посещала салон Мари Кларк, где ее поразило отношение к женщине как равноправной мужчине, и как к другу, а не только как к жене или возлюбленной. По возвращении в Англию, в удушающие объятия своей семьи, Найтингейл заболевает. Ее выходила сестра отца Мэй Смит, и с тех пор они стали неразлучными подругами. Биограф Найтингейл Сесил Вудхэм-Смит характеризует их взаимоотношения следующим образом: «Несмотря на разницу в возрасте, Мэй обожала Флоренс, считала ее необыкновенным человеком и стала ее заступницей, толковательницей ее идей и утешительницей. По словам Найтингейл, обе они были «как двое влюбленных».
На протяжении 40-х годов другой сильной привязанностью Найтингейл была кузина Мэриан Николсон, о которой она позже писала следующее: «В своей жизни я страстно любила только одного человека. Это была Мэриан». С другой стороны, складывалось впечатление, что Мэриан волновал только ее брат Генри, который в свою очередь влюбился в Найтингейл. Об этом периоде жизни Флоренс Вудхэм-Смит пишет так: «Флоренс была глубоко, страстно неудовлетворена жизнью и собой. Ее влюбленность в Мэриан была постоянной пыткой. Она позволила Генри увлечься собой более, чем когда-либо прежде… Жизнь в отчем доме была непереносима; не может быть, чтобы Бог одарил свое создание — женщину — временем, чтобы тратить его… «на всякую чепуху и бесконечное опрыскивание духами».
После шести лет знакомства Генри наконец сделал Флоренс предложение, и, хотя Найтингейл подумывала о семейной жизни с ним как о возможности быть ближе к Мэриан, все же в последний момент она отказала ему. Разгневанная Мэриан усмотрела в отказе предательство по отношению к брату, который столько лет ухаживал за Найтингейл, и резко прекратила свою дружбу с Флоренс. Это был тяжелый удар, и Найтингейл всерьез подумывала о том, чтобы оставить мирскую жизнь и постричься в монахини.
Утратив надежду сделать что-нибудь полезное в своей жизни в то время, когда о профессиональной деятельности для женщины просто не было и речи, Найтингейл в 1846 году испросила у своей семьи разрешения обучаться на медсестру в больнице Солсбери. Она писала своей подруге Хилари Бонхэм Картер: «Я полагала, что можно было бы учредить, не давая обетов, что-то вроде Протестантской общины сестер для женщин с утонченными чувствами. Но на первых порах возникли затруднения, и это испугало маму. Речь не идет о физическом отвращении, которое могут вызывать некоторые моменты работы в больнице, имеется в виду происходящее между хирургами и медсестрами, о чем вы можете догадываться». Вот какими наблюдениями делится ее биограф Делл Ричардз: «В те дни работа медсестры была занятием неуважаемым. Это было последним прибежищем женщин спившихся, которые не задерживались на других работах, и женщин, подрабатывавших проституцией. Не было подготовки, не было школ. Женщины попросту просиживали у кровати больного или умирающего, если они не делили с ним эту постель или не падали на пол мертвецки пьяные». Едва ли им можно было доверить элементарные обязанности медсестры. Однако у Найтингейл была железная воля, и она начала проходить обучение тайно. За три года Флоренс стала хорошо разбираться в вопросах общественного здравоохранения и проблемах больниц. В 1850 году Найтингейл успешно сдала экзамены в Институт протестантских священников в Кайзерсверте, Германия, где прошла полный курс обучения на медсестру. В 1853 году Найтингейл получила место старшей медсестры в лондонском Институте оказания медицинской помощи больным женщинам, не имеющим средств на лечение, где ее нововведения быстро привлекли внимание общественности.
Когда в 1854 году началась Крымская война, министр обороны Сидней Герберт, знакомый Флоренс, назначил ее старшей медсестрой в Британском военном госпитале в Скутари, в предместье Константинополя. Состояние госпиталя она нашла в высшей степени неудовлетворительным: переполненный, без надлежащих санитарно-гигиенических норм и без самого необходимого. С неутомимой энергией Флоренс организовала капитальный ремонт госпиталя. Она работала по двадцать часов в сутки и непременно совершала обходы раненых каждый вечер. Благодарные солдаты возвращались домой, рассказывая легенды о «леди с факелом»; под этим именем она и стала известной. Под ее энергичным руководством уровень смертности в госпитале в Скутари упал с 60 – 40 процентов до 2,2 процента.
Флоренс Найтингейл вернулась в Англию национальной героиней. Однако она отказалась от славы и почестей. Более того, в условиях жесткой оппозиции Флоренс целиком посвятила себя борьбе за улучшение здравоохранения, условий жизни и питания британских солдат. В 1856 году состоялась долгожданная встреча с королевой Викторией, после чего были учреждены Королевская комиссия по здравоохранению в армии, а также Фонд армейской медицинской школы.
В тот же год с Найтингейл случился инсульт, и Флоренс осталась инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Снова Мэй пришлось оставить свою семью и мужа, чтобы провести у постели Найтингейл три года.
Вот что пишет Делл Ричардз:
«Большинство биографов рассматривают инвалидность Найтингейл поверхностно, хотя одно то, что она никогда не прекращала работы, заставляет всерьез усомниться в общепринятых объяснениях. Была ли она действительно больна, или это была психосоматическая болезнь в результате перенапряжения, или хитро рассчитанный ход, который «приковал» ее к постели и одновременно предоставил ей единственную за всю жизнь возможность распоряжаться своей судьбой. В результате Флоренс освободилась от семьи, а также от многочисленных светских раундов, куда мать и сестра затягивали ее… Инвалидность даже освободила ее от необходимости тратить время на визиты. Напротив, люди сами приходили к ней. К тому времени Флоренс была столь влиятельным лицом, что они делали это с радостью».
При помощи Сиднея Герберта, бывшего в то время военным министром и служившего Флоренс своего рода «прикрытием» (она предпочитала не афишировать свою работу, чтобы избежать непреодолимой враждебности, которую кое-кто испытывал к этой влиятельной женщине), Найтингейл могла протащить любую реформу, начиная от санитарно-гигиенического обеспечения больниц, чистки канализационных стоков и кончая регулируемой медицинской практикой. В 1860 году Флоренс организовала Школу для медсестер в Лондоне, которая носит ее имя. Второй такой школы не было во всем мире. На склоне лет Флоренс стала ведущим специалистом по вопросам здравоохранения и санитарно-гигиенической обстановки в Индии, хотя сама никогда не бывала там. В 1907 году Найтингейл стала первой женщиной, которую британское правительство наградило «Орденом за заслуги». Флоренс Найтингейл умерла 13 августа 1910 года в Лондоне. Весьма показательного, что перед смертью она отказалась от предложения придать траурной церемонии национальный статус, равно как и от погребения в Вестминстерском аббатстве.
Многочисленные парадоксы судьбы Флоренс Найтингейл подытожены Нэнси Бойд:
«Не повинуясь своим родителям, она оставалась в их доме в течение семнадцати лет. Посвятив себя делу спасения жизней военных, она никогда не ставила под сомнение политику, которая привела к войне. Женщина, для которой вера была первейшей необходимостью, признавалась в том, что сама не верит своим убеждениям. Значимость ее свершений и темпы, которыми она претворяла их в жизнь, красноречивее всяких слов свидетельствуют о ее энергии; одновременно она оставалась в течение сорока лет прикованным к постели инвалидом. Провозглашая принцип здравого смысла, Флоренс позволяла своим эмоциям разрушать себя. Создавая «новую жизнь для женщин», она не признавала многих современных постулатов феминисток».
В этой краткой статье вряд ли возможно воздать должное многочисленным заслугам Флоренс Найтингейл. Собственной судьбой доказавшая, что женщина может профессионально заниматься трудом, Флоренс сыграла выдающуюся роль в становлении профессий, которыми женщины могли заниматься на законных основаниях вне дома и, таким образом, помогла создать социальные и экономические предпосылки, раздвинувшие горизонты для современных лесбиянок (и работающих женщин-гетеросексуалок). Как женщина, делившая свои переживания преимущественно с другими женщинами, с завидным упрямством отвергавшая любые предложения о замужестве, работавшая, невзирая ни на что, включая и собственную инвалидность, чтобы отвоевать место для себя и своей работы, Флоренс Найтингейл заслуживает своего места в настоящем издании.

0

59

55. УИЛЛА КЭСЕР
1873 – 1947

Уилла Кэсер родилась 7 декабря 1873 года в Блэк-Грик-Вэли в предместьях Уинчестера, штат Вирджиния. Когда Уилле исполнилось девять лет, семья переехала на ранчо в окрестностях города Ред-Клауд, штат Небраска. После года неудачного хозяйствования семья переселилась в город. Девчонка-сорванец, которая уютно чувствовала себя в седле, Кэсер росла с детьми иммигрантов-фермеров: шведов, чехов, русских, немцев. Уилла получила домашнее образование, кроме того, она ходила в школу в Ред-Клауде и Линкольне. В университете штата Небраска в Линкольне она впервые появилась одетой в мужскую одежду, под видом Уильяма Кэсера, близнеца противоположного пола, Уилла зарабатывала себе на жизнь тем, что писала критические статьи о драматургии для «Небраска стейт джорнал». Еще в университете она без памяти влюбилась в Луизу Паунд, способную однокурсницу и спортсменку, которая впоследствии станет первой женщиной, включенной в мемориал спортивной славы штата Небраска. Сохранились некоторые страстные письма Кэсер к Паунд.
Закончив в 1895 году университет, Кэсер вернулась на восток в Питсбург и стала работать редактором в «Зе хоум мансли». В 1901 году она оставила работу и стала преподавать латынь и греческий язык в Питсбургской высшей школе. Находясь в Питсбурге, Уилла познакомилась с Изабель Маккланг, прелестной шестнадцатилетней дочерью судьи, которая стала единственной любовью в жизни Кэсер. Хотя они стали близкими подругами, Маккланг, вероятно, не отвечала на чувство Кэсер с такой же страстностью. В 1916 году Изабель вышла замуж за скрипача, что ввергло Кэсер в отчаяние.
В 1905 году Уилла Кэсер опубликовала свою первую книгу : «Сад троллей», сборник рассказов, включающий и известный «Случай с Полем». «Сад троллей» произвел на издателя С.С.Макклура такое сильное впечатление, что он предложил Кэсер должность редактора в «Макклурс магазин». С 1906 по 1912 год Уилла работала ответственным редактором журнала и сумела содействовать увеличению тиража, хотя позже она признавала, что ориентация редакции журнала на сенсации была чужда ее вкусам.
По пути в Бостон Уилла познакомилась с лесбиянкой Сарой Орне Джуэтт, которая посоветовала ей не заниматься журналистикой, а посвятить себя литературе. Это был хороший совет, и Кэсер последовала ему. Она не соблазнилась финансовым благополучием, которое сулила работа в журнале «Макклурс», и стала жить своим литературным талантом. Некоторое время Уилла путешествовала по Америке, Проведя два месяца в Ред-Клауде, с которым уже было связано столько воспоминаний. Побывала в Европе, даже задумала поселиться на постоянное жительство во Франции. Однако тоска по дому погнала ее назад, в Америку, и она поселилась в Нью-Йорке, сняв квартиру в Гринвич-Виллидж, которую в течение последующих сорока лет делила со своей компаньонкой Эдитой Льюис.
Наиболее известные романы Кэсер «О, пионеры!» (1913), «Моя Антония» (1918), «Один из нас» (1922), которому присудили Пулитцеровскую премию, «Дом профессора» (1925), «Смерть приходит за архиепископом» (1927). В последние годы своей жизни Кэсер почти не писала. Она умерла в Нью-Йорке 24 апреля 1947 года. Перед смертью Уилла попросила уничтожить свои письма к Изабель Маккланг.
Сдержанная и замкнутая, Кэсер никогда не писала о гомосексуальности открыто. Ряд ее работ тем не менее являет собой классический пример зашифрованных текстов, то есть ничего не подозревающий читатель может усматривать в них гетеросексуальную тональность, однако при ближайшем рассмотрении для людей знающих раскрываются подтексты, насыщенные лесбийской и гейской тематикой. Хорошей иллюстрацией к сказанному может служить рассказ «Случай с Полем», который нередко преподносят в американских высших школах как историю впечатлительного, увлеченного искусством молодого человека, который сбежал от условностей провинциальной жизни в надежде найти в Нью-Йорке воплощение всех своих сдерживаемых эстетических вожделений и погрузился в призрачный и искусственный мир театра. Однако при более тщательном анализе обнаруживается, что образ Поля пронизан зашифрованными символами гомосексуализма, начиная с красной гвоздики, театральности и кончая его явной попыткой завязать отношения с дикарем из Сан-Франциско. Аналогичным образом мертвенно-бледный рассказчик «Моей Антонии» Джим Берден служит автору ширмой для беспрепятственного любования девушкой-иммигранткой Антонией. Кэсер сама определяла в качестве одного из главных свойств своих художественных произведений «необъяснимое присутствие вещей неназванных».
Уилла Кэсер была не только выдающимся романистом, но и лесбиянкой, и она понимала, что живет в условиях, при которых откровенность в отношении себя самой недопустима. В ее работах чувствуется напряженность, вызванная необходимостью жить в пронизанном гомофобией мире и внутренней потребностью высказать правду, которую мир не приемлет. Кэсер была не одинока: другим выдающимся писателям XIX — начала XX веков, таким, как Герман Мелвилл, Сара Орне Джуэтт, Генри Джеймс, были хорошо знакомы эти переживания. Можно до бесконечности спорить, насколько эта скованность вела к самоограничению и насколько способствовала освоению новых, более высоких вершин творчества. Утверждать можно только одно: такие писатели, как Кэсер, сыграли важную роль, поскольку их работы позволяли воплотить замаскированные или неявные образы гомосексуальности в то время, когда о подобных откровениях просто не могло быть и речи. Их зашифрованные тексты являются частью той тайной истории, благодаря которой геи и лесбиянки узнавали о существовании друг друга сквозь толщу веков замалчивания и цензуры. Сегодня такая скрытность может вызвать у нас раздражение, однако на свою беду мы забываем о тех кошмарных временах, в которые приходилось жить большинству геев и лесбиянок, хотя должны помнить о той важной роли, которую сыграла их борьба при всей своей обтекаемости и невообразимых аллюзиях — «необъяснимом присутствии вещей неназванных» — в нашей общей истории культуры и выживании.
Мелвилл, Джуэтт, Джеймс. Все три автора заслуживают того, чтобы о них с почтением помнили. Мой выбор пал на Кэсер, а не на приведенных выше авторов, поскольку я полагаю, что по сравнению с ними лесбийская чувственность Кэсер нашла в ее работах — и это ощущается по настоящее время — более яркое воплощение. Поэтому я считаю, что именно благодаря выражению гейских/лесбийских отношений в литературных канонах воздействие Кэсер более ощутимо.

0

60

56. БАРНИ ФРАНК
Род. 1940

Барни Франк родился 31 марта 1940 года в городе Бейон, штат Нью-Джерси. После окончания высшей школы в Бейоне в 1957 году он учился в Гарвардском университете, где в 1962 году получил степень бакалавра гуманитарных наук. Барни остался в аспирантуре университета, чтобы заниматься политическим анализом, и с 1962 по 1972 год работал преподавателем. Франк проявлял интерес к политике и в 1968—1971 годах был помощником мэра Бостона Кевина Уайта, а в 1971—1972 годах — помощником конгрессмена США Майкла Харинггона. В 1972 году Франк был избран в Палату представителей штата Массачусетс, где он проработал до 1980 года. В 1977 году в Гарварде Барни получил степень доктора юридических наук, а v. 1979 году был принят в коллегию адвокатов штата Массачусетс. На протяжении почти всего этого интенсивного периода, как позднее вспоминал сам Франк, он был настолько поглощен своей работой, что любая вероятность личной жизни просто исключалась.
В 1980 году Франк с успехом избирается в Палату представителей США от демократической партии и в январе 1981 года становится представителем четвертого избирательного округа штата Массачусетс в конгрессе 97-го созыва. Знаменитый конгрессмен, известный острым умом и искусством полемики, Барни быстро стал ведущим либеральным деятелем в Палате, куда без труда переизбирается в 1982, 1984 и 1986 годах.
В мае 1987 года корреспондент «Бостон глоб» задал вопрос, ответ на который был готов у Барни Франка уже много лет. Вот он: «Если вы прямо спрашиваете: «Вы гей?», ответ — да. Ну и что? Я все время говорил, если корреспондент спросит меня, а я не отвечу, то сложится впечатление, что мне есть что скрывать, а я думаю, что мне нечего скрывать… Не думаю, что моя сексуальная жизнь имеет отношение к работе, однако, с другой стороны, я не хочу, чтобы обо мне подумали, будто я стыжусь своей жизни».
Благодаря этому признанию Франк стал лишь вторым известным обществу геем — членом Палаты представителей за всю историю этого органа и первым, кто охотно согласился заявить об этом. За четыре года до этого, в 1983 году, Джерри Стаддз (род. в 1937 г .), другой конгрессмен от демократической партии, штат Массачусетс, признался в гомосексуальных наклонностях после обвинения в имевшей место десять лет назад любовной связи с семнадцатилетним служителем Палаты. Чтобы защитить честь молодого человека, Стаддз отказался от права на публичное слушание. Члены Палаты вынесли Стаддзу порицание за его непристойное поведение. (Другому представителю конгресса от республиканской партии, штат Иллинойс, Даниэлю Крепну, было также вынесено порицание на той же сессии за связь со служащей Палаты.)
По словам Барни Франка, поводом к его собственному выступлению в 1987 году послужило все более пристальное внимание общественности к личной жизни политиков: в ту весну с треском провалили кандидата в президенты Гари Харта из-за обвинений в супружеской неверности, а Стюарт Макини, представляющий в Палате республиканскую партию от штата Коннектикут, умер от СПИДа. Франк размышляет в «Нью-Йорк Тайме» в интервью, взятом у него Линдой Гринхауз, о том, что «после смерти Макини началась неприличная возня. Я не критикую прессу; вопрос в том, как все было сделано. Я вовсе не думаю, что кому-либо доведется в ближайшее время читать мой некролог, но все-таки на выходные я летаю домой, любого из нас может задавить грузовик, и я вовсе не хочу, чтобы все. внимание сосредоточилось на вопросах: был или не был, делал или не делал. Мне хочется одного — чтобы меня оставили в покое».
Заявление Франка вызвало единодушное одобрение как у коллег в конгрессе, так и у его избирателей, которые переизбрали Барни в 1988 году 70 процентами голосов. И тем не менее неприятностей избежать не удалось. В августе 1989 года правая газета «Вашингтон Тайме» опубликовала статью, где Франк обвинялся в том, что нанял мужчину-проститутку Стивена Гоби, который оказывал ему услуги, а также в том, что Гоби организовывал услуги такого рода, используя телефон в квартире Франка, которая находилась в Вашингтоне, округ Колумбия. Франк признался, что просматривал объявления в местной газете, где предлагаются услуги по сопровождению в поездках, и однажды воспользовался сексуальными услугами, заплатив 85 долларов молодому человеку в 1985 году. Полагая, что сможет помочь Гоби, у которого были проблемы с полицией из-за многочисленных нарушений закона. Франк нанял его на работу и платил из своего кармана. Барни также писал письма на бланках Палаты на имя должностного лица в штате Вирджиния, осуществляющего надзор за Гоби, в которых сообщал, что последний работает, соблюдая таким образом одно из требований условного освобождения. Однако у Франка возникло подозрение в том, что Гоби не изменил своего образа жизни, и в августе 1987 года Барни уволил его. Как выяснилось, в течение определенного периода времени Гоби пытался сколотить капиталец, распространяя истории за деньги.
Чтобы избавить своих коллег по демократической партии от принятия трудного для них решения, Франк сам обратился в Комиссию Палаты представителей по этическим вопросам с просьбой о расследовании своих действий. В июле 1990 года, спустя почти год с того момента, как началась вся эта история, Комиссия по этическим вопросам, сняв с Франка все обвинения, кроме двух небольших претензий, объявила ему выговор. Большинством голосов Палата представителей проголосовала против исключения (предложено гомофобом Уильямом Данемейером, штат Калифорния), а также против порицания, ограничившись выговором.
По многим прогнозам, выговор означал конец политической карьеры Франка, однако избиратели вновь избрали его в Палату представителей в 1990 году (66 процентов голосов), и в 1992 году (68 процентов). Сегодня Барни по-прежнему пользуется влиянием в Палате, где продолжает придерживаться либеральной линии. Самое активное участие он принимал в разработке следующих законопроектов: об американцах японского происхождения, интернированных во время второй мировой войны; о снятии некоторых иммиграционных ограничений; выступал против положения, ограничивающего въезд в страну ВИЧ-инфицированных; в его активе успешное лоббирование поправок в отношении ВИЧ-инфицированных к справедливому закону о жилище. Барни — неизменный поборник законодательства, где предусматривались бы гражданские права геев. Хотя в 1993 году Франк разорвал отношения с некоторыми своими сторонниками-геями, и в этих действиях усмотрели преждевременную готовность к компромиссам по вопросам службы геев в вооруженных силах, Барни остается видным деятелем движения сексуальных меньшинств не только в своем округе, но и по всей стране.
Необходимо также отдать дань уважения помощнику министра Роберту Ачтенбергу, который занимается вопросами справедливого решения жилищного вопроса и равных возможностей в Департаменте США по жилищному фонду и городскому развитию. Роберт Ачтенберг является самым высокопоставленным лицом, которое когда-либо работало в администрации президента, не скрывая своей сексуальной ориентации гея. Не меньшего уважения заслуживает Герри Стаддз, который не включен в настоящее издание, что отнюдь не означает умаления его серьезных успехов на Капитолийском холме, касающихся содействия делу геев и лесбиянок. Просто я считаю, что среди трех перечисленных видных политических деятелей Барни Франк наиболее известен и влиятелен на национальном уровне.

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Документальная литература » Пол Рассел. 100 кратких жизнеописаний геев и лесбиянок