Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Художественные книги » Рэдклифф Забытая мелодия любви


Рэдклифф Забытая мелодия любви

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Скачать в формате fb2   http://sf.uploads.ru/t/W9rhQ.png

ЗАБЫТАЯ МЕЛОДИЯ ЛЮБВИ

Глава 1
Анна Рид вела машину одной рукой, прижимая к рулю оторванный клочек бумаги. Следя за знаками на незнакомых дорогах залива Кейп-Код,  она пыталась разобрать собственный неразборчивый почерк. Раннее весеннее утро было не по сезону теплым, и она опустила брезентовый верх своего старого джипа, чтобы насладиться солнцем. Бриз, обдувающий ее волосы, пах соленой водой, водорослями и океанскими созданиями. Это была приятная перемена после тяжелого воздуха и городских запахов, к которым она привыкла за годы жизни в Бостоне. Она ехала по ветренной дороге, уводившей ее все ближе к морю, и размышляла над странным оборотом, который приняла ее жизнь.
Ей казалось, будто большая часть истории происходит не с ней. Оглядываясь на последние 10 лет своей жизни, Анна чувствовала, что провела их будто во сне. Когда сразу после колледжа она вышла замуж за мужчину, который разделял те же ценности, и, казалось, имел такое же видение будущего. У Анны был диплом по ботанике, которым она не пользовалась, и она работала на полставки в цветочном магазине, чтобы помочь расплатиться за юридическую школу для Роба.
В общем, они обладали всеми внешними признаками счастливой молодой пары восьмидесятых, включая отремонтированный загородный особняк в престижном районе Бэк-Бэй, БМВ Роба и джип Анны. У Анны была финансовая стабильность, круг образованных подруг и адекватная, хотя и не очень захватывающая, любовная жизнь.
Роб был доволен, а Анне было скучно. Роб работал все больше и больше, чтобы не отставать от других молодых адвокатов фирмы, а у Анны дел было все меньше и меньше. У них была горничная, приходившая дважды в неделю, и все доступные современные удобства. Никто из них не спешил заводить детей, поэтому Анна не могла свободно общаться с женщинами их социального положения, которые проводили большую часть своего времени в парке с детскими колясками и со своими отпрысками. Частые офисные обязательства превратились из приятного времяпрепровождения в тяжелое бремя, и они с мужем постепенно стали отдаляться друг от друга.
Она не могла винить Роба в том, что никто из них не остановился и не задумался над тем, во что превратилась их жизнь, а продолжали идти по протоптанной дорожке, как от них и ожидали. Так продолжалось девять лет, пока Анна не начала задумываться над тем, что она делает в жизни, которая кажется такой пустой. В конце-концов они признали, что у них проблемы в семейной жизни, и попытались это обсудить. Они поняли, что за эти годы они оба изменились, и теперь их цели сильно отличались. Развод казался единственным разумным выходом. Оба они не могли до конца понять, как так случилось, но расстались честно и по-дружески. Анна отказалась от алиментов, и Роб организовал справедливый раздел их имущества и капитала.
Таким образом, в 32 года у Анны был старый джип, квартира на третьем этаже в студенческом городке возле Бостонского университета, и микроволновка, которой она почти не пользовалась. Она заканчивала первый год обучения в школе ландшафтного дизайна, и деньги, оставшиеся после развода, почти закончились. Ей нужно было найти работу, но она не знала, как ей удастся совмещать работу на полную ставку и учебу. Она просматривала газеты в поисках работы на полставки, но ничего не подходило ей по времени или по уровню требований. Она уже начала впадать в отчаяние, когда увидела объявление, которое показалось ей подходящим. "Нужен администратор, живущий по месту работы. Для выполнения офисной работы и вождения машины. График и оплата договорные".
Анна позвонила по номеру и договорилась о собеседовании. Как ни странно, собеседование проводил старший адвокат одной из наиболее престижных юридических фирм Бостона.Она выяснила, что работа находится в сорока минутах езды от Бостона, и требуется владение некоторыми навыками секретаря. Её заверили, что у нее будет возможность организовать работу в соответствии с расписанием занятий. Работа казалась идеальной, и она ее получит, если сама захочет.Она сразу согласилась, собрала самое необходимое и съехала с квартиры. Все удобно разместилось в багажнике ее джипа. Теперь она ехала к Ярдли Мэнор для работы с Грэм Ярдли. Ее работодатель, как она выяснила после настойчивых поисков, был бывшим музыкантом, который жил в уединенном доме на побережье. Дэвид Норкросс, который проводил собеседование, не особо хотел посвящать Анну в детали, чем раздразнил ее любопытство. Несмотря на тайну, окутывающую ее место назначения, Анна находилась в приподнятом настроении. У нее была работа, и ее жизнь двигалась в направлении, которое выбрала она сама.Наконец Анна свернула на узкую дорожку, вдоль которой росли деревья, к старому дому в викторианском стиле. Он стоял один на отвесном берегу над морем. В некоторых местах дорожка потрескалась от корней деревьев, которые пытались прорваться сквозь асфальт.  Дом тоже, казалось, давно не ремонтировали. Жалюзи висели косо, краска отставала от деревянных поверхностей, и некоторые окна на верхних этажах были заколочены. Она нахмурилась, глядя на заросшие сады, о которых, очевидно, лет десять никто не заботился. Воздух был полон грусти, излучаемой упадком этого некогда красивого дома, и Анна сразу же почувствовала, что именно здесь ее место. Будто бы там присутствовало что-то живое, нуждающиеся в уходе. Она остановилась перед большой лестницей, ведущей на широкую веранду. С чувством волнения и трепета она приблизилась к тяжелым богато украшенным дубовым дверям. Двери медленно и со скрипом открылись, и на нее уставилась невысокая седая женщина.
"Да?" - спросила она неуверенно.
"Я Анна Рил. Меня нанял мистер Норткросс в качестве экономки".
Лицо невысокой женщины покрылось тысячью маленьких линий, когда она улыбнулась и протянула руку.
"Я Хэлен Грин, дорогая, и я экономка! Ты здесь для того, чтобы заниматься нашими домашними делами, и я очень рада, что ты приехала!"
Анна автоматически пожала руку, ее мысли путались.
"Но мистер Норкросс говорил..."
Хэлен втянула ее внутрь:
"Уверена, мистер Норткросс объяснил свое видение положение вещей, но Грэм не очень хорошо информирует беднягу.  Дорогая, нам нужен человек, чтобы следить как за за домом, так и за личными делами. Грэм позже все тебе расскажет. Идем со мной! Я покажу тебе твои комнаты".
Анна отступила в нерешительности. Что именно она должна была здесь делать? У нее не было опыта в управлении недвижимостью, а судя по тому, что она успела увидеть, Ярдли Мэнор действительно нужно было управлять! Тем не менее, на инстинктивном уровне ей понравилась проворная пожилая женщина, которая быстро прошла по длинному коридору к центральной лестнице, и тут же исчезла в доме. Даже в таком запущенном состоянии он был прекрасен. Когда она шла за экономкой по коридору, обшитому панелями из красного дерева, сквозь приоткрытые двери она мельком увидела смежные комнаты. В комнатах с высокими потолками красовались толстые импортные ковры, богато украшенные диваны, обитые парчой, резные столы. Даже в его теперешнем состоянии Ярдли Мэнор удавалось излучать элегантность.
"Наверное, сначала мне стоит поговорить с мистером Ярдли", - предположила Анна, когда Хэлен остановилась перед дверью на втором этаже, - Возможно, возникнут проблемы. Не уверена, что я подойду для этой работы".
Хэлен повернулась и посмотрела на нее загадочно спокойным, проницательным взглядом.
"Грэм встретится с тобой за чаем после обеда. Вы двое сможете все выяснить. А сейчас идем, дорогая, и позволь мне тебя поселить".
Анна поняла, что у нее не было другого выбора, кроме как ждать. Комната, в которую привела ее Хэлен, была светлой и просторной, и широкие окна сразу же привлекли ее внимание. Они выходили на сердце имения - 200 метров висячих садов, которые тянулись к сплетению диких кустов, росших до самого края отвесной скалы. Вдоль обрыва стояла каменная стена, которая на сотню метров возвышалась над разбивавшимися о берег волнами прибоя. И видно было лишь голубизну неба и моря. От такого вида захватывало дух.
Анна едва могла различить тропинки в саду, густо заросшие травой, которую годами никто не чистил. Кое-где под деревьями все еще виднелись каменные скамейки, которые когда-то давали возможность отдохнуть и полюбоваться окружающей красотой. Вдали слева виднелась широкая каменная терасса, окруженная балюстрадой, которая поддерживала десятки розовых кустов, отчаянно нуждавшихся в подрезке и уходе.  А далее тянулись настоящие розовые сады, наверняка, бывшие предметом гордости имения во времена своего расцвета. Теперь же все, что она видела, лежало в руинах - грустное напоминание о прошлом, как выцветшая фотография давно ушедших времен. Ее удивило то, что горло ее сжалось от навернувшихся слез, настолько она была тронута упадком некогда прекрасного имения. Оно было в таком запустении, но ему был нужен лишь достойный уход. Она отогнала подступившую меланхолию, ей нужно было заботиться о налаживании собственной жизни. Она вернулась в комнату, в которой надеялась жить.
"О!" - воскликнула Анна, оглядывая комнату. Она обрадовалась высокой кровати с балдахином, милому старинному гардеробу и такому же столу. Интерьер дома был ухоженным, наверняка, благодаря стараниям Хэлен. И причиной запустения имения снаружи был явно не недостаток средств. Как она успела заметить, большая часть мебели казалась бесценным антиквариатом.Она почувствовала, будто вернулась в прошлое, ее притягивала таинственность окружения. Ее жизнь менялась, она становилась человеком, который живет так, как решает сам. Ей казалось уместным, что ее новая жизнь начнется в месте, которое так отличается от ее прошлого.
"Тут все так красиво!" - воскликнула она, не в силах сдержать восторг.
"Не правда ли? - Хэлен, опускающая балдахин, подняла взгляд на Анну. - Мне всегда нравился этот вид. Мои окна тоже выходят на эту сторону. Теперь я знаю, как выглядит море в разные времена года".
"Вы здесь давно?"
"О боже, да. Моя семья работала на Ярдли сорок лет. Мне не было и двадцати, когда мы с мужем приехали сюда. Тогда, правда, это был лишь летний дом. Большую часть времени мы проводили в доме в Филадельфии. Но постоянно я живу здесь последние четырнадцать лет".
"И мистер Ярдли тоже живет здесь круглый год?"
Хэлен снова задумалась, потом ответила просто:
"Да".
Анне не терпелось выяснить все странные обстоятельства ее новой работы, но ей не хотелось выспрашивать. Невысокая экономка тоже, казалось, не горела желанием обсуждать эти вопросы.
"Что здесь?" - спросила Анна, показывая на дверь напротив кровати.
"Твоя гостиная и ванная". Хэлен толкнула дверь, открывая вид на большую комнату с каменным камином. Французская дверь вела на балкон, а несколько удобных стульев и столов образовывали уютное пространство перед камином. К комнате примыкала современная ванная.
"Прекрасно! - воскликнула Анна. - Не ожидала увидеть ничего подобного!"
Она пыталась умерить энтузиазм, напоминая себе, что, возможно, она здесь не останется. Она поняла, как рассчитывала на эту работу, и как ей здесь было комфортно.
"Ваши комнаты такие же?" - спросила она, пытаясь скрыть волнение. Что я буду делать, если мне придется уехать?
"Точно такие же, - ответила Хэлен. - Теперь я оставлю тебя, чтобы ты могла разобрать вещи. Тебе придется самой их принести. У нас нет дворецкого. Чай в четыре в библиотеке. Я приду, чтобы проводить тебя".
"Мне стоит подождать с расселением, пока я не поговорю с мистером Ярдли. Возможно, я не останусь".
"Брось! - ответила Хэлен, быстро обняв Анну. - Конечно же ты останешься!"
Анна надеялась, что Грэм Ярдли с этим согласится.

Глава 2

"Устраивайся поудобнее, дорогая", - сказала Хэлен, проводя Анну в большую комнату с кожаной мебелью и с книжными полками от пола до потолка. Хэлен разожгла огонь в большом каменном камине. Вечера у моря были прохладными, несмотря на обманчивое послеобеденное заходящее солнце. - "Грэм скоро придет".
Когда Хэлен ушла готовить чай, отказавшись от помощи Анны, Анна осмотрела комнату. Портрет над камином, выполненный масляными красками, привлек ее внимание. Анна узнала обрыв под Ярдли. Высокая фигура стояла на каменном утесе, одна рука опиралась на согнутое колено, повернутое в сторону моря и неба.Черные волосы, растрепанные ветром, обрамляли точеные черты и пронзительные темные глаза. Длинное черное пальто было расстегнуто, и под ним были видны ажурная белая рубашка, элегантные брюки и черные туфли.Человек сжимал в одной руке пару черных кожаных перчаток, и это довершало картину хозяина имения. Это была картина из другого времени, задумчивая и непокорная. Анна была удивлена, когда увидела, что ее написали всего пятнадцать лет назад.Анна представила, что это и был мистер Ярдли, и он был именно таким, каким и должен быть хозяин такого дома. Аристократичным, красивым и строгим. Она надеялась, что скоро сможет сама в этом убедиться.
Анна подтянула меленькую скамеечку для ног, которая стояла перед одним из больших стульев в центре комнаты. Она вытянула ноги к теплу и облокотилась назад, наблюдая за огнем, раздумывая о том, придется ли ей в скором времени вернуться обратно в Бостон. Она почти уснула, когда низкий голос за ее спиной вывел ее из задумчивости.
"Мисс Рид?"
Анна обернулась и едва не открыла рот от удивления, когда оказалась лицом к лицу с фигурой с портрета. Перед ней стояла одна из самых изумительных женщин из всех, что Анна когда-либо видела. Ее портрет, хотя и прекрасно написанный, не мог передать всей правды. Она была довольно высокой, с густыми черными волосами, зачесанными назад с изящного лица. Ее глаза, наверное, самая захватывающая черта лица, были почти черными, как и написал художник, и контрастировали с ее бледной, светящейся кожей. Краски не передали ни пристальности ее взгляда, ни грациозной стройности ее осанки. Анна постаралась не вздрогнуть от вида шрама на прекрасном лице, растянувшегося от линии волос поперек широкого лба до элегантно изогнутой брови.
Когда женщина начала приближаться, Анна уставилась на нее и совершенно растерялась. Темноволосая женщина легко опиралась на изящную трость, но, несмотря на небольшую хромоту, она выглядела изысканно в прекрасно сшитых черных брюках и белой шелковой рубашке с открытым воротником. Золотое кольцо с камнем украшало руку с длинными пальцами, которую женщина протянула Анне.
"Я Грэм Ярдли", - сказала она. Это было произнесено тоном, не оставляющим сомнений в том, кто был хозяином Ярдли Мэнор.
Анна быстро встала и пожала протянутую руку. Она была поражена утонченностью пальцев, которые легко сжали ее ладонь. Она прочистила горло, которое резко пересохло, и ответила:
"Очень приятно. Я Анна Рид".
"Садитесь, пожалуйста", - кратко сказала Грэм, поворачиваясь лицом к Анне. Анна, все еще немного растерянная, собиралась сесть, когда услышала, что вошла Хэлен.
"Грэм! Осторожно", - вскрикнула Хэлен. Но несмотря на вскрик Хэлен, Грэм наступила на маленькую скамеечку для ног позади себя и потеряла равновесие. Она балансировала, пытаясь не упасть. Инстинктивно Анна схватила ее за талию, удивившись силе изящной фигуры Грэм. Анна удержала более высокую Грэм, почувствовав учащенное биение ее сердца.
"С вами все в порядке?" - вскрикнула Анна. Она чувствовала, как та дрожит. Грэм быстро отстранилась, ее темные глаза вспыхнули, тело напряглось. Она выпрямилась. Ее рука была практически белой, когда она снова взялась за трость.
"Хэлен! Что здесь делает эта скамейка?" - сердито спросила Грэм.
"Это я виновата, я ее передвинула", - быстро ответила Анна, испугавшись больше физического состояния своего работодателя, чем ее гнева. Женщина все еще дрожала, хотя и изо всех сил пыталась это скрыть. "Простите". Она смущенно перевела взгляд с Хэлен на Грэм.
Грэм сделала дрожащий вдох, пытаясь успокоиться. Вдруг с пугающей ясностью Анна поняла, что Грэм Ярдли слепа. Это осознание сразу расположило ее к Грэм, и она сказала, не подумав: "О боже, простите. Я не знала!"
"Откуда ты могла знать?" - резко ответила Грэм, одной рукой нащупывая кресло за спиной.Она медленно села, на ее лице не было признаков смущения. Она не хотела быть еще более униженной выражением сочувствия. "Тут не о чем говорить. Присаживайтесь".
Хэлен быстро подошла к Грэм, заботливо смотря на нее. Она протянула руку, чтобы коснуться ее, но резко отдернула.
"Я поставила чай там, где обычно. Что-нибудь еще?"
"Нет. Оставь нас."
Когда Хэлен отошла, Грэм поднялу руку, ее голос смягчился: "Все в порядке, Хэлен. Не волнуйся. Хотя, ты не могла бы принести нам хереса?"
Анна видела, как ее хозяйка расслабилась, облокотившись на подушки. С лица ушла злость, на нем отразилась мягкость ее голоса. Черты ее лица показались Анне очаровательными и прекрасными.
Хэлен мягко улыбнулась:
"Сейчас принесу".
Они сидели в тишине, пока Хэлен не принесла стаканы и не разлила херес. Она протянула стакан Анне, а стакан Грэм оставила на маленьком столике по ее правую руку. Молчание продлилось еще несколько секунд после того, как экономка закрыла за собой тяжелую дверь библиотеки.Когда Грэм взяла стакан и поднесла его к губам, ее рука была снова твердой.
"Прости меня, - сказала она своим глубоким сладким голосом. - Я не спросила, понравилась ли тебе комната".
"Комната прекрасна, - ответила Анна. - Вид на море восхитителен". Она сразу же пожалела о сказанном, но Грэм спокойной кивнула, ее выражение лица было отстраненным.
"Я знаю. В детстве я всегда останавливалась в этой комнате".
Анна заставила себя успокоиться и выпить хереса. Его глоток принес тепло и умиротворение.Она не могла перестать пялиться на женщину перед собой. Ее вид впечатлял, она была похожа скорее не на женщину, а на классическую скульптуру, которая всегда кажется андрогинной, когда смотришь на нее впервые. Она была аристократичной, ее движения были идеальны.Она была подчеркнуто вежливой, и, несомненно, всегда начеку. Она была отчужденной, далекой, недоступной. Она была более, чем просто пугающей!
"Мистер Норкросс объяснил тебе твои обязанности? - продолжала Грэм, не догадываясь о смущении Анны.
"В общих чертах. Боюсь, я не совсем та, кто вам нужен. У меня нет опыта в управлении домом".
"Неужели? - сухо переспросила Грэм, поднимая бровь. - Мистер Норкросс сказал мне, что ты была замужем, но теперь живешь одна. Значит, ты управляла как минимум двумя".
Анна засмеялась. "Это было несложно. Расскажите мне о ваших требованиях".
Грэм вздохнула, поворачиваясь к камину. В профиль на ее лице были заметны следы усталости, и Анна заметила седину в ее темных волосах. Анна прикинула, что Грэм, должно быть, была лет на 10 старше ее, но несмотря на ее командный тон и строгий контроль, Анна чувствовала в ней усталость, которая не имела ничего общего с возрастом.
"Мне нужна помощь с почтовой корреспонденцией, ведением счетов, ежедневных дел с имением. Хэлен не может больше справляться с этим одна, и я тоже не могу. Я никогда никого для этого не нанимала, и мне бы не хотелось, чтобы Хэлен подумала, что я в ней сомневаюсь. Просто дел стало слишком много. Боюсь, тебе также придется выполнять некоторую рутинную работу. Хэлен больше не водит машину, а отсюда сложно выбраться иначе". Она остановилась, сделав ожидающий жест своей грациозной рукой. "В Ярдли нужен человек, который бы смог справиться с миром за этими воротами".
Она сказала это с горечью, и Анна могла только догадываться, как тяжело это должно быть для такой независимой женщины признавать, что ей нужна помощь постороннего человека.
"Мисс Ярдли..." - начала она.
"Пожалуйста, называй меня Грэм, - перебила ее Грэм, - а то я чувствую себя ископаемым". Она слегка улыбнулась, и Анна на мгновение оказалась в плену ее красоты. Когда она позволяла проявляться чувствам, она интриговала еще больше.
"Грэм, я сама нахожусь в отчаянном положении. Я хочу продолжать обучение. Без этой работы у меня не будет возможности учиться и оплачивать крышу над головой. Боюсь, мне понадобиться помощь, но я очень хотела бы попробовать". Она была очень откровенна, и это чувствовалось в ее голосе.Она не упомянула о том, как ее впечатлил Ярдли, когда она его увидела, и что она чувствовала себя здесь на своем месте.Она даже себе не могла признаться в том, как сидящая перед ней женщина захватила ее воображение и возбудила интерес. Она хотела больше узнать о Ярдли и его неотразимой хозяйке.
Грэм провела рукой по волосам, взъерошивая их, и снова вздохнула.
"Кажется, нам обеим нужна помощь. Может, попробуем месяц-второй?"
Анна с облегчением вздохнула. "Я с удовольствием".
Грэм встала и не спеша направилась к двери. "Я пришлю за тобой, когда ты понадобишься. Хорошего вечера".
Она вышла, и ее шаги эхом раздавались по тихому дому. Анна взглянула на портрет, желая понять, какой была Грэм Ярдли.

+1

2

Глава 3

На следующий день Анна проснулась очень рано из-за впечатлений от нового места. Понадобится немного времени, чтобы привыкнуть к ночным звукам старого дома, ритмичного биения прибоя и отсутствию автомобильного движения под окном. Тихое уединение Ярдли Мэнор действительно перенесло ее в новый мир. После того, как вечером накануне Хэлен ушла в свои комнаты, Анна осталась читать в своей гостиной. Наверное, она задремала, потому что было уже довольно поздно, когда ее разбудил шум в коридоре. Несколько секунд она пристально прислушивалась к звукам, ей показалось, что кто-то остановился возле ее двери. Но потом она услышала лишь плавный скрип оконных ставней. Она улыбнулась сама себе и начала готовиться ко сну. Когда она лежала в постели, она задумалась о первой встрече с новым работодателем. Редко кто-то так сильно привлекал ее внимание. Грэм Ярдли невозможно было описать обычными словами. Анна была уверена, что никогда не встречала никого, похожего на нее. Когда она уснула, образ темноволосой аристократки не покинул ее мозг.
Анна встряхнула головой, чтобы прогнать остатки сна, открыла шкаф и достала футболку. Она быстро прошла к окну через прохладную комнату, желая поскорее впервые взглянуть на Ярдли в утреннем свете. Она посмотрела вниз и удивилась, увидев фигуру на краю склона, повернутую в сторону океана. Она узнала высокую стройную фигуру Грэм Ярдли. Солнце поднялось и осветило ее лицо, подчеркивая ее точеный профиль в лучах против неба. Она стояла спокойно, ее волосы трепал ветер, одна рука ее сжимала трость, она казалась невероятно одинокой. Когда Грэм стала аккуратно возвращаться к дому, Анна отошла от окна. Она не хотела, чтобы ее работодатель видела, что за ней наблюдают. Но она сразу вспомнила, что Грэм не видит. Ее очень огорчала слепота Грэм. Ей было интересно узнать причину с того момента, как она впервые ее увидела. В ее голосе чувствовалась едва скрываемая боль, а за суровой оболочкой - большая гордость. Но больше всего Анна была тронута полной изоляцией Грэм от мира.  Для Анны это было самой большой трагедией. Анна почувствовала полноту жизни во всех сферах. Она вдруг погрузилась в растительный мир, и это вдохновило ее на дизайн интерьеров, в которых люди могли бы жить в гармонии с природой. Это имение было пределом ее желаний. И ее почему-то беспокоила мысль о том, что Грэм Ярдли не может этого чувствовать. Анна посмотрела вниз на руины имения Ярдли, представляя былую красоту, ей было интересно узнать, каким оно было во времена расцвета, богатства и блеска.
Она вздохнула и продолжила одеваться, напоминая себе о том, что причины, по которым эта женщина выбрала уединенную жизнь возле моря, ее не касаются. Но ее касалось то, что у нее была работа, но она не была уверена, что понимает, какая именно. Когда она вошла в кухню, Хэлен увлеченно пекла. Часы на большой духовке показывали 6:20.
"О боже! - воскликнула Анна. - Во сколько ты встала?"
Хэлен улыбнулась и поставила печенье на поднос остывать.
"В пять. Я никогда не могу спать допоздна! От старых привычек трудно избавиться. Когда здесь собиралась вся семья, к этому времени завтрак был уже готов и стол в столовой накрыт. Мистер Ярдли был банкиром, и он всегда работал здесь пару часов после завтрака перед тем, как ехать в город. Он говорил, что не может работать без моих завтраков. Томас, мой муж, был главным смотрителем. Он занимался землей и управлял всем персоналом. Умер почти двадцать лет назад. Мой сын тоже работал тут до того, как уехать в колледж. Он теперь врач. Живет в Калифорнии. Но даже когда все разъехались, я все равно осталась верна привычкам". Она откинула с лица седые волосы и затянула фартук. "Как спалось?"
"Прекрасно", - сказала Анна, с восхищением глядя на печенье. Она поняла, что умирает с голоду. Хэлен поймала ее взгляд и рассмеялась. "Бери. Остальные будут готовы через минуту.  Я как раз несла поднос Грэм".
"Она к нам не присоединится?" - разочарованно спросила Анна.
"Она в музыкальной комнате. Она всегда там ест, - сказала Хэлен, и на ее лице промелькнуло беспокойство. - Она, наверное, уже давно встала. Не знаю, когда она спит".
"Как она потеряла зрение?" - отважилась спросить Анна.
Непритворная боль тут же отразилась на лице пожилой женщины.
"Автомобильная авария".
Она хотела продолжить, но быстро отвлеклась и вернулась к выпечке.
Анна молча ее рассматривала. Было очевидно, что Хэлен на самом деле очень переживает за Грэм. Анна хотела больше узнать от Хэлен о ее одиноком работодателе, но она почувствовала, что Хэлен никогда не станет обсуждать с ней личную жизнь Грэм. Было очевидно, что Хэлен оберегала ее точно так же, как и сама Грэм.
После великолепного завтрака печеньем, яичницей и домашней ветчиной, Анна настояла на том, чтобы помочь Хэлен убрать на кухне. Когда они работали, она сказала: "Хэлен, тебе придется объяснить мне, что делать. Я хочу быть полезной".
Хэлен кивнула. "Должно быть, это кажется тебе странным. Грэм сказала, что ты студентка, и тебе нужно время для учебы. Я составила список того, что нам нужно, но это не займет много времени".
Анна рассмеялась и сказала, что обязательно справится. Ей было приятно, что и Хэлен, и Грэм, так внимательно отнеслись к ее пожеланиям. Во время семейной жизни Роб вел себя так, будто ему причиняло огромные неудобства то, что ей нужно было время на себя. Она напомнила себе, что все это в прошлом.
"Позвольте взглянуть на список."
**********
Было всего 10 утра, когда Анна вернулась и начала разгружать джип. Было ясное апрельское утро, воздух был прохладным и свежим. Она чувствовала себя воодушевленной, когда поднималась в дом. Когда она вошла, то позвала: "Хэлен, я вернулась!"
Она удивилась, когда дверь открыла Грэм. Она была одета в идеального кроя светлую тонкую рубашку, заправленную в свободные серые габардиновые брюки, и выглядела одновременно просто и элегантно. Анна оценила ее обаяние, одежда сидела так идеально, что несомненно, была пошита специально для нее. Несмотря на неформальную одежду, Грэм была воплощением изысканности.
"Привет", - мягко сказала Анна, удивляясь, почему эта женщина заставляла ее смущаться.
"Доброе утро", - ответила Грэм, придерживая дверь, пока Анна вносила в дом сумки с продуктами. Грэм какое-то время стояла молча, а потом на удивление Анны сказала: "Позволь мне тебе помочь".
Анна начала было возражать, но перестала. Из их короткого знакомства она поняла, насколько важным было для Грэм чувствовать себя независимой. Любое предположение о том, что движения с кульками в руках могут быть опасными, моглоспровоцировать вспышку гнева. "Конечно. Мой джип припаркован справа от лестницы. Багажник открыт".
Грэм кивнула и начала спускаться по лестнице. Анна наблюдала за ней, заметив, что сегодня утром хромота была почти незаметна. Грэм двигалась осторожно, но уверенно, правой рукой едва касаясь перил. Когда она спустилась вниз, то подняла голову на Анну, которая до сих пор стояла на веранде.
"Если уж ты тут, может, может дашь мне что-нибудь отнести?"
"Конечно", - сказала Анна, осознав, что стоит и пялится. Как Грэм об этом узнала? Она поспешила, чтобы достать из машины коробку. Она дала ее Грэм, и та облокотила ее на грудь. Анна не двигалась, пока Грэм не поднялась по ступенькам и не дошла до двери. Потом она взяла оставшиеся вещи и поспешила в дом. Грэм разбирала коробку на барной стойке.Беря в руки каждый предмет, Грэм исследовала его форму своими длинными пальцами. Анна была очарована плавными движениями, и еще раз поймала себя на том, что она пялится на своего загадочного работодателя.
"Оливковое масло, - сказала Анна, когда Грэм нахмурилась, держа в руках бутылку. - Я покупаю эту марку, потому что мне нравится форма бутылки".
Грэм кивнула, поглаживая изгибы стекла, запечатлевая форму в памяти. "Чувственная, правда?" - сказала она будто сама себе.
Анна покраснела, сама не понимая, почему. "Я никогда об этом не думала, но ты права".
Грэм поставила тяжелую бутылку и выпрямила спину, ее выражения лица вдруг стало отстраненным.
"Когда закончишь здесь, приходи ко мне в музыкальную комнату. Последняя комната справа".
"Сейчас приду", - ответила Анна, когда Грэм резко вышла из кухни. Она разобрала остальные вещи, потом налила кофе из кофейника, который Хэлен оставила на плите. Когда она шла по коридору, она старалась не думать о том, что не бутылку она сочла чувственной, а те интимные прикосновения, с которыми Грэм ее держала.

Глава 4

Ее внимание сразу же привлекло огромное пианино, стоявшее перед двойной французской дверью. Дверь была открыта и выходила на большую каменную террасу. Эта была та самая терраса, с которой было видно длинную дорожку к утесу, которую Анна видела из окна своей спальни. Напротив пианино был еще один камин с комфортным диваном перед ним. Поднос с завтраком Грэм стоял на маленьком столике перед большими кожаными стульями. Грэм сидела за большим столом из орехового дерева, перед ней лежали стопки бумаг и конвертов. Солнце освещало комнату, подчеркивая остроту черт ее лица.
"Какая прекрасная комната!" - воскликнула Анна.
Грэм подняла голову, легкая улыбка появилась на ее лице.
"Правда? По-моему, розы в углу террасы загораживают вид".
Анна удивленно посмотрела на нее, но вдруг вспомнила, что Грэм не всегда была слепой. "Как грустно, - подумала она, - никогда больше не увидеть роз". То ли благодарность в голосе Грэм, то ли вид роз, практически обреченных на дикое существование, но что-то заставило Анну говорить импульсивно.
"Знаешь, - нерешительно начала она, - земле очень нужно внимание. Все растения переросли, некоторые почти умерли. Они буквально задохнулись до смерти. Дому тоже не помешал бы ремонт".
Лицо Грэм было отстраненным. "Я об этом не думала. У нас уже много лет не было садовника, - добавила она рассеянно, не желая вспоминать Ярдли из другой жизни. Она заставила свои мысли вернуться в настоящее. - Возможно, ты могла бы им заняться. Найми кого-нибудь, если нужно".
Анна поддержала формальный тон своего работодателя, боясь ее обидеть. "Я займусь, спасибо. Конечно же, буду держать тебя в курсе".
Грэм пренебрежительно махнула рукой, мыслями она была однозначно в другом месте. "Я подумала, мы могли бы просмотреть почту. Я уже несколько месяцев это откладываю".
Анна села за стол так, чтобы иметь возможность рассмотреть своего работодателя. Теперь, видя ее так близко при свете дня, она могла заметить морщинки вокруг ее глаз и седину в черных, как смоль, волосах. Шрам у нее на лбу почти не портил линию ее густых, черных бровей, высоких скул и сильного подбородка. Ее губы были мягкими и полными, контрастируя со строгими чертами лица. Ее глаза были темными и ясными, и хотя Анна знала, что они не видят, их взгляд казался ей пронизывающим.
"Начнем с этих, - сказала Грэм, указывая левой рукой на стопку нераспечатанных конвертов. - Прочти их мне, а я скажу, на какие нужно ответить. Вон там есть магнитофон, чтобы ты могла делать записи".
На протяжении следующего часа они сортировали письма, некоторые выбрасывались, некоторые переадресовывались адвокату Грэм, а некоторые нуждались в ее личном ответе. Анна была удивлена вовлеченностью Грэм в финансовые дела и немного ошеломлена.
"Знаешь, для меня это немного слишком, - в итоге сказала она. - Тебе нужен кто-то, кто способен хотя бы управляться с собственной чековой книжкой".
Грэм вытянула свои длинные ноги и равнодушно пожала плечами."Не волнуйся. Ты научишься". Она встала и подошла к открытой двери. Она наклонилась вперед, чувствуя бриз и держа руки в карманах. Анна с интересом наблюдала за ней, пытаясь представить, каково это - чувствовать мир для слепого человека.
"Сейчас почти час дня, да?"
Анна взглянула на часу. "Без пары минут".
Грэм кивнула и пошла в сторону длинного буфета на противоположной стороне комнаты. Она приблизилась к маленькому встроенному холодильнику и достала бутылку.
"Хочешь шампанского? Думаю, мы это заслужили".
Анна улыбнулась. "С удовольствием".
Она пристально наблюдала за тем, как Грэм уверенно поставила два хрустальных бокала на серебряный поднос, открыла бутылку и аккуратно опустила ее в ведро со льдом. Она повернулась к Анне, держа в руках гравированный серебряный поднос.
"Если ты возьмешь, мы бы могли сесть на террасе. Если ты не против прохладного воздуха", - добавила Грэм, вопросительно поднимая бровь.
Анна взяла поднос и улыбнулась. "Я бы предпочла сесть на улице независимо от погоды".
Она последовала за Грэм через каменную террасу до круглого столика из кованого железа, стоящего возле богато украшенной открытой каменной балюстрады. С океана дул морской бриз, растрепывая волосы Грэм. Она повернулась к воде и слегка нахмурила брови.
"Тебе точно не холодно?"
"На мне свитер, - мягко ответила Анна, тронутая заботой Грэм. Ей самой должно было быть холодно в тонкой шелковой рубашке. - Тебе принести что-нибудь потеплее?"
Грэм села возле столика со стеклянной столешницей и покачала головой: "Меня это не беспокоит".
Грэм протянула руку к подносу, ловко нашла бокалы и умело разлила в них шампанское.
"Спасибо, - сказала Анна, беря бокал. Грэм слегка кивнула в ответ, и они обе повернулись к морю. Вместе они втишине грелись на весеннем солнце, пока еще не очень теплом, но довольно обещающем. Анна чувствовала себя на удивление довольной в присутствии своего одинокого работодателя. Несмотря на сдержанность, Грэм проявляла теплоту и чувство юмора, чтоочень притягивало.
"Грэм, - наконец начала Анна, - я бы хотела посмотреть, что можно сделать с садом. Он такой красивый, и ему нужен уход. Я бы сама с удовольствием им занялась".
Реакция Грэм была сдержанной. "Дэвид Норкросс говорил, что ты ландшафтный дизайнер. Расскажи мне об этом".
Анна в общих чертах рассказала Грэм свою историю, почти упустив рассказ о своем замужестве, описывая лишь последний год жизни. Она рассказала о своих занятиях и почувствовала облегчение, поделившись надеждами когда-нибудь открыть свое дело.
"Ты хочешь быть не просто садовником", - серьезно заметила Грэм.
"Мне нравится работать руками, но ятакже хочу участвовать в процессе дизайна".
"С Ярдли тебе понадобится помощь. Когда-то у нас постоянно работали два садовника".
Анна кивнула. "Тебе снова придется кого-то нанять. Но с английским парком я справлюсь сама".
"Но если я правильно поняла, у тебя есть и другие дела, - возразила Грэм. - Только работа со мной, не говоря уже о помощи Хэлен, займет у тебя достаточно времени! Думаю, попытки еще и спасти Ярдли будут непростой задачей". Хотя тон ее был довольно шутливым, лицо было серьезным. Анну очень тронуло то, что Грэм интересовалась ее работой и считала ее важной. Эта женщина была удивительной!
"Вообще-то, этим летом мне не обязательно ходить на занятия, я могу сделать перерыв. Кроме того, работа в Ярдли даст мне возможность попрактиковаться и воплотить некоторые идеи. Здесь столько всего нужно сделать. Обещаю, если я не справлюсь, я первая это признаю!"
Грэм заговорила мягко, ее голос стал мечтательным."Ты и представить не можешь, каким прекрасным Ярдли был весной. Все было в цвету, новая жизнь пробивалась к солнцу. Я часами бродила по саду, просто рассматривая цвета. Вариации разных оттенков на солнце были симфонией для глаз. Я не могла дождаться, пока вырвусь из городской толпы и приеду сюда. После длительного тура мы..." - она резко остановилась, на ее лице отразилась боль. Рука, в которой она держала хрустальный бокал, задрожала. На секунду Анна испугалась, что Грэм его разобьет.
Анна попыталась представить, каково это - знать, что ты больше не увидишь весну. Она почувствовала жалость и непривычную нежность к этой женщине, которая столько потеряла. Она сказала импульсивно: "Знаешь, когда розы расцветают, в воздухе витает их аромат".
"Да". Грэм решила, что не стоит объяснять, почему она редко гуляет днем. Ночью, в темноте, было неважно, что она не видит. Она не представляет, что пропускает в лучах солнца.Она нетерпеливо покачала головой. Ей казалось, что эти сожаления остались в прошлом. "Делай, что хочешь. Если тебе понадобится помощь, найми кого-нибудь. Я открыла на твое имя счет в банке".
"Нет! Ты едва меня знаешь!"
"Я знаю все, что нужно. - Грэм резко встала, желая побыстрее закончить этот разговор. Она не хотела вспоминать - ничего. - Приходи завтра в час дня. Мы продолжим с бумагами".
Анна смотрела вслед Грэм, когда та исчезла в доме. Ей было любопытно, как она проведет время до завтрашней встречи. Каждый раз, когда она ее видела, у нее появлялось все больше вопросов и интереса к ее таинственному работодателю.

Глава 5

Анна потянула спину, затекшую от долгого сидения в одной позе.Она оценивала свой прогресс. Грэм была права: ей нужна помощь.Тем не менее, она была рада результатам своей работы в саду под террасой.За две недели она подрезала розовые кусты и живую изгородь, и спасла большинство многолетних растений от ползучих, которые душили их на протяжении нескольких лет. Поскольку утром она теперь была занята работой по дому, саду она посвящала время после обеда и до темноты. Сам особняк тоже нуждался в небольшом внимании.Анна легко совмещала поездки на занятия с выполнением заданий Хэлен. У Грэм была недвижимость и в Бостоне, и в Филадельфии. Большая часть финансовых вопросов была в ведении адвокатов, но Анна неплохо управлялась с менеджерами, подрядчиками и бухгалтерами по телефону.
Несколько раз в неделю она помогала Грэм с ее делами, и ей это начало нравится. Из их послеобеденных встреч Анна постепенно составила свое впечатление о Грэм, несмотря на ее тщательно охраняемый образ. Анна узнала, что она была весьма пренебрежительной в финансовых вопросах, несмотря на то, что была очень богатой. А во время личных бесед она была очень внимательной, грациозной и очаровательной.Тем не менее, когда речь шла о делах с недвижимостью, она принимала решения быстро, иногда проявляя недовольство, если на то были причины, и, казалось, не интересовалась практическими вопросами, которые волновали большинство людей.Что бы ни занимало мысли Грэм, когда она внезапно замолкала и была полностью во власти своего внутреннего голоса, Анна чувствовала, что это не имеет ничего общего с миром, который она знала.
Несмотря на то, что они каждый день проводили вместе по несколько часов, Анна мало о ней знала. Грэм легко заводила с Анной разговоры о ее жизни, но никогда не говорила о собственном прошлом. И это все больше и больше интриговало Анну. Ей было интересно, какие мысли, и что важнее - чувства, прятались за этим непроницаемым лицом.
Анна вздохнула и бросила совок в ящик для инструментов. Несмотря на усталость, ей нравилась тяжелая физическая работа. Ее дни были полными, и она начала чувствовать себя в Ярдли как дома. Она завтракала и ужинала с Хэлен, каждый раз надеясь, что Грэм к ним присоединится. Но Хэлен каждый вечер уносила ей поднос в музыкальную комнату, перед тем как самой садиться за стол. После того, как они вместе убирали на кухне, Анна шла в свои комнаты и засыпала перед камином. Она никогда не видела Грэм по вечерам, и начала понимать, что ей не хватает ее присутствия.
Анна отнесла инструменты в садовый сарай в дальнем конце имения. Когда она проходила по террасе, то заметила, что дверь в музыкальную комнату Грэм была открыта. Тюлевые занавески развевались от вечернего бриза. Заглянув в комнату, Анна с удивлением обнаружила Грэм за роялем. Она впервые увидела, как Грэм играет. Мелодия была запоминающейся, мягкой, нежной, но такой невероятно грустной! Она без раздумий подошла ближе, завороженная красотой музыки. Стоя перед открытой дверью, она наблюдала, как Грэм играет. Это была Грэм, которой она не знала.Ее глаза были почти закрытыми, и когда ее тело двигалось над клавишами, ее лицо отражало суть музыки. Она была очень одинокой и полностью погруженной в эту грустную мелодию. У Анны сжалось горло от того, что она видела и слышала, точно зная, что в этот момент Грэм Ярдли и ее музыка были одним целым. Она стояла, не двигаясь, пока Грэм не закончила, а потом тихо ушла. Образ Грэм, смотрящей невидящими глазами на свои руки на тихих клавишах, надежно запечатлелся в ее голове.
"Грэм попросила тебя присоединиться к ней в музыкальной комнате, когда освободишься", - сказала ей Хэлен, когда она зашла в кухню.
"Да, спасибо", - рассеянно ответила Анна, все еще находясь под впечатлением от того, что только что наблюдала, сама не понимая, почему. Очень скоро она уже стучала в закрытую дверь комнаты Грэм.
"Мы должны разобраться с некоторой личной перепиской, - равнодушно сказала Грэм, когда Анна вошла. - В последнее время я получаю слишком много звонков".
"Конечно", - ответила Анна, поняв по тону Грэм, что ее от чего-то отвлекли.Она хотела бы спросить, что ее беспокоило, но неприступность Грэм не позволяла задать даже такого простого вопроса. Не обращая внимания на волнение, она подошла к своему обычному месту за столом и начала читать письма, которые Грэм игнорировала несколько месяцев. Анна была удивлена количеством просьб.Она выборочно читала письма вслух, потому что они все были на одну тему.
"Эти две консерватории дважды писали за последние два года, прося провести мастер-класс", - сказала она Грэм, которая начала ходить по комнате вскоре после того, как Анна начала читать. Анна никогда раньше не видела ее такой взволнованной.
"Ответь им "нет", - сухо ответиле Грэм, лицо ее омрачилось.
"Очень много писем с просьбами дать концерт", - тихо сказала Анна, удивленная тем, какие известные компании хотели пригласить Грэм выступить на их концертах.
"Выбрось их", - категорически ответила Грэм. Она стояла перед открытой дверью на террасу спиной к Анне, плотно сжимая рукой дверной косяк.
"Еще аспирантка из Джуллиарда... Звонила и писала несколько раз.Она пишет диссертацию по твоим ранним работам, - запнулась Анна, когда Грэм перевела дыхание. Она хотела бы договориться о встрече, и, возможно, обсудить нынешние..." - Анна замолчала в оглушительной тишине, когда Грэм обернулась к ней, ее лицо пылало.
"Я не выступаю, не пишу и не даю чертовых интервью. Разберись сама с этими письмами. Я больше не хочу слышать ничего подобного!"
Анна наблюдала, как Грэм дрожащими руками искала свою трость. Она никогда раньше не видела, чтобы Грэм что-то теряла. Было очень больно видеть, как она спотыкается, пытаясь сориентироваться.
"Она напротив стула", - тихо сказала Анна. Она отвернулась, давая Грэм возможность успокоиться.Она знала, что Грэм ее не видит, но ей показалось неправильным наблюдать за ее страданиями."Грэм... - рискнула она, не желая еще больше расстраивать Грэм. -Это кажется важным. Я не могу просто выбросить их. И не смогу ответить без твоей помощи".Грэм остановилась у двери спиной к Анне, отчаянно пытаясь снова обрести контроль. "Я дала ответ на все эти письма - нет. Напиши об этом, как хочешь, но впредь занимайся этим сама. За это я тебе плачу. Больше не приноси мне таких писем".
Анна рискнула предпринять последнюю попытку: "Возможно, ты могла бы мне подсказать..."
"Хватит, Анна, - устало сказала Грэм, открывая тяжелую дверь в коридор. - Мы закончили".
Анне было не просто интересно, она была шокирована и тем, что прочла, и реакцией Грэм. Она слушала немного классической музыки, но даже несмотря на это, она понимала, что Грэм - необычный музыкант. Реакция Грэм еще больше поставила ее в тупик. Анна очень хотела понять, что только что произошло, но она не могла спросить Грэм. Анна уже достаточно хорошо знала Грэм, чтобы понимать, что она никогда не станет обсуждать с ней что-то настолько личное, что причиняет ей такую боль. Ее страдания были очевидны, но Анна чувствовала, что Грэм никогда этого не признает. Эта практически осязаемая боль заставила ее выйти из комнаты в поисках Хэлен. Она нашла ее в библиотеке за шитьем.
"Нам нужно поговорить, Хэлен", - серьезно сказала Анна, садясь рядом с пожилой женщиной.
Хэлен сперва посмотрела на нее удивленно, но потом, заметив ее замешательство, с опаской. "О чем?"
"О Грэм, - ответила Анна. - Расскажи мне о ней".
"О боже, - воскликнула Хэлен. - Это непростая задача! Я знаю Грэм с детства. Миссис Ярдли умерла, когда Грэм было всего три года, и мне кажется, я стала для нее самым близким человеком, способным заменить мать. Да простит меня бог, но мне кажется, я люблю ее больше, чем собственную плоть и кровь. Не знаю, с чего и начать!"
Анна опасалась, что когда речь зайдет о Грэм, Хэлен начнет увиливать о темы. Но она была слишком потрясена непонятной сценой с Грэм, что не приняла бы очередной отказ. Достаточно было того, что Грэм закрылась от нее своей подчеркнутой вежливостью и непреодолимыми эмоциональными барьерами.
"Начни с этого!" - потребовала Анна, держа стопку конвертов."Институт Карнеги, Парижская консерватория, Лондонская филармония и десятки других. Ты бы видела ее реакцию! Она страдает, и ты знаешь, что она в этом не признается. Я должна помогать ей. Но я не смогу этого сделать, если вы обе будете держать меня в неведении!"
Хэлен неспешно кивнула. Желание оберегать личную жизнь Грэм боролось с беспокойством о ее благополучии.В результате она признала, что Грэм нужна была помощь, и Анна переживает за нее, если спросила. Она решила, что пришло время для нее кому-то довериться. Она аккуратно отложила в сторону свое шитье и подошла к книжным полкам. Она взяла пару тяжелых альбомов в кожаном переплете и протянула их Анне.
"Думаю, это ответит на многие вопросы".
Анна открыла первый том и увидела газетные вырезки, статьи и рецензии, - и все о Грэм. Самым ранним было больше тридцати лет. Со все большим удивлением она изучала хронику жизни Грэм.
Впервые о Грэм Ярдли узнали в мире музыки, когда ей было всего шесть лет. Затем она три года училась игре на фортепиано. Молодой учитель музыки, которого нанял ее отец, быстро понял, что этот упорный ребенок двигался вперед слишком быстро по сравнению с другими. Было проведено собеседование с известным учителем из Кёртисовского института музыки, который взял девочку в ученики. В шесть лет она уже давала концерты, а к тринадцати ее приглашали солисткой известные международные оркестры. К двадцати она выиграла не только конкурс имени Чайковского, но и все престижные музыкальные конкурсы всех континентов. Ее хвалили не только за новаторские исполнения классических произведений, а и за ее собственные композиции. Очевидно, у ее таланта не было границ.
После двадцати лет она активно гастролировала."Лондон Таймз", "Пэрис Ревью", токийская пресса и десятки других изданий приписывали ей звание наследника Рубинштейна и Горовица. И, кажется, даже этого было недостаточно, чтобы в полной мере ее описать. Казалось, она еще не достигла пика своей карьеры, когда писать о ней резко перестали. Анна почувствовала опустошение, глядя на пустые страницы, отчаянно ища дальнейшую информацию о всемирно известной пианистке.
"Господи, Хэлен", - пробормотала она, аккуратно закрывая альбомы и прогоняя желание заплакать. Откладывая их в сторону, она встретилась с вопросительным взглядом Хэлен. Она догадывалась, что Хэлен ждет ее реакции, и что от этого зависит, что еще она ей расскажет. В конце концов она могла говорить только правду.
"Она и правда особенная, правда?"
Хэлен мягко улыбнулась. "Странно, что ты это сказала. Именно такой я ее всегда и считала - особенной. Люди, которые ее не знали, думали, что эта гениальность дается ей легко. Я знала, что что бы ни было дано ей от природы, музыка, которую она писала, шла от ее кровоточащего сердца. Когда она работала, ее невозможно было отвлечь от фортепиано. Днями и ночами напролет она играла без сна, я практически заставляла ее впустить меня в комнату с подносом еды. Она играла с какой-то одержимостью. Но когда она наконец останавливалась, то выглядела такой счастливой! Я знала, что ей это нравится, когда у нее получалось, она просто светилась от восторга!"
Хэлен замолчала, подбирая слова, чтобы описать личность, которая была слишком уникальной, чтобы описать ее словами. Икона, перед которой преклонялись люди, на самом деле была сложной и очень человечной женщиной, которую знала Хэлен.
"Как ее только не называли: одаренным ребенком в шесть, потрясающим композитором в двадцать, а в тридцать ее называли маэстро. Некоторые из этих слов есть в этих статьях. Некоторые называли ее высокомерной, заносчивой, эгоистичной перфекционисткой. Все это правда, но для близких она была не только такой! Чего бы она ни требовала от других, от себя она этого требовала вдвойне. Она всю себя отдавала своему делу, и требовала этого от других. Она была силой, которая двигала всеми нами, и взамен она давала нам нереальную красоту. Мы могли примириться с ее темпераментом и заносчивостью. Она никогда не была жестокой или злой, просто она была слишком предана своей музыке. Она была светом наших жизней!"
Анна сидела тихо, пытаясь представить Грэм такой, ей бы хотелось знать ее тогда. Когда она думала о страдающей женщине, которая и слышать не хотела о мире, в которым когда-то была хозяйкой, сердце Анны сжималось. Где теперь был этот властный виртуоз?
"Что с ней случилось, Хэлен?"
"Авария все изменила", - сказала Хэлен безапелляционным тоном, словно предупреждая Анну отказаться от дальнейших вопросов.
"Хэлен, - осторожно начала Анна, - я слышала, как Грэм играла сегодня, это так красиво! Почему она больше не выступает?"
Хэлен потрясла головой."Она больше ни для кого не будет играть. Не играла со времен аварии. Она несколько месяцев провела в больнице. Когда ее наконец выписали, она сразу же приехала в Ярдли. С тех пор она живет здесь. Тогда ее отец был еще жив, это было больше десяти лет назад. Он жил в своем основном доме в Филадельфии, а я приезжала сюда к Грэм. Он тоже приезжал, но ему было трудно видеть, как она изменилась. Сначала ей звонили друзья и важные люди из мира музыки, но она не хотела их видеть. Несколько месяцев она почти не разговаривала и не выходила из комнаты. Потом начала понемногу выходить, в основном по ночам. Она не разрешала ей помогать. Она всегда была такой упрямой, даже в детстве!"Хэлен улыбнулась своим воспоминаниям."У меня сердце разрывалось от ее страданий. Иногда она падала, а я даже не могла подбежать к ней и помочь. Но я знаю, что ей было бы еще больнее, если бы она знала, что я это вижу".
Анне было физически больно представлять страдания Грэм или важность ее потери. Но также ей было трудно понять, как такая упрямая и независимая женщина могла так просто сдаться.
"Но Хэлен, она все еще такая сильная. Что с ней случилось?!"
"В первый год она вообще не подходила к фортепиано, и я очень волновалась за ее психическое здоровье. Я никогда не видела Грэм без музыки! Когда она наконец снова начала играть, я думала, все будет хорошо. Но музыка была такой грустной! Но мне все равно, я просто рада, что она вообще играет".
"Это бессмысленно! Она прекрасно справляется, и ей почти не нужна помощь!"
Хэлен выглядела встревоженной. "О нет, дорогая, это не из-за травм. Если бы было так. В аварии Грэм потеряла нечто большее, чем зрение. Она ни такта не написала с тех пора, как вернулась из больницы. Будто бы той ночью музыка ее покинула, после того, как она и так столько потеряла!"
"Но что?" - растерянно просила Анна.
Хэлен внезапно замолчала, собирая вещи. "Боюсь, я слишком далеко зашла. Наверное, кажусь тебе старой глупой женщиной".
"О, Хэлен, я понимаю. Тебе должно быть было так тяжело все эти годы!"
Хэлен улыбнулась. "Все, чего я хотела, чтобы Грэм была дома жива. Если бы только я снова могла увидеть ее счастливой! Если бы ты только видела ее такой совершенной, полной жизни! Она очень любила музыку, а мир любил ее! На ее концертах всегда были аншлаги! Люди часами стояли, чтобы услышать, как она играет. Она была похожа на молодого льва - сильная и гордая!"
"Она все еще такая, - мягко сказала Анна. - Я слышала, как она играет. И ее музыка - одна из самых сильных вещей, из всех, что мне приходилось чувствовать".
Хэлен странно посмотрела на Анну. "Значит, ты это чувствуешь?"
"Да! - воскликнула Анна. - В ее руках столько страсти, в ее голосе, даже в ее прекрасных глазах!"
Хэлен нежно прикоснулась к лицу Анны, потом быстро отдернула руку: "Думаю, твой приезд пойдет на пользу всем нам".
В полночь Анне не спалось, и она вернулась в библиотеку. Она погрузилась в большое кожаное кресло, открыла альбомы и стала снова изучать прошлое Грэм. Она разглядывала вырезки из газет и журналов о сильном музыканте, очарованная ее жаждой жизни и неуемной страстью.Фотографии Грэм на сцене, растворенной в своей музыке, были одними из наиболее завораживающих портретов, которые когда-либо видела Анна. У Анны было чувство, будто она вспомнила кого-то, кого когда-то знала, но потеряла.Чувство утраты для нее было очень личным. И позже, когда она лежала без сна в своей постели, звуки музыки Грэм проносились в ее голове.

+1

3

Глава 6

Анна неохотно уступила желаниям Грэм. Спустя неделю после того, как Грэм дала такой категоричный ответ на все личные письма, Анна начала писать ответы. У нее не было специальных указаний, она просто отвечала, что мисс Ярдли благодарна им за внимание, но не может удовлетворить их просьбы. Она не могла ни оставить письма без ответа, ни закрыть дверь в прошлую жизнь Грэм. Это было слишком категорично, и было больше похоже на смерть. Смерть Грэм. Было больно думать, что Грэм Ярдли, о которой она читала в альбомах, исчезла навсегда. Анна не могла этого принять - не тогда, когда она слышала ее шаги в темноте или видела ее силуэт на краю утеса. В душе Анны упорно зарождалась надежда, что Грэм слишком непокорна судьбе, и музыка когда-нибудь вернется в Ярдли.
В отчаянии от того, что она не может помочь Грэм, она работала, вместо того, чтобы думать о себе. Приближалось лето, и Анна страстно принялась за свои обязанности. Она наняла плотников и маляров для работ внутри и снаружи дома, уделяя внимание множественным мелким деталям, которые игнорировались десять лет. Наконец она сдалась и наняла команду ландшафтного дизайна, объявление которой нашла в университетской газете. Они помогали ей расчистить широкий проход, который практически полностью зарос дикими растениями, к дальним склонам и обрыву над морем.
Когда однажды утром Анна шла к морским утесам, у которых почти каждое утро на рассвете стояла Грэм, она испугалась, увидев, что проход практически полностью зарос корнями и виноградом. Она не представляла, как Грэм удавалось все это время избегать травм. И что еще хуже, обрыв возвышался над морем метров на тридцать. Это было очень опасное место, особенно для женщины, которая не видит. Анна знала, что бесполезно просить Грэм не ходить туда. Анна могла представить себе реакцию на такую просьбу! И по правде говоря, Анна не хотела поднимать этот вопрос, что бы ни заставляло Грэм ходить в это отдаленное мест каждое утро. Анна не могла просить ее отказаться еще от чего-то в ее жизни. Она просто наняла подрядчика, чтобы отремонтировать береговой устой.
Однажды поздним майским утром, когда Грэм вошла в свою музыкальную комнату, она сразу почувствовала чье-то присутствие. Она остановилась в дверях, пытаясь узнать неожиданного гостя. Анна дала ясно понять всем рабочим, что музыкальная комната Грэм - закрытаязона.
"Анна?" - удивленно спросила она.
"Да", - неуверенно ответила Анна. Она стояла спиной к двери и не видела Грэм, пока та не заговорила. Она вообще не ожидала ее увидеть. Она редко бывала здесь по утрам.
"Что ты делаешь?" - спросила Грэм, заходя в комнату. Она не злилась, скорее ей было интересно.
"Я принесла вазу с цветами. Я только что их собрала", - тихо ответила она. Она хорошо понимала, что ее не приглашали в комнату Грэм, но Грэм также и не говорила ей, что ей нельзя входить в какую-либо из комнат в доме.
"Зачем? - мрачно спросила она. - Думаешь, мне понравится цвет?" Она не хотела, чтобы что-то напоминало ей о том, что она не видит. У Анны перехватило дыхание, когда Грэм обернулась к двери и остановилась в дверном проеме, спиной к Анне.
"Я думала, тебе может понравиться их аромат. Я бы хотела, чтобы их вид тебе тоже нравился". Ее голос дрожал от злости и неуверенности. Она не хотела причинить боль Грэм, но она не могла спокойно смотреть, как та отказывалась от всего, что было ей доступно.Она смотрела на сильную спину, не осознавая, что все еще не дышит, и гадая, не слишком ли она давит на эту импульсивную, страдающую женщину. Она была готова ко вспышке ее гнева.
Грэм глубоко вздохнула. "Прости, - тихо сказала она. - С моей стороны это было очень грубо. Пожалуйста, прими мои извинения".
"Я не хотела тебя расстраивать, - ответила Анна. - Тебе не нужно извиняться".
"Мне казалось, я чувствовала запах роз вчера вечером на ветру", - мягко сказала Грэм, все еще стоя спиной к Анне. Ее напряженная спина расслабилась, и на смену пришла усталость, слишком часто охватывающая ее стройную фигуру.
Анна осторожно приблизилась к ней, опасаясь, что Грэм может испугаться и отстраниться. "Да, они снова цветут. Они так долго этого ждали".
"Правда? - спросила Грэм, ее взгляд остановился на отдаленной точке за дверями открытой двери на террасу. - Я думала, они давно погибли".
"У них глубокие и сильные корни, - мягко сказала Анна, не будучи уверенной, что они все еще говорят о цветах. - В Ярдли очень богатая и плодородная земля, она питала их все это время".
Грэм стояла очень спокойно, понимая, что Анна была очень близко. Воздух между ними был наполнен ароматом новой жизни.
"Просто питания бывает недостаточно, живым существам нужно больше. Они не выживут без заботы", - мягко сказала Грэм.
"Нет, - ответила Анна, проглатывая ком в горле. - Но этого и не случилось бы. - Импульсивно Анна взяла Грэм за руку. - Идем со мной, я тебе покажу".
Грэм напряглась, когда Анна впервые дотронулась до ее руки. Чувство было таким необычным, что испугало ее. Потом, со свойственной ей грацией, она взяла Анну за изгиб локтя. "Хорошо", - согласилась она, позволяя Анне вести ее.
Проходя по аллеям сада, Анна часто останавливалась, чтобы описать молодые цветы, позволяя Грэм прикоснуться к бутонам.
"Нарциссы?" - спросила Грэм, когда Анна поднесла лепесток к ее лицу.
Анна улыбнулась. "Да, подожди, - сказала она, срывая другой цветок. - А это?"
Грэм сомкнула свои пальцы вокруг руки Анны, наклоняя голову к цветку, который там рос. Она мягко вдохнула. "Глициния?" Она посмотрела на Анну в ожидании.
Анна смотрела в глаза Грэм, завороженная их выразительностью. В это мгновение она была уверена, что Грэм ее видит. Она бы все отдала, чтобы это было так! Грэм почувствовала ее эмоции, рука Анны дрожала в ее руке.
"Анна?"
Анна выдохнула, так и не поняв, что она задержала дыхание.
"Молодец. Ты снова права", - сказала она, ее голос был полон чувства, названия которому она не знала.
Грэм взяла цветок из руки Анны и положила в карман рубашки.
Этот простой жест тронул Анну. Она не понимала, почему, но ей нравилось ухаживать за садом для Грэм. Каждая улыбка на лице Грэм, даже мимолетная, была подарком. Ей даже нравилась их физическая близость. Несмотря на то, что Грэм прекрасно могла ходить по саду одна, она не предприняла попыток забрать свою руку из руки Анны. Анну очень интересовали пульсирующие мышцы под ее пальцами, пока они гуляли. Она обратила внимание на неровную землю, стараясь игнорировать непривычное волнение в животе.
Грэм внезапно остановилась, ее лицо было озадаченным. Она повернулась в правую сторону и протянула руку.
"Здесь же должна быть сирень?"
Анна испугалась, как Грэм узнала место. Ее способность ориентироваться на местности продолжала поражать Анну.
"Ты права, конечно. Она тут, но она так ужасно разрослась, что давно не цвела. Я ее обрезала. Через год или два она снова зацветет".
Грэм облокотилась на трость и вздохнула. Столько всего исчезло! "Жаль. Она всегда была такой прекрасной, моей любимой, наверное, после роз".
Анна накрыла своей рукой руку Грэм и прошептала: "Она вернется".
Грэм покачала головой, выражение ее лица снова стало мрачным. "Есть вещи, Анна, которые если потеряешь, больше не вернешь. Бессмысленно пытаться. Это ведет лишь к еще большему разочарованию".
"Я не согласна, - настаивала Анна. - Всегда нужно надеяться".
Грэм молчала, когда они возвращались к дому. Она слишком хорошо знала, что со временем умирает даже надежда.
********
Хэлен принесла поднос в музыкальную комнату, как и каждый вечер, и поставила его на стол перед Грэм. Сегодня Грэм была погружена в свои мысли. Она держала в руке цветок, автоматически водя по лепесткам пальцами. Когда Хэлен развернулась, чтобы уйти, Грэм окликнула ее.
"Хэлен?"
"Да, дорогая?"
"Присядь на минутку, ладно?"
Удивленная необычной просьбой, Хэлен в ожидании присела. Хотя они с Грэм часто разговаривали, темы их бесед обычно были бытовыми. Грэм никогда не обсуждала свои сокровенные мысли и не спрашивала у Хэлен советов. Даже в детстве она обычно заявляла о своих намерениях, как тогда, когда она сообщила отцу, что не вернется в школу. И не вернулась. Ей было восемь лет.
"Выпьешь шампанского?" - спросила Грэм, наполняя свой бокал из бутылки.
"О боже, ты же знаешь, какой дурой я становлюсь, когда выпью!"
Грэм улыбнулась. "Ты просто начинаешь  больше говорить, ты не дура".
Хэлен научилась аккуратно касаться руки Грэм.
"Все хорошо, дорогая? Ты хочешь о чем-то поговорить?"
"Об Анне, - ответила Грэм через мгновенье. - Как думаешь, она здесь счастлива? Наверное, молодой женщине очень одиноко жить так далеко от города, от друзей".
Хэлен знала женщину, сидящую перед ней, с самого дня ее рождения. Она была свидетелем ее триумфа и трагедии.Она видела, как та закрывает свое сердце, душу и талант в пустых комнатах этого дома уже десять лет. Это был первый раз за все десять лет, когда Грэм поинтересовалась другим человеком, заметила его настолько, чтобы поинтересоваться его счастьем. Присутствие Анны вывело Грэм из самоизоляции, и это было почти что чудом. Хэлен осторожно подбирала слова.
"Кажется, ей здесь нравится, Грэм. Я уже забыла, каково здесь было до ее приезда".
Грэм сделала нетерпеливый жест. "Я тоже. Но дело не в этом. Ярдли - наш дом, мы сами его выбрали, эту жизнь, ты и я. Анна не выбирала. Мы не должны злоупотреблять ее добротой и заботой".
Хэлен показалось, что она догадывалась, что на самом деле волновало Грэм. Анна была необычной женщиной. Она уважала талант Грэм, осознавала ее былую популярность, но, тем не менее, не была этим ошеломлена. В жизни Грэм было немного людей, которые осмеливались предлагать ей дружбу. Ее импозантная личность и публичность персоны практически не допускали обычных отношений. Люди либо боялись ее напора, ее характера, или им было что-то нее нужно. У нее было много поклонников и много потенциальных друзей, но редко кто-то хотел узнать ее по-настоящему. Личные отношения Грэм чаще всего были источником ее самых сильных разочарований. После стольких лет в одиночестве она с недоверием относилась к любому проявлению близости.
"Грэм, Анна - взрослая женщина. И в жизни она принимала много сложных решений. Решиться на развод тяжело, даже когда брак не самый удачный, и я представляю, как нелегко ей пришлось одной снова строить свою жизнь. Но она сильная и независимая, и она знает, чего хочет. Она тут, потому что сама так хочет, и если она станет несчастной, думаю, она сама сможет об этом позаботиться. Не думаю, что есть, о чем переживать".
Грэм заметно расслабилась. "Хэлен?"
"Да, дорогая?"
"Как она выглядит?"
Хэлен понимала, как тяжело было Грэм задать этот вопрос. Грэм знала описание каждого предмета одежды в своем гардеробе, и настаивала на том, чтобы после чистки вещи возвращали в определенном порядке. Она никогда не просила помощи, чтобы одеться, никогда не просила помощи, чтобы поесть, вообще никогда не просила о помощи. Единственным ее требованием, исходящим из того, что она не видит, было не передвигать мебель. Было невероятным то, что она так прямо напомнила о своей слепоте.
"О боже, сложно сказать", - сказала Хэлен в замешательстве.
Грэм в нетерпении встала, касаясь рукой скатерти, и обернулась к камину.
"Я знаю, что она почти моего роста, и сильная. Я почувствовала это , когда она взяла меня за руку в саду. Она мягко смеется, когда что-то ей нравится, и любит землю. Она знает, как донести до
меня красоту цветов". Она остановилась в растерянности, не способная закончить описание женщины, которая так часто бывала рядом, но которую она не видела.
"Ты знаешь о ней самое лучшее, Грэм: ее доброту, теплоту и невероятную любовь к жизни".
Грэм обернулась, сжав кулаки. "Да, но как она выглядит? Какого цвета ее волосы? Глаза? Что она носит? Хэлен, я ее не вижу!"
Хэлен очень хотела подойти к ней и обнять, чтобы избавить ее от злости и растерянности. Она хорошо знала, что Грэм этого не позволит - проявить какие-либо признаки симпатии.
"У нее светлые волосы, медового оттенка, забранные назад с лица. Глаза очень синие, как океан августовским утром. Когда ей что-то нравится, она слегка краснеет, а глаза блестят. В мое время ее бы назвали крепкой. У нее сильное тело, она в хорошей форме, но довольно женственна".
"Какой длины ее волосы? В какие цвета она одевается?"
"Ее волосы едва касаются плеч, они слегка волнистые. Они развеваются на ветру, как твои, очень дико и свободно. Когда она работает в саду, иногда она забирает их назад банданой, повязанной на лоб. Ей нравится носить свободные штаны с завязками на поясе и футболки или мужские рубашки, которые шьют для женщин. Цвета - пурпурный, темно-зеленый, темно-золотистый".
Пока Хэлен говорила, Грэм стояла очень спокойно. Напряжение постепенно покинуло ее тело.
"Этого достаточно?" - спросила Хэлен.
Грэм кивнула, сосредоточившись на образе в своей голове.
"Она совсем не похожа на Кристину, да?" - мягко спросила она.
"Дорогая, нисколечко".
*********
Анна с нетерпением ждала в кухне. Хэлен так давно ушла! Она умирала с голоду, когда пришла на ужин, но чем дольше не было Хэлен, тем больше она беспокоилась. Грэм была такой подавленной, когда они возвращались домой, Анна была уверена, что что-то не так.
"С Грэм все в порядке?" - спросила она, когда Хэлен вернулась.
Хэлен удивленно на нее посмотрела. Что с ними обеими? Они были такими взволнованными!
"Да, дорогая, с ней все хорошо, она просто хотела обсудить со мной некоторые бытовые вопросы. Давай поедим, пока все окончательно не остыло".
Заставляя себя расслабиться, Анна налила им кофе и присоединилась к Хэлен за кухонным столом. Она пыталась казаться спокойной.
"Я просто волновалась. Она так много времени проводит в одиночестве, и она такая чувствительная".
"Такова ее природа, - объяснила Хэлен. - Она всегда хотела всего лишь играть на фортепиано. Ее отцу приходилось заставлять ее заниматься чем-либо еще. Хотя он ее обожал. Думала, он сойдет с ума после аварии. Мы долго не знали, выживет ли она, и когда она наконец открыла глаза, он сидел у ее кровати. Она взяла его за руку. Она очень долго ничего не говорила, мы не знали, что еще не так. Когда она сказала, что не видит его, это разбило ему сердце. Это было ужасное время!"
Анна закрыла глаза, с болью представляя, как ужасно пострадала Грэм, как было больно ее семье. Какая-то часть ее хотела бы изменить прошлое, чтобы прекратить эти ужасные страдания.
Будто прочитав ее мысли, Хэлен сказала: "Мы чувствовали себя такими беспомощными. - Она задрожала и быстро встала. - Ничего не изменить одним лишь желанием повернуть время вспять, не правда ли?"
"Какой она была до аварии?" - тихо спросила Анна.
С каждым днем она хотела знать все больше. Она была уверена, что ключ к молчанию и страданию Грэм лежит в ее прошлом. Анна не могла избавиться от мысли, что если бы она только поняла, что заставило Грэм убежать от своего прошлого, она смогла бы найти способ до нее достучаться. Это было очень важным для нее, потому что хотя она и не могла выразить этого словами, но точно знала, что ее никогда прежде так не волновала чья-то жизнь. Возможно, потому, что она знала, какой гениальной была Грэм Ярдли, и потеря такого дара была не только ее личной трагедией.
Хэлен засмеялась.
"Она была сорванцом, никогда не могла усидеть в обычной школе. Не потому, что не была умной, ей удавалось все, за что бы она ни бралась. Просто она всегда хотела лишь играть на фортепиано. Однажды она сказала, что когда она смотрит на мир, то слышит музыку. Музыка была ее языком, таким же естественным для нее, как разговоры для нас. Чтобы понять, что она чувствует, нужно было просто послушать, как она играет. Этого она никогда не могла скрыть. Когда ее отец отдал ее в музыкальную школу и нанял репетиторов на дом, она стала заниматься лучше. Она всегда была в компании взрослых, у нее никогда не было детства. К пятнадцати годам она объездила весь мир. Она выросла в окружении людей, которые чего-то от нее хотели: части ее славы, части ее страсти. Ее магия была чистой, но мир вокруг нее таковым не был. Иногда я боялась, что он ее уничтожит, - вздохнула Хэлен. - Она любила вечеринки, а как она танцевала! Во всех своих занятиях она была немного дикой. Но мы всегда ей прощали то, что она заставляла нас волноваться, потому что она была таким чудом, она дарила нам столько счастья".
Анна старалась представить Грэм такой - полной энергии и энтузиазма. Она не сомневалась, что та осталась такой же чувствительной, но ее страсть к жизни исчезла. Чего Анна не понимала, так это своего рвения вновь зажечь ее.

Глава 7

Анна уважала желания Грэм и не упоминала о многочисленных письмах, напоминавших о ее бывшей карьере, которые продолжали приходить. С Грэм по-прежнему было легко работать, и если бы Анна так сильно не переживала из-за несчастья Грэм, ее бы вполне устроила такая компания. В те минуты, когда они откладывали изнурительную бумажную работу и отдыхали на террасе, Грэм искренне интересовалась жизнью Анны. Анне нравилось проводить время вместе, она хотела лишь, чтобы Грэм чаще улыбалась. На удивление, Грэм стала появляться в саду, когда Анна работала. Она подолгу молча стояла рядом, а потом просто исчезала. Иногда она спрашивала Анну, что та делает. Грэм внимательно слушала, а потом улыбалась, запоминая, какие где новые растения. С помощью Анны она постепенно создавала новый образ Ярдли. Со временем ее визиты стали более частыми. Анна осознала, что ждет этих встреч. В те дни, когда Грэм не приходила, Анна заканчивала работу со странным чувством беспокойства и неудовлетворенности.
Однажды поздним утром Анна подняла глаза и увидела рядом Грэм. Она держала руки в карманах брюк и наклонилась вперед с озадаченным выражением лица.
"Что тебя интересует?" - спросила Анна, отклонившись назад, чтобы увидеть свою высокую спутницу.
"Что ты сажаешь? Это не розовый сад, не английский сад, не зимний сад, - ничто из того, что я помню". Грэм показывала рукой на те части сада, а которых говорила.
"Ты права. Это огород".
Грэм нахмурилась. "У нас нет огорода. Хэлен всегда говорила, что могла бы выращивать что-то, но никогда не хватало времени".
Ее лицо стало отстраненным, Анна узнавала эту реакцию. Что бы она ни вспомнила, это было больно.
Анна приблизилась к Грэм.
"Вот, - сказала она, кладя в руку Грэм пару рабочих перчаток. - Надень".
Грэм молча взяла перчатки. Анну тронула ее сосредоточенность, обычно она была такой властной. Если бы Грэм знала, что ее растерянность очевидна, она бы смутилась.
"Но зачем?"
"Чтобы ты помогла мне посадить помидоры", - сказала Анна просто."Мы сажаем огород, чтобы этим летом вырастить свои овощи". Она знала, что рискует оттолкнуть своего замкнутого работодателя, в то самое время, когда она только начала открываться, но она должна была попробовать. Огород должен был успокоить Грэм. Анна надеялась, что инстинкты ее не подводят. Она была практически уверена, что никто никогда не предлагал Грэм Ярдли копаться к грязи.
Грэм протянула перчатки назад : "Они мне не нужны".
Анна рассматривала руки Грэм. Они были нежными, с длинными пальцами и заметными венами, проступавшими на бледной коже. В гибких пальцах чувствовалась сила, но они были не для грубой работы. Анна видела руки Грэм на клавиатуре, тогда они двигались уверенно и грациозно. Она слышала музыку, которую создают эти руки во время вечернего бриза. Ей не нужны были газеты, чтобы понять, что они сами были изысканным инструментом.
"Нужны, - мягко сказала Анна. - Пожалуйста, надень их. Я не могу позволить тебе работать без них".
Грэм на мгновение засомневалась, затем кивнула. Она надела перчатки и спросила: "Что мне делать?"
Анна закатала рукава. "Становись справа от меня. Дай мне руку". Она вложила рассаду в руку Грэм."По двенадцать в каждом ряду. Делай ямку на пятнадцать сантиметров, сажай рассаду и засыпай. Приминай землю вокруг растения, чтобы не было воздушных карманов. Сажай их на расстоянии полуметра друг от друга. Двигайся точно направо в сторону дома. Хорошо?"
Грэм поднесла рассаду к лицу. Она пахла теплым солнцем. На мгновение она растворилась в этом удовольствии. Анна наблюдала преображение ее лица. Грэм аккуратно держала крохотное растение, с лица ушла строгость, оно расслабилось в доброй улыбке. Нежность, которую она так тщательно скрывала, стала очевидно заметной. Грэм внезапно вышла из задумчивости, покачала головой, и выражение ее лица снова стало непроницаемым.
"Я смогу", - сказала она с обычной уверенностью. И решительно опустилась на колени в месте, на которое указала Анна, в брюках стоимостью долларов в пятьсот.
"Хорошо", - ответила Анна. Некоторое время она наблюдала, как работает Грэм, удивляясь ее уверенности и ловкости.Также она обратила внимание на осторожность, с которой Грэм обращалась с новой жизнью. Она была полна противоречий, эмоционально отстраненной, испуганной, но в то же время такой нежной и чувствительной в маленьких жестах, которые она делала подсознательно. Анне было сложно отвести от нее взгляд. Она заставила себя вернуться к работе, и время потекло в комфортной тишине.
Когда солнце взошло высоко над ними, Грэм остановилась, чтобы закатать рукава. Она отклонилась назад, и Анна вдруг увидела ее лицо.
"Грэм, - позвала Анна, - повернись ко мне".
Грэм удивленно повернулась.
"Черт. Ты обгорела!" - испуганно воскликнула Анна. Она не подумала о том, что солнце очень яркое, но потом вспомнила, что Грэм была такой бледной отчасти потому, что редко бывала на улице днем. Она гуляла в основном по ночам. Только в последнее время она стала иногда выходить днем.
Анна взяла защитный крем и положила возле Грэм.
"Нанеси его на лицо и руки".
"Ты уверена?" - неохотно спросила Грэм.
"Конечно, уверена! - воскликнула Анна, злясь на собственную беспечность. - Ты бы видела, какая ты красная! - Как только она это сказала, ей захотелось взять слова обратно. - Боже! Прости!"
Грэм открыла тюбик. "Не красная. Я знаю, как я выгляжу, когда сгораю".
Анна подумала, что с таким цветом лица она выглядит еще изумительнее.
"Пока все не так плохо, но если станет хуже, боюсь, Хэлен меня убьет".
"Так лучше?" - спросила Грэм, намазывая лицо и руки кремом. Она повернула лицо к Анне, чтобы та проверила. Ее волосы были растрепанными и небрежно падали на лоб. Солнце осветило золотом черты ее лица, создавая контраст с богатой чернотой ее волос и глаз. Она была великолепна, и когда Анна посмотрела на нее, у нее внутри что-то перевернулось. Она задрожала, но, не желая этого показывать, потянулась за тюбиком.
"Давай его мне", - хрипло сказала она. Она намазала кремом подбородок и шею Грэм. "Ты пропустила немного", - мягко сказала она, нежно касаясь ее лица.
Грэм едва сдержалась, чтобы не отдернуть руку. Анна почувствовала ее дискомфорт, ей было непонятно, почему. Была тому причиной ее слепота или что-то другое?
"Спасибо", - серьезно сказала Грэм, когда Анна убрала руку. Прикосновение Анны к ее лицу испугало Грэм. Даже Хэлен редко к ней прикасалась, и Грэм не думала, что ей это нужно. Она не чувствовала потребность в контакте с чем-то кроме клавиш фортепиано. Но у нее перехватило дыхание от ощущения пальцев Анны на ее лице.Она отчаянно пыталась контролировать выражение лица и не задрожать.
"Пожалуйста", - ответила Анна, отстраняясь. Она не могла забыть взгляд Грэм, когда так невинно к ней прикоснулась. Это было похоже на страх.
**********
"Грэм! - воскликнула Хэлен, когда Грэм вошла в кухню. - О боже! Ты упала? Тебе больно?"
"Все в порядке, а что?" - удивленно ответила Грэм. Она была не просто в порядке, на самом деле она чувствовала воодушевление.
"У тебя грязь на лице, а рубашка - еще то зрелище!"
Грэм очень внимательно относилась к одежде, и Хэлен не могла припомнить, чтобы она когда-либо видела ее в грязных брюках.
Грэм нахмурилась. "Я помогала Анне в огороде. Я выгляжу очень ужасно?"
Когда удивление Хэлен прошло, она радостно рассмеялась. Да благословит Анну за это бог!
"Боюсь, тебе бы не понравилось. Ты растрепана".
Грэм поставила стакан, который собиралась наполнить. "Пойду в душ", - сухо сказала она. Она вышла с таким достоинством, с каким только могла. Хэлен посмотрела ей вслед, слезы наворачивались на ее глаза.
***********
Менее, чем через неделю, Грэм удивил стук в дверь ее комнаты. Хэлен никогда не беспокоила ее, когда она была там. Она встала со стула перед открытым окном и крикнула: "Да?"
"Грэм, это Анна. У меня есть кое-что для тебя".
Грэм открыла дверь, чтобы впустить ее, ее лицо вопросительно. Вместо объяснений Анна дала ей в руки пакет.
"Это тебе", - сказала она, вдруг смутившись. Когда эта идея только пришла ей в голову, она казалась блестящей. А теперь, когда перед ней стояла Грэм, как всегда неприступная, она засомневалась.
Грэм пригласила ее войти с привычной вежливостью.
"Пожалуйста, садись".
Анна осмотрелась, удивленная богатством убранства комнаты Грэм. Все, начиная от высокой кровати с пологом на четырёх столбиках до изысканно украшенных шкафов и антикварных гардеробов говорило о культурной изощренности. Грэм производила такое строгое впечатление, что Анне пришлось напомнить себе, что Грэм выросла и была частью самых сливок богатого общества. Единственным видимым пережитком этого богатого мира был ее вкус в одежде.
Анна смотрела, как Грэм аккуратно открывает пакет. Грэм стояла у кровати, тщательно исследуя каждую деталь, выражение ее лица становилось все более озадаченным. Она ничего не говорила, пока аккуратно распаковывала странный подарок. Наконец она повернулась к Анне, удивленно подняв одну бровь.
"И что это?" -  спросила она.
Анна глубоко вздохнула.
"Две пары джинсов, три синие хлопковые рубашки, шесть белых футболок, носки и пара рабочих ботинок "Тимберлайн".
"Интересно, - заметила Грэм, стараясь говорить ровным голосом. - И зачем?"
"Ты не можешь работать в огороде в костюме с Савил-Роу и в итальянских мокасинах. Это преступление", - заявила Анна. Она не упомянула о том, что для Грэм опасным было ходить в такой обуви к утесу с его скользкими склонами.
"Я никогда в жизни не носила синие джинсы", - единственное, что смогла сказать Грэм. Никто раньше не набирался смелости, чтобы комментировать ее одежду. На самом деле такая попытка могла бы спровоцировать самый грубый ответ. А то, что Анна взяла на себя смелость самой купить ей одежду, поразило ее.
"Они черные, -  заметила Анна. - Я решила, они тебе больше понравятся".
"А как ты выбрала размер?" - спросила Грэм, все еще удивленная. Анна была одной из немногих людей, которые, казалось, ее не боялись. Еще одной была Кристина, но с ней было совсем иначе.
"Я выяснила твои размеры, - объяснила Анна. - Позвонила твоему портному".
Грэм не могла скрыть удивления. "Ты позвонила Максу Файнермеру спросить о джинсах? И что же он сказал?"
Анна улыбнулась, вспоминая.
"Он сказал мне больше, чем мне нужно было знать о длине твоих рук, росте и объеме талии. Я долго убеждала его в том, что ему не нужно шить джинсы, но он настоял на том, что шьет все твои вещи. Он очарователен". Она не упомянула о том, что он, несомненно, восхищался Грэм, и интересовался, когда он понадобится, чтобы сшить новый костюм.Он объяснил, что ее брюки определенной длины, чтобы легко нажимать на педаль фортепиано, и поскольку у Грэм очень длинные руки, рукава рубашек нужно шить длиннее. Также портной сказал, что важно, чтобы ничто не мешало ей прикасаться к клавишам. Его восхищение Грэм не исчезло после того, как она стала вести уединенную жизнь. Анна поняла, что Грэм производила колоссальное впечатление на всех, с кем пересекалась.
Пока Анна говорила, Грэм мягко улыбалась, одной рукой поглаживая манжет своей ирландской льняной рубашки.
"Бедный Макс, - сказала она, смеясь, - наверное, он до сих пор не пришел в себя".
"Примерь", - смело предложила Анна.
Грэм удивилась, но потом неожиданно рассмеялась.
"Ладно, мисс Рид, я примерю. Если вы будете так любезны и извините меня на минутку".
Она собрала одежду и исчезла в другой комнате, оставляя Анне воспоминания о своем смехе.

+1

4

Глава 8

Одной рукой Хэлен открыла дверь в музыкальную комнату Грэм, в другой она держала поднос с завтраком. Было пять утра, и небо за окном открытой террасы только начинало светлеть. Было первое июня, и хотя рано утром все еще было прохладно, Грэм начала завтракать на воздухе на каменном патио. Она сидела в углу балкона, как всегда, лицом к морю. Как только Хэлен увидела ее, она остановилась в изумлении.
"Грэм?" - позвала она удивленно.
Грэм обернулась, ее взгляд был отстраненным. "Да? Что?"
Хэлен быстро собралась. "Я... Это... Ты выглядишь очень мило".
Грэм наклонила голову, нахмурившись. Она не поняла, о чем говорила Хэлен.
"Я выгляжу... А, джинсы! Ты заметила пополнение моего гардероба. Кажется, я к ним еще не привыкла".
"Где ты их взяла?"
"Анна решила, что моя одежда не подходит", - ответила Грэм.
"Анна купила эту одежду?" - удивленно воскликнула Хэлен. Она не могла припомнить, чтобы кто-то отваживался покупать Грэм одежду, она была слишком особенной. Ее удивило не только то, что Анне хватило на это смелости, а и то, что Грэм уверенно приняла этот поступок.
"Тебе нравится?" – поинтересовалась ее мнением Грэм.
Хэлен удивленно ее разглядывала. У нее были широкие плечи, узкие бедра и сильная спина. Белая хлопковая футболка подчеркивала мышцы на ее груди и руках. Узкие джинсы очерчивали ее худобу и рост, делая ее очень грациозной. Она выглядела на десять лет моложе, сильной и гибкой. Сколько Хэлен ее знала, внешний вид Грэм всегда был изысканным, благородным и очень элегантным. Ей была присуща некая естественная андрогинность, которая гармонировала с ее творческой личностью. Грэм как личность была лишь на втором месте после Грэм музыканта. На сцене ее пол не имел значения. Впервые Хэлен увидела в Грэм сексуальную женщину. Это была ошеломляющая, но в то же время - удивительно приятная перемена.
"Выглядишь вполне прилично", - умудрилась сказать Хэлен тоном, не выдавшим ее изумления. Она боялась, что излишний энтузиазм смутит Грэм. Она знала, что ей тяжело не знать, как она выглядит. Грэм отстраненно кивнула, вспоминая реакцию Анны, когда она увидела ее после переодевания. Анна так долго молчала, что Грэм начала думать, что забыла застегнуть пуговицу в деликатном месте.
"Ну? - спросила Грэм с нотками нетерпения. - Мне идет, или стоит позвонить Максу?"
Анна прочистила горло и сказала: "Они прекрасно сидят. Ты выглядишь потрясающе".
Она сказала «потрясающе». Грэм было интересно, что видела Анна, глядя на нее. Она никогда раньше об этом не задумывалась. Ей было все равно, какой видят ее окружающие. Ее интересовала только музыка. Почему это стало важным сейчас, когда она ничего не может никому предложить, она не могла понять. А то, что ей не все равно, что думает о ней Анна Рид, было еще большей загадкой. Хотя она не могла отрицать, что ей понравилось надевать эту одежду, когда она встала утром, и когда она это делала, то вспомнила комплимент Анны.
"Ради бога, поставь уже поднос, Хэлен", - резко сказала Грэм, раздраженная собственными воспоминаниями. Что все это значит?!
Когда Хэлен вернулась через час, Грэм уже не было, а завтрак стоял нетронутым.
**********
Через несколько часов Грэм спустилась к проходу к морю, чувствуя на коже легкий соленый ветерок и подставляя лицо солнечному теплу. Она была поглощена своими мыслями с тех пора, как проснулась этим утром. Намек на мелодию зародился в ее сознании, и она не могла сосредоточиться ни на чем другом. Ноты были расплывчатыми, но они были, и это было забытое много лет назад чувство. Когда музыка неожиданно появилась в ее сознании, внутренний голос, давно молчавший, напомнил ей о ритмах ее некогда полной жизни. Почему это вернулось сейчас, она не знала, и боялась спросить, чтобы музыка снова ее не покинула.
Она чувствовала ноты, искала формы, как вдруг наткнулась на проходе на что-то большое и твердое. У нее не было времени среагировать, она мгновенно очутилась в зарослях вдоль прохода.
"Черт!" - закричала она, стараясь освободиться из цепких завитков плюща.
"О боже, Грэм, - закричала Анна, подбегая к ней. - О боже, ты поранилась?" Она начала отчаянно разбирать виноград, пробуя поднять Грэм. Пожалуйста, пускай она будет целой. Грэм крепко сжала руки Анны, успокаивая ее неистовый порыв.
"Со мной все в порядке. Просто дай мне руку и помоги подняться".
Одной рукой Анна сжала руку Грэм, а второй обняла ее за талию. Она в очередной раз удивилась силе, которую почувствовала в таком хрупком на первый взгляд теле. У нее перехватило дыхание, когда ее взволнованные глаза нашли лицо Грэм.
"О боже, ты порезалась", - вскрикнула она. Дрожащими пальцами она вытерла струйку крови с подбородка Грэм.
"Что это?" - тихо спросила Грэм, стараясь сохранить подобие достоинства.
Анна выглядела  растроенной.
"Моя тачка! Как я могла быть такой безответственной? - Она почти плакала. - Боже, ты же и правда могла пораниться!"
Грэм стояла напротив Анны.
"Твоя тачка?"
"Да", - жалко сказала она. Мысль о том, что Грэм могла пострадать, была невыносимой. Она начала видеть в Ярдли лабиринт бесконечных препятствий, поджидающих ничего не подозревающую Грэм. Каждый раз, когда она смотрела, как Грэм идет по плиточной дорожке или поднимается по осыпавшимся ступенькам у обрыва, ее сердце замирало в тревоге. Анна хотела закричать каждый раз, когда видела, как Грэм тянется к кофейнику через плиту, потому что знала, как легко ее рукав может попасть в огонь. Она проклинала безбожные силы, которые забрали у Грэм зрение, и пыталась уберечь этого невероятного человека от всего мира. Анну убивала мысль о том, что она сама могла стать причиной вреда. В вопросах, которые касались Грэм, она не могла думать рационально.
Она крепко ее держала, одной рукой вытирая пятна с футболки. Грэм взяла Анну за руку и засмеялась: "Это ловушка?"
Анна погладила ее длинные нежные пальцы своими, думая о том, какой уязвимой была Грэм, несмотря на свою демонстративную независимость.
"Нет, всего лишь мое легкомыслие", - сказала она сдавленным голосом.
Грэм вдруг стала серьезной, услышав дрожание в голосе Анны. Она сжала Анну за плечи обеими руками и посмотрела прямо в лицо.
"Я не в первый раз упала, - нежно сказала она. - Со мной все в порядке".
Анна подошла ближе, так, что между ними было лишь несколько сантиметров.
"Нет, не в порядке. У тебя кровь на лице и чертополох в волосах".
Грэм снова засмеялась, от чего у Анны стало теплее на сердце.
"Ради бога, вынь его! Хватит мне позора на одно утро".
Анна аккуратно убрала следы винограда из густых волос, нежно шепча: "Ты бы не могла выглядеть недостойно, даже если бы постаралась. Не знаю как, но ты превратила джинсы и футболку в произведение искусства".
Ее сердце все еще бешено билось, и она не могла контролировать свое дыхание. Она была так близко, что чувствовала запах духов Грэм. Он заполнил все ее чувства, и весь остальной мир исчез из ее сознания. Анна почувствовала неясное волнение в животе. Легкая улыбка появилась на губах Грэм, она распрямила плечи, ее руки лежали на предплечьях Анны.
"Теперь я лучше выгляжу?"
"Ты прекрасна", - пробормотала Анна.
Было видно, как вена пульсирует под атласной кожей на шее Грэм,и по непонятной причине Анна захотела дотронуться до нее пальцами. Может, из-за страха, вызванного падением Грэм, может, из-за тоски, которая никак не проходила после прочтения статей о прежней жизни Грэм, может, из-за душераздирающе грустной музыки, которую Грэм играла одна в темноте, - но что-то придало ей смелости убрать растрепанные волосы со лба Грэм и провести по атласной коже ее щеки. Она остановила руку на мраморной шее, дыхание ее было учащенным, она видела только Грэм.
Когда Анна впервые нежно к ней прикоснулась, Грэм закрыла глаза, по ее телу прошла легкая дрожь. Легкий румянец появился на ее обычно бледных щеках. Она медленно подбирала слова, будто впервые пересекала незнакомую комнату.
"Я чувствую соль моря и тепло солнца на твоей коже. Ты пахнешь землей - богатой, темной, живой. Ты живая, и это настоящая красота".
Анна чувствовала каждое слово, так же, как музыку Грэм, каким-то глубинным чувством, о котором она раньше и не подозревала. Не задумываясь, она положила руку на талию Грэм, прислонившись щекой к ее футболке, и нежно обнимая.
"Спасибо", - прошептала Анна ей в плечо.
Грэм отчетливо чувствовала сердцебиение Анны рядом со своим, то, как вздымается ее грудь рядом с грудью Грэм, и приятную дрожь в теле Анны. Она слегка вздрогнула и аккуратно подалась назад, глубоко вдыхая.
"Каменная скамейка все еще тут, под белым кленом?"
"Да", - тихо сказала Анна, чувствуя, как вздрогнула Грэм. Она должна была отпустить ее, и не понимала, почему это так трудно.
"Если ты не против компании, я бы хотела ненадолго присесть". Грэм нужно было пространство, но она не могла уйти.
"Я с удовольствием, - мягко ответила Анна. - Ты знаешь дорогу?"
Грэм засмеялась.
"Когда-то знала. На дороге есть препятствия?"
"Все чисто".
Анна внимательно наблюдала, как Грэм уверенно, но аккуратно направилась в сторону скамейки. Только когда она увидела, что Грэм села, она смогла вернуться к работе. И даже тогда она часто поднимала глаза, просто чтобы посмотреть на нее.
Анна была рада, что Грэм так великодушно приняла в подарок новую одежду. Не только потому, что она была удобной. Грэм выглядела в ней великолепно. Анне нравились безукоризненно сшитые брюки и рубашки, которые обычно носила Грэм, но и эта одежда сидела на ней не хуже. Она все еще отчетливо помнила свое удивление, когда впервые увидела в ней Грэм.Так же, как обычная одежда Грэм подчеркивала ее неземную отчужденность, эти обычные футболка и джинсы проявляли ее необыкновенную чувствительность. Когда Грэм спросила ее мнение, Анна не решилась сказать, что выглядела она просто захватывающе. Но так и было, очень аристократично, и всякий раз, когда Анна видела ее, она все более осознавала, какой физически привлекательной она считает Грэм. Она не понимала, что она чувствует, но это было невозможно отрицать.
Она продолжила  вырывать корни , а затеми пересадила лилейник, который рос в страшном беспорядке. Хотя они и не разговаривали, она отчетливо чувствовала присутствие Грэм, и это ее успокаивало. Когда она в очередной раз подняла на нее глаза, то удивилась ее отстраненному виду.Она привыкла к тому, что Грэм часто отвлекалась, и ее расстраивало то, что это может быть вызвано какими-то болезненными воспоминаниями. Сегодня Грэм казалась отстраненной, но не страдающей. Ее выразительные руки двигались по вытянутым бедрам, легко, но с целью.
"Где ты?" - тихо позвала Анна, откладывая свои инструменты.
Грэм печально улыбнулась.
"Я пытаюсь придумать мелодию, но боюсь, не очень удачно. Она целый день меня преследует".
"Ты ее слышишь?" - спросила Анна, понимая, что Грэм никогда не говорила о музыке. То, что она сделала это сейчас, так просто, свидетельствовало о том, что Грэм не совсем здесь.
"Почти. Она здесь, как бормотание в ушах, но я не могу ее обозначить".
"Почему бы тебе ее не напеть? - предложила Анна, пользуясь приподнятым настроением Грэм. - Может, это поможет".
Грэм подняла голову, слегка нахмурившись: "Ты не будешь против шума?"
Анна засмеялась. "Конечно, нет! Давай!"
Она улыбнулась, возвращаясь к работе, наслаждаясь глубоким, богатым голосом Грэм. Постепенно до ее ушей стали доноситься фрагменты прелестной мелодии, и она присела на корточки, чтобы послушать. Она отложила свои инструменты в сторону и теперь смотрела на Грэм. Грэм сидела с закрытыми глазами, освещенная солнцем. Анна не знала, что было прекраснее - она или ее музыка. Но она знала, что никогда еще так сильно не чувствовала, и никогда не получала такого удовольствия, просто смотря на другого человека.
Грэм замолчала и повернулась к Анне.
"Ты перестала работать".
"Я слушаю", - призналась Анна голосом, полным эмоций.
Грэм наклонилась вперед со сосредоточенным видом. "Тебе нравится?"
Анна подошла к ней и опустилась на колени. Она легко положила свою руку на бедро Грэм. Она не знала, как подобрать слова, чтобы выразить свое очарование, как мелодия успокаивала ее и нежно ласкала, и как изящно текли ноты. Она хотела сказать, что музыка Грэм тронула ее до глубины души, что она чувствовала музыку так глубоко, будто она была живой. Слушая ее, она хотела плакать, танцевать и обнять того, кого любила.
"Это прекрасное чувство. То, что я хотела почувствовать, чего раньше никогда не знала. Оно возникает, когда я слушаю тебя. Это прекрасно".
Грэм долго молчала.
Она переводила взгляд с Анны на другие вещи, в другое время, когда она была цельной, и ее мир был полон музыки. Тогда она думала, что ее мир полон и любви. Теперь она знала, что ошибалась. Невинная реакция Анны на эту неуверенную мелодию, не похожую даже на фрагмент того, что она когда-то создавала, больно напомнила ей о том, кем она более не была. Она погладила Анну по руке, которая лежала на ее бедре и посмотрела в ее сторону, желая , как никогда, видеть ее.  А когда не смогла, поднесла руку к щеке Анны.

"Интересно, можешь ли ты слышать то, что я чувствую. Думаю, да. Ты очень добра. Спасибо".
Анна оставалась неподвижной, сосредоточившись на чувствах, вызванных прикосновением Грэм. Несмотря на свою нежность, оно сильно на нее подействовало. А еще более - печаль в глазах Грэм, когда она искала взглядом Анну,но не нашла. Неужели не было способа облегчить ее бесконечные страдания?
Анна неосознанно обхватила Грэм за талию и очутилась в ее объятиях, стараясь найти слова, чтобы передать эмоции, которые душили ее. Грэм почувствовала тепло тела Анны так близко к своему собственному.
Грэм внезапно отклонилась назад, опуская руку и разрывая их связь.
"Думаю, мне пора идти. У тебя есть дела, и у меня тоже".
Анна сдержала возражение, она сама была поражена тем, как сильно она хотела, чтобы Грэм осталась. Грэм уже направлялась к дому, когда Анна наконец пришла в себя. Она посмотрела ей вслед со смущением и болью. Может, ее жалкие неадекватные попытки описать свои чувства по поводу музыки Грэм, обидели ее? Какими бы ни были причины ухода Грэм, Анна вернулась к работе, чувствуя себя одинокой, как никогда прежде.

Глава 9

Солнце уже почти зашло, когда Грэм обогнула угол розового сада. Она резко остановилась, когда услышала, как громко захлопнулась кухонная дверь.  До нее отчетливо доносился рассерженный голос Анны.
"Мистер Рейнольдс, - кричала Анна в ярости, - не подскажете, что это?"
Он посмотрел на канистру в ее руках, не понимая причин ее гнева. Он еще раз подумал, какая она симпатичная женщина, особенно в этих хлопковых шортах, которые открывали ее подтянутые ноги.
"Это растворитель для обрызгивания".
Анна грубо его перебила.
"И что он делает на кухонной столешнице?"
"Наверное, я оставил его тут, когда заходил позвонить. - Он смущенно смотрел на нее. Она казалась слегка раздраженной. - Вы сказали, что я могу воспользоваться телефоном".
Рабочий улыбнулся свой самой очаровательной улыбкой, которая всегда срабатывала с его женой.
"Да, сказала, - согласилась она с ледяным спокойствием. - А еще я настоятельно просила не оставлять вокруг никаких инструментов, и уж точно не приносить ничего в дом. - Она перевела дыхание, пытаясь контролировать свой гнев. - Это понятно?"
"От этого растворителя можно получить ожег. Но он маркирован так, чтобы каждый мог заметить".
"Нет, мистер Рейнольдс, не каждый, - взорвалась Анна. - Вы уволены. Пришлите мне счет за работы, которые вы сделали". Она повернулась и хлопнула дверью, ее трясло. Она слышала, как открылась дверь, и была готова еще раз дать ему отпор. Это не обсуждалось. Но в двери стояла Грэм, ее лицо было серьезным.
"Это не обязательно, Анна", - тихо сказала она.
Анна была слишком взволнованной, чтобы сосредоточиться. Она была все еще расстроена утренним падением Грэм и тем, как внезапно Грэм ее оставила. И она очень рассердилась, увидев открытую канистру с токсичным веществом на кухне, где Грэм сама готовила обед.
"Это обязательно! Это опасно!"
"Я могу сама о себе позаботиться".
"Да, конечно! - перебила ее Анна, повышая голос. - Ты можешь. Я прекрасно знаю, что ты можешь практически все. Но, черт возьми, Грэм, ты не видишь! И не нужно расставлять опасные предметы на твоем пути. Ты такая упрямая, и... Я не прощу себе, если с тобой что-нибудь случиться!".
Ее голос срывался, но она не могла ничего поделать. В последнее время ее нервы напоминали американские горки. У нее резко менялось настроение, чего раньше никогда не случалось. Она просыпалась утром, чувствуя себя на вершине мира, а в обед уже была грустной и опустошенной. Она не переживала такого даже во время развода с мужем! Если что-то случится с Грэм! К своему ужасу, она почувствовала, как слезы подступили к горлу. Даже через комнату Грэм почувствовала ее страдание.
"Анна, - сказала она утешительно, подходя к ней и беря за плечи. - Посмотри на меня".
Грэм бережно прикоснулась к лицу Анны, выражение ее лица было настойчивым. Переводя дыхание, Анна подняла глаза на Грэм.
"Я осторожна, мне пришлось научиться. Уволь его, потому что он не следует твоим инструкциям. Но не давай моей слепоте обременять тебя ненужными страхами. Хватит того, что я ее пленник. В какой-то степени я это заслужила".
"Нет! Грэм, ты не могла, Грэм, нет!"
Одним пальцем Грэм провела по губам Анны.
"Это уже не имеет значения. - Она нежно убрала волосы с шеи Анны, пропуская ее густые пряди между пальцев перед тем, как опустить руки. Тихим голосом она добавила: "Есть вещи, которых ты обо мне не знаешь, Анна, вещи, которые свершили мою судьбу, как сказали бы некоторые. Возможно, в этом есть доля правды. Я перестала задавать вопросы. Как бы там ни было, я не могу сделать тебя жертвой моего прошлого. Ты должна жить своей жизнью и не волноваться обо мне. Обещаешь?"
Анна кивнула, впечатленная словами Грэм настолько, что голова ее задрожала.
"Я постараюсь, обещаю".
Грэм казалась удовлетворенной и отступила назад.
"Спасибо".
"Грэм! - позвала Анна, когда та развернулась, собираясь уйти. - Хочешь сегодня закончить со счетами?"
Грэм покачала головой. "Нет, я позову тебя, когда буду готова".
Анна была странным образом разочарована, и внезапно предстоящий вечер показался ей длинным и пустым. Весь этот нестерпимо длинный день, а также последующий, она ждала хоть слова от Грэм. Но так и не дождалась.
*********
К тому времени, как Хэлен вошла в кухню около пяти утра, Анна уже сварила кофе, поставила хлеб в духовку и нервно ходила туда-сюда вдоль окна. Она почти не спала, и ее нервы были на пределе.
"Что ты здесь делаешь так рано?" - удивленно спросила Хэлен.
Резко обернувшись, Анна быстро спросила: "Хэлен, где Грэм? Я не видела ее три дня. Я искала ее у моря вчера и сегодня. Там ее нет, в саду тоже, и она меня не звала! Что происходит?"
Напуганная состоянием Анны, Хэлен быстро собралась. Она защищала Грэм Ярдли на протяжении многих лет.
"А что? Она в музыкальной комнате".
"В музыкальной комнате, - холодно повторила Анна, стараясь держать себя в руках. - Она всегда открывает дверь на террасу, когда она там. Почему сейчас... Что происходит?"
"С ней все в порядке", - настаивала Хэлен, хотя ее лицо выдавало неуверенность.
"И поэтому ты приносишь обратно подносы с едой уже два дня? Потому что с ней все в порядке? Черт возьми, Хэлен! Расскажи мне!"
Хэлен опустила плечи, пытаясь изобразить спокойствие. Она тяжело села за стол, и Анна последовала за ней.
"Она в музыкальной комнате, работает. Она что-то пишет, хотя не делала этого со времен аварии. Я не уверена, что все хорошо. Прошло так много времени! Я приношу ей подносы, но она даже не прикасается к еде и отправляет меня обратно. Я знаю, что она не спала. И это начинает меня пугать".
Анна посмотрела на нее с недоверием.
"Я проходила мимо террасы ее комнаты. Она не играет, в комнате темно, - вздохнула Анна. - Ну конечно, а почему должно быть иначе? Ей не нужен свет. Это тоже подтверждение, да?"
"Да, если дверь закрыта, - подтвердила Хэлен. - Не знаю, понимаешь ли ты, что это значит, Анна. Я тоже уже не уверена, что понимаю. Грэм ничего не писала со времен аварии. То есть, да, она писала фрагменты - эти грустные мелодии, которые она играет. Но ничего цельного, и не так увлеченно, как сейчас. Я молилась, чтобы она снова начала работать. Но теперь я уже не уверена, что это хорошо. Если у нее не получится, не думаю, что ее душа сможет вынести еще и это разочарование".
"Дай мне поднос с завтраком", - тихо сказала Анна.
"Нет, Грэм это не понравится", - запротестовала Хэлен.
"Хэлен, мне наплевать, понравится это Грэм или нет! Ты так и будешь стоять в стороне до конца жизни и смотреть, как она понемногу умирает каждый день?!"
Хэлен не могла скрыть шока, грубые слова пронзили ее в самое сердце. Она в изумлении смотрела на Анну.
"О боже, Хэлен, - воскликнула Анна. - Прости!" Она поднесла к лицу дрожащую руку, делая глубокий вдох. "Я не знаю, что сказать! Я не понимаю, что говорю! Я очень за нее переживаю, и просто... Пожалуйста, прости меня".
"Все в порядке, дорогая. Я вижу, что ты расстроена из-за нее. - Она повернулась, чтобы приготовить поднос. - Возможно, если бы я так просто не сдалась..." - сказала она неуверенно.
"Нет, Хэлен, - с состраданием сказала Анна, жалея о словах, которые вырвались у нее в гневе. - Грэм сильная женщина, и сомневаюсь, что ты или кто-то другой мог бы ее изменить. Боже, если бы тебя не было рядом все эти годы, кто знает, смогла бы она вообще выжить?"
Хэлен хранила молчание, думая о том, что Анна за три месяца сделала больше для того, чтобы изменить Грэм, чем все ее внимание за много лет. Она знала, что Анна переживает, и она была рада, что наконец-то появился человек, который не хочет, чтобы Грэм просто исчезла. Все остальные, кто когда-то любил ее, были либо слишком опустошены ее трагедией, или слишком слабы, что встать между Грэм и ее болью. Почему Анна хотела что-то изменить, она не знала. Она просто была ей за это благодарна.
"Вот возьми, - сказала Хэлен, протягивая ей поднос с завтраком. - Но будь готова. Ты не видела Грэм, когда она борется со своими демонами. Большинство людей пугал ее характер".
********

Грэм стояла с опущенными плечами перед камином, опираясь на него руками и держа в них голову. Взгляд ее остановился на холодных углях. Рубашка ее была смятой и в пятнах от пота. С другого конца комнаты Анна видела, что она дрожала.
Грэм махнула рукой: "Просто оставь его, Хэлен".
"Нет, пока ты не поешь", - сказала Анна, ставя поднос рядом с нетронутым вчерашним ужином.
Грэм удивленно обернулась: "Анна?"
"Да", - ответила Анна, стараясь сохранять спокойствие. На лице Грэм отражалась смертельная усталость, она еле стояла на ногах, и выглядела так, будто потеряла 2 килограмма, хотя ей и так не хватало восьми. Она казалась невероятно хрупкой. Анна привыкла к силе, которая чувствовалась от одного присутствия Грэм, и когда она так явно увидела ее уязвимость, это напугало Анну больше, чем она могла представить. Боже, это ее убивает! Мысль была такой страшной, что Анна еле удержалась, чтобы не закричать.
"Оставь его, пожалуйста", - тихо повторила Грэм. Она заставила себя улыбнуться, пытаясь скрыть усталость. "И иди".
Анна перевела дыхание. "Я хочу, чтобы ты это съела".
Грэм нахмурилась, ее тело напряглось. "Я съем. Позже".
"Нет, сейчас", - повторила Анна, зная, что ступает на опасную стезю. Она знала, что никто никогда не указывал Грэм Ярдли, что делать, и уж точно не тогда, когда она была в разгаре творческого процесса. Она приготовилась к буре, которая наконец началась. Грэм вытянулась во весь рост, ее темные глаза горели огнем.
"У меня нет времени спорить с тобой, Анна, да мне и не нужно. Я все еще хозяйка этого дома, и если не ошибаюсь, ты работаешь на меня. Не спорь о том, о чем ты понятия не имеешь!"
"Я знаю, что нельзя так работать..."
"Ты осмеливаешься говорить о моей работе?! - закричала Грэм, со злости захлопывая крышку фортепиано. - Да что ты знаешь о моей работе?! Ты можешь хотя бы узнать музыкальный шедевр, уж не говоря о том, чтобы понять, каково это - его написать?! Ты хоть представляешь, кто я?!" - Грэм внезапно замолчала, понимая, что она хотела сказать. Ты хоть понимаешь, кто я такая? Но кем она была теперь?
Анна скорее предпочла бы гнев, чем мучительную неопределенность, которую она почувствовала, когда Грэм отвернулась от нее. Хэлен сказала, чего боится Грэм. А если у нее и вправду не получится?
"Конечно, я не знаю, каково это! Я даже не могу представить, как ты смогла написать то, что уже написано. Но я знаю, кто ты, Грэм, и я знаю, что ты можешь. Но перестань так над собой издеваться! Ты делаешь только хуже!"
Грэм склонила голову, обе ее руки лежали на молчаливом большом рояле.
"Пожалуйста, оставь меня, Анна", - сказала она тихо, ее отчаяние было очевидным.
"Я не могу, - категорически сказала Анна. - Не так".
Грэм поднесла руку к растрепанным волосам.
"Я не знала, что ты такая упрямая".
"Ты еще много чего обо мне не знаешь, - сказала Анна, быстро подходя к Грэм, беря ее за руку. - Идем, присядь".
Грэм позволила Анне отвести ее к стулу. Она слишком устала, чтобы сопротивляться. Она была готова признать поражение, но она должна была попробовать, музыка все еще была с ней, так близко! Она со стоном запрокинула голову.
"Хочешь шампанского?" - спросила Анна.
Грэм тихо засмеялась. "Но разве сейчас не утро?"
"Да, но для тебя - время ложиться спать. Ты на ногах уже три дня, ты этого не выдержишь", - логично заключила Анна, пытаясь скрыть собственный страх.
"Я не могу сейчас остановиться, Анна. Не теперь, - неистово начала Грэм. - Я так сильно старалась записать музыку, которую слышу, но она исчезает. - Она опустила голову на руки. - Наверное, я больше на это не способна. Я чувствую себя такой дурой".
Анна не могла вынести поражения в ее голосе. Она уже и так столько потеряла!
"Грэм, ты устала, ты сводишь себя с ума. Поешь чего-нибудь. Отдохни немного. Она придет".
Грэм покачала головой. "Я не могу. Если я сейчас засну, возможно, я ее потеряю". Она почти себя не контролировала, ее голос звучал неуверенно, изнуренно и почти сломано.
Анна больше не могла спокойно смотреть на ее страдания.
"Грэм, - сказала она мягко, одной рукой держась за спинку стула, а другой заботливо касаясь плеча Грэм. - Ты ее не потеряешь. Она - часть тебя, музыка - это ты. Я знаю это, потому что слышу, как ты играешь".
Она запустила пальцы в густые волосы Грэм, массируя напряженные мышцы ее шеи. Грэм застонала, откидывая голову назад на руки Анны.
"Так нечестно, но так приятно", - пробормотала она.
"Закрой глаза", - прошептала Анна сдавленным голосом.
"Только на минутку", - уступила Грэм. Она так устала!
Анна держала Грэм в своих руках еще долго после того, как она уснула. Анна аккуратно убрала черные волосы со лба Грэм, вздрагивая от вида темных кругов под ее глазами. Ее кожа казалась еще бледнее, чем обычно. Анна почувствовала страстное желание защитить ее тонкую натуру. Она продолжала нежно перебирать волосы Грэм, пока та спала. Она задремала, успокоившись впервые за несколько дней, держа Грэм в своих руках.
Когда через некоторое время Грэм очнулась, она почувствовала близость тела Анны. Щека Грэм лежала у Анны на плече, и одна рука обнимала ее за тонкую талию. Тепло тела Анны удивило ее. Она не чувствовала близость другого человека и не хотела ее дольше, чем она помнила. Близость Анны пробудила воспоминания в ее теле и душе, которые она хотела бы похоронить. Она знала, что нужно встать. Она начала реагировать, и не могла этого контролировать. Но какое-то пробудившееся чувство жаждало прикосновения Анны.
"Ты проснулась? - тихо спросила Анна, бессознательно водя рукой по шее Грэм, останавливая пальцы на нежной коже напротив расстегнутого ворота ее рубашки. Она решила, что причиной приятной дрожи в теле Грэм является ее сильная усталость.
"Грэм?"
"Ммм, - промурчала Грэм, пытаясь скрыть свое прерывистое дыхание. Все ее внимание было сконцентрировано на том месте, где лежала рука Анны. "Головная боль прошла, а музыка осталась". Она не упомянула о том, что близость Анны не давала ей сосредоточиться на мелодии. Но почему-то сейчас ей это не казалось срочным. Она даже начала надеяться на то, что ноты ее не оставят.
"О, - улыбнулась Анна. - Значит, позавтракаем, и выпьемшампанского".
"Я хочу поработать", - возразила Грэм, пытаясь подняться.Анна остановила ее, нежно придерживая за плечо.
"После завтрака!"Грэм устроилась в широком кресле лицом к Анне, ее лицо выдавало растерянность. Анне безумно хотелось погладить морщинки возле брови Грэм, но теперь, когда она очнулась, Анна не решалась к ней прикоснуться. Вместо этого она молча заботилась о ней, ее удивили собственные эмоции, вызванные одним лишь видом Грэм.
"Что?" - наконец спросила Грэм, чувствуя на себе взгляд.
"У тебя самые прекрасные глаза", - прошептала Анна.
Грэм слегка покраснела. "Шрам, - начала она нерешительно, - очень ужасен?"
Анна провела пальцем по шраму, наконец уступая желанию прикоснуться к этому милому лицу. "Нет. Я почти его не замечаю, но он напоминает мне о том, что тебе пришлось пережить. Все, чего я хочу, это забрать у тебя страдания. Я бы все отдала, чтобы изменить то, что с тобой случилось", - тихо закончила она.
"Почему?"
"Я не знаю, Грэм, - ответила она, близость между ними заставила ее говорить откровенно. - Я знаю лишь, что когда смотрю на тебя, я хочу узнать тебя, узнать, кто ты, что ты чувствуешь, что делает тебя счастливой, и я знаю, что больше всего на свете я не хочу причинить тебе боль. - Она засмеялась и задрожала. - Я не понимаю, почему, но я говорю тебе, что чувствую".
Страстное признание Анны глубоко тронуло Грэм. Она не сомневалась в ее искренности. Она слышала слезы в ее глазах. Внезапно она почувствовала борьбу желаний. Она больше не могла отрицать сильную реакцию на прикосновение Анны. Ее ноги дрожали, а кровь активно пульсировала в районе живота. Это было желание, и этот факт был пугающим.
Грэм осторожно отстранилась, ее лицо снова стало непроницаемым.
"Ты очень добрая женщина", - спокойно сказала она.
Анна смотрела на нее растерянно. Доброта? Что бы она ни чувствовала к этой женщине, это было значительно больше, чем доброта! Она почувствовала отстраненность Грэм, так же, как тогда в саду. Быть так близко к ней, и в следующий момент потерять эту связь, оставшись с ноющей пустотой внутри, которую было сложно вынести.
"Если я поем, ты позволишь мне вернуться к работе?" - спросила Грэм, отходя в сторону.
"Конечно", - грустно ответила Анна.

+1

5

Глава 10

На следующее утро Хэлен с трепетом вошла в музыкальную комнату. Анна была подавлена весь предыдущий день после разговора с Грэм. Единственным ее комментарием было: "Она немного поспала и обещала поесть. Если она этого не сделает, позови меня". Затем Анна вышла в сад и сосредоточенно проработала целый день. Когда после захода солнца она наконец появилась в кухне, она села на стул с полузакрытыми глазами. Прежде, чем Хэлен удалось заставить Анну поесть, ей пришлось заверить ее в том, что она забрала поднос Грэм пустым. Когда Анна шла спать, Хэлен была уверена, что видела слезы на ее щеках. Хэлен начала опасаться, что они обе делают себе только хуже.
"Определенно нужно что-то предпринять!" - подумала она и громко постучала в дверь Грэм.
"Войдите." - Грэм стояла в проеме французской двери, уставшая, но улыбающаяся.
Хэлен облегченно улыбнулась. "Как ты, моя дорогая?"
"Я закончила, Хэлен. Это всего лишь вариации, но я закончила, - сказала она с ноткой удивления. - Первая настоящая работа за долгое время!"
"О, я так рада!"
Лицо Грэм омрачилось. "Да, но я не уверена, что она стоящая. Я никогда раньше об этом не думала. Никогда не оценивала свою музыку, никогда! Боже, как должно быть самонадеянно думать, что я способна написать что-то сейчас! Музыка прежде всего должна быть живой! Как я могу создать что-то живое, когда сама едва существую?"
"Но Грэм, ты живая!"
"Правда? Я забыла, каково это - думать о чем-то, о тебе, о себе, о ком-либо. Солнце больше меня не греет, соленый воздух больше не обжигает мою кожу, прикосновение чьей-то руки... - Она запнулась и отвернулась. - Мое тело стало моей тюрьмой, а слепота - мой тюремщик! Как эти руки могут создавать музыку, когда я пленник своего одиночества?!"
Хэлен инстинктивно отреагировала на терзания Грэм, скорее почувствовав, чем поняв, что ее мучит. Грэм никогда не жаловалась на одиночество, пока не появился кто-то, напомнивший ей об отношениях.
"Дело в Анне, да? Что-то случилось?"
Грэм погрустнела, лицо ее стало загадочным.
"Нет, ничего, - коротко ответила она. - Она жалеет меня, потому что она добрая. И все".
Хэлен покачала головой.
"Она добрая, в этом ты права. Но она тебя не жалеет. Она сама слишком сильная женщина, чтобы полагать, что тебе нужна ее жалость".
"Она меня не знает", - с горечью сказала Грэм.
"Тогда позволь ей узнать тебя! Ты путаешь заботу и жалость, Грэм. Позволь ей заботиться о тебе!"
"Нет. Это невозможно, - сердито ответила Грэм. - Ради бога, Хэлен. Уж ты бы должна это знать! Ты забыла, кто я? Или ты могла забыть, что бывает, когда я позволяю кому-то заботиться о себе? Ты хочешь, чтобы это повторилось?"
Хэлен вздрогнула от ее слов, и воскликнула:
"Как я могла забыть, чего стоила тебе любовь, Грэм? Я вижу это каждый раз, как смотрю на тебя! Но не обязательно всегда должно быть так!"
"Наверное, для меня - обязательно, - тихо ответила Грэм, изнуренная количеством нападок на ее душу и тело. - Наверное, для меня иначе не бывает".
Хэлен узнала смирение в ее лице и задумалась, не слишком ли поздно для Грэм Ярдли обрести счастье.
**********
Анна увидела Грэм только через два дня. Это были два бесконечных дня, на протяжении которых она пыталась не думать и не беспокоиться о ее сложном работодателе. Она пыталась сосредоточиться на собственной жизни, но поняла, что Ярдли и его неотразимая хозяйка стали огромной ее частью.
Когда Грэм одним теплым днем наконец присоединилась к ней на террасе, она поприветствовала ее дружелюбно, но с подчеркнутой дистанцией. К превеликому сожалению Анны, женщина, которая гуляла с ней вдоль цветочных аллей, исчезла. Анна почувствовала, что не стоит спрашивать, как Грэм провела это время, или обсуждать планы обновления Ярдли и мысли Грэм по поводу новшеств в саду. Грэм Ярдли была такой же сдержанной, равнодушной и неприступной, как тогда, когда они встретились впервые. Анна очень скучала по моментам близости, которые возникали между ними, только сейчас осознав, как много они для нее значили. Борясь с сильным разочарованием, она пыталась смириться с тем, что Грэм не нужно было от нее ничего, кроме секретарской помощи.
"Тебе пришло письмо, - равнодушно сказала Анна. - Хочешь, чтобы я прочла?"
Грэм кивнула, мыслями она была далеко. Со вздохом Анна развернула несколько исписанных сиреневых страниц. Она начала читать вслух:
"Моя дорогая Грэм.Прости, что не писала все это время, но ты тоже не изъявляла желания поговорить со мной. Я много раз звонила, хотела приехать, но Хэлен всегда говорила, что ты не хочешь меня видеть. Все эти годы ты была в моих мыслях, хотя сомневаюсь, что ты мне поверишь".
Анна остановилась, смутившись о такого личного тона письма.
"Это очень личное, Грэм. Наверное, лучше, если Хэлен прочтет его тебе".
"Закончи", - строго приказала Грэм, встав так быстро, что стул, на котором она сидела, упал на патио. Бормоча ругательства, она выпрямилась и стала ходить вдоль края балкона.
Анна неохотно продолжила читать надушенное письмо.
"Ричард уехал по делам в Бостон, и вряд ли ему понадобится моя компания. Я знаю, что после стольких лет с моей стороны будет самонадеянным просить, но я так хочу тебя увидеть! И я очень хочу снова увидеть Ярдли. Я приезжаю 6 июня. Пожалуйста, дорогая, позволь мне приехать! Я скучала по тебе больше, чем бы можешь себе представить. До встречи, Кристина".
Грэм молчала, ее руки намертво вцепились в перила. Со своего места Анна видела, как она дрожала.
"Грэм?" - мягко спросила она, испугавшись ее реакции.
"Сегодня первое июня, да?" - наконец спросила Грэм почти шепотом. Она отвернулась, отчаянно пытаясь совладать с эмоциями.
"Да".
Грэм резко обернулась, глаза ее вспыхнули. Она так крепко сжала ручку своей трости, что сухожилия ее кисти стали заметными под кожей. Усилием воли она попыталась звучать спокойно.
"Если ты не против, я бы хотела закончить с остальной почтой в другой раз".
Встреча однозначно была окончена, и Анна еле сдержалась, чтобы не позвать Грэм, когда та ушла. Грэм ясно дала понять, что ее забота была нежелательной. Тем не менее, Анна не могла выбросить из головы ни письмо, которое так взволновало Грэм, ни загадочную Кристину.
**********
Анна провела беспокойную ночь, иногда проваливалась в непонятные сны. Она проснулась все еще уставшей, со странным нехорошим предчувствием. Как она ни пыталась выбросить взволнованную Грэм Ярдли из головы, она не могла. Каждое утро после пробуждения она искала ее у утеса. Она ждала времени, когда Грэм открывала дверь на террасу из своей комнаты, только чтобы взглянуть на нее. Она прислушивалась к ее шагам по ночам и не могла заснуть, пока Грэм не шла отдыхать. Анна больше не могла игнорировать письмо и то, какое впечатление оно произвело на Грэм, как она не могла игнорировать свое сердцебиение. Нравилось это Грэм или нет, Анна не могла перестать о ней заботиться.
"Доброе утро", - поприветствовала ее Хэлен.
"Кто такая Кристина?" - требовательно спросила Анна, слишком утомленная, чтобы быть вежливой.
Хэлен выглядела шокированной.
"А что? Она просто человек, которого Грэм знала много лет назад".
"Ну, - решительно сообщила Анна, - она приезжает сегодня".
"Что? Откуда ты знаешь? - воскликнула Хэлен. Это только добавляло проблем им всем, и одному богу известно, что будет с Грэм. "Ты уверена?"
"От нее пришло письмо".
"Ясно, - нахмурилась Хэлен, говоря сама с собой. - Теперь я понимаю, почему Грэм была такой подавленной все эти дни. "
"А я - нет, - закипела Анна. - Что происходит? И не рассказывай мне о старых друзьях. Когда пришло письмо, Грэм выглядела так, будто увидела призрака".
"Ну, - аккуратно начала Хэлен, - они были старыми друзьями, и много лет не виделись. Наверное, Грэм просто удивилась".
"Хэлен, - грозно сказала Анна. Она знала разницу между удивлением и шоком. - Я знаю, что это личное дело Грэм, но я видела, какой эффект произвело это письмо. Ты лучше меня знаешь, что она пережила на этой неделе. Сколько еще, по-твоему, она сможет вынести? Пожалуйста, я просто хочу помочь".
Хэлен понимала, что нечестно будет не объяснить Анне все хотя бы с ее точки зрения, хотя были вещи, которые могла открыть только Грэм. Она жестом попросила Анну сесть рядом с ней и сварила им обеим кофе.
Хэлен говорила спокойно, мыслями она унеслась в другое время, когда Анна едва бы узнала Грэм.
"Они познакомились в музыкальной школе, хотя Кристина была немного моложе. На протяжении многих лет они были неразлучны. Для Грэм это было бурное время. Она была на пике карьеры и поглощена ею. В последние два года Кристина сопровождала ее в туре.  Думаю, Кристина ревновала Грэм к музыке, она отнимала слишком много внимания. А Кристина была девушкой, привыкшей к вниманию. Она постоянно таскала Грэм на различные вечеринки, но Грэм никогда не позволяла кому-то или чему-то стать между ней и ее музыкой. Поверь, они из-за этого серьезно спорили. Но Кристина все равно больше всех отвлекала Грэм. Грэм была без ума от нее и очень старалась сохранять баланс между карьерой и дружбой с Кристиной. Не пойми меня неправильно, Кристина может быть просто очаровательной, и я думаю, она тоже любила Грэм. Тем не менее, ближе к концу
возникали очень неприятные ситуации. Они были в месте в ночь аварии".
"Что случилось?" - спросила Анна, пытаясь сделать так, чтобы ее голос звучал спокойно. Что-то в ней бунтовало при мысли о том, что кто-то мог иметь на Грэм такое влияние. Особенно женщина, которая должна была приехать сегодня.
Хэлен грустно покачала головой.
"Никто точно не знает. Грэм никогда ни с кем об этом не говорила. Они возвращались домой с приема после концерта Грэм. Ходили слухи, что на вечеринке они поссорились. Когда нашли машину..." На секунду Хэлен остановилась, пытаясь собраться с мыслями. Ей все еще казалось, что эта ужасная ночь была только вчера."Машина упала в канаву" - продолжила Хэлен."Она перевернулась. Их долго не могли вытащить. Тело Грэм лежало на Кристине. Нога Грэм была сломана и у нее была серьезная травма головы. Кристина сильно ушиблась, но повреждения были несерьезными. Ее пару дней продержали в больнице, а когда выписали, она уехала. Мы очень волновались за Грэм, и только потом узнали, что Кристина вышла замуж за Ричарда Блэра, адвоката, который работал на Дэвида Норкросса. Грэм спросила о ней, как только пришла в сознание. Когда мы сказали ей, что Кристина жива и вышла замуж, она больше о ней не упоминала".
Хэлен остановилась."Мне жаль, это правда все, что я знаю. Грэм никогда об этом не говорила, а я не могу ей об этом напоминать".
"Бедная Грэм", - прошептала Анна, потрясенная историей. Какими бы ни были их отношения, Грэм однозначно очень любила Кристину. Неужели этим страданиям никогда не будет конца?
"Я не знаю, как она отреагирует, снова увидев Кристину", - с опасением сказала Хэлен.
Анна удивилась тому, какую сильную власть Кристина до сих пор имела над Грэм, и особенно тому, как она ее использовала.
**********

Анна стояла на коленях возле рододендронов, когда блестящий черный "Ягуар" появился на дорожке. Из машины вышла привлекательная рыжеволосая женщина, край ее дорогого платья открывал стройные ноги. Женщина осмотрелась и увидела Анну. Она подошла к ней с озадаченным видом.
"Привет, - сказала она, внимательно изучая Анну. - Откуда ты? Я тебя знаю?"
Анне было некомфортно под пристальным взглядом женщины. Она вытерла грязь с рук и ответила:
"Нет, я здесь всего несколько месяцев".
"Хочешь сказать, что ты здесь живешь?"
"Да, живу, - сухо ответила Анна. - Я Анна Рид".
"Кристина Хант-Блэр".
После некоторого колебания женщина подала мягкую руку с хорошим маникюром. Анна прекрасно знала, что на ее руках мозоли. Она поприветствовала высокомерную женщину, стараясь заранее не настраивать себя против нее. В конце концов, они только познакомились.
Гостья критически ее осмотрела, затем отвела взгляд.
"Ярдли выглядит запущенным. Думаю, ему бы не помешал уход. Наверное, бедная старая Хэлен уже со всем не справляется, а Грэм бы все равно не заметила, даже если бы дом разваливался, главное, чтобы он не падал на фортепиано". После небольшой паузы она добавила: "И как я понимаю, Грэм нет нужды беспокоиться о его внешнем виде".
Анна была поражена бессердечностью замечания. Для нее было невообразимым, что кто-то мог подшучивать над слепотой Грэм, особенно женщина, которая была с ней так близка. Что Грэм могла найти в этой поверхностной, черствой женщине? Возможно, то, что она невероятно красива, но Анна продолжала думать об этом, захлестнутая собственническим гневом, что только еще больше ее раздражало. И, конечно же, она разозлилась, когда Кристина объявила:
"Я приехала увидеть Грэм. Она здесь?"
"Думаю, она в музыкальной комнате. Обычно она там в эту пору дня. Если подождете минутку, я вас провожу".
"О, в этом нет необходимости, - засмеялась Кристина, поворачиваясь к дому. - Я должна была сама догадаться, что она там. Я хорошо знаю дорогу".
Анна смотрела ей вслед, чувствуя себя глупо. В конце концов, это не имеет к ней никакого отношения. Ее настроение не улучшилось, когда спустя час она вошла в кухню и уведила, что Хэлен готовит изысканный ужин.
"Грэм попросила сегодня накрыть в столовой! Я была так удивлена. Мы так давно не ужинали вместе. А у меня почти нет времени на подготовку!" Она очень спешила, раскладывая закуски на серебряном блюде, параллельно следя за другими блюдами в духовке и на плите.
"Я могу помочь?" - спросила Анна.
"Нет, дорогая. Я давно так не волновалась! - засмеялась Хэлен. - Конечно, раньше, когда Грэм развлекалась, мне всегда помогали на кухне, и был даже официант! Слава богу, сегодня нас немного!"
"Не думаю, что я присоединюсь к вам", - сказала Анна. Она не думала, что ей будет приятно видеть, как Грэм с Кристиной придаются воспоминаниям, и не была уверена, что сможет адекватно вести себя с Кристиной.
Хэлен остановилась, впервые серьезно оценивая Анну. У нее было особое выражение лица, когда она была расстроена, и было несложно догадаться, чем оно было вызвано.
"Ты познакомилась с Кристиной? - осторожно спросила Хэлен. Обычно Анна была спокойной и вежливой, но когда речь заходила о Грэм, она проявляла характер.
"Мимолетно, на улице. Она с Грэм?" - Анна не смогла сдержаться, чтобы не спросить, так же, как она не могла не думать о них.
"Она ожидает Грэм в библиотеке, как и распорядилась Грэм, - ответила Хэлен. - Грэм отдельно просила сказать тебе об ужине, дорогая. Уверена, она ждет, что ты придешь".
"И не думаю, что она примет отказ", - покорно вздохнула Анна.
Направляясь к своей комнате, она подумала, что, наверное, выдержит один ужин. Анна никогда бы не задержалась у открытой двери, если бы заметила, как Грэм вошла в библиотеку. Анна удивленно остановилась, когда увидела ее. Грэм была очень тщательно одета для встречи с Кристиной. Она была великолепна в накрахмаленной плиссированной белой рубашке и строгих черных брюках в полоску. Кроваво-красный камербанд опоясывал ее тонкую талию. На рукавах ее смокинга были золотые с брильянтами запонки. Вероятно, приезжал ее парикмахер, потому что ее обычно пышные волосы были пострижены и искусно уложены. Она была готова для сцены, и Анна знала, что никогда не видела никого более потрясающего.
Если бы Анна не была так поражена видом привлекательной женщины, которую она видела только на фотографиях, она бы никогда не стала свидетелем сцены, которая случилась сразу после этого.
"Грэм, дорогая! - воскликнула Кристина, когда Грэм вошла в комнату. Кристина поспешила ей навстречу, протягивая одну руку и беря за правую руку Грэм. - О, дорогая, ты выглядишь еще более эффектно, чем я помню", - хрипло сказала она.
Грэм взяла руку Кристины, наклоняя голову, чтобы прикоснуться губами к ее мягкой коже.
"Здравствуй, Кристина", - прошептала она.
Кристина провела другой рукой по волосам Грэм, поднимая ее голову.
"Так ты встречаешь меня после долгой разлуки?" - спросила она на вдохе. Не дожидаясь ответа, она сделала шаг вперед и поцеловала Грэм. Анна отошла от двери, когда Грэм крепко заключила Кристину в свои объятия.
**********
Анна неподвижно стояла, глядя через окно своей спальни и ничего не видя. Она искала хотя бы что-то, чтобы стереть образ Грэм, реагирующую на поцелуй Кристины. Что-то, чтобы уменьшить пустоту, вызванную этой сценой. Анна продолжала задаваться вопросом - почему она так себя чувствовала, и по-прежнему убегала от ответа.
Наконец она заставила себя выполнить простое задание. Как-никак, ее ждали к ужину. Она приняла душ и надевала одну из своих самых красивых блузок, когда с вдруг раздался стук в дверь. Она быстро закончила застегивать пуговицы, проходя через комнату.Она удивилась, увидев Грэм у своей двери. На ней был темно-синий шелковый пиджак. Она выглядела просто ошеломительно. Анна отчаянно пыталась справиться с чувством ревности, зная, что Грэм оделась так для Кристины."Да что же со мной происходит? - неистово удивлялась она. - Я чувствую, что схожу с ума".
"Анна?" - спросила Грэм, удивленная тишиной.
"Да? - ответила Анна намного резче, чем собиралась. Больше всего в этот момент она хотела убежать от Грэм Ярдли и от чувств, которые она в ней пробуждала. - Что? Тебе что-нибудь нужно?"
Грэм слегка улыбнулась и покачала головой. "Можно с тобой поговорить?"
"Конечно, - ответила Анна, начиная волноваться. Грэм никогда раньше не приходила к ней в комнату. Она отступила в сторону, чтобы дать ей войти. - Пожалуйста, садись. Стулья перед камином, там, где и всегда". Анна не могла понять чувств на лице Грэм. Она подождала, пока Грэм уверенно не дошла до стула, и неохотно последовала за ней, сев прямо напротив.
"Я хотела сама тебе сказать, что Кристина останется в Ярдли на некоторое время, - тихо начала Грэм. - Она подумывает о том, чтобы уйти от мужа, и ей нужно время, чтобы подумать о будущем".
Сердце Анны сжалось, и впервые она была рада, что Грэм не видит ее лица. Кристина останется в Ярдли! Будто бы не было очевидным, каким Кристина видит свое будущее! Было достаточно увидеть, как она смотрит на Грэм, чтобы понять ее намерения. Анна была слишком расстроенной, чтобы заметить, что Грэм не выглядела особо счастливой, сообщая это.
"Это означает, что тебе больше не понадобятся мои услуги?" - спросила Анна, безуспешно пытаясь сдержать дрожь в голосе. Она не могла даже думать о том, чтобы уехать из Ярдли. Это была ее жизнь!
Грэм испуганно подалась вперед.
"Боже, нет! Как ты могла об этом подумать? Твое место в Ярдли, и я хочу, чтобы ты оставалась здесь до тех пор, пока ты здесь счастлива. Я хотела сама сказать тебе о Кристине, чтобы не было сюрпризов за ужином".Она не могла поверить, что Анна могла подумать, что Грэм хочет, чтобы она уехала. У нее и в мыслях такого не было. Это было немыслимо. "Анна, пожалуйста, не расстраивайся. Я не хотела тебя волновать. Для меня этот день тоже был трудным. Прости".
Анна впервые увидела, как у Грэм дрожат руки. Ее решение отстраниться от Грэм исчезло, как только она увидела ее страдания. Она не могла сопротивляться, когда речь шла о Грэм. Она просто не могла видеть ее такой.
Беря Грэм за руку, она нежно сказала: "Все в порядке. Пожалуйста, не волнуйся за меня".
Грэм на мгновение задержала руку Анны в своей,и склонила голову. Затем резко встала и начала ходить по комнате.
"Я не могла ее выгнать, Анна. Не после всего, что мы вместе пережили".
Она вздохнула, зная, что ее слова звучат неразумно. Как она могла объяснить то, что сама едва понимала? В тот день когда она слушала письмо от Кристины, мыслями она мгновенно вернулась в темную ночь, в перевернутую покореженную машину. Ее последним воспоминанием было, как Кристина пытается от нее сбежать. Она так много раз представляла ее возвращение, мечтала о том, что Кристина скажет, что это был просто кошмар, что она вернулась домой. На протяжении мучительных месяцев в тишине и темноте своей комнаты она жаждала услышать шаги Кристины в коридоре. Прошло больше года, пока она наконец не поверила, что Кристина действительно ушла. В день, когда она приняла это, она приняла свою слепоту и тот факт, что музыка тоже покинула ее. В одно мгновение ее жизнь утратила все, что придавало ей смысл. У нее не было ни надежды, ни желания заполнить пустоту чем-либо или кем-либо еще. Она покорно приняла судьбу, позволив времени идти своим чередом.
Эти последние несколько месяцев с тех пор, как появилась Анна, были единственными светлыми моментами за годы страданий с тех пор, как так резко изменилась ее жизнь. Только аромат цветов и воспоминания о руке Анны в ее руке, когда они шли по саду, заставляли улыбку появляться на ее губах. Когда она представляла общение с Кристиной, она чувствовала растерянность вместо того, чтобы радоваться предстоящим моментам.
Предыдущую ночь она провела без сна, встав со своего стула лишь перед рассветом, чтобы прогуляться по саду. Когда она почувствовала первое тепло от солнечных лучей на своей коже, она вернулась в дом для подготовки. Для нее было важно, чтобы Кристина увидела ее такой, какой она была когда-то, а не тенью самой себя, которой она стала. Она не принимала жалости ни от кого, и уж тем более не хотела вызывать жалость в женщине, которая когда-то говорила, что любит ее. Судя по приветствию Кристины, хотя бы это ей удалось. Она все еще чувствовала поцелуй Кристины на своих губах, и последующие слова все еще звучали в ее голове"."Я так по этому скучала, - прошептала Кристина, уткнувшись ей в шею. - Только ты заставляла меня чувствовать себя такой живой".Обнять Кристину казалось самым естественным поступком, прикоснуться к губам, которые она так хорошо знала, услышать нежное дыхание, которые она так отчетливо помнила. Кристина стояла напротив нее, как тысячи раз до этого, нежно бормоча ее имя. Ничего не изменилось, но все было иначе. Грэм в голове видела их вместе, но ее тело никак не реагировало. Раньше от одних лишь прикосновений Кристины к ее коже ее сердце начинало бешено биться, а сейчас кровь ее не кипела, она ничего не чувствовала, никакой ответной страсти. Аккуратно она ослабила объятия и отступила назад. Кристина всегда умела улавливать изменчивое настроение Грэм.
"Ты не веришь, что я скучала, да, дорогая?"
"Возможно, если бы это случилось год назад, или два, или даже десять, - на удивление без злости ответила Грэм, - возможно, я бы поверила".
Кристина нежно провела пальцами по шраму на лбу Грэм, а потом поцеловала ее еще раз.
"Дай мне время. Я заставлю тебя поверить", - прошептала она.
Грэм по-прежнему не верила. Но сейчас она не могла найти слов. Она знала, что Анна ждет.
"Прости, Анна. Я бы хотела объяснить. Просто мне нечего сказать".
"Все в порядке, - сухо сказала Анна. - Ты не должна ничего говорить. Она важный для тебя человек, и ты не обязана передо мной оправдываться". Она знала, что ее голос звучит холодно, но ничего не могла поделать. Она даже не могла понять, почему так переживает из-за возвращения Кристины. Если Кристина сможет вывести Грэм из глубокой изоляции, если сможет принести счастье в жизнь Грэм, Анна будет благодарна. Конечно, Анна хотела видеть Грэм счастливой. Столько всего случилось, неделя была кошмарной! Почему вещи, которые должны были бы облегчить жизнь Грэм - ее физические резервы, эмоциональная дистанция, и теперь - присутствие Кристины - вызывали у Анны такую боль?!
"Я приду на ужин, Грэм", - устало сказала Анна.
Грэм хотела что-то сказать, но лишь вздохнула: "Хорошо".

+1

6

Глава 11

Анна первой пришла в столовую. Длинный отполированный стол был мастерски устелен накрахмаленными салфетками ручной работы, сервирован антикварными приборами, хрустальными бокалами и китайским фарфором. Формальность вида была более, чем обескураживающей. Анна напомнила себе, что в прежней жизни Грэм было значительно больше, чем она могла видеть в газетных вырезках. Аскетичная жизнь, которую Грэм вела сейчас в Ярдли, была очень не похожа на ее прежнюю. Она была всемирно почитаемой артисткой, известной в любой цивилизованной стране, и конечно же, она вращалась в самых элитных кругах. Ее жизнь была праздником. Анне стало грустно от того, что она никогда не узнает этой части Грэм. С досадой она напомнила себе, что у Грэм уже была необходимая компания с приездом Кристины.Что бы ни могла предложить ей Анна, теперь это не было нужным. Единственным, кто будет скучать по времени, проведенном вместе, это она сама. Она почувствовала себя беспомощной и необъяснимо грустной.
"Ты прекрасно выглядишь!" - воскликнула Хэлен, заходя в комнату и выводя Анну из задумчивости.
"Хэлен! - Анна поприветствовала ее с облегчением. - Ты должно быть так долго все готовила. Выглядит чудесно".
Хэлен светилась от удовольствия, когда накрывала такой большой стол вдоль края комнаты.
"Ты права, чудесно! И для меня нет работы лучше. На какое-то время сегодня утром, когда она говорила, чего хочет, Грэм показалась мне такой, как раньше".
Хэлен не догадывалась о том, что ее слова ранили Анну, которая конечно же подумала, что причиной изменений Грэм было возвращение Кристины. Хэлен продолжила, не замечая наростающей депрессии Анны:
"Я бы хотела, чтобы она разрешила мне подавать на стол. Но она настояла на том, что я только накрою и буду ужинать с вами, но мне кажется, это неправильно! Если бы у меня было время, я бы нашла кого-то в помощь!"
"У меня немного опыта, но мне кажется, я смогу подать", - с сомнением сказала Анна.
С ее точки зрения все было лучше, чем сидеть за ужином с Грэм и Кристиной.
"Безумие, - сказала Грэм от двери, услышав предложение Анны. - Уверена, мы справимся сами, Хэлен".
Анна повернулась на звук голоса Грэм, ее серце замерло от вида ее вместе с Кристиной. Кристина, которая переоделась в откровенное черное вечернее платье, стояла рядом с Грэм, рука в руке, слегка на нее опираясь. Они представлялись невероятно привлекательной парой, и Анна вынуждена была признать, что так оно и было. Между ними чувствовалась безусловная связь, несмотря на годы, проведенные врозь. Кристина прикасалась к Грэм, будто была ее собственником, и Грэм казалась довольной этим.
Анна отвела взгляд, не в силах терпеть непреодолимые доказательства того, что Грэм все еще была неравнодушна к Кристине.
"Хотя бы позволь мне помочь накрыть на стол" - сказала она Хэлен, благодарная за любую возможность отвлечься.
"Спасибо, дорогая", - мягко ответила Хэлен. От нее не утаилась реакция Анны на приход Грэм. Она могла лишь представить, о чем думала бедная девушка. Она наверняка не знала Грэм настолько хорошо, чтобы понять, что Грэм вела себя точно так же со всяким гостем в Ярдли.
"Не нужно было готовить для меня гостевую комнату, Хэлен, - заметила Кристина после того, как позволила Грэм усадить ее за стол по правую руку от нее. Она улыбнулась без малейших признаков доброты, ее взгляд сфокусировался на Анне. - Ты же знаешь, это лишнее".
Анна посмотрела на Грэм, ее лицо по-прежнему ничего не выражало. Но Кристина ясно дала понять, где она собиралась спать. Почему для нее было важно, чтобы Анна понимала природу ее отношений с Грэм, Анна не представляла. Как будто бы для Кристины имело значение ее мнение.
Анна стиснула зубы и твердо решила, что это ее последний ужин вместе с Грэм и Кристиной. Ей оказалось так трудно его вынести, как она и опасалась. Грэм, внимательная к интересам Кристины и подчеркнуто вежливая, сохраняла дистанцию и казалась отстраненной на протяжении всего вечера. Казалось, Кристина не замечала задумчивости Грэм, и угощала всех сплетнями о богеме и бесконечными историями о своих путешествиях. От внимания Анны не ускользнуло, что Кристина ни разу не упомянула о музыке. Анна не могла поддержать разговор на такие темы и хранила молчание. Она с облегчением вздохнула, когда наконец смогла уйти под предлогом помощи Хэлен убрать со стола.
"Ты не обязана этого делать, дорогая, - ворчала Хэлен, когда Анна присоединилась к ней в кухне. - Но я тебе благодарна". Хэлен пристально на нее посмотрела. "Видимо, такое общество тебе не по душе", - тихо заметила она.
"Я бы рада наконец поужинать с Грэм", - призналась Анна. Анне было очень приятно чувствовать присутствие Грэм, несмотря на ее очевидную рассеянность. Она лишь хотела, чтобы для ужина с Грэм не требовалось приезда Кристины.
"Кристина может казаться властолюбивой, но не забывай, она привыкла, что ей все потакают".
"Конечно же, включая Грэм", - грубо сказала Анна. Она вздохнула с отвращением, к себе и к ситуации."Не знаю, Хэлен, просто меня раздражает, как она нависает над Грэм. Подливает ей вино, накладывает еду, кажется, она готова резать ей мясо! Ты прекрасно знаешь, что Грэм не нужна такая помощь!"
"Возможно, это единственная помощь, которую может предложить Кристина", - мудро предположила Хэлен.
Анна отложила дела и посмотрела на пожилую женщину: "О чем ты, Хэлен?"
"В Кристине всегда было больше формы, чем содержания. А Грэм всегда была очень требовательна к людям, даже до аварии, Кристина боялась ее силы. Если бы сейчас она пошла против воли Грэм, это бы плохо кончилось".
"Кажется, для нее не являются проблемой некоторые особенности Грэм", - с горечью подумала Анна. Она не могла спокойно говорить о Кристине, не после той сцены в библиотеке, которая была еще так свежа в ее памяти.
"Я уже не знаю, что говорю, - устало сказала Анна. - Думаю, мне просто нужно отдохнуть. Я пожелаю Грэм спокойной ночи и пойду к себе".
Когда она вернулась, Грэм с Кристиной как раз вставали из-за стола. До того, как она смогла попрощаться, заговорила Кристина, безусловно заметив Анну.
"Сыграй мне что-нибудь, дорогая", - попросила она, сжимая руку Грэм.
Грэм была так спокойна, будто вырезана из мрамора. Медленно она освободилась от пальцев Кристины, кладя их на изгиб своей руки. Когда она заговорила, ее голос звучал нейтрально: "Нет. Мне нужно работать".
"Ты же не собираешься работать сегодня?!" - запротестовала Кристина, ее щеки вспыхнули огнем.
"Собираюсь", - категорично ответила Грэм.
На какое-то мгновение Анна подумала, что Кристина начнет спорить, но она быстро уступила.
"Ладно, если нужно. Но пообещай позавтракать со мной!"
Грэм кивнула. "Конечно. Теперь позволь проводить тебя в твою комнату".
Когда она выводила Кристину из комнаты, она мягко сказала: "Спокойной ночи, Анна".

**********
Для Анны эта ночь была какой угодно, но только не спокойной. Она пыталась читать, но не могла сосредоточиться. Позже она задремала на стуле, но проснулась от звука в коридоре. Анна научилась различать шаги Грэм. Но человек, проходивший мимо ее двери к комнате хозяйки, точно не был Грэм Ярдли. У нее не было сомнений в том, свидетельницей чего она стала сегодня в библиотеке. Со слов Хэлен и из того, что она сама видела, было очевидно, что до аварии Грэм и Кристина были любовницами. И казалось ясным, что они собирались возобновить эти отношения сейчас. Грэм наверняка никогда не переставала любить Кристину, и это было настоящей причиной, по которой она обрекла себя на долгие годы одиночества.
Анну не волновала физическая составляющая их отношений, ее удивляла ее собственная реакция на этот поцелуй. Мысль о том, что Грэм может заниматься любовью с Кристиной, была невыносимой. Она убеждала себя в том, что будет рада, если у Грэм появится возможность быть счастливой, но вместо этого она чувствовала глубокую потерю. Эмоции Анны были беспорядочны. Одно она знала точно - что не сможет увидеть их утром вместе.
После нескольких мучительных часов метаний, почти перед рассветом она встала, оделась при последнем свете луны и вышла на прогулку. Бессознательно она пошла той же дорогой, которой каждое утро ходила Грэм, вдоль крутого склона к утесу. Она стояла там, где обычно видела Грэм. Анна закрыла глаза и попыталась представить, что приводило Грэм в это уединенное место. Ей показалось, что она поняла. Внизу волны разбивались с оглушительным ревом, брызги поднимались вверх на десятки метров. Воздух был таким густым, что обжигал кожу. Ветер здесь был сильнее, свежий от воды, и с запахом морской жизни. И значительно холоднее. Из всей территории Ярдли солнце первым делом озаряло это место. Сосредотачиваясь на одной точке в темноте перед рассветом, чувства становились такими сильными, что не нужно было видеть, чтобы понять мир вокруг. На короткое время каждый день, на краю утеса, Грэм Ярдли не была слепой.
Анна облокотилась на каменню стену, опоясывающую утес, и заплакала. Она плакала из-за Грэм, из-за того, кем она была и что потеряла. Она плакала из-за себя, потому что любила ее, но никогда ее не узнает. Она плакала о годах, которые прожила, не зная себя, слишком поздно осознав, что такое настоящая любовь. Она плакала, а сильный ветер сушил ее слезы.
Когда первый луч теплого летнего солнца коснулся ее щек, она открыла глаза новому дню, который казался еще более ясным и одиноким, чем все предыдущие дни ее жизни. Она присела на старую обветренную скамю, чтобы встретить рассвет, тут и нашла ее Грэм.
"Анна?" - сказал глубокий голос, который она бы никогда ни с чем не спутала.
Анна подняла голову и увидела Грэм в той же одежде, в которой она была за ужином, помятую и уставшую.
"Как ты всегда знаешь?" - тихо спросила она.
Грэм слегка улыбнулась. "Воздух движется иначе, когда ты рядом".
"Тебе стоило стать поэтессой, а не пианисткой, - сказала Анна сквозь слезы, которые нахлынули на нее снова. - Хотя, наверное, разница небольшая. Пожалуйста, садись".
Грэм присела, вытянув вперед свои длинные ноги и со вздохом отклонилась назад. Она легко провела по плечу Анны и положила руку на спинку скамьи.
"Как твоя работа?" - спросила Анна. Она была растеряна из-за близости Грэм, но не хотела уходить.
Грэм устало пожала плечами.
"Если бы я знала. Я всего лишь пытаюсь поймать то, что слышу. Я не смею это анализировать. Не хочу понять, что это мусор".
"Ты спала?"
"Анна, ты такая любопытная. Какая разница?" - спросила она без злости. Забота Анны смущала ее. Многие люди в ее жизни заявляли, что заботятся о ней, но осталась лишь Хэлен, и она любила Грэм всю жизнь. Почему незнакомка проявляет к ней доброту сейчас, когда она лишилась всех талантов, она не понимала.
"Потому что я... - Анна запнулась на слове, которое не была готова произнести. - Потому что ты заслуживаешь, чтобы о тебе заботились, Грэм. Но ты ушла от вопроса. Ты спала?"
"Ровно столько, сколько возможно на этих древних стульях из прошлого века, - призналась Грэм. - Анна, - начала она устало, - расскажи мне о том, что ты любишь. Расскажи о том, чего я не вижу".
Пока Анна говорила, напряжение Грэм ушло, ее дыхание стало ровным и глубоким. Анна рассказывала о любимых городах, о фильмах, над которыми плакала, о книгах, которые читала десятки раз. Рассказывала о своей семье, о друзьях и мечтах. Она еще долго говорила после того, как думала, что Грэм уснула, потому что не хотела ее отпускать, потому что ей было приятно, что какая-то часть Грэм узнает ее секреты. Когда она наконец замолчала, было уже совсем светло.
"Итак, - пробормотала Грэм, которая на удивление Анны не спала, - ты любишь Нью-Йорк, французское кино с субтитрами, дикие цветы и что еще?"
"Я люблю тебя", - ответила ее душа.
"Ярдли, - прошептала Анна с замиранием сердца. - Я люблю Ярдли".
"Да, - сказала Грэм, вставая. - Это заметно, - она нахмурилась, поворачиваясь к дому. - Уже половина восьмого?"
"Семь двадцать", - подтвердила Анна.
"Тогда я вынуждена попрощаться. У меня встреча за завтраком".
Анна выпалила, не подумав: "Конечно же, Кристина поймет, если ты пойдешь спать! Ты была на ногах всю ночь!"
"Боюсь, Кристина никогда не проявляла терпения, когда моя работа мешала ее планам, - спокойно заметила Грэм. - Уверена, это не изменилось". Она коснулась рукой плеча Анны. "Спасибо за эти моменты спокойствия, Анна. Увидимся за ужином".
С этими словами она ушла, а у Анны впереди был длинный пустой день.
**********
Когда Анна закончила работу, благодарная за каждое задание, которое могло отвлечь ее от мыслей о Грэм, она была очень рада увидеть, что "Ягуара" Кристины не было перед домом. Один лишь его вид вызывал у нее тревогу. Вместо него стоял знакомый грузовик с логотипом "Женской работы".
Дафна Геральд и ее команда из двух женщин были ландшафтными дизайнерами, которых она наняла для уборки сада и перевозки материалов. Теперь они постоянно работали в Ярдли, и Анна планировала оставить их на полставки после окончания лета. Они были дружелюбными, работали быстро и эффективно. И что важнее всего, они понимали особенные обстоятельства Грэм. Было невозможно предугадать, когда Грэм захочет пройтись по одной из многочисленных дорожек сада или сорвать что-то в огороде. После случаев с тачкой и маляром Анна всегда была начеку. А эти женщины и без ее напоминаний были аккуратны с инструментами и все за собой убирали.
Когда Анна вышла из-за угла, она заметила, как Грэм и Дафна увлеченно беседуют. Грэм стояла в своей обычной позе, прислонившись бедром к баллюстраде, руки в карманах, и улыбалась Дафне, которая стояла на дорожке всего в нескольких шагах.  Дафна была смуглой, подтянутой, и по выражению ее лица было заметно, что она увлечена хозяйкой Ярдли. Дафна и женщины из ее команды не скрывали, что они лесбиянки, и до этого момента для Анны это не имело значения. Но сейчас Анна была уверена, что видит во взгляде Дафны что-то очень похожее на вожделение, когда та смотрит на Грэм. До нее донесся низкий шепот звучного голоса Грэм, и как всегда она разволновалась.
Когда она увидела Грэм и Дафну вместе, хотя в этом разговоре не было совершенно никакого подтекста, Анна поняла, как сильно физическое присутствие Грэм влияет на нее. Она считала ее невероятно красивой с первого дня знакомства. Ее очаровывала утонченность и физическая сила рук Грэм, когда она жестикулировала. Ветер, раздувавший волосы Грэм, всегда вызывал у Анны желание убрать выбившуюся прядь с ее лба. И когда она смотрела в бездонные темные глаза Грэм, то чувствовала, как что-то сжимается глубоко внутри.
У нее сдавило в горле, когда она собрала воедино все воспоминания о Грэм и четко осознала, что хочет ее. И в этот момент она поняла причины своей антипатии к Кристине. Она знала, что когда-то Грэм любила ее, и возможно, все еще любит, и то, с какой любовью она к ней прикасается. В ней разыгралась ярость, когда она подумала, что Грэм тратит свою бесценную страсть на человека, который ее не разделяет, который бросил ее, когда она больше всего в нем нуждалась. Анна вдруг поразительно ясно поняла, что она хочет, чтобы вся страсть Грэм была направлена на нее. Это открытие было таким очевидным, что у нее закружилась голова. Она не сомневалась в своем желании, ее тело кричало о нем.
Анна отвернулась от женщин в саду. Ее реакция на вид Дафны и Грэм вместе была почти такой же, как на приезд Кристины. Она чувствовала страсть к Грэм при каждом вздохе, и задыхалась от невозможности ее удовлетворить. По глупости она позволила себе верить, что Грэм чувствовала что-то похожее на то, что она не могла отрицать каждый раз, как видела ее, слышала в коридоре ее шаги или ее музыку. Она должна бы знать, что для такой сильной и страстной женщины, как Грэм, любовь к Кристине не могла пройти.
Анна влетела в дом, отчаянно пытаясь убежать от собственного сердца. Она разбирала покупки, когда раздался короткий стук в дверь.
"Привет! - сказала Дафна, открывая дверь. - Я видела, как ты приехала. Мы можем поговорить?"
Анна растерянно кивнула. "Конечно".
"Земля в углах проходов сильно подвержена эрозии, особенно ближе к утесу. Ты не против чем-то ее посыпать? Сажать рядом будет немного сложнее, но в итоге это сохранит територию, - начала Дафна. Когда Анна не ответила, она удивленно на нее посмотрела. - Анна, ты в порядке?"
Анна заставила себя сосредоточиться.
"Да, конечно, можно посыпать. Я тоже заметила, но здесь столько дел, что это просто вылетело из головы. Ты говорила с Грэм?"
Дафна удивленно посмотрела на нее. "Нет, а зачем? Ты меня наняла. Ты принимаешь решения".
"Просто я подумала... Я видела, как вы говорили, когда я приехала", - ее голос неуверенно дрожал. Боже, она была жалкой!
"А, мы просто болтали. Я увидела ее возле дома, она спросила, как дела. Она всегда такая очаровательная. Все женщины в моей команде от нее без ума", - со смехом сказала она.
"Включая тебя?" - спросила Анна, стараясь, чтобы ее голос звучал так же легко.
Дафна внимательно посмотрела на Анну. Она была бледной и дрожала.
"О боже, о чем ты думаешь? У меня есть любимая женщина, от которой я без ума, и у нас двое прекрасных детей. Грэм великолепна, она восхитительна, и я считаю ее невероятно привлекательной, даже если смотреть объективно".
Анна стала распаковывать покупки, избегая взгляда Дафны.
"Все равно это не мое дело. Я не хотела тебя задевать".
"Я думала, вы с ней пара", - сказала Дафна вопросительным тоном.
"Нет, - почти неслышно прошептала Анна. Сделав глубокий вдох, она повернулась к Дафне. - А почему ты так подумала?"
"Возможно, я лезу не в свое дело, и прошу меня извинить, если я ошибаюсь", - Дафна пожала плечами, улыбнувшись."Но какого черта? После двадцати лет наблюдения за женщинами на разных стадиях отношений, начинаешь это чувствовать. Ваши лица светятся, когда вы рядом. Ты следишь за ней взглядом, когда она в поле зрения. И я отчетливо вижу, как ты переживаешь, когда она спускается к этому чертову утесу. Ты практически перестаешь дышать. Ты чуть ли не кричать готова, когда она это делает".
"Грэм не оставляет мне выбора, - прошептала Анна, - она не признает ничего, кроме гордости".
Дафна кивнула. "Я никогда не встречала никого, похожего на нее. Она прислушивается к тебе, я знаю. Когда мы только что разговаривали, я заметила, как она улыбнулась и все ее тело расслабилось. Через десять секунд я услышала твой джип. Она ждала, когда ты вернешься. Она знает, как найти тебя в саду. Она идет прямо к тебе. Как она это делает?"
"Не знаю, - вздохнула Анна. - Мне кажется, я больше ничего не знаю".
Дафна хотела оставить этот разговор, но Анна выглядела такой несчастной. Грэм тоже казалась взволнованной.
"Ты впервые влюбилась в женщину?" - мягко спросила она.
Услышав это, Анна ненадолго задумалась.
"Я впервые влюбилась", - сказала она через мгновение, зная, что это правда."Иногда, - осторожно сказала она, - нам это просто кажется".
Анна выдержала пристальный взгляд Дафны, хотя у нее задрожал подбородок.
"Нет".
Дафна знала, что это правда. И что-то было не так. Обычно ясные голубые глаза Анны были затуманены болью, ее лицо было мрачным и усталым, и она готова была расплакаться.
"Она знает, что ты к ней чувствуешь?"
Анна смотрела на свои руки, ее щеки пылали.
"Это не так просто. Грэм сложная. Ей было очень больно. - Она глубоко вдохнула и едва улыбнулась. - Не думаю, что Грэм много думает обо мне".
"Это серьезно?" - мягко спросила Дафна.
"Да".
"Если бы я могла помочь", - начала Дафна.
Анна была благодарна за участие, но прервала ее, покачав головой. Даже до приезда Кристины Анна заметила сдержанность в отношении Грэм к ней. Она всегда была приветливой, и казалось, ей нравится проводить время с Анной. Но она держалась на расстоянии. Когда Анне казалось, что Грэм стало с ней комфортнее, она отстранялась. Анна никогда не была уверена в том, что она говорила или какие болезненные воспоминания вызвала. Грэм часто резко обрывала разговоры, и она чувствовала, как с каждым днем внутри нее увеличивается пустота. А теперь, когда приехала Кристина, и Грэм была с ней так внимательна, казалось, для Анны в жизни Грэм не осталось места.
Она грустно улыбнулась Дафне.
"Только Грэм может мне помочь".

Глава 12

В последующие дни Анна нечасто видела Грэм. Она занималась привычными делами, проводя время с Хэлен по утрам и работая в саду после обеда. Грэм не звала ее, и Анна не искала встреч.Она часто видела Грэм и Кристину вместе, когда они гуляли в саду или сидели на террасе после обеда. А вечера и иногда ночи Грэм проводила одна в музыкальной комнате. Не считая тех раз, когда Грэм не пускала Кристину в музыкальную комнату, Кристина всегда была рядом с Грэм, и Анна не могла выносить этого собственнического внимания. Анна изо всех сил пыталась быть вежливой, но когда она видела их вместе, как Кристина все время касается Грэм, она очень злилась. И из-за этого стала еще более нервной. В конце концов ее не касалось, что Грэм Ярдли вела себя, как дура, в присутствии этой женщины! Она стала задаваться воспросом, сколько еще она сможет вынести.
Она максимально старалась избегать их, даже ужинала с Хэлен, придумывая оправдания, почему она не может присутствовать на ставших обычнми ужинах в столовой. Худшей частью дня был вечер.  Хотя она работала до полного физического истощения, она все равно не могла спать. Когда-то она с радостью возвращалась в комнату и засыпала с книгой на коленях. Но теперь и эта радость покинула ее. Всякий раз, когда кто-то проходил по коридору, она думала, что это Кристина идет в комнату хозяйки в противоположном конце дома. Умом она понимала, что это могут быть и Хэлен, и Грэм, и Кристина, идущая по другим делам, но она не могла думать рационально. Она доводила себя до безумия, представляя Кристину в постели с Грэм!
Анна отбросила книгу, которую пыталась читать на протяжении трех ночей, и сняла джинсовую куртку с вешалки у двери. Несмотря на теплые ранние летние дни, вечера у моря все еще были прохладными. Ей нужно было уйти от тревоги и глубоко чувства отчаяния. Подсознательно она пошла по извилистой дорожке вниз к дальнему концу имения, к краю берега. Ярдли возвышался над морем на несколько сотен метров, и сквозь ветви деревьев открывался невероятный вид на темнеющее небо.
Будто бы к завершению к неземной картине Анна услышала звуки грустной мелодии, витающей в воздухе. Она начала взбираться вверх по дико заросшей тропинке к источнику звука. Дверь на террасу была открытой ночной темноте, и в глаза бросалась темнота комнаты. Грэм была одна, она играла. Анна облокотилась на баллюстраду на дальней стороне террасы и слушала, присматриваясь к образу женщины в темноте. Меланхолическое звучание музыки, казалось, отражало ее собственную внутреннюю боль. Она даже не пыталась сдерживать слезы. Она не знала, сколько она простояла там, страстно желая быть ближе к Грэм, когда вдруг голос рядом с ней вывел ее из задумчивости.
"Она невероятна, правда?" - просто заметила Кристина, подходя к Анне на террасе.
"Да", - сухо сказала Анна, не видя причины возражать против того, что признал весь мир. В одной статье писали, что люди с таким талантом рождаются лишь несколько раз в столетие.
"Я говорила не о музыке", - засмеялась Кристина."Но я уверена, ты успела заметить, насколько она уникальна. Кажется, ты с пониманием относишься ко всем ее чертам. Поверь, ее гениальность выходит далеко за пределы игры на фортепиано. Она вносит яркость во все, к чему прикасается. И во всех. К счастью, Грэм была слишком увлечена музыкой, чтобы заметить кого-либо более чем на одну ночь.  До меня, конечно же".
Она засмеялась, оценивая Анну в тусклом лунном свете. Она сочла Анну милой, с ее сильным, но женственным телом, ясными глазами и блестящими волосами. Она была похожа на тех женщин, которые привлекали Кристину все эти годы после Грэм.
"При других обстоятельствах..." - подумала она, но тут же вспомнила о своих намерениях.
"Сначала ты меня удивила, - насмешливо продолжана она. - Никогда бы не подумала, что Грэм в твоем вкусе, но я знаю, что в нее влюбляются женщины разных убеждений. А жить здесь с ней... Представляю, каково это, даже если женщины - не твоя парафия".
"Я как раз собиралась назад", - сказала Анна и повернулась, чтобы уйти. Ей совсем не хотелось позволять Кристине втягивать ее в обсуждения ее чувств к Грэм. И если она останется, очень вероятно, что ей станет еще больнее.
"Ты неподходящий соперник", - игриво сказала Кристина.
Анна резко остановилась. "Я не собираюсь с тобой соперничать", - вскипела она.
Кристина засмеялась, тряся головой."Возможно и нет, хотя судя по тому, как ты на нее смотришь, думаю, ты себя обманываешь. К сожалению, Грэм не может видеть твоих глаз, правда?"
Она оттолкнулась от перил и подошла ближе к Анне. Анна почувствовала аромат ее духов. "Я говорила не о себе, хотя, зная Грэм, мне не о чем волноваться. Держу пари, что она слишком благородна, чтобы затащить тебя в постель просто ради спортивного интереса. Хотя, думаю, долго не пришлось бы уговаривать, так ведь?"
Она провела пальцем по руке Анны, снова засмеявшись, когда Анна резко отстранилась."Она безнадежно романтична, и не позволит выцвести былой страсти, и в отличие от тебя, я не против физической близости. Несмотря на то, что она говорит, ее тело никогда не лжет".
Она легко дотронулась до руки Анны и исчезла в темноте, добавив :
"Я говорила о музыке, моя невинная девочка, музыка - истинная любовь Грэм".
Она ушла, и Анна смотрела ей вслед со смешанным чувством злости и жалости. Она сделала своего рода предупреждение, но Анна не могла понять, зачем это было нужно. Знает бог, Анна не боялась пристрастий Грэм. Ее поразило, что женщина, которая, вероятно, любила Грэм Ярдли больше двадцати лет, так и не поняла того, что поняла Анна в тот же миг, когда услышала игру Грэм. Музыка была не любовью Грэм, она была ее жизнью. Любить Грэм означало любить силу, которая переполняла ее, даже если она угрожала разрушить ее, пытаясь вырваться из ее души. Анна больше не могла ревновать Грэм к музыке, как не могла ревновать к ее неукротимому желанию, страстному пылу, чувственной душе. День, когда музыка покинет ее, станет днем, когда ее сердце перестанет биться. Анна молилась о дне, когда музыка будет беспрепятственно вытекать из души Грэм, тогда она по-настоящему исцелится.
Анна еще раз посмотрела в темную комнату, представляя, как Грэм растворилась в темноте и радуясь ее близости.

**********

Когда утром Анна занималась обычной работой на улице, музыка Грэм все еще звучала у нее в голове. Большую часть времени она провела с подрядчиками и субподрядчиками, и к полудню была готова сделать перерыв. Она направилась к каменной скамье под большим явором, вспоминая, как они с Грэм были здесь вместе. Она пыталась выбросить из головы воспоминания о мимолетной близости, потому что от них становилось еще тяжелее.Она растянулась на скамье в тени раскидистых ветвей, закрыв глаза рукой, и уснула.
Когда она медленно пришла в сознание, она поняла, что не одна. Даже не открывая глаз, она почувствовала ее.
"Давно ты здесь?" - спросила Анна, поворачиваясь к женщине, сидящей на земле спиной к скамье, на которой лежала Анна.Она выглядела уставшей, почти изможденной, но на лице ее не было напряжения. Она выглядела спокойной.
Грэм повернула голову на голос Анны с легкой улыбкой, которая окончательно стерла все следы напряжения. Сердце Анны сжалось от ее ранимой красоты.
"Недолго, час, кажется", - ответила Грэм.
"Что ты делала?" - ласково спросила Анна, убирая веточку из темных волос Грэм.
Грэм невольно вздрогнула от этого легкого прикосновения, и ее щеки залились румянцем. Когда к ней прикасалась Кристина, на нее это никогда так не действовало. С приливом тепла Грэм вспомнила об осторожности. В вопросах, связанных с Анной, стоит быть осторожной, иначе она не сможет без нее обойтись.
Эти несколько недель, с тех пор, как приехала Кристина, были сложными вдвойне. Ей нужно было противостоять постоянным требованиям внимания со стороны Кристины, и ее настойчивым попыткам вновь разжечь в Грэм страсть. Из-за этого у Грэм оставалось мало времени на Анну. Она скучала по ее шуткам, ее состраданию, и ее удивительной способности привносить жизнь в мир Грэм. Один лишь ее тихий умиротворенный тон давал Грэм подобие спокойствия. Грэм признавала, что скучала даже по настойчивым уговорам Анны заставить ее спать, или есть, или уйти с солнца, - требованиям, которые Грэм никому раньше не позволяла. Она скучала по связи, которая, как она думала, ей больше не нужна.
Несколько дней она пыталась игнорировать нарастающее чувство беспокойства и дискомфорта, но наконец, почти что против воли, она вышла на поиски молодой помощницы. Когда она нашла ее спящей, ей достаточно было просто побыть рядом.
"Я слушала твое дыхание, думая, что его темп похож на припев. В моей голове вдруг начала складываться музыка, которую я пыталась написать, - медленно сказала Грэм, будто во сне. Она была поражена тем, насколько легко она пришла просто сидя рядом со спящей женщиной, после всех бессонных ночей в бесплодных попытках ее написать. - Я просто слушала", - тихо заключила она.
Анна наблюдала за тем, как менялось лицо Грэм, пока та говорила. Напряженные мышци расслаблялись, как и морщинки возле глаз и губ, и вдруг она стала выглядеть на годы моложе. Когда Грэм вздохнула и откинула голову назад, Анне понадобилось сделать над собой усилие, чтобы не дотронуться до нее. Она отчаянно хотела ее обнять. Лишь страх, что Грэм отстранится, как она обычно делала, останавливал ее.
"Я так рада за тебя", - тихо сказала Анна.
Грэм протянула руку к Анне, удивив ее.
"Я знаю".
Она слегка коснулась губами руки Анны, и нежно опустила ее. Со вздохом она встала. У нее были дела, которые нужно было сделать, каким бы приятным не было время с Анной.
"Я поддалась желанию Кристины устроить небольшую вечеринку в честь дня рождения Хэлен. Я хотела бы, чтобы ты присоединилась", - сказала Грэм.
"О, Грэм, не думаю! Мне там не место", - быстро отказала Анна.
Она не могла представить худшего варианта. Оказаться рядом с Кристиной на официальном мероприятии! Грэм нежно взяла ее за руку.
"Место. Хэлен люби тебя, и ты часть этого дома. Я хочу, чтобы ты пришла".
Анна продолжала отказываться.
"Я работаю на тебя, Грэм, я не часть твоего социального мира".
"У меня нет социального мира, Анна", - мрачно заметила Грэм, с ее лица исчезли все следы безмятежности.
"Будут друзья семьи, знакомые Хэлен и некоторые новые друзья Кристины. Если бы не то, что Хэлен заслуживает благодарности за все годы ухода за Ярдли, я бы не согласилась".Она дотронулась рукой до волос, будто бы смотря в даль, и продолжила: "Мне будет сложно, ты нужна мне".
Анна не понимала причину, но она не могла противостоять такой просьбе Грэм.
"Конечно, я буду".
Грэм кивнула.
"Хорошо. - Она уже собиралась уходить, но резко обернулась и серьезно посмотрела на Анну. - И я жду тебя на ужин. Каждый вечер".
Не ожидая ответа, она вышла из тени дерева, исчезая в лучах яркого солнца, оставляя Анну смотреть ей вслед.

+1

7

Глава 13

Гости собрались в фойе танцевального зала, который приводили в порядок всю неделю под пристальным контролем Анны. Хэлен как виновница торжества сидела на вельветовом диване, разговаривая с друзьями и дегустируя изысканные закуски и шампанское. Молодые женщины в форме официанток подавали еду и напитки. Анна присматривала за кухней, следя, чтобы у поваров было все, что нужно, и за лестницой, ведущией к залу.
Несмотря на то, что уже подошло время ужина, ни Грэм, ни Кристины не было. Она была готова распорядиться о рассадке гостей, когда восхищенный шепот прошелся по толпе. Анна не сомневалась в его причине. Она подняла глаза на мраморную лестницу, чтобы убедиться. Грэм с Кристиной спускались. Кристина, положившая свою руку в перчатке на руку Грэм, была одета в вечернее платье с глубоким вырезом, подчеркивая достоинства своей фигуры. Грэм была необычнайно элегантной в смокинге из мягкого серого шелка, белом галстуке, белом шелковом жилете и брюках. Несмотря на то, что внимание большинства собравшихся привлекла неимоверно красивая Кристина, Анна не могла отвести глаз от Грэм.
Когда они спустились, Грэм повела Кристину в толпу гостей, очевидно - друзей Кристины, которых она завела после расставания с Грэм. Грэм отошла в сторону, вежливо отвечая тем, кто останавливался поздороваться, но не вступая в разговоры. Если ее не знать, то вряд ли можно было заметить, что это ее первый публичный прием после ранения. Она выглядела очень органично и держала все под контролем. Но Анна чувствовала напряжение даже через комнату.
Она бесцеремонно направилась к Грэм сквозь толпу.
"Хэлен сидит на диване слева от входа, - сказала Анна. - Сегодня вечером у меня не было возможности с ней поговорить, здесь слишком много незнакомых людей. Возможно, ты могла бы провести меня к ней?"
"И, возможно, избавить себя от опасной необходимости дойти туда самой?" - циничто заметила Грэм.
По вздоху Анны Грэм поняла, что набросилась не на того человека. Анна предложила способ сохранить достоинство, не задевая гордости. И, откровенно говоря, именно из-за гордости она оказалась в этой ситуации. Кристина предпочитала игнорировать слепоту Грэм, и не думала о том, каких усилий потребует от Грэм этот вечер. Грэм не могла сказать Кристине, что не сможет обойтись без помощи среди такого количества людей. Грэм могла быть поразительно независимой, когда у нее было время сориентироваться на местости. Но всю неделю в зале были рабочие, и у нее просто не было возможности. И теперь она не могла безопасно передвигаться сама. Грэм не сомневалась, что Кристина проявила бы внимание к ее потребностям, но позволив ей это, Грэм упала бы в собственных глазах, если не в глазах всех присутствующих.
"Ты очень проницательна, Анна. Ты хорошо подметила мои недостатки", - продолжила она с насмешкой.
"Зато я не споткнусь".
Анна была в стрессовом состоянии из-за давления этого вечера и того факта, что куда бы она не глянула, везде она видела Грэм с Кристиной, и поэтому даже не пыталась контролировать злость.
"Ты наименее слабый человек из всех, кого я знаю, - вскипела она. - Но ты слишком упряма. У всех есть потребности, Грэм, у каждого свои. Ты настолько самоуверена, что считаешь, что твои важнее всего?"
Грэм лишь подняла в ответ свою элегантную бровь. "Я понимаю, что обидела тебя. Что бы это ни было, я искренне прошу прощения. А что до моих потребностей, мисс Рид, позвольте вас заверить, что это не предмет для дискуссии".
"Тогда ты сама прекрасно найдешь дорогу! - вспылила Анна. - Я слишком устала спорить с тобой, когда ты в этом невыносимом упрямом настроении!"
Грэм поймала руку Анны, когда та готова была уйти. Анна удивленно наблюдала, как пальцы Грэм переплетались с ее пальцами. Как она это делает?
"Сейчас не время обсуждать мое настроение и то, что ты о нем думаешь. Я не хочу с тобой спорить, как и не хочу еще больше тебя обидеть. Но для меня будет честью проводить тебя к Хэлен и к ужину", - продолжила Грэм, будто бы Анна только что не ругала ее таким тоном, который раньше никто бы себе не позволил.
Грэм предложила руку, пытаясь скрыть дрожь и нарастающую дизориентацию по мере того, как люди сгущались вокруг них. После секундных колебаний Анна обхватила рукой предплечье Грэм.
"А как же Кристина?" - спросила Анна, когда они с Грэм шли сквозь толпу.Грэм очень тонко чувствовала прикосновение руки Анны, и легко продвигалась сквозь толпу, реагируя на ее намеки. С самого первого раза, когда Анна предложила руку, чтобы пройтись с Грэм по саду, у них сложилась эта легкая связь. Грэм не была уверена, что Анна осознает степень помощи, которую она оказывает Грэм в ориентации в пространстве.
"У Кристины никогда не было недостатка в общении на таких приемах. Она скоро найдет молодую женщину, или мужчину, очарует их. Не волнуйся о ней".
Анна не была так в этом уверена, поскольку поймала злой взгляд Кристины через комнату.Тем не менее, ужин прошел спокойно, и Хэлен, без сомнения, наслаждалась вечером. Она не могла дождаться, когда все перейдут в танцевальный зал, где струнный квартет был готов приступить к работе. Грэм ясно дала понять, что не хочет слышать там фортепиано.
Хэлен засмеялась, когда Грэм попросила подарить ей первый танец.
"О боже, нет! Ты для меня слишком высокая и слишком хорошо танцуешь! Я лучше посмотрю", - нежно воскликнула она.
"Не думаю, Хэлен", - прямо ответила Грэм.
"Потанцуй хотя бы с Анной, Грэм, - настаивала она. - Это было бы правильно. Она пришла по твоему приглашению, и без пары. Кроме того, она прекрасно выглядит!"
"Правда?" - прошептала Грэм, вспоминая последний раз, когда она танцевала. Это было с Кристиной на приеме после ее последнего концерта. К ее удивлению, она не могда вспомнить, каково это было.
"О да, - с восторгом сказала Хэлен. - Она что-то сделала с волосами, как-то их заколола, и ей очень к лицу. У нее красивые скулы, как у модели. И естественный загар. Как по мне, она одна из самых красивых женщин сегодня".
"Какого цвета ее платье?" - практически против воли спросила Грэм.
"Темно-синее, как и глаза, и оно спадает с ее плеч, как будто... Я бы не сказала, что это вызывающе, но у нее очень привлекательная фигура".
"Где она?" - наконец спросила Грэм.
"Около двери, справа от тебя. И между вами никого нет, если ты пойдешь прямо к ней", - добавила Хэлен, будто бы невзначай. Она лучше всех знала, чего Грэм стоило выйти сегодня в люди, и каково ей было сохранять свое достоинство.
"Спасибо, Хэлен", - сказала Грэм и нежно поцеловала ее в щеку.
Хэлен задержала дыхание, когда увидела, как Грэм направилась к Анне.Ей не о чем было волноваться. Инстинкты Грэм были верными. Через мгновение она уже была возле Анны. Оркестр как раз начинал вальс.
"Ты окажешь мне честь, потанцевав со мной?" - спросила Грэм, предлагая Анне руку.
Анна почти что онемела. Она никогда раньше не танцевала с женщиной, а танцевать с Грэм на виду у всех этих людей!
"Думаю, Кристина ждет этого танца!", - все, что она способна была вымолвить.
Грэм выпрямилась, следы гнева промелькнули на ее лице.
"Кристина не хозяйка ни этого дома, ни моя. Не ей решать. Так ты потанцуешь со мной?"
Все гости в комнате исчезли из вида Анны. Она видела перед собой лишь женщину, ожидающую с протянутой рукой. Грэм была очень требовательной, необычайно красивой и полностью сосредоточенной на Анне. Анна больше не могла отдаляться от нее, иначе бы ее сердце остановилось.
"Да, - мягко сказала Анна, беря элегантную руку. - С удовольствием".
Грэм заставила исчезнуть все ее волнение. Она танцевала с такой же грацией и легкостью, с какой играла. Когда Анна оказалась в ее объятиях, она чувствовала лишь плавное движение и тепло от тела Грэм. Она не обращала внимания на наблюдавших за ними, но ловила каждое движение Грэм. Анна чувствовала, как вздымается грудь Грэм напротив ее груди, нежное давление бедра на ее ногу, и требовательное прикосновение руки к ее спине.Она никогда в жизни не чувствовала себя такой близкой к кому-то. Все эти чувства медленно перетекали в страстное желание.
"Ты дрожишь", - прошептала Грэм.
Анна неуверенно засмеялась Грэм в плечо, молясь о том, чтобы ее возбуждение не было таким очевидным.
"Думаю, это просто нервы. Просто не отпускай меня".
Грэм наклонила голову, пока ее губы не коснулись виска Анны. "И не подумаю", - прошептала она. Она прижалась ближе, и их тела двигались, как одно целое.
Кристина наблюдала, как они танцуют. Они дополняли друг друга слишком хорошо. Грэм бережно держала Анну в своих объятиях, ее щека прижималась к мягким волосам женщины. Глаза Анны были закрыты, ее левая рука нежно и бессознательно поглаживала Грэм по спине и шее над воротником. Она заметно дрожала, и Кристина прекрасно понимала, почему. Она и сама чувствовала силу присутствия Грэм, и знала, каково это - таять от желания в ее руках. Анна и Грэм слились, будто любовницы, хотя она и была уверена, что Грэм пока что сама этого не понимала. Возможно, и не поймет. Но Кристина не собиралась оставлять это на волю случая. После окончания танца она намеревалась вновь подтвердить свои права на растерянную хозяйку Ярдли Мэнор.
**********
На следующее утро Анна проснулась первой. Она была рада, что никого нет рядом, даже Хэлен. Она сомневалась, что сможет скрыть свои чувства. События прошлого вечера были слишком свежи, а ее злость слишком опасной.
От танца с Грэм у нее буквально перехватило дыхание. Когда наконец другие пары начали к ним присоединяться, Грэм быстро увела их с площадки на балкон, примыкающий к залу. Свечи в стеклянных подставках отбрасывали приглушенный мягкий свет. Они подошли к перилам и стояли рядом, глядя на улицу. Их руки почти соприкасались на перилах.
"Ты прекрасно танцуешь", - наконец смогла вымолвить Анна, справившись с дыханием. Она взглянула на Грэм, которая, казалось, потерялась в мыслях.
После долгой паузы Грэм услышала комплимент. Она мило улыбнулась.
"Спасибо. Тебя легко вести, - сказала она. И после некоторых колебаний продолжила. - И следовать за тобой. Я должна извиниться за свое некрасивое поведение сегодня вечером. Ты была права, предположив, что мне понадобится помощь. Я не могла попросить. Были времена, Анна, когда весь мир был моим, и никто никогда не усомнился бы в этом. А теперь я продолжаю вести себя, будто это по-прежнему так - самоуверенно и упрямо – так, кажется, ты сказала".
Было очевидно, что ей очень трудно это признать, и Анна не хотела продолжать эти мучения.
"Все в порядке, Грэм", - тихо перебила ее Анна."Я и представить не могу, каким тяжелым был для тебя этот вечер. Я рада, что смогла помочь. Кроме того, если бы ты не была такой упрямой, возможно, я бы не стала...", - она резко остановилась, смутившись от того, что собиралась сказать.
Рядом с этой женщиной она совершенно теряла контроль над собой! Не было ни малейших сомнений в том, что случилось с ней во время танца, и что происходит сейчас. Близость Грэм действовала на нее так, как она и не представляла. Она так жаждала прикосновений Грэм, что боялась, что об этом узнает вся комната. И сейчас она хотела лишь снова оказаться в ее объятиях.
Грэм подняла голову, ожидая продолжения слов, которые так и не услышала. Она чувствовала сомнение Анны и думала, что та все еще обижается. Она не могла знать, что Анна еле сдерживалась, чтобы не прикоснуться к ней.
"В чем дело? - спросила она, когда молчание затянулось. - Анна, я так сильно тебя разозлила?"
Грэм вздрогнула от удивления, когда Анна подошла ближе и прикоснулась к ее рубашке. Когда они танцевали, она понимала, что играет с огнем. Объятия Анны пробудили в ней чувства. Она позволила себя мимолетно прикоснуться губами к ее виску. Но хотела прикоснуться к губам. А теперь руки Анны на ее груди внось пробудили в ней желание, забытое так давно, что теперь вызывало боль. От этого пробуждения у нее замерло дыхание и непроизвольно открылся рот.
"У тебя запонка расстегнулась", - гортанно прошептала Анна.
Она задрожала, когда Грэм обняла ее за талию. Она застегнула маленькую запонку с брильянтом, понимая, что они так близко, что их тела полностью соприкасаются. По телу Грэм тоже прошла волна дрожи, и она еще крепче обняла Анну. Анна запустила пальцы в воротник Грэм, ее взгляд затуманился.
"Галстук тоже не мешало бы выровнять". Ее грудь сжалась от желания, прикасаясь к груди Грэм.
"О боже, - прошептала Анна, когда Грэм прижала ее к своему тугому бедру. Анна наконец подняла на Грэм глаза и увидела на ее лице нескрываемый голод. Анна нуждалась в поцелуе, как в воздухе. Она думала, что умрет от ожидания. Она провела рукой по шее Грэм, пытаясь приблизить ее губы. - Пожалуйста", - взмолилась она.
"Анна", - прошептала Грэм, зная, что это неправильно, но не в силах остановиться. При других обстоятельствах ей было бы все равно, она бы взяла то, что хочет. Она была за миг от совершения самой большой ошибки в ее жизни, как вдруг голос из прошлого вернул ее к реальности.
"Грэм, дорогая! - спокойно позвала Кристина, будто бы не застала ее во время страстных объятий с другой женщиной. - Знаю, ты не любишь приемы, но веди себя прилично. Ты не можешь так просто исчезнуть и лишить всех своего общества".
Грэм медленно выпрямилась, отстраняясь от Анны. Она заговорила ледяным голосом.
"Кажется, ты прекрасно справляешься без моей помощи, дорогая".
"Не совсем, - ответила Кристина, делая шаг на встречу Грэм. Она демонстративно игнорировала Анну, которая смущенно смотрела на Грэм. - Я бы все же хотела, чтобы ты мне помогла. Не будь невеждой и отведи меня назад на вечеринку".
Говоря это, одной рукой она обняла Грэм за талию, а другой смело погладила по бедру, близко прижимаясь к ней. Грэм схватила ее за руку, но не отняла ее. Вместо этого она повернулась к Анне с отстраненным видом.
"Прости меня, Анна, у меня есть некоторые обязательства. Спокойной ночи".
Анна облокотилась о перила, дрожащая и изумленная уходом Грэм. Ее тело разрывалось от голода к женщине, которая пробудила в ней желание, а потом просто ушла.
Всю ночь она жалела себя. Но Грэм ответила ей, так ведь?Анна с грохотом захлопнула дверь в комнату, не в силах отделаться от навязчивого вопроса. Что это значило, если Грэм ответила? И что было бы, если бы она ее поцеловала? То, что Грэм возбудила женщина, которая практически пыталась ее соблазнить, ничего не доказывало. Что действительно имело значение, так это то, что достаточно было одного слова Кристины, чтобы Грэм забыла обо всем остальном. Сколько раз, сколькими способами ей нужно было это продемонстрировать?
***
"Я пойду вниз чистить кустарник возле фонтана, - прокричала она, наткнувшись в кухне на Хэлен около половины восьмого. - К обеду не жди".
Хэлен смотрела ей вслед в замешательстве. Она только что наткнулась на Грэм, которая выходила из кабинета, и она чуть не испортила Хэлен ее прекрасное утреннее натроение. Что произошло с ними вчера?

***
Но Анне пришлось рано прекратить работу. Внезапно поднялся шторм, что было странным посреди лета. Относя инструменты в сарай, она увидела Кристину и Грэм на задней террасе. Из-за сильного ветра Анна не слышала, о чем они говорят, но Кристина была однозначно расстроена. Она схватила Грэм за руку, прижимаясь к ней. У Анны не было ни малейшего желания быть свидетелем их близости. Она уже почти отвернулась, когда Грэм с очень серьезным видом повернула голову и поцеловала Кристину. Кристина прижалась к ней еще ближе, отвечая на поцелуй. Анна отвернулась, ей было достаточно доказательств их связи.
"Сегодня я не спущусь к ужину, Хэлен, - сказала она, найдя Хэлен в прачечной. - Мне нужно закончить работу".
"Ты плохо себя чувствуешь? - встревоженно спросила Хэлен. - Что-то случилось?"
Она отлично заметила, как изменилось поведение Анны с тех пор, как приехала Кристина. Она была тихой и замкнутой, и очевидно несчастной. Хэлен не хотела вмешиваться, но ее беспокойство возрастало, как за Анну, так и за Грэм. Несмотря на постоянное внимание Кристины, Грэм была сдержанной и задумчивой. Также от внимания Хэлен не ускользнул тот факт, что Грэм категорически отказывалась играть для Кристины. Грэм снова гуляла поздно вечером, и это было признаком того, что ее что-то беспокоило. А теперь и Анна!
"Все в порядке, - сказала Анна, пытаясь придать голосу непринужденное звучание. - Просто я не могу. Не сегодня".
Хэлен наблюдала, как Анна поспешно выбежала из комнаты, и спрашивала себя, были ли это слезы на ее щеках.

***
Оставшись одна в комнате, Анна несколько часов смотрела на море. Она отчаянно пыталась разобраться в своих чувствах, но ее преследовал вид Грэм рядом с Кристиной. Она больше ни дня не могла видеть их вместе. Это было слишком больно. Возможно, если бы предыдущей ночью ничего не случилось, она могла бы научиться жить с осознанием того, что Грэм любит другого человека. Возможно, со временем, видеть ее на расстоянии было бы не так больно. Но теперь это было невозможным.
Ее объятия предыдущим вечером изменили все. Возможно, между ними и была одежда, но то, какие силы пробудили объятия Грэм, было очевидным. Она чувствовала все тело Грэм, прикасалась к мышцам на ее спине, и ощущала тепло ее ноги между своими.Она никогда не сможет отрицать свое желание или контролировать его, не говоря уже о том, чтобы видеть Кристину в объятиях Грэм. Анна не тешила себя иллюзиями того, что сможет это вынести. Когда она наконец пришла к единственному правильному решению, в дверь постучали.
"Анна? Это Грэм. Можно войти?"Анна вытерла с глаз слезы, пытаясь взять себя в руки.
"Привет", - тихо сказала она, открывая дверь.
Грэм выглядела озабоченной.
"Ты в порядке? Хэлен сказала не ждать тебя к ужину".
"Да, все нормально".
"Понятно, - ответила Грэм. Она сделала жест рукой. - Можно войти?"
"Конечно". Анна продолжала стоять, слишком уставшая, чтобы сесть.
Грэм чувствовала боль Анны, и переживала, что причина в ней. Она волновалась из-за своей ошибки предыдушим вечером, и несмотря на протесты Кристины, вскоре ушла в музыкальную комнату. Она перешла границы, и ей не было оправдания. На какое-то мгновение она забыла обо всем - о потере зрения, потере Кристины, даже о музыке - весь мир сосредоточился на Анне рядом с ней, вдыхавшей в нее жизнь своим желанием. Она поддалась физическим потребностям своего тела, и бог знает, что бы она сделала, если бы Кристина их не прервала. Она была готова заняться любовью с Анной прямо на балконе. Ночь не стерла следов возбуждения, и даже сейчас, рядом с Анной ей было трудно сохранять дистанцию. Она надеялась, что Анна не заметит ее растерянности, но теперь она не была уверена.
"В чем дело, Анна?" - серьезно спросила она.
Анне больно было это говорить, но она поспешила, пока было мужество:
"Грэм, я уже давно хотела поговорить с тобой. Я решила вернуться в город".
Грэм вздрогнула, будто ее ударили, ее лицо побледнело.
"Но почему?" - еле слышно прошептала она. Эти слова ее ранили. У нее заболело в груди и стало трудно дышать.
"Это из-за моего вчерашнего поведения? Анна?! Мне нет оправдания. Прости. Что я могу сказать? Этого больше не повторится, даю слово! Пожалуйста, поверь мне!"
Анна засмеялась от такой иронии.
"Я верю тебе. Это не из-за вчерашнего, и даже если было бы так, это я должна извиняться".
"Тогда почему, ради бога?" - требовала ответа Грэм, ее голос охрип от напряжения.
Анна отвела глаза, не в силах смотреть на ее страдания. Она знала, что ее решимость уйдет при виде боли Грэм.
"Мне нужно быть ближе к университету, и я..."
Она молода и хочет жизни, ты, дура! Грэм остановила ее, не в силах вынести горькой правды.
"Тебе не нужно объяснять, - резко сказала она. - Тебе не место здесь, на краю богом забытого света! Я понимаю, конечно, тебе стоит уехать".
Нет, ты не понимаешь! Анне хотелось кричать. Но как я могу признаться, что не могу видеть тебя с Кристиной? Как я могу сказать, что люблю тебя, когда знаю, что из-за этого ты станешь еще дальше? Грэм выглядела такой ранимой, что Анне захотелось взять свои слова обратно. Она хотела вернуть улыбку на лицо Грэм, чтобы убрать эти морщины с ее лица. Она хотела очутиться в ее объятиях.
О боже! Неужели ей правда нужно уехать? Грэм изо всех сил пыталась подавить в себе желание и загнать боль поглубже внутрь. Она научилась это делать, и теперь это должно было помочь. Анна не узнает, что это убивает ее, она сохранит гордость.
"Завтра уезжает Кристина. Ты можешь остаться, пока я не закончу некоторые дела?"
Тон Грэм был лишен всяких эмоций, и ее лицо ничего не выражало. Она ожидала этого, но теперь, когда это случилось, это было намного хуже, чем она представляла! На короткое время Анна привенесла жизнь в это уединенное место, в ее одинокое сердце. Она не смела надеяться, что Анна останется. Ярдли и все внутри него умирали. Было эгоистичным и глупым думать, что у Анны были причины остаться.
"Уезжает?! - воскликнула Анна. - Но я думала..."
Грэм вопросительно посмотрела на нее:
"Думала что?"
Она никогда не была так смущена. Ей оставалось только сказать правду.
"Я думала, вы с ней теперь вместе. Думала, поэтому она вернулась".
Грэм подошла к камину, одной рукой опираясь на него.
"Да, когда-то были. Мне было 25 лет, и моей жизнью была музыка. Я никогда не знала и не хотела чего-то еще. Вокруг меня было много людей. У меня были связи, в основном с женщинами, впечатленными моей репутацией. Но, как правило, реальность их разочаровывала. Потом внезапно в моей жизни появилась Кристина. Она была такая молодая, красивая, живая. Она показала мне страсть, которая едва не затмила музыку. Я была без ума от нее. Но это была моя страсть, не ее. Она никогда не чувствовала того же, но я отказывалась это замечать. Я бы не поверила, что моя любовь - это больше, чем она хотела, или, как оказалось, не такая, как ей хотелось. Она пыталась сказать мне, что я слишком требовательна, слишком страстная, слишком давлю на нее. Я не могла понять, как любви может быть слишком много".
Грэм с горечью засмеялась.
"Я не слушала, что она мне говорила. Я была так уверена в себе. Я думала, что с музыкой и Кристиной рядом у меня было все, что нужно в жизни".
Она остановилась, ее рука крепко сжала трость. Когда она снова заговорила, ее голос дрожал от боли.
"В ночь аварии она сказала мне, что выходит замуж и бросает меня.  Я чуть не сошла с ума, представляя ее с ним все то время, что она была со мной. Я была в ярости от ревности. Я клялась, что не отпущу ее. Я напугала ее, но бог знает, я бы никогда не подняла на нее руку. Она попыталась выпрыгнуть из машины, и когда я потянулась за ней, то потеряла управление. Я успела лишь закрыть ее собой, когда мы начали скатываться. Следующее, что я помню, как проснулась в больнице. Я услышала голос отца. Когда я открыла глаза, то отчетливо поняла, что я ослепла. Темнота была повсюду, но глубже всего она была в моем сердце. Это была полностью моя вина. Я была слишком гордой и слишком самоуверенной, чтобы услышать, что она несчастна, что на самом деле она не разделяет мою страсть. Она не любила меня, а я чуть ее не убила".
Голос Грэм срывался от слишком горьких воспоминаний. Она едва не убила Кристину, женщину, которую, как она клялась, она любила всем сердцем. Потеря зрения казалась ей невысокой ценой. А теперь Анна тоже уезжает. Она безуспешно пыталась спрятать слезы, которые текли по ее щекам. Она отчаянно пыталась еще раз заглушить боль. Грэм вздрогнула, когда Анна вытерла слезы с ее лица.
"Пожалуйста, не надо, - все, что смогла сказать Грэм. - Я не хотела, чтобы ты это увидела. Пожалуйста, забудь об этом".
"Мне очень жаль, Грэм. Я не знала, - нежно прошептала Анна. Все мысли о ее собственном отчаянии растаяли при виде агонии на лице Грэм. - Я увидела вас вместе в саду сегодня. Видела, как ты поцеловала ее. Не могу поверить, что она снова бросает тебя".
Грэм покачала головой, не понимая смысла слов Анны.
"Сегодня я сказала ей, что не хочу снова быть вместе. Анна, я поцеловала ее на прощание".
Анна могла только представить, как Грэм боится снова довериться Кристине. Несмотря на свои спутанные эмоции, она не хотела видеть, как Грэм страдает еще больше.
"Грэм, не бойся. Ты можешь попробовать снова. Вы обе изменились. В этот раз может быть иначе. Ты не должна быть одна".
"Анна, - возразила Грэм, - ты не понимаешь. Я не люблю Кристину и не хочу любить ее. Она приехала сюда, чтобы сбежать от скуки, или позлить мужа напоминанием о нашем романе, но рано или поздно ей бы все равно это надоело, и она бы уехала. Если я позволю ей остаться, это будет насмешка над любовью. Я этого не хочу! -Она энергично покачала головой, ее голос звучал решительно. - Нет! Кристина меня не любит, и, наверное, никогда не любила".
Эти слова вызвали у обеих глубокое чувство грусти и странного облегчения. Измученная, Грэм опустилась на стул, пытаясь найти силы справиться с отъездом Анны. Она склонила голову на руки, не в силах более терпеть страдания.
"Прости меня за эту вспышку. Это все тяжело для меня. Дай мне минуту, и я уйду".
Анна сделала глубокий вдох.
"Грэм, я не хочу уезжать из Ярдли. Этот последний месяц был трудным, особенно когда я думала, что вы с Кристиной снова вместе. Я думала, что я тебе больше не нужна. Но мне здесь хорошо, лучше, чем было где-либо до этого, и я не хочу уезжать".
Грэм прерывисто вдохнула.
"Ты уверена?"
Она направила на Анну свои отчаянные глаза, практически лишенные надежды. У нее не было сил сдерживать отчаяние, и это разрывало Анне сердце. Ее ситуация с Грэм так и не прояснилась, но она хотя бы каждый день не будет видеть Кристину. Она знала, что ей было бы очень больно уезжать. Она не могла себе представить, каково это - больше никогда не увидеть Грэм. Теперь у нее хотя бы будет время совладать со своими бурными желаниями.
Анна нежно дотронулась до лица Грэм.
"Я совершенно уверена. Я хочу остаться".
Грэм прижалась губами к ладони Анны, ее облегчение было почти осязаемым. Только время покажет, правильное ли решение приняла Анна.

+1

8

Глава 14

С отъездом Кристины в Ярдли вернулось подобие гармонии. К концу лета Анна сократила занятия до трех раз в неделю, и это оставляло ей предостаточно времени, чтобы успевать делать работу по дому и помогать Грэм. Она встречалась с Грэм по вечерам, и чаще всего они просто разговаривали. Грэм очень интересовалась занятиями Анны, и Анна пересказывала, как прошел ее день, за бокалом вина. Она ждала этого момента целый день, и казалось, Грэм тоже.
Их отношения перешли в комфортную, но сдержанную дружбу. Никто из них больше не возвращался к разговорам об эпизоде на балконе в день рождения Хэлен. Анна не знала, как поднять эту тему, а Грэм, казалось, избегает любой возможности близости. Хотя Грэм с удовольствием разговаривала с Анной, физически они не соприкасались. Она не прикасалась к Анне, даже когда это казалось ествественным. Ее осторожность не ускользнула от внимания Анны, и она расценила ее как немое заявление Грэм, что их случайная близость была следствием обстоятельств. Это был напряженный и стрессовый период для них обеих, и Грэм просто ответила на порыв Анны, поддавшись обстоятельствам. Было очевидно, что Грэм не хочет повторения. Анна в свою очередь изо всех сил старалась забыть о том, что между ними произошло, и сосредоточиться на отношениях, которые они медленно и осторожно строили. Грэм уже не так часто отдалялась при напоминании о своем прошлом. И на удивление Анны она даже стала вспоминать о некоторых событиях минувших дней с легкостью, которой не было еще несколько месяцев назад. Грэм начинала ей доверять, и казалось, на этот момент это максимум, на что могла надеяться Анна. Анна сосредотачивалась на том, что у них общего, потому что хорошо понимала, что не сможет жить без Грэм. Она старалась не думать о том, что еще она могла бы сделать, если их нынешние отношения - это все, чего хочет Грэм.
Наверное, единственным человеком в Ярдли, который видел, что между ними происходит, была Хэлен. Она знала, до каких пределов Грэм могла скрывать свои чувства и отрицать свои желания и потребности. Грэм годами обманывала себя по поводу Кристины. Хэлен не знала, сможет ли Грэм отрицать свои чувства к Анне.
Когда после обеда Хэлен принесла Грэм чай, та тепло ее встретила. Она сидела за фортепиано, такая спокойная, какой Хэлен не видела ее уже несколько лет. Хэлен заметила, как хорошо она выглядела. Она больше не была неестественно бледной и болезненно худой. Ее фигура стала сильнее, когда она стала проводить больше времени на улице. Она каждый вечер ужинала с Хэлен и Анной, и их разговоры были простыми и легкими. Хэлен казалось, она понимает причину, по которой Грэм наконец вышла из состояния апатии, но она не знала, понимает ли это сама Грэм. Хэлен заметила, что по мере того, как Грэм становилась спокойнее, Анна - более подавленной.
"Спасибо, Хэлен", - ласково сказала Грэм, вставая со своего сидения у фортепиано.Она чувствовала себя прекрасно, наполненная музыкой, так, как в молодости. В ее крови кипело давно забытое чувство волнения. Она объясняла его легкостью, с которой она работала, и удовлетворением, которое она от этого получала. Она отказывалась признавать, что целый день ждала возвращения Анны.
"Ты выглядишь счастливой, Грэм", - заметила Хэлен.
"Счастливой? - переспросила Грэм, размышляя о том, было ли так на самом деле. - Да, наверное, так и есть. В любом случае, Хэлен, музыка возвращается, и это больше, чем я могла надеяться".
"Я рада за тебя", - сказала Хэлен, она на самом деле радовалась изменениям в Грэм за последние месяцы. Но она задавалась вопросом, действительно ли это было то, что нужно Грэм. Страстная женщина, которую она знала, не была бы счастливой одна. Грэм нужна была любовь, чтобы компенсировать истощающие требования ее работы.
Она совершила катастрофическую ошибку, полностью доверившись Кристине, и заплатила за это сполна. Хэлен лишь надеялась, что это разочарование не убило в Грэм способность принимать любовь, которая идет от сердца.

***
Анна бросила рюкзак на столик и помахала Хэлен, направляясь к музыкальной комнате. Она знала, что Грэм там, как и всегда в это время дня. Она легонько постучала в дверь перед тем, как войти. Грэм подняла одну руку, вторая оставалась на клавишах.
"Минутку. Я почти закончила".
Анна тихонько подошла и встала рядом с Грэм, наблюдая за тем, как она играет, восхищаясь красотой движения ее пальцев. Ее руки буквально гладили интрумент, а на лице отражались все эмоции музыки. Одновременно видеть лицо Грэм и слушать ее музыку внезапно взволновало Анну.
Когда ноты растворились в воздухе, Грэм сидела, не двигаясь, положив руки на бедра.
"Это прекрасно", - мягко выдохнула Анна.
Грэм повернула лицо в ее сторону, нетипичная неуверенность затмила ее черты.
"Ты правда так думаешь?" - тихо спросила она.
Иногда Анна чувствовала себя таким же заложником слепоты Грэм, каким была она сама. Она чувствовала намного больше, чем могла выразить словами, и хотела, чтобы Грэм могла прочесть по ее лицу, как глубоко она тронута. Музыка Грэм могла даже вызвать у нее слезы. Это случалось, когда она стояла на улице, замерев и прислушиваясь. И когда слушала старые записи Грэм. Она ставила их, когда была одна, представляя лицо Грэм. Для нее не было ничего более душераздирающего, чем смотреть, как Грэм играет, как вырывается ее страсть, когда музыка выходит наружу. А сердце Анны разрывалось от того, что Грэм не могла видеть, как ее музыка действует на людей.
Инстинктивно она нежно положила обе руки на плечи Грэм, и прошептала:
"Она причиняет боль. Ты сыграешь мне сначала?"
Она никогда не просила об этом раньше. Грэм накрыла руку Анны своей, еще раз удивляясь теплу ее кожи. Она задержала ее на мгновение, а потом поднесла руки к клавиатуре.
"Да".
Анна неохотно отошла назад, не желая прекращать этот редкий момент близости. Но она знала, что Грэм сделала еще один шаг, впуская Анну в свою жизнь. Грэм давно не хотела, чтобы кто-то слышал результаты ее работы.
Анна присела на стул неподалеку, с которого она могла видеть, как играет Грэм. Она затаила дыхание, когда мелодия снова разнеслась по комнате. Она бы никогда не поверила, что в мире может существовать что-то настолько красивое, но вид Грэм и звучание ее музыки убеждали ее в обратном.
Анна закрыла глаза и позволила мелодии унести себя. Когда воцарилась тишина, она не сразу пришла в себя. Она дрожала, и казалось, дар речи ее покинул. Когда она открыла глаза, то увидела, что Грэм повернулась к ней в ожидании.
"Я никогда не представляла, что может быть что-то настолько волнующее, - тихо сказала Анна. - Твоя музыка - дар миру, Грэм. Огромное тебе спасибо, что поделилась ею со мной".
Грэм подняла голову, ее лицо было мокрым от слез.
"Я думала, что потеряла ее навсегда", - прошептала она, ее голос срывался.
Вид ее слез убивал Анну. Она хотела лишь взять Грэм за руку, но вместо этого крепко ее обняла. Она прижалась к ней и прошептала:
"О боже, Грэм, твоя музыка разрывает мне сердце. Ты разрываешь мне сердце".
Грэм с трудом сдерживалась, чтобы не ответить на объятия. Тело Анны было прижато к ее телу, она чувствовала движение ее груди с каждым вдохом, их сердца, казалось, бились в унисон. Близость Анны, ее слова, пробудили в Грэм такое сильное желание, что ее аккуратно возведенные баррикады едва не пали. Она боялась, что если даст волю эмоциям, то станет их заложником, как тогда с Кристиной. Она знала, что не сможет пережить еще одно разочарование. Если такая боль вернется, она точно сломается. Чувства, пробуждаемые Анной, были слишком взрывоопасными. Ради всего разумного, что у нее осталось, она не могла позволить этому случиться.
Анна чувствовала оцепенение Грэм, но только обняла ее еще крепче. Она не могла найти иного способа показать Грэм, насколько она бесценна.
"Ты так уникальна! В твоей душе столько грации, красоты и нежности. Ты этого даже не осознаешь, правда? Ты такая особенная, я и выразить не могу".
У нее не было слов, лишь чувства. Восхищение, уважение, защита, симпатия и сладкое безудержное желание. Все чувства слились воедино, Анне нужно было облечь их в форму, иначе она взорвется. Она провела руками от спины Грэм к ее лицу, запустила в волосы и нежно простонала:
"Если бы ты знала..."
Ее губы встретили губы Грэм. У Грэм перехватило дыхание, ее самоконтроль разбился вдребезги. На какое-то мгновение она чувствовала лишь сильнейшее желание, поразившее ее, и влажное тепло. Со стоном она сделала шаг навстречу огню, обнимая его источник. Когда она резко притянула Анну к себе, полностью отдавшись поцелую, удушающий ужас затмевал ее страсть. Она чувствовала себя более уязвимой, чем в первые секунды после осознания слепоты, когда она открыла глаза, и увидела темноту более страшную, чем что-либо виденное прежде. Это то, от чего она убегала все эти годы - от этой страшной силы, которой обладала над ней любовь.
"Анна, нет..." - прошептала Грэм, беря Анну за руки, гладящие ее грудь. Она нежно сжала ее запястья, аккуратно освободившись из объятий Анны. Ей не хватало воздуха, голова кружилась, но наконец она смогла хрипло прошептать: "Ты делаешь мне честь, Анна. Своим восхищением, добротой. Я рада поделиться с тобой своей музыкой. Сложно выразить, как важно для меня то, что она тебе нравится. Но это все, что я могу дать, Анна. Прости".
**********
Эти слова были ножем в грудь Анны. Неужели внутри нее всегда будет эта страшная пустота? Она не хотела отпускать ее, но знала, что нужно это сделать. Она не могла заставить Грэм ответить на ее чувства, хотеть того же, чего и она.
"Это ты меня прости, - ответила она с дрожью в голосе. - Я не могу пересать набрасываться на тебя. Ты ясно дала понять..."
Анна сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Когда она снова заговорила, ее голос был холодно ровным.
"Спасибо, Грэм, что доверяешь мне свою музыку. Это значит для меня больше, чем я могу выразить".
Она повернулась, чтобы уйти, но не могла не спросить:
"Я увижу тебя за ужином?"
Грэм покачала головой.
"Не сегодня, Анна".
***
"Грэм придет на ужин?" - спросила Хэлен, доставая из духовки рулет. Анна покачала головой, расставляя тарелки. Она не решалась заговорить, потому что все еще дрожала.
"Все еще работает, да?"
"Да", - смогла выдавить Анна.
Хэлен пристально на нее посмотрела. Девушка была абсолютно белой.
"Все в порядке?" - настороженно спросила она.
"Сегодня она что-то закончила, - глухо ответила Анна. После паузы она добавила мягче:  - Это невероятно".
"О?" - удивленно спросила Хэлен. - Она играла тебе?"
"Да", - ответила Анна, ее голос был лишен эмоций.
Хэлен сосредоточила все внимание на Анне, усадив ее возле печи. То, что Грэм играла для Анны, было равнозачно чуду, но казалось, Анна этому совсем не рада.
"Грэм может быть очень эгоистичной, когда работает. Иногда она забывает об элементарной вежливости и чувствах других людей", - решилась сказать она, предположив, что вспыльчивая натура Грэм могла обидеть Анну.
"Она была очаровательна, как всегда", - несколько резко ответила Анна. Грэм бросала вызов даже художественным формам. К черту ее тотальный контроль! Неужели ничто не может проникнуть сквозь эту железную самодисциплину? Анна очень боялась, что знает ответ.
"Но что-то она сделала не так, да?" - упорствовала Хэлен.
"Нет, Хэлен, - начала Анна растерянно. - Это я сделала".
Я влюбилась в нее! Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Она не могла рассказать Хэлен, что хотела заняться любовью с Грэм.
"Я не могу достучаться до нее, - сказала она осторожно. - Она всегда вежлива, любезна, и ее отстраненность сводит меня с ума. Она не принимает комплиментов, не слышит слов, все вызывает у нее подозрения! Это тяжело, я очень переживаю за нее!"
Она разрыдалась, потеряв остатки самоконтроля.
"Грэм очень долго была одна, - аккуратно сказала Хэлен. - Она забыла, как сближаться с людьми".
Хэлен чувствовала, что причина гораздо серьезнее, но она не хотела смущать Анну, если ее предположения были ошибочными. Настроение Анны не ускользнуло от ее внимания, как и то, что доверие к ней Грэм возросло. Она уже давно ожидала, что что-то случится.
"Да, но как общаться с Кристиной, она не забыла!" - со злостью сказала Анна.
У нее не было препятствий, чтобы целовать ее! - хотела прокричать она. О боже, я схожу с ума.
"С Кристиной? - пренебрежительно переспросила Хэлен. - Грэм было в тягость ее присутствие, только и всего".
"Я в этом так не уверена, - ответила Анна, ее гнев вырвался наружу, и ей было слишком больно, чтобы это заметить. - Ей было так в тягость ее присутствие, что она позволила этой женщине на себя вешаться и никак не возражала! Думаю, она все еще ее любит, но слишком упряма, чтобы это признать!"
"Она рассказала тебе о них, да?" - спросила Хэлен, начиная понимать истинные причины состояния Анны.
"Да, рассказала! - прокричала Анна. - Невероятный роман. Несмотря на то, есть здесь Кристина или нет, она всегда будет держать Грэм! Боже, я такая дура!"
Хэлен категорично покачала головой,
"О нет, дорогая. Ты ошибаешься. Грэм уже однажды выставила себя дурой из-за этой женщины, но она не настолько глупа, чтобы сделать это дважды! Когда Кристина бросила Грэм ради Ричарда Блэра, она не просто разбила ей сердце, она разрушила все, во что верила Грэм. Как бы тяжело это не было, но даже Грэм вынуждена была признать, что была для Кристины лишь волнующим запретным плодом. Все еще любит ее? Нет, дорогая, Грэм никогда не прощает предательства".
"Тогда почему она такая отстраненная? - недоумевала Анна. - Она так талантлива, так чувствительна, добра, зачем она хоронит все это, будто это ничего не значит? Будто она сама ничего не значит? От чего она прячется?"
Хэлен никогда не видела Анну в таком смятении, но она знала, что единственные слова, которые могут ей помочь, раскроют самые тайные секреты Грэм. Она не имела права их выдавать.
"Возможно, ей просто нужно время, Анна. За эти последние месяцы, с тех пор, как ты приехала, она сильно изменилась. Знаю, ты этого не видишь, но я вижу. Она больше не сидит часами одна в комнате и не гуляет по ночам. Теперь она живет, Анна, как не жила больше десяти лет! Если не веришь мне, послушай ее музыку. Ты вернула ее к жизни. Ты вложила цветок ей в руку и показала, что для нее все еще может быть жизнь. Такая простая вещь, как цветок! Но это сделала ты!"
Анна покачала головой, чувствуя только грусть и поражение.
"Что бы ей ни было нужно, я не могу этого дать. И не знаю, сколько еще я смогу вынести". Она посмотрела на Хэлен с отчаянием в глазах."Прости, Хэлен, ты этого не заслужила. Я даже не знаю, почему я так расстроена, иногда я даже не понимаю, что чувствую. С моей стороны глупо так себя вести. Возможно, это просто эгоизм, Грэм однозначно кажется довольной".
Она попыталась улыбнуться и нежно обняла Хэлен.
"Не жди меня на ужин", - сказала она и вышла из комнаты.
Хэлен смотрела ей вслед, пытаясь разобраться в мыслях.  Даже учитывая то, как она обожала Грэм Ярдли, она не могла смотреть на страдания Анны.

***

"Грэм?" - позвала Хэлен, входя в музыкальную комнату. Но внутри никого не было.
Дверь на террасу была открыта, несмотря на холодный октябрьский ветер. Несколько опавших листьев залетели внутрь и лежали на полу. Грэм стояла при свете луны, облокотившись на балюстраду, лицом к морю. Ее легкая рубашка развевалась от ветра на ее тонком теле.
Хэлен глубже замоталась в шаль и вышла на улицу. Она была поражена холодом пальцев Грэм, когда накрыла ее руку своей на перилах.
"Грэм! Ты замерзла. Идем внутрь".
"Я в порядке, Хэлен, - глухо ответила Грэм. - Иди внутрь, для тебя здесь слишком холодно".
"А ты сделана из камня?" - отрывисто сказала Хэлен, ее терпение готово было лопнуть. Сначала Анна, а теперь Грэм. Она не могла спокойно смотреть на страдания этих двоих.
"Кажется, да", - ответила Грэм с циничной ухмылкой.
"Я знаю, что это не так, и ты тоже, если позволишь себе".
"Хэлен, - настороженно сказала Грэм, - я люблю тебя, как мать, но ты ничего об этом не знаешь. Оставь меня, пожалуйста, прошу тебя".
"Я оставляла! Все эти годы, когда ты закрывалась тут. Но теперь дело не только в тебе, есть Анна".
"Хэлен, - сердито зарычала Грэм, - не впутывай сюда Анну!"
"Я бы не впутывала, если бы могла, но не мне решать. Я долго наблюдала, как ты медленно умираешь на моих глазах, ты, которую я люблю всем сердцем, и не сказала ни слова, никогда не пыталась тебя переубедить. Я знаю, сколько ты потеряла, и зрение - далеко не самое важное!"
"Хэлен, пожалуйста, - прошептала Грэм, ее пальцы вцепились в перила, - пожалуста, не делай этого сейчас. Оставь меня в покое".
"Это не покой, Грэм! Возможно, ты слепа, но твое сердце не слепо. Ты можешь думать, что любовь опустошила тебя, но ты знаешь не хуже меня, что это была не любовь! Я не верю, что ты ее не узнаешь, когда почувствуешь! Анна любит тебя".
"Анна меня жалеет".
"Нет, Грэм. Твоя слепота сыграла с тобой злую шутку! Я вижу, что ты отказываешься чувствовать, достаточно лишь посмотреть на вас, чтобы это понять! Она любит тебя, Грэм!"
Грэм со стоном отвернулась.
"Ты знаешь меня, Хэлен! Ты знаешь, чего требует моя жизнь, чего требую я! Неужели ты вправду думаешь, что кто-либо, особенно такой молодой и живой, как Анна, останется, когда поймет, каково это? Я едва не убила Кристину тогда в машине, потому что она не могла дать мне того, чего я хотела, потому что она бросила меня. Однажды я поверила, и это разрушило меня. Снова я не поверю, тогда я переживу потерю".
"Нет!" - закричала Грэм, вцепившись пальцами в камень."Я не могу, я не позволю этому случится, это убьет нас обеих! Я не стану привязывать ее к этому пустынному миру, которым является мое сердце. А теперь оставь меня, умоляю тебя".
Последние слова она произнесла еле слышным шепотом, и слезы покатились по ее лицу.
Хэлен пораженно опустила голову, желая заключить дрожащую женщину в свои объятия. Но она знала, что Грэм не позволит даже этого. Грэм боялась того, что внутри нее, и ничто не могло облегчить ее безутешного горя.

Глава 15

В Ярдли воцарилась тишина, и каждый боролся со своими разочарованиями. Анна с тихим смирением отдалась работе, болезненная пустота стала ее постоянным спутником. Когда-то время, проводимое с Грэм, стирало ее одиночество, а теперь один ее вид лишь усугублял его. А Грэм стала еще более отстраненной. Они проводили вместе мало времени, дни Грэм больше не проводила в музыкальной комнате. Вместо этого она работала поздно ночью, когда все уже спали. Она снова стала есть одна, и едва касалась еды.
Музыка, которую она играла, была мрачной и меланхоличной. В музыке Грэм не могла скрыть своих эмоций.Она была настоящим зеркалом ее души. Хэлен беспомощно наблюдала за ней, зная, что только Грэм может это изменить.
Однажды вечером, на удивление Хэлен, Грэм подошла к ее комнате.
"Грэм, бог мой! - воскликнула она. - Что случилось?"
"Хэлен, - отрывисто и без вступений сказала Грэм. - Где Анна?"
Хэлен взглянула на часы. Было почти одинадцать, и она вдруг поняла, что не видела Анну целый вечер.
"Не знаю. Ее не было за ужином. Она не вернулась?"
"Нет, и я не слышала ее джип", - заметила Грэм, почти не скрывая беспокойства.
Какая-то часть ее сознания ждала день, когда Анна не вернется. Она не могла свободно работать, когда Анны не было рядом. Особенно в последнее время, после их ссоры, она поймала себя на том, что прислушивается к шагам Анны в коридоре и к звуку ее машины.
Но она боялась, что Анна уедет, не меньше, чем хотела этого. Если это случится, она потеряет и те остатки жизни, которые у нее остались.
Хэлен видела страх на лице Грэм. Обычно она бы не стала беспокоиться, но в последнее время Анна была сама не своя. С того разговора на кухне она была почти что в оцепенении. Хэлен боялась, что она могла попасть в аварию.
Хэлен было трудно не думать о той ужасной ночи, когда ей позвонили сообщить о Грэм. Она слишком хорошо помнила то ужасное время, пока спасатели освобождали их из-под обломков. Тогда они не знали, жива она или нет. Хэлен изо всех сил старалась стереть эту картинку и заглушить беспокойство.
Наверное, Анна просто забыла предупредить о своих планах. Представить любой другой вариант был выше ее сил. Она пыталась сделать так, чтобы ее голос звучал ровно.
"Уверена, она в порядке, Грэм. Иди спать. Я подожду ее. Если что-то случится, она позвонит".
На лице Грэм застыло выражение паники. Хэлен не хуже Грэм знала, что Анна никогда бы не исчезла без предупреждения.
Собравшись с силами, она сказала: "Конечно, ты права. Я подожду с библиотеке на тот случай, есои она позвонит".
Хэлен слушала звук ее удаляющихся шагов, когда она исчезла в темноте на лестнице. Она видела, что Грэм так же страдала, как и Анна. Она не знала только, кто первым из них потеряет контроль.
В коридоре было темно, когда Анна после часу ночи Анна вошла в дом. Она подпрыгнула, когда услышала голос.
"Анна?"
Анна нащупала выключатель при входе в библиотеку. Грэм сидела на стуле возле окна, которое выходило на дорогу, уже несколько часов.
"Грэм? - удивленно спросила Анна. - Что ты здесь делаешь?"
"Мы волновались! Мы с Хэлен. Я ждала на тот случай, если ты позвонишь. - Грэм встала и начала ходить по комнате. - Бог знает, что я думала я сделаю, если что-то с тобой случится, - она горько засмеялась. - Мы с Хэлен прекрасная пара. Одна не водит, другая не видит!"
"О, Грэм, - закричала Анна, - я решила поужинать с моим руководителем. Стоило позвонить, но мы разговорились и я забыла о времени!"
Она очень переживала, что заставила их волноваться.
Грэм сделала нетерпеливый жест рукой, разъяренная из-за своей беспомощности, смущенная новым страхом.
"Хватит. Ты не должна ничего объяснять. Твоя личная жизнь нас не касается. Где ты проводишь время и с кем - не наше дело".
Анна посмотрела на нее в изумлении. Никто так никогда ее не бесил!
"Вот о чем ты думаешь? Что я была на свидании?"
Грэм расправила плечи, гнев сменил беспокойство. Анне не обязательно было знать, что она провела несколько мучительных часов с мыслью о том, что она ее оставила.
"Я ничего не думаю, мне все равно. Как я сказала..."
"Я прекрасно слышала, что ты сказала, Грэм!" - вскипела Анна, совершенно не думая о том, обидит она Грэм или нет.
"Я только не понимаю, почему ты это сказала! Ты прекрасно знаешь, что я чувствую к тебе, независимо от того, нужно тебе это или нет. Я практически умоляла тебя! Не обижай меня предположениями о том, что я просто нашла удовлетворение на стороне. Или ты думаешь, что только ты способна на настоящие чувства? Какая же ты самоуверенная!"
"Я не хотела обидеть тебя, Анна", - ответила Грэм с невероятным спокойствием. Она не могла припомнить, когда кто-либо, кроме Кристины, в последний раз повышал на нее голос. Но этот искренний взрыв Анны произвел на нее большее впечатление, чем все тирады Кристины.
"Я не хотела, чтобы мы до этого дошли, - тихо сказала она. - Я никогда не пыталась выглядеть иначе в твоих глазах".
"Не волнуйся, Грэм. Ты не выглядела, - прервала ее Анна. - Это я ошибалась, но уверяю тебя, я больше тебя не побеспокою!"
Она взяла свой рюкзак, собираясь уйти, пока окончательно не потеряла остатки достоинства.
Она так старалась быть терпеливой, принять глубину потери и разочарования Грэм, но это ничего не меняло, и она не была уверена, что изменит.
"У меня есть дела, которые требуют твоего присутствия. Нам нужно будет встретиться завтра", - сказала Грэм, когда Анна выходила в коридор. Ей было больно от их противостояния, но казалось, другого выхода нет.
"Конечно, - холодно ответила Анна. - Увидимся завтра".
Анна оставила ее, но не могла заставить себя выключить свет, несмотря на то, что для Грэм он ничего не значил.
**********
Анна неистово работала, выкапывая корни лопатой, рубя заросли ножем, измельчая груды земли в порошок. Внутри нее все кипело. Она не знала, на кого она злится больше, на Грэм или на себя.
Чего она ожидала? Грэм Ярдли была богатой, одаренной женщиной, которая познала в жизни славу и большую страсть. В любом случае она вряд ли заметила бы кого-то вроде Анны. А теперь, после всего, что она пережила, у нее не было к Анне никаких чувств.
Анна жаждала ее внимания, и это было так тяжело! Ее чувства Грэм были настолько сильнее всего, что она чувствовала раньше и о чем мечтала. Это желание было сильнее любого другого, и заполняло все ее тело и душу. Когда она видела Грэм на другом краю комнаты, когда слышала ее голос из сада, слышала, как она играет ночью, огонь прожигал ее насквозь.
Эта женщина безраздельно владела какой-то ее частью.
Сочетание необычнайно силы Грэм с ее потребностями пробудило в Анне небывалую страсть. Быть рядом с ней, и в то же время так далеко от нее, было невыносимо.
Она начинала обдумывать немыслимое.
Возможно, ей придется покинуть Ярдли.
У нее не было сил усмирить свои желания, она просто не могла быть рядом с Грэм и не хотеть ее. Несколько месяцев ей удавалось довольствоваться их осторожными сдержанными отношениями, но с тех пор, как они поцеловались, все изменилось. Она не могла забыть этого, и не могла перестать хотеть этого снова.
Если она останется, то сойдет с ума, а если уедет, это разобьет ей сердце. У нее не было правильного выбора, но ей нужно было принять решение. Она вытерла слезы с лица и взяла топор. Она собиралась срезать неживые растения до отъезда!
Пока Анна боролась со своими эмоциями и запутанным кустарником, Грэм расхаживала по террасе, сражаясь с собсвенными демонами. Она знала, что делает больно Анне, не объясняя, что происходит между ними, но она и сама не знала. Анна вернула жизнь в Ярдли, а к ней благодаря Анне вернулся запах свежих цветов и звуки музыки.
Грэм реагировала на это, будто бы свет снова зажегся в мире.
Ее сердце прислушивалось к шагам Анны в коридоре. Присутствие Анны заглушило боль долгих лет одиночества. Но Анна также пробудила и другие чувства, Грэм знала прикосновения ее рук, тепло ее кожи, мягкость ее груди. Она знала губы Анны на своих, когда та поцеловала ее. Если бы она занялась с ней любовью, она бы узнала, что в ее сердце. Если бы она выпустила на свободу все, что Анна зажгла в ней, она бы не смогла больше жить без нее.
Но она не могла позволить себе снова доверить кому-то свою душу, а иначе любить она не умела.
Так они и сидели, разделенные не расстоянием, а неопределенностью.
**********
Анна вздохнула и отошла от деревьев, которые подрезала.
Она слышала музыку Грэм, которую доносил до нее ветер. Она взглянула в небо, над океаном сгущались тучи.
Анна взяла свою рабочую куртку, как вдруг на нее обрушился сильный поток ветра. Она пока не хотела возвращаться в дом, она все еще была слишком подавленной.
Ей нужно было успокоиться, прежде чем идти к Грэм на их встречу.
Грэм подняла голову от клавиш, когда в комнату ворвался холодный ветер.
До ее лица донесся холодный и мокрый воздух. Собиралась буря, и в ее мыслях возникло только одно слово - Анна!
Она вскочила из-за фортепиано, пролетая сквозь двери на террасу. И с вершини ступеней, ведущих к проходу к нижним частям имения, она закричала, навстречу ветру:
"Анна!"
Анна подняла голову на звук голоса Грэм, удивляясь тому, как чернело небо над ней. Она даже не успела заметить, как дождь и сильнейший ветер обрушились на нее. В одно мгновение ослепительная стена воды пришла с моря, намочив ее и превратив дорожку в лужу грязи. К своему ужасу она увидела, как Грэм спускается к ней.
"Грэм! Нет, иди назад! - кричала она, парализованная страхом от мысли, что Грэм выходит в шторм. - Иди назаз! Я сейчас".
Бросив инструменты, Анна начала карабкаться вверх по дорожке, пытаясь балансировать при сильном ветре и ливне.
Ветер сломал три ветки, и их унесло бурей. Вокруг сверкали молнии, и дом казался невозможно далеким. Слева от себя она услышала страшный стук, но она не могла двигаться быстрее, даже понимая, что молния повалила старый платан.
Она подняла руку, чтобы закрыть лицо, и закричала, когда на нее упали ветки. Упав на землю, она почувствовала боль в плече.
Первое, что она почувствовала, когда отошла от шока, это пронизывающий холод. Земля, на которой она лежала, была мокрой, и промокшие джинсы и рубашка прилипли к телу. Но холод скоро вытеснила нарастающая боль слева и на затылке. Ее следующая мысль была еще более страшной. Где Грэм?! О боже! Она одна вышла в шторм!
Анна попыталась подтянуться на ветке, но это только усилило боль. Она едва сдерживала рвоту, наконец поддавшись инстинкту. Она упала на спину на мокрую землю и ждала, пока тошнота пройдет.
Казалось, время течет так медленно, как капли воды, капаюшие с деревьев на ее лицо. Вдруг сквозь туман она услышала голоса.
"Ради бога, быстрее!"
Анна узнала глубокий голос Грэм, грубый от страха. Она хотела выкрикнуть имя Грэм, чтобы сказать, что с ней все в порядке, но смогла лишь слабо простонать. Она едва не билась в истерике при мысле о Грэм.
"Грэм, - наконец просипела она, - быть осторожна!"
"Анна, слава богу, - закричала Грэм, ее голос дрожал от волнения. - Ты поранилась, любимая?"
"Не думаю, - сказала Анна как можно увереннее. На самом деле она больше беспокоилась за Грэм, чем за свои ссадины и царапины.
- Иди в дом, позови кого-нибудь на помощь. Пожалуйста, Грэм, не сиди здесь, возвращайся в дом! Ради меня!"
"К черту! Мы сейчас тебя освободим. Держись, Анна!" - закричала Грэм откуда-то.
"Черт, Джон, ты можешь быстрее?" - она потянула на себя ветки деревьев, сходя с ума от растерянности и невозможности дотянуться до Анны. Ветки полность закрыли ей лицо и руки. Боже, как она ненавидела свою слепоту!
"Я почти освободил ее, мэм, но попрошу вас отойти назад. Не хватало, чтобы и вас привалило деревом".
Грэм устремила на мужчину свои сердитые глаза и прорычала: "Я не отойду, пока вы ее не вытащите".
Раздался страшный скрип, ветки задвигались, и Анна вскрикнула, когда наконец высвобоилась из-под их веса. Грэм вдруг оказалась возле нее, протягивая к ней свои неуверенный дрожащие руки.
"Не двигайся, - тихо прошептала Грэм, - теперь ты в безопасности. Джон сейчас тебя освободит".
Грэм села на грязную землю, не обращая внимания на слякоть и холод, и очень нежно держала голову Анны в своих руках. Несмотря на боль, Анна обвила обе руки вокруг шеи Грэм, прижимая к груди ее лицо.
"Я так рада, что ты здесь", - прошептала Анна, нежно ее обнимая.
"Я тебя не оставлю, - ответила Грэм, пытаясь сдержать слезы. Она нежно гладила Анну, утыкаясь горящи лицом в ее мокрые волосы. - Я здесь".
Анна почти не чувствовала боли, поглощенная присутствием Грэм. Когда дерево убрали, она попыталась пошевелить ногами. Все было в порядке, но она застонала, когда начали болеть ее множественные ссадины.
"Где болит?" - спросила Грэм, когда снова обрела контроль над собой.
"Плечо, но не думаю, что оно сломано. - Анна начала осознавать, что они обе страшно дрожат. - Грэм, тебе нужно внутрь. ПОмоги мне встать".
"Лучше подождать врача. Я тебя не оставлю".
Про себя Грэм проклинала собственную беспомощность, даже когда убедилась, что Анна в порядке.
Несколько страшных минут она боялась, что потеряла ее.
Она слышала, как сломалось дерево и как Анна закричала. Хэлен подтвердила ее страх, что Анна застряла под деревом, и последовавшая паника едва не убила Грэм. Она думала лишь о том, что Анна погибла, это было так больно, что она думала, что сойдет с ума. Но Хэлен была достаточно разумной, чтобы вызвать врача и позвать на помощь соседа. Она не могла удержать Грэм от похода в сад, чтобы поискать Анну в ветках, в отчаянии проклиная свою беспомощность. Хэлен боялась, что Грэм может упасть и пораниться во время своих поисков.
Даже держа Анну в своих руках, Грэм боялась ослабить объятия. Ее руки крепко сжимали тело Анны в поисках подтверждений, что Анна в безопасности.
Она не осознавала, что каждый дрожащий вдох раздавалася рыданием. Она не чувствовала такого страха во времен аварии, когда она то теряла сознание, то приходила в себя, безуспешно зовя Кристину. Она беспомощно лежала, истекая кровью, в металлической ловушке, прижавшей ее ногу, не зная, ужасаясь того, что в приступе ревности она могла убить Кристину. Если бы это случилось, вероятнее всего, она убила бы и себя.
Сегодня, в эти несколько страшных минут, пока она не услышала голос Анны, она подумала, что потеряла все, что осталось в ее жизни. Облегчение было таким колоссальным, что она больше ни о чем не думала. Она взяла голову Анны в свои руки, и поймала ее рот с глубоким стоном.
Анна ответила на поцелуй с долго скрываемым голодом.
Она жадно глотала воздух, когда Грэм отстранилась, нервно засмеявшись.
"Нельзя больше ждать, Анна. Тебе больно и ты замерзла. Нужно перенести тебя в дом. - Подняв голову и все еще крепко удерживая женщину в своих объятиях, она позвала:
"Джон, помоги мне ее поднять!"
Высокий мужчина отбросил отстатки веток и направился в их сторону. Он осторожно поднял Анну на ноги. Грэм неуверенно стояла рядом, держа Анну за руку. Вместе они медленно направились к Ярдли Мэнор.

+1

9

Глава 16

После осмотра доктор говорил с Грэм в коридоре.
"Она сильно поцарапалась, и я боюсь, может быть растяжение связок в правом влече, но ничего страшного. Ей нужны тепло и покой в ближайшие несколько дней. С ней все будет в порядке".
Он посмотрел на напряженное, бледное лицо стоящей перед ним женщины и добавил: "Вам бы самой не помешало принять горячую ванну и отдохнуть, мисс Ярдли".
"Да, конечно", - ответила Грэм отсутствующим голосом, думая лишь об Анне. Она собиралась пойти к Анне, но наткнулась на Хэлен.
"Что? - раздраженно спросила она. Она хотела лишь остаться наедине с Анной. Ей нужно было убедиться, что та в порядке.
"Ты вся промокла и дрожишь. Тебе нужно принять горячую ванну, и пока ты этого не сделаешь, ты туда не войдешь".
Хэлен сделала грозный вид, так как знала намерения Грэм. Но как она и опасалась, та рассердилась.
"Пожалуйста, отойди, Хэлен, - приказала Грэм, направляясь к двери. - Я собираюсь ее увидеть, и я собираюсь сделать это сейчас".
Очень тихо Хэлен ответила: "Дорогая, твои руки и лицо поцарапаны и кровоточят. Ты до смерти ее напугаешь, если не помоешься. Хочешь, чтобы она волновалась за тебя, когда ей нужно отдыхать?"
Грэм задумалась, готова спорить, но понимая, что Хэлен права.
"Хорошо, я быстро, - согласилась она. - Пожалуйста, скажи ей, что я скоро приду".
Прошло лишь несколько минут, прежде чем она снова подошла к двери Анны и почувствовала аромат горячего чая. Она вошла в комнату Анны.
Хэлен предусмотрительно принесла поднос, подвинула стул ближе к кровати и осторожнно подвела к нему Грэм.
"Теперь обе попейте чаю, - настояла она. - И поешьте печенья". Она наполнила две чашки, указывая на них Грэм, и повернулась, чтобы выйти. Лицо Анны было бледным, но в глазах, которыми она смотрела на Грэм, не было боли. Она даже не заметила, как Хэлен аккуратно закрыла за собой дверь.
"Анна? - неуверенно позвала Грэм, облокачиваясь на край кровати. - Ты в порядке?"
"Уже намного лучше", - тихо ответила Анна. У Грэм был синяк под правым глазом и царапина от ветки на подбородке.
А порезы на руках имели еще более пугающий вид.
Но к счастью, все они были неглубокими. "Тебе не следовало делать этого своими руками. Они слишком бесценны".
"Да, как и ты, - ответила Грэм в порыве откровенности. Ее все еще трясло после случившегося, а невозможность увидеть Анну, чтобы убедиться, что с ней действительно все в порядке, сводила ее с ума. Она попыталась сдержать эмоции и тихо сказала: -  Я обещаю больше этого не делать, если ты пообещаешь больше не попадать под падающие деревья".
"Обещаю", - прошептала Анна. Нежность Грэм после стольких недель отстранения, вкупе с воспоминанием об их поцелуе, взволновали ее. Грэм была рядом с ней, внимательная и заботливая.
"Тебе нужно отдохнуть", - прошептала Грэм. Она осторожно приблизилась, беря Анну за руку.
Она нежно провела пальцами по хрупким венам на руке, медленно поднимаясь вверх.
Анна лежала без движения, боясь даже дышать.
Она чувствовала, что Грэм не боится того, что делает, но когда она это поймет, то остановится. А Анна очень этого не хотела. Теперь, когда Грэм забыла об осторожности, Анна впервые почувствовала всю силу ее эмоций.
Собственническое выражение лица Грэм и прикосновения ее рук заставляли Анну таять. Участившийся пульс заглушил боль от царапин.
"У нас есть обезболивающее", - наконец сказала Грэм. Она приложила руку Анны к своей щеке, держа ее пальцами.
Она очень медленно водила подушечками Анны по своей коже.
"Оно мне не нужно", - прошептала Анна, ее горло сжалось от желания.
Грэм положила одну руку Анне на лицо и начала медленно перебирать волосы. Они были такими мягкими, шелковистыми и невероятно красивыми. Она хотела просто сидеть возле Анны.
"Тебе нужно поспать. Со мной все в порядке", - прошептала она.
Анна с содроганием вздохнула. Грэм была такой нежной, а ее прикосновения такими пронизывающими. К Анне никто так прежде не прикасался.
"Тебе лучше уйти, Грэм, - заставила себя сказать Анна. Эта мысль была мучительной, но Грэм тоже немало пережила. Ее рука дрожала. - Ты выглядишь уставшей".
"Пока еще нет", - сказала Грэм тоном, не терпящим возражений.
"Тогда ложись рядом со мной, - потребовала Анна, - или я тоже не буду спать".
Грэм нахмурилась. "Ты тоже упрямая", - мрачно заметила она.
Никто раньше не позволял себе говорить с ней так, как Анна. Даже Кристина, которой ей было так сложно противостоять.
"Я серьезно, Грэм, - настаивала Анна, ловя редкий момент слабости обычно непроницаемой защиты Грэм. - Или ты ложишься рядом, или я тоже не буду спать".
Грэм не могла заставить себя уйти, но она отказывалась понимать, почему. С недовольным вздохом она легла рядом с Анной, спиной к краю кровати, обнимая одной рукой Анну за плечи.
"Теперь спи, - настаивала Грэм. - Закрывай глаза".
Почти инстинктивно Анна повернулась так, чтобы оказаться в объятиях Грэм, прижимаясь щекой к ее груди. Она обняла раненной рукой Грэм за талию и закрыла глаза. К своему удивлению скоро она задремала.
"Не уходи", - прошептала она сквозь сон. Если бы не этот физический и моральный стресс, она бы никогда не попросила.
"Не уйду", - пообещала Грэм, целуя ее в макушку. Если бы она так сильно не испугалась за жизнь Анны, она бы никогда не осталась.

**********

Когда Анна открыла глаза, было уже темно. Грэм была рядом, прижимаясь щекой к волосам Анны, одной рукой гладя ее по плечу. Во сне Анна забросила одну ногу на Грэм, и сейчас она все еще лежала так.
Анна была возбуждена и ей было интересно, понимает ли это Грэм. Она подвинулась под легкой простынью, чтобы еще крепче прижаться грудью к груди Грэм. Она была вознаграждена внезапным стоном.
"Грэм", - прошептала она, приподнимаясь так, что их губы почти соприкасались. Теперь она чувствовала сердцебиение Грэм.
Грэм почти не дышала и пыталась вернуть контроль над собой.
Анна вытянулась так, чтобы соприкасаться с Грэм всем телом. Ее соски напряглись, и она то прижималась ими, то отдалялась от груди Грэм. Когда Анна прижалась к ноге Грэм, та наконец невольно вздрогнула.
Полностью поглощенная желанием, Анна прикоснулась к брюкам Грэм, проводя пальцами по ее бедру.
"Займись со мной любовью, - прошептала Анна голосом, охрипшим от желания. - Пожалуйста, Грэм, пожалуйста, ты так мне нужна".
"Я не могу", - глухо сказала Грэм, дрожа от возбуждения.
Анна сильнее сжала бедро Грэм, нарочно двигась выше.
"О боже, Анна, не надо, - простонала Грэм, ее бедра сами подались навстречу руке Анны. Внимание ее рассредотачивалось, волнение в животе нарастало. - Ты не знаешь, о чем просишь!"
Грэм возбудилась от прикосновений Анны, а та не убирала руку и видела голод в ее глазах, который невозможно было отрицать.
Ана чувствовала страх и сопротивление Грэм, но она зашла слишком далеко, чтобы обращать на это внимание. Анна была полностью поглощена своим наростающим желанием, Грэм была нужна ей, как воздух.
"Я знаю, о чем прошу, - простонала она, - и ты тоже. Хочешь, чтобы я умоляла?"
Грэм все еще сомневалась, качая головой, и пыталась игнорировать неудержимое желание податься навстречу руке Анны. Ее тело бунтовало. Она боялась, что оргазм наступит от малейшего прикосновения.
"Анна, ты ранена", - слабо запротестовала Грэм.
"Я чувствую лишь, как сильно ты мне нужна. Я сейчас взорвусь от возбуждения, о боже, Грэм", - Анна застонала сквозь желание, ее тело было целиком во власти женщины в ее объятиях.
Она схватила руку Грэм и прижала ее к своей груди. "Пожалуйста..."
С этим прикосновением защита Грэм наконец пала. Она уступила прилившей волне возбуждения со сдавленным криком.
Она схватила Анну с такой силой, что у той перехватило дыхание. Ее руки, будто огонь, блуждали по животу Анны, по ее бедрам, быстро поднимаясь к груди и шее. От таких прикосновений тело Анны просто горело.
Ей казалось, будто она превращается в растаявшую жидкость, слова превращались в тысячи криков, а крики - в бессвязные стоны, когда ее тело касалось Грэм, отчаянно предлагая все себя.
Губы Грэм были на ее шее, шепча ее имя, как благославение.
Ее тело легко скользило по телу Анны, отбрасывая простыни. Одной рукой она потянулась к Анне между ног. Ее взволновало встретившее ее тепло, она развела складки и со стоном проникла в шелковую глубь Анны.
Она сжала челюсть, стараясь двигаться медленно, срерживая желание обрушить на Анну всю свою силу и страсть.
"О боже, Грэм", - закричала Анна, когда Грэм вошла в нее, стремясь еще глубже, желая захватить ее целиком. Рот Грэм накрыл ее губы, ткань рубашки Грэм терлась о набухшие соски, а умелые движения пальцев Грэм воспламеняли в ней чувства.
"О нет", - быстро выдохнула она, когда ее бедра начали стремительно двигаться.
Ее клитор пульсировал, танцуя в такт движению пальцев Грэм. О Боже, не так быстро!
"Грэм, подожди!"
Но было поздно. Все мышцы сжались, она закричала, когда ее тело наконец расслабилось после такого долгого напряжения.
Она схватила Грэм за плечи, задыхаясь от собственных криков. Ей казалось, что ее наслаждение длится бесконечно, когда Грэм снова и снова ласкала ее своими умелыми руками, пока она не была настолько обессиленна, что могла лишь прошептать:
"Хватит, дорогая, я умру".
Грэм ласково засмеялась, ее пальцы остановились, но она не убрала руки. Она аккуратно уложила Анну рядом с собой, дыша ей в волосы: "О нет, любимая, от этого ты не умрешь. Только не от этого".
Сквозь завесу томной усталости, Анна видела темные глаза Грэм на ее лице, полные нежности и страсти. У нее перехватило дыхание от любви.
Анна прижалась ближе и прошептала: "Просто обними меня, пожалуйста".
"Все, что угодно", - прошептала Грэм, и Анна погрузилась в сон.
***
Анна просыпалась медленно, ее тело все еще пульсировало.
Грэм по-прежнему крепко ее обнимала. Она лежала с закрытыми глазами, наслаждаясь сладостью от близости Грэм и продолжительными последствиями их занятий любовью.
Она не пошевелилась, когда почувствовала легкое прикосновение к своей щеке, и молчала, когда Грэм провела пальцами по ее лицу.
Нежно, будто бабочка на весенних цветах, Грэм погладила ее брови, каждый волосок, и линии ее губ и носа. Обеими руками она взяла лицо Анны, проводя большими пальцами по ее скулам, челюсти и подбородку. Она остановилась на артерии на шее, и провела подушечками до уха.
Когда руки Грэм наконец остановились, Анна тихо спросила: "Ты меня видишь?"
Грэм ласково улыбнулась: "Да".
"С тобой я чувствую себя красивой", - смущенно призналась Анна.
"Ты красивая, Анна". Грэм нежно с благоговением ее поцеловала.
Анна улыбнулась, затем вытянулась, пытаясь рассеять отравляющую грусть, вызванную прикосновениями Грэм. Она подвинулась, одной рукой накрыв живот Грэм. Мышцы сжались под ее пальцами. От такой близости с Грэм ее возбуждение не проходило.
Это был новый опыт, который лишал ее чувств. Грэм, всегда все чувствующая, вопросительно подняла бровь.
"В чем дело?"
"Я хочу увидеть тебя, полностью", - ответила Анна, потянув Грэм за рубашку, и проводя пальцами по коже под ней. Она опустила руку ниже талии к льняным брюкам, ее пульс участился, когда Грэм застонала от ее прикосновений.
"Позволь мне прикоснуться к тебе", - прошептала Анна, уткнувшись Грэм в шею.
Потребность Анны обладать этой загадочной женщиной была такой же сильной, какой была потребность быть любимой ею некоторое время назад.
Грэм вспыхнула, но слегка приподнялась и начала расстегивать рубашку. Она сбросила мягкую ткань со своих плеч и потянулась к молнии на брюках. Рука Анны остановила ее, и она прошептала: "Позволь мне".
Грэм приподняла бедра, и Анна стянула с нее остатки одежды.
"Боже, ты идеальна", - выдохнула Анна, разглядывая формы выского тела Грэм.
Так медленно, как только могла, Анна начала прикасаться к ней, не упуская ни один сантиметр ее тела, исследуя ее руками и губами. Анна хотела, чтобы этот момент длился вечно, и даже когда дыхание Грэм участилось и ее тело задвигалось под руками Анны, она продолжала делать все медленно.
Губами она начала спускаться от шеи Грэм, дразня каждый сосок перед тем, как приблизиться к дрожащему животу.
Грэм открылась ей, изогнувшись навстречу ее языку, ее дыхание перехватило.
Когда губы Анны прикоснулись к ее набухшему клитору, она мягко застонала, ее пальцы утонули в волосах Анны. Анна никогда раньше не чувствовала такой нежной силы. Она была счастлива от того, что может доставить удовольствие женщине, которая подарила столько наслаждения ей.
Ее язык ласкал каждую складочку, двигаясь в такт с телом Грэм, подстраиваясь под ритм своей возлюбленной. Она была пьяна от ее вкуса, утопая в ее сочном нектаре.
Грэм застонала, крепко схватив Анну за руки и изогнувшись навстречу ее губам. "Анна, любимая", - отрывисто прошептала она, наконец позволяя безудержному давлению вырваться наружу.
Анна с трудом слышала ее сквозь собственные стоны нарастающего возбуждения.
Она стонала от каждого содрогания, проходившего по телу Грэм, не отпуская ее стройные бедра, пока она не замолчала. Если бы Грэм не звала ее по имени, она бы с радостью осталась там, переполненная чувствами, забывшая обо всем.
В конце концов руки Грэм нежно потянули ее вверх к себе.
"Иди сюда, - прошептала Грэм, позволь мне тебя почувствовать".
Анна легла рядом с ней, ее сердце сжималось от вида слез на щеках Грэм. Оно готово было разорваться. Она так хотела стереть боль, которая так давно мучила Грэм. Она нежно вытерла ее слезы. Ее губы ласкали шрам над бровью Грэм. Губы Грэм умиротворенно отдыхали, пока вздох не вырвался из ее груди.
"Ты заставила меня почувствовать больше, чем я могла себе представить, - прошептала Анна, уткнувшись Грэм в шею. - Это даже больше, чем может вынести мое сердце".
Грэм нежно ее ласкала, и Анна погрузилась в счастливый сон.
Грэм долго лежала тихо, пытаясь уловить каждое чувство, каждый звук, каждый запах Анны. Она наполнила ею свое сердце, душу и память.
Наконец она встала с кровати и наклонилась поцеловать спящую женщину.
"Ты прекраснее чем любая музыка, какую я когда-либо слышала" - прошептала она.

***

Солнце взошло над Ярдли, но красота смены цветов не трогала сердце женщины, стоявшей над морем. Бриз океана трепал ее волосы и бросал их ей в глаза, но она не поднимала руки, чтобы убрать их.
Слезы на ее лице были не от ветра, как и дрожь в ее теле - не от холода. За долгие годы заточения она никогда не была так одинока. Ее защита пала, ее серце растаяло от нежных прикосновений женских губ. Она с пугающей точностью помнила каждое ощущение - страсное желание, изумление, и чудесное единение душ и тел.
Она не могда выбросить воспоминания о прошлом из своих мыслей - полное упостошение, когда ее бросила Кристина. Она боялась, что рано или поздно уйдет и Анна.
Она абсолютно точно знала, что второй раз она не сможет вынести эту боль. Несмотря на годы, раны все еще болели, и она не могла побороть страх.Она не искала этой любви, на самом деле она пряталась от любой возможности ее встретить.
Она плакала из-за того, что сделала, и что должна сделать. Наконец она вернулась в дом ждать, когда проснется Анна, чтобы решить свою судьбу.
Когда Анна проснулась, то почувствовала, что лежит одна.
"Грэм?" - позвала она.
"Я здесь, Анна, - ответила Грэм со своего места у окна. - Как ты себя чувствуешь?"
Анна повернулась и упала на кровать. Она внимательно следила за Грэм. Она давно привыкла к деталям в позе Грэм и ее голосе и знала, когда та страдает.
"У меня все болит, но ничего серьезного", - настороженно ответила она.
"Хорошо, - вздохнула Грэм. Она собиралась с мыслями, чтобы сказать самые трудные слова в жизни. - Анна, нам нужно поговорить о прошлой ночи".
Анна закрыла глаза, ее живот напрягся. Прошлой ночью она ни о чем не думала, она знала лишь радость от близости Грэм.
И сейчас ей не нужно было думать, чтобы понять, что прикосновения Грэм действуют на нее сильнее, чем что-либо другое в жизни. Ей не нужны были слова, чтобы выразить, как сильно она любила эту женщину. Ее кожа все еще чувствовала руки Грэм, а тело вспыхивало от желание при ее виде.
Она любила ее, более страстно, чем догадывалась, что это возможно. Грэм Ярдли пленила ее, нарочно или лучайно, тело и душу.
"Не нужно ничего говорить, Грэм, - ответила Анна. - Эта ночь с тобой была самым прекрасным из вчего, что когда-либо случалось со мной. Никто раньше не прикасался ко мне..."
Грэм быстро ее перебила. Она не могла вынести этих слов!
"Анна, тебе было больно и нужно было отвлечься! Я испугалась и забылась. Это было несерьезно. Прости".
"Что ты говоришь? Ты хочешь сказать, что это была какая-то ошибка?! - не веря своим ушам спросила Анна. Она непонимающе уставилась на Грэм. - Ты это несерьезно! Ради бога, Грэм!"
"Мы обе испугались, устали, я воспользовалась ситуацией", - спокойно начала Грэм.
"Грэм! Я позвала тебя в свою постель, я хотела тебя, нуждалась в тебе так долго! Боже, Грэм! Я люблю тебя!" - закричала Анна.
Грэм застонала. "Анна, Анна, не нужно! - она сделала глубокий вдох, ее лицо сосредоточилось. - Вчерашние события не должны были случиться. И я не хочу, чтобы они повторились. Я не хочу таких отношений с тобой".
"И ты ждешь, что я просто обо всем забуду? То, что было между нами, то, каково это прикасаться к тебе? - неумолимо спросила Анна, ее боль и недоумение уступали место гневу. - И что я должна делать со своими чувствами к тебе, Грэм? Я должна их просто игнорировать, так, как, кажется, это делаешь ты?"
Грэм не подала виду, что слова Анны подействовали на нее. "Между нами не может быть ничего, кроме дружбы. Я прошу прощения, если ввела тебя в заблуждение".
Анне хотелось кричать. Части ее хотелось умолять. Как она могла так ошибиться? Она чувствовала любовь в прикосновениях Грэм, слышала ее в том, как Грэм шептала ее имя! Она уставилась на Грэм, холод подкрался к ее сердцу.
"Ты уверена?" - наконец спросила она.
"Совершенно". На ее лице не было никаких эмоций.
"Тогда я уеду из Ярдли, как только найду квартиру", - глухо ответила Анна, ее сердце разрывалось от боли.
Грэм сжала кулаки, чувствуя тотальное опустошение.
"Конечно, если ты считаешь, что так нужно".
Анна проводила ее взглядом до двери, понимая, что, возможно, видит ее в последний раз. Когда Грэм дотронулась до ручки двери, Анна сказала холодно:
"Иди ты к черту со своей трусостью, Грэм Ярдли! Как ты можешь так поступать?!"
Грэм остановилась на мгновние, затем осторожно закрыла за собой дверь.

***
"Скажи хотя бы, что она натворила!" - требовала Хэлен, следя за тем, как Анна упаковывает в джип коробки со своими вещами.
"Она ничего не сделала, - иронично ответила Анна. - Она такая же, какой всегда была, это я совершила ошибку".
"Позволь мне поговорить с ней, - молила Хэлен. - Просто скажи, что случилось!"
Анна засмеялась, и смех перешел в слезы. Она совершенно себя не контролировала. Бедная Хэлен, ей почти так же тяжело, как и мне! Кажется, лишь Грэм нет до всего никакого дела.
"Ты ничего не можешь сделать, Хэлен", - ответила она, когда наконец смогла.
Хэлен остановила ее и заставила взглянуть ей в лицо.
"Анна, - тихо сказала она, - если ты уедешь, это убьет ее".
"Нет, Хэлен, - сказала Анна как можно ласковее, убирая руку Хэлен и садясь в джип. - Это убьет меня".
Она не оглядывалась уезжала от всего, что любила.

+1

10

Глава 17

После очередной бессонной ночи Анна проснулась до будильника. Она повернулась к окну, ища глазами солнечные лучи.
Даже спустя столько времени она все еще скучала по запаху океана. Она лежала тихо, ожидая, пока утихнет боль. Боль возникала каждое утро, когда она открывала глаза, исходя из незаживающей глубокой раны. Боль была ее постоянным спутником, жгучая боль, затмевающая даже самые простые удовольствия.
Она научилась мириться с ней, как смирилась с тем, что в ее сердце навсегда останется пустота.
Она все еще любила Грэм, всегда будет любить, и это было правдой, с которой она жила.
После первых недель отчаяния по возвращении обратно в Бостон она попыталась наладить свою жизнь. Она погрузилась в учебу, и ей оставалось лишь дописать диплом.
Она никуда не ходила и не хотела этого. И у нее даже мыслей не возникало о возвращении в теперь чужое ей общество, с которым она общалась, будучи замужем.
Любовь к Грэм научила ее, что она может любить с глубокой страстью и неистовым желанием, потому что Грэм была женщиной.
Но она наверняка знала, что никакая другая женщина не заменит Грэм в ее сердце.
Она хотела Грэм с такой страстью, которая до сих пор причиняла ей боль.
Стоило ей лишь вспомнить о Грэм, как она хотела прикоснуться к ней, попробовать ее вкус. Боль от потери Грэм была для нее физической. Но Анна с благодарностью принимала эти моменты, несмотря на боль потери, потому что только благодаря им с ней все еще оставалась какая-то часть Грэм.
Без них она чувствовала себя совсем неживой.А будущее виделось ей безрадостным.
Прозвенел будильник, напоминание о том, что пришел новый день, и что как-то ей придется выживать.
Она собиралась в своей маленькой квартирке, пытаясь разогнать болезненные воспоминания прошлого.
Боль от потери была намного сильнее злости, злости на жизнь, на любовь, которую она могла иметь. Все это было слишком больно. Ей все еще было трудно поверить в то, что ее жизнь приобрела такой поворот.
Теперь она работала на фирму по ландшафтному дизайну, год назад она была бы счастлива иметь такую работу. Она ей нравилась, она была ее спасением, но радость от нее затмевалась пустотой остальной ее жизни.
Она едва помнила, как прошла собеседование.
Лорен Паркер, известный на всю страну ландшафтный дизайнер и одна из немногих женщин, имевших собственную фирму, лично проводила его.
Анна помнила, что она была открытой и привлекательной, расспрашивала Анну основательно, но непринужденно. Она однозначно была под впечатлением от того, что Анна работала в историческом имении, месте, в котором была очень заинтересована ее фирма.
Теперь Анне казалось, что во вреся собеседования она была как в тумане, и наверное, произвела то еще впечатление.
Она работала там уже полгода.
Анна взяла портфель и поспешила к двери. Ей нужна была эта работа, но главное - ей нужно было  работать. Это единственное, что хоть как-то отвлекало ее от воспоминаний.
Анна чертила зеленый театр, когда кто-то постучал в стену ее отсека. Она подняла голову и увидела Лорен.
Лорен Паркер нередко лично наблюдала за работой подчиненных, но она делала это ненавязчиво. Ее работники знали, как им повезло иметь такого талантливого и справедливого работодателя.
Анна приветственно улыбнулась, отрываясь от работы: "Привет".
"Привет. Как успехи с проспектом по имению Рэндольфа?"
Лорен была одета в льняной костюм цвета хаки, подчеркивающий ее спортивную фигуру. Ей можно было дать лет 35, хотя Анна знала, что она как минимум на 10 лет старше. Она излучала уверенность и здоровье. Ее светлые волосы были коротко пострижены, и она почти не красилась.
"Думаю, хорошо. Мне нужно кое-что закончить для Дона, а потом я тебе покажу".
Лорен кивнула. "Прекрасно. Мы опережаем график, это понравится совету директоров Рэндольфа, который хотел отдать проект Тому Лэнгдону".
Несмотря на прекрасную репутацию фирмы, всегда находились те, кто хотел поставить под сомнение способность женщины заниматься мужской работой. Эта работа была ее стартом в сфере возобновления исторических имений, и она очень долго этого ждала.
Лорен на мгновение засомневалась, затем спросила: "Как на счет делового ужина сегодня? Я бы хотела узнать о твоих успехах, но день у меня занят. Если у тебя нет других планов. Сегодня же пятница".
Тень промелькнула на лице Анны. "Нет, - тихо сказала она. - У меня нет других планов. Я согласна на ужин. Где мы встретимся?"
"Вызовем такси сюда".
От внимания Лорен не ускользнула реакция на ее приглашение. Какое бы воспоминание оно ни вызвало, оно было болезненным. Она больше ничего не сказала, зная, что Анна очень замкнутая личность.
Анна кивнула: "Хорошо".
Лорен тепло улыбнулась. "Хорошо. Буду ждать".
***
В 6 часов Лорен остановилась в корридоре напротив стола Анны. "Ты уже заканчиваешь? Такси приедет через 15 минут".
Анна улыбнулась и кивнула. "Я более, чем готова. Сейчас приведу себя в порядок и выйду".
Лорен придержала дверь такси, пока Анна садилась, затем сказала водителю: "В "Копели Плаза", пожалуйста, - она села рядом с Анной со вздохом. - Господи, целый день этого ждала".
"Я не совсем одета для Копели", - сказала Анна в своих обычных брюках и свитере.
Лорен обернулась в сторону Анны. "Глупости. Ты прекрасно выглядишь", - мягко сказала она.
С женщины, сидевшей рядом с ней, сошел красивый загар, еще полгода назад так подчеркивающий ее голубые глаза и светлые волосы. Но с ним с ее лица исчез и испуганный взгляд, который бросал тень на ее лицо.
Теперь она иногда улыбалась ослепительной улыбкой, которая никогда не ускользала от внимания Лорен, потому что ее слишком давно не было.
Анна покраснела от теплого оценивающего взгляда Лорен. Лорен смотрела на нее не так, как это делали мужчины. Она не чувствовала, будто ее оценивают, как картину на продажу, или как вино перед распитием.
Взгляд Лорен был ценящий, близкий и уважительный. Впервые Анна заметила, как женщина так на нее смотрит. Смотрела бы на нее так Грэм, если бы могла видеть? Она вдруг вспомнила, как Грэм прикасалась к ее лицу после того, как они занимались любовью, глядя на нее так, как она могла.
Анна понялла особенность взгляда Лорен, потому что почувствовала его так, как чувствовала руки Грэм на своей коже. Ей стало так больно, что она закрыла глаза, задыхаясь.
"В чем дело?" - озабоченно спросила Лорен.
"Голова разболелась, - сказала Анна с улыбкой. - Кажется, я пропустила обед, и это дает о себе знать".
"Компания угощает ужином", - сказала Лорен, будто бы не была ее владелицей. "Давай им насладимся".
Она не поверила в оправдание про головную боль. Она и раньше видела, как это происходило с Анной. Когда из-за каких-то слов или жестов она вдруг становилась бледной и начинала дрожать.Что-то причиняло ей сильную боль, и Лорен догадывалась, что она прилагает немало усилий, чтобы скрывать это.
Страдания Анны задели потайные струны души Лорен. Она наблюдала, как на протяжении нескольких месяцев молодая женщина пытается справиться с болью.
"Ну же, - сказала она, слегка прикасаясь к руке Анны. - Позволь мне купить тебе выпить".
Анна заставила себя расслабиться, желая хоть не надолго обо всем забыть. Она решила попытаться насладиться вечером, и не успела заметить, как оказалась с Лорен за уютным столиком, распивая очень хорошее вино.
По предложению Лорен они не стали говорить о делах, пока ждали аперитивы, и к тому времени, когда принесли еду, вели светскую беседу.
Анне было легко общаться с Лорен. У нее были разнообразные интересы помимо работы, и благодаря своему энтузиазму она умела воплощать в жизнь всевозможные идеи. Она была умна, добра и очаровательна. Впервые за несколько месяцев Анна смогла отстраниться от отчаяния, которое теперь казалось неразрывным с ее жизнью. Она была благодарна за эту возможность.
"Анна, - сказала Лорен, подливая ей вино, - ты прекрасно работаешь, я рада, что ты с нами. Надеюсь, ты останешься с нами надолго. У тебя будет много возможностей продвижения по службе".
Анна удивленно посмотрела на нее. Она не ожидала, что Лорен заметит ее работу, и тем более - оценит. Ей было приятно, и она об этом сказала.
Лорен кивнула, ее лицо смягчилось. Она потеребила соломинку, затем со вздохом положила ее на стол.
"Не существует простого способа сказать об этом, по крайней мере, мне он неизвестен", - сказала она наконец. "Но я хочу, чтобы ты знала, что это не имеет никакого отношения к работе, и никогда не будет иметь. Неважно, что ты мне скажешь, твоя работа в фирме основана только на твоем профессионализме".
Анна посмотрела на нее с удивлением. "Я понятия не имею, о чем ты говоришь", - сказала она.
Лорен покраснела и тихо засмеялась. "Конечно, я же ничего не сказала!"
Она слегка наклонилась вперед, ее серые глаза сосредоточились на Анне.
"Анна, я считаю тебя очень привлекательной женщиной, и ты мне нравишься. Я была бы рада проводить с тобой больше времени. Как с женщиной".
Анна уставилась на нее, лишившись дара речи. Лорен была очень привлекательна - умна, изысканна, физически красива, и Анне с ней было очень приятно. И часть ее хотела эту женщину, чтобы забыть Грэм Ярдли.
Лорен молча ждала, затем мягко спросила: "Я ошиблась в тебе? Если так, я прошу прощения".
Анна прочистила горло и ответила: "Нет, ты не ошиблась. То есть, да, я лесбиянка".
Лорен кивнула. "Я никогда раньше не приглашала никуда своих сотрудников. Я серьезно, Анна, не думай, что это как-то повлияет на твою работу. Пожалуйста!"
Анна собралась с мыслями. "Я и не думаю, я тебе верю".
Она посмотрела на женщину напротив, представляя ее прикосновения, ее поцелуи. Она восхищалась и уважала Лорен, и теперь понимала, что она ей еще и нравится. Она задумалась о том, смогла бы она заниматься с Лорен любовью, было бы ей это приятно, и сможет ли это хоть ненадолго стереть память о Грэм.
Она очень хотела обрести облегчение от этой бесконечной пытки, но она совершенно точно знала, что не сможет отдать Лорен свое сердце. Оно больше ей не принадлежало. Оно пренадлежало Грэм, целиком и полностью, и так будет всегда.
Она безнадежно посмотрела на Лорен.
"Дело в том, что... просто... Я не могу, Лорен, прости".
Лорен показалось, она увидела в ее глазах слезы.
"Все в порядке, - мягко сказала она. - Я не хотела тебя расстроить".
Анна покачала головой, быстро вытирая слезы со щек. "Ты не расстроила, это лучший вечер за много месяцев. И если бы все было иначе..."
Лорен поспешила ее перебить: "Я не хочу ничему мешать, если ты уже с кем-то встречаешься. Но ты никогда ни о ком не упоминала".
"Нет, - ответила Анна, боль в ее голосе было невозможно скрыть. - Я ни с кем не встречаюсь".
"Но?" - аккуратно спросила Лорен.
Взгляд Анны был полон страдания.
"Но есть человек, которого я люблю, очень сильно, и который, видимо, не любит меня. Но это не мешает мне любить".
Лорен посмотрела на нее сочувственно: "Нет, не мешает. Возможно, время поможет. Я чудесно провела вечер. И с удовольствием повторила бы. Я благодарна тебе за честность, Анна, и если ты передумаешь, я буду считать, что мне повезло. Друзья?"
Анна робко улыбнулась. "Друг мне не помешает. Спасибо, Лорен".

Глава 18

Время шло, и Лорен доказала, что говорила серьезно. Каждую неделю она приглашала Анну в театр или на ужин. Единственным место, куда Анна отказывалась идти, были концерты симфонических оркестров. Она не могла слушать музыку, которая напоминала ей о Грэм, и мысль о концертном зале вызывала у нее боль. В ее представлении сцена принадлежала Грэм, в ее памяти было столько таких картинок. Помня первую реакцию Анны на приглашение на концерт, Лорен больше не предлагала.
Анне нравилось проводить время вместе, и она очень ценила их отношения. Она не говорила о прошлом, и Лорен ее не спрашивала. На прощание Лорен нежно целовала ее в щеку. От внимания Анны не ускользнуло, что иногда Лорен смотрит на нее с вопросом во взгляде. Но Анна никогда не чувствовала давления с ее стороны. Анна надеялась, что Лорен так же дорожит их дружбой, как и она.
Как-то раз утром на ее столе зазвонил телефон. Это была Лорен.
"Можешь зайти ко мне в кабинет?"
"Сейчас", - ответила Анна, сворачивая план, над которым она работала.
Когда Анна вошла, Лорен пригласила ее сесть за большой чертежный стол, расположенный перед чередой окон, выходящих на Бостонский парк. К столу был приколот план. Она была взволнована.
"Работы у Рэндальфа продвигаются прекрасно. На прошлой неделе написали в "Таймс" об этом довольно лестные отзывы. Мы справились. Думаю, пришло время предложить тебе повышение, о котором мы говорили. Я бы хотела, чтобы ты работала в Ярдли. Это одно из самых старых имений в этой местности, и оно будет очень узнаваемым в наших проспектах. Ты хорошо знаешь Ярдли, также ты хорошо разбираешься в ландшафтной реставрации, я бы хотела, чтобы ты курировала этот проект. Нам будут нужны детальные планы и фотодокументация. До того времени ты можешь отложить все остальные проекты".
Анна стояла, как вкопанная, пока Лорен смотрела на нее в ожидании.
Конечно, ей должно было быть приятно, что Лорен доверила ей такой важный проект, и она бы блестяще с этим справилась. Но боже, только не Ярдли!
Ее ступор уступил место панике.
"Я не могу", - наконец прошептала она.
Лорен посмотрела на нее в изумлении.
"Что значит, ты не можешь? Это из-за диплома? Мне казалось, ты почти закончила".
"Нет, - Анна изо всех сил старалась сохранять спокойствие. - Я буду работать, где захочешь. Где-угодно. Но я не могу работать в Ярдли".
"Но Анна, Ярдли - мой главный объект. Ты нужна мне там!"
Анна провела по лицу дрожащей рукой, пытаясь собраться с мыслями. Одно лишь упоминание о Ярдли вызвало море воспоминаний и нестерпимую боль. Боже, что она будет делать, если ей придется увидеть Грэм? Это невозможно! Она не могла этого сделать!
"Анна, мы друзья. Скажи мне, в чем дело". Лорен аккуратно взяла Анну за руку, ее беспокойство было искренним. Анна дрожала.
Анна повернулась к ней, ее отчаяние было очень заметным. Лорен никогда не видела такой боли, и ее сердце сжалось от сострадания.
"Расскажи мне, милая".
"Я не могу вернуться в Ярдли", - наконец сказала Анна дрожащим голосом.
"Почему?"
"Грэм, - начала Анна, едва решившись произнести ее имя. Я не могу ее видеть. Не могу. - Она умоляюще посмотрела на Лорен. - Пожалуйста, не проси меня, Лорен. Это убьет меня".
Лорен долго на нее смотрела, кусочки паззла медленно собирались в единую картинку.
Она знала, что Анна жила в Ярдли, но не придавала этому значения. Теперь она понимала причины отстраненности и депрессии Анны.
"Грэм Ярдли - композитор, - мягко сказала Лорен, это женщина, которую ты любишь?"
Анна закрыла глаза, пытаясь сдержать нахлынувшие слезы.
"Да", - сдавленно сказала она, отворачиваясь от подруги и пытаясь обрести самообладание.
Она почувствовала нежную руку на своем плече, услышала, как мягкий голос шепчет ее имя, и упала в объятия, которые ждали ее. Лорен нежно ее обнимала, давая возможность поплакать и не говоря, что все в порядке, когда было очевидно, что это не так.
Наконец Анна отстранилась в смущении.
"Прости, - сказала она. - Я этого не ожидала. Когда я о ней не думаю, я вроде бы справляюсь. Ты застала меня врасплох".
Лорен сделала глубокий вдох.
"Анна, ты вчегда была честна со мной, и ты мне не безразлична. Я больше не хочу видеть, как ты страдаешь, и признаю, что не только по альтруистичным причинам. Не стану притворяться, что хотела бы от тебя не только дружбы, но речь не об этом. Это разрушает тебя. Ты должна отпустить ее и жить своей жизнью, а не воспоминаниями. Возможно, работа над этим проектом поможет тебе исцелиться".
Анна засмеялась почти истерически: "Излечиться? Нельзя вылечить то, что уже мертво, а именно такая я внутри, Лорен. Мертвая. Я пытаюсь лишь как-то проживать каждый день. А если мне придется увидеть Грэм, я и этого не смогу! Она не то, от чего так просто отказаться! Она в каждой моей клетке. Ты не представляешь, каково это для меня - быть рядом с ней!"
Лорен вздрогнула от правды в словах Анны. ей было нелегко слышать о страсти Анны к другой женщине, но тем не менее ее голос был добрым, когда она сказала: "Тебе не придется с ней встречаться, ее там нет".
Анна схватилась за край стола, у нее закружилась голова.
"О боже, с ней что-то случилось? С ней все в порядке?"
"Насколько я знаю, да. Дэвид Норкросс сказал, что с осени в Ярдли никто не живет, но он даст нам ключи, если нам нужен доступ в дом. - Видя панику на лице Анны, она добавила: Это все, что я знаю".
Анна попыталась успокоиться.
"Я не могу сейчас принять решение, Лорен. Дай мне несколько дней, пожалуйста".
Лорен кивнула, неохотно принимая то, что сердце Анны все еще полностью принадлежало Грэм Ярдли. Несмотря на собственное разочарование, как друг она должна была позволить Анне самой принять решение.
"Жду твоего ответа до конца следующей недели" - заключила она.
***
В ту ночь Анне снились Ярдли и Грєм. Надвигался шторм, как тот, который сломал платан.
Она была саду, тучи сгущались над ней. Обернувшись к морю, она увидела, что Грэм стоит на краю утеса, еле удерживая равновесие. Она казалась еще худее в этой темноте, и ее в любую минуту могло сдуть порывом ветра в бездонное море.
Анна кричала ей, но ветер возвращал слова обратно. Она должна дойти до нее!
"Грэм, я иду! - бесшумно кричала она. - Я иду, дорогая!" Она пыталась сделать шаг, задыхаясь от страха, но могла лишь с ужасом наблюдать, как ветер и волны окутывали Грэм.
"Нет!" - закричала она в ночь, проснувшись. Она лежала задыхаясь, мокрая от пота, на ее лице были слезы. После такого сна чувство потери стало еще сильнее.
"О боже, Грэм, - прошептала она в темноту, - я так тебя люблю".

***

Анна медленно ехала в Ярдли Мэнор, ее сердце учащенно билось. Ярдли выглядел заброшенным, темным и зловещим. Все ставни были закрыты, незащищенные от ветра обломки валялись на проходе и площадке перед домом.
Она поставила джип перед входом напротив кухни и пошла к морю.
Она остановилась у сломанного платана, думая о том, как этот несчастный случай подтолкнул Грэм в ее объятия.
О боже, она думала, что попала в рай. Как она могла так ошибиться?!
Анна долго стояла и смотрела на море, картинки мелькали у нее перед глазами, будто кадры на экране.
Она вспомнила, как выглядела Грэм в день их первой встречи в библиотеке, бледная и строгая, но такая упрямая и гордая! Казалось, она любила ее уже тогда. Она вспоминала, как медленно росла в ней любовь, как постепенно она узнавала нежную, измученную душу Грэм.
Когда она вспомнила, как прекрасна Грэм во время игры, и как изумительна ее музыка, она наконец заплакала. Все еще слыша музыку, она вспоминала, как они занимались любовью. Она отчаянно хотела прикоснуться к Грэм и почувствовать на себе ее прикосновение.
Глядя на то, как волны разбиваются о скалы в неистовом порыве, она вспомнила опустошение после своего сна.
Она не могла больше так жить. Анна почувствовала странный холод в сердце, и новую решимость. Злость сменила в ней боль, которуб она чувствала с каждым вдохом, а с ней пришло решение покончить с этим.
Когда она повернулась и начала возвращаться назад, Анна почувствовала что-то новое. Наконец она поняла, что это была надежда.

Глава 19

"Боюсь, я не могу сообщить эту информацию. Мне правда очень жаль".
Анна посмотрела на Дэвида Норкросса и настойчиво повторила: "Мне нужно ее увидеть. Где она?"
Норкросс вздохнул. "У меня строгие инструкции никому не разглашать эту информацию. Если хотите, можете оставить сообщение".
По ее виду было понятно, что навряд ли Грэм на него ответит.
Анна покачала головой. "Нет, мне нужно лично с ней поговорить".
"Только если бы это был вопрос жизни и смерти".
"Мистер Норкросс, это вопрос жизни и смерти. Моей жизни и ее".
Увидев удивленный взгляд на его лице, Анна продолжила, глаза в глаза.
"Я люблю Грэм Ярдли. И надеюсь, она любит меня. Я позволила ей отпустить меня, но я не верю, что она действительно этого хотела. Пожалуйста, мне нужно ее увидеть. Пока не слишком поздно".
Говоря это, у нее возникло плохое предчувствие. Она не могла отделаться от мысли, что что-то не так.
Дэвид Норкросс оттолкнул стул и подошел к окну, выходящему на залив. Анна стояла молча, боясь даже дышать.
Когда он наконец заговорил, то обращался будто к себе самому.
"Я знаю Грэм Ярдли с тех пор, как она была юной девушкой. Ее отец был одним из моих самых близких друзей. Авария едва не убила его, но вы, должно быть, это знаете", - сказал он, повернувшись и пристально посмотрев на Анну.
"Грэм выжила, но что-то в ней умерло - ее радость, ее невероятная страсть, ее великий талант. В результате мы все что-то потеряли, а мир потерял великого музыканта".
Анна кивнула. "Я это знаю, но так не должно быть. Это по-прежнему в ней, мистер Норкросс, это никуда не делось. Ей причинили боль, и она боится. Я тоже боялась и подвела нас обеих. Пожалуйста, помогите нам".
Норкросс наклонился над столом, быстро написал что-то на листочке и передал Анне.
"Желаю удачи, дорогая. Ради всех нас".

***

"О боже, это действительно ты?"
Анна заключила Хэлен в крепкие объятия. "Да, Хэлен, это действительно я".
Она сделала шаг назад, чтобы посмотреть на пожилую женщину, и поразилась печали и беспокойству на ее лице. Анна никогда раньше не видела ее такой. Что-то было не так.
"Она здесь, Хэлен?"
Хэлен кивнула.
"Она на балконе. - Голос Хэлен сорвался на рыдания, и она отвернулась, чтобы спрятать слезы. - Я как раз собиралась нести ей час. Я спрошу, хочет ли она тебя видеть".
Анна аккуратно остановила ее. "Нет, не нужно. В этот раз не ей решать. Я поговорю с ней".
"Тогда будь готова. Она больна".
Взгляд Хэлен сказал больше, чем слова. Ледяной страх окутал сердце Анны.
"Расскажи мне".
Голос Хэлен дрожал, когда она пересказывала события последних ужасных недель.
"Шесть недель назад она заболела воспалением легких. Врач не мог мне объяснить, почему, но она не реагировала на лекарства. Он сказал, у нее что-то с иммунитетом, но..."
"А ты как думаешь?" - спросила Анна, ее горло сжалось от боли.
Хэлен грустно посмотрела на Анну, затем ответила: "Я думаю, она не хотела выздоравливать. Я думала, что видела Грэм во время самого ужасного периода в ее жизни, но я никогда не видела ее такой".
"Почему вы здесь? Почему вы уехали из Ярдли?", - спросила Анна, борясь с паникой и пытаясь понять, что случилось.
Хэлен не хотела быть грубой, но ее страх превзошел беспокойство за чувства Анны.
"Я говорила тебе, что случится, если ты ее бросишь! Она ни дня не хотела больше там оставаться. Заказала машину, сказала мне закрыть дом и уехала в Филадельфию. Она все время проводила возле фортепиано, я никогда не видела ее такой."Последняя работа", - сказала она, и она в безумии работала несколько месяцев. Не удивительно, что врачи не смогли помочь! Я знаю, что она делает! Когда она закончит, она хочет умереть!"
Хэлен разразилась рыданиями.
"О боже, - прошептала Анна, она закрыла глаза при такой мысли. - Почему ты мне не позвонила? Ты же знала, что я приеду!"
"Я собиралась, особенно в те дни, когда она была так больна, что я думала, что потеряю ее".
"О боже", - простонала Анна. Пожалуйста, не допусти этого!
"Но она заставила меня пообещать, что я не стану этого делать. Она сказала, что ей не нужна твоя жалость".
"О боже, она глупая, но не настолько, как я, - резко сказала Анна. - Я назвала ее трусливой, но трусливой была я. Я знала, что она пережила. Я знала о Кристине! Если бы я осталась, рано или поздно она бы приняла мою любовь!"
"Она сомневалась не в твоей любви", - аккуратно поправила ее Хэлен.
"Тогда в чем?" - растерянно закричала Анна.
"Она боялась своей любви к тебе, что ее будет слишком много. Она не верила, что ты это выдержишь"
"И я ее бросила, да? - с горечью сказала Анна. - Это безумие, она должна меня выслушать, Хэлен. Я так сильно ее люблю!"
"Не позволь ей тебя прогнать, - сказала Хэлен, впервые за несколько месяцев увидев надежду. - Она попытается, я знаю".
Анна решительно покачала головой.
"Я не уйду, если она хоть немного меня любит, что бы она ни сказала".
Хэлен улыбнулась.
"Тогда мне не о чем беспокоиться. Иди к ней, дорогая".

*******
Грэм стояла на краю открытого балкона, спиной ко входу. Анна остановилась, пораженная тем, что снова ее видит. Она стала еще худее. Анна заметила, что она потеряла вес. Каждое сухожилие на ее красивой руке, лежавшей на перилах, выделялось на тонкой полупрозрачной коже. Даже на расстоянии Анна заметила дрожание в ее нежных руках. Она так сильно хотела ее обнять, но сдержалась. Им нужно поговорить.
"Спасибо, Хэлен, оставь, пожалуйста, - тихо сказала Грэм. Через секунду она повернула голову, прислушиваясь. - Хэлен?"
"Здравствуй, дорогая", - мягко позвала Анна, слова застревали у нее в горле.
Грэм слегка покачнулась, и рука, которой она держалась за перила, побелела.
"Анна? - прошептала она, не веря своим ушам. Она резко повернулась, ее темные глаза искали фигуру, которую никогда не смогут увидеть. - Анна?"
Анна вздохнула и подошла ближе. Грэм была так больна! Ее обычно такой ясный взгляд был затуманен болью. Ее лицо было худым и смертельно уставшим. Но еще страшнее синяков под глазами была ее очевидная физическая слабость.
Она тяжело опиралась на трость, и Анна была уверена, что без нее она бы упала.
"Да, это я, - сказала она, пытаясь скрыть страх в голосе. - Прости, что я так долго не приезжала".
Грэм с трудом выпрямилась. Она не позволит Анне остаться из-за своей слабости! Со всей своей прежней гордостью она спросила:
"Это Хэлен тебя позвала?"
"Нет, дорогая, она не звала. Я приехала, потому что больше не могу жить без тебя. Я так соскучилась".
"Мне не нужна твоя жалость, Анна, - отрезала Грэм. - И мне не нужно, чтобы ты осталась из-за моих потребностей". Стараясь изо всех сил, она провела дрожащей рукой по лицу. Она сказала напряженно: "У меня осталась лишь моя гордость, Анна. Пожалуйста, оставь ее мне".
Анна подошла еще ближе, чтобы взять Грэм за плечи.
"Не твоих потребностей, Грэм, а моих. Ты нужна мне больше, чем можешь себе представить. Мне нужна твоя сила, твои страсть и желание. И, о боже, мне нужна твоя музыка".
Она обняла ее, боясь, что та может исчезнуть.
"Моя жизнь так пуста без тебя! Пожалуйста, не прогоняй меня".
Грэм склонила голову и закрыла глаза.
"Анна, я не знаю, смогу ли я. Осмелюсь ли".
В этот раз Анна не уступит, она не сдастся.
"В чем дело, дорогая? Ты не хочешь быть со мной?"
Грэм не могла противостоять нежности щеки Анны. Она думала, что больше никогда этого не почувствует. Она изо всех сил старалась отрицать правду - что она любила ее всем сердцем. И когда она прикоснулась к ней, она вспомнила каждое мгновение их последней ночи.
Горло у нее больно сжалось. Она сказала мягко: "Да, я хочу быть с тобой, больше чем просто жить".
"Тогда что? - настаивала Анна, ловя пальцы Грэм, целуя ее в ладони. - Скажи, почему ты не позволяешь мне любить тебя?"
Грэм сделала глубокий дрожащий вдох, ее глаза закрылись от боли.
"Я боюсь, что если позволю тебе, то все повториться. Я именно такая, как говорила обо мне Кристина, - собственница, требовательная, зацикленная на себе. Я боюсь, что если впущу тебя в свою жизнь, всю свою жизнь, я сведу тебя с ума, как Кристину. А потерять тебя снова - хуже смерти, Анна".
Последние слова она произнесла еле слышным шепотом, но они очень разозлили Анну. Кристина управляла жизнью Грэм, даже когда ее не было рядом, слишком долго! Но она не будет управлять ее будущим, только не будущим Анны!
"Я не Кристина, Грэм! Я люблю тебя, и я буду любить тебя, позволяешь ты мне это или нет. Ты ничего не можешь сделать, чтобы я оставила тебя. Я не боюсь твоих потребностей, или желаний, или твоей страсти. Я хочу тебя! Я хочу провести с тобой жизнь, любить тебя, быть любимой тобой!"
Она подошла еще ближе, пока ее тело не прикоснулось к телу Грэм, давая ей почувствовать свою страсть.
"Скажи, что не любишь меня, Грэм, что не хочешь, и я уйду".
"Я не могу", - простонала Грэм, дрожа от близости Анны. Она не достаточно сильна, чтобы выдержать эту пытку.
"Я сделала выбор, Грэм, и я выбрала тебя".
Анна поцеловала ее, но поцелуй слишком быстро закончился.
"Ты должна выбрать, хочешь ты быть со мной или нет. Но подумай хорошо. Выбирай любовью, а не страхом!"
Этот поцелуй растопил ее. Он пробудил все эмоции, которые она пыталась похоронить с тех пор, как Анна ушла.
Она была ей нужна, она хотела ее, и не могла без нее жить. У нее не было выбора. Анна предлагала ей жизнь. С глубоким стоном в горле она сдалась.
Ее губы нашли губы Анны, которые ответили с еще большей страстью. Их поцелуй был горячим, тела пылали, сливаясь воедино, когда они снова проявили свою страсть друг у другу.
Анна почувствовала, что теряет контроль и неуверенно облокотилась, ее руки обнимали Грэм за талию, пытаясь унять дрожь в ногах.
Грэм тяжело дышала ей в шею, не давай ей отстраниться.
"Я так сильно тебя хочу", - настойчиво прошептала Грэм, одной рукой пробираясь под одежду на талии Анны. Ее рука опустилась ниже в поисках горячей влаги.
"Грэм, подожди! - еле сказала Анна. - Мы не можем делать это здесь!"
"Я тебя не отпущу", - зарычала Грэм, ее губы снова искали губы Анны.
"Это означает, что ты любишь меня?" - Анна нежно дразнила ее, прижимая обе руки к груди Грэм, на секунду ее отстраняя.
"Навсегда, любимая, - подтвердила Грэм, притягивая ее ближе. - Навсегда".

***
Комната, в которую Грэм привела Анну, была освещена лишь огнем из камина. Напротив него стояла большая кровать с балдахином. Два бокала и охлажденная бутылка шампанского стояли на прикроватном столике.
Грэм вошла в дверь, на ее лице вдруг появилась неуверенность. Анна нежно улыбнулась и сжала ее руку.
"Я не передумала. Я никогда не передумаю любить тебя, - нежно прошептала она. - Не заставляй меня ждать, чтобы показать, как сильно я тебя люблю, дорогая. Я уже и так ждала слишком долго".
Они поспешно разделись, лаская друг друга без ума от своей любви.
Анна подвела их к кровати, уложила Грэм и аккуратно забралась сверху.
Она хотела ее, из ее души наружу рвался страстый голод. Она изнемогала от желания прикоснуться к Грэм. Ее тело жаждало освобождения, которое могли дать только эти искустные руки. Ее влага осталась на бедре Грэм в том месте, где она прикасалась. Ее клитор готов был взорваться от прилившей крови. Она сдерживала свое страстное желание, опасаясь за физическое состояние Грэм. Усилием воли она отстранилась назад.
Грэм потянула ее к себе с неожиданной силой.
"Ты нужна мне, Анна, сейчас, - прошептала она. - Это все, что мне нужно. Пожалуйста".
Так нежно, как только могла, Анна взяла ее. Она ласкала ямку на шее Грэм, ее грудь, сжимала сосок, исследовала пупок. Ее руки сжимали дрожащее тело Грэм, придвигаясь все ближе к теплу межу ее ног. Нежно она раздвинула налитые, шелковые губы, вдыхая ее запах, гладя ее и аккуратно вбирая в себя ее пульсирующий клитор.
Она чувствовала лишь тепло тела Грэм на своих губах, и захватывающий восторг от ее криков, наполнявших воздух. После долгих месяцев ожидания, Анна не могла ею насытиться.
Она удивилась тому, как ее собственное тело приближалось к оргазму с каждым сжатием бедер Грэм на ее лице, с каждым сокращением мышц Грэм вокруг ее пальцев.
Анна застонала, когда почувствовала спазмы у основания клитора, которые разлились по ее ногам, животу, и наконец переросли в продолжительный взрыв всего тела.
Когда она пришла в себя, Грэм шептала ее имя, и Анна чувствовала радость, о которой даже мечтать не могла. Они любили друг друга всю ночь, прерываясь лишь для того, чтобы еще раз произнести свои клятвы.
Когда стало светать, Грэм устроилась на подушках у изголовья кровать, уставшая, но довольная.
Анна легла возле нее, положив голову на плечо.
"А теперь нальешь нам шампанского, любимая?"
Анна поцеловала ее, не желая отрываться ни на секунду.
"Конечно, дорогая".
Грэм отпила вина и вздохнула.
"Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? Навсегда? Со мной бывает... сложно".
"Грэм Ярдли! Никогда бы не подумала, что ты решишься на такое признание! - сказала Анна, смеясь, нежно гладя Грэм по щеке. И снова серьезно поцеловала ее в губы. "Я очень-очень этого хочу".
Грэм подняла бровь, на ее лице застыл вопрос.
"И каковы твои требования? Мне кажется, стоит обсудить это до того, как мы пойдем дальше".
Она снова засмеялась, радуясь тому, как снова блестели глаза Грэм.
"Во-первых, я хочу снова видеть тебя прежней", - тихо начала Анна.
Грэм смутилась и отвернулась. "Теперь, когда ты рядом, все заживет".
"Расскажи мне все, Грэм. Теперь я с тобой. Позволь мне помочь", - попросила Анна, прижимая Грэм ближе к себе.
"После того, как ты уехала, я больше не могла оставаться в Ярдли. Ничего, даже потеря зрения, не было таким болезненным, как расставание с тобой".
Она говорила тихо, в ее голосе чувствовалась боль. Даже вспоминать об этих днях было невыносимо.
"О, дорогая! - закричала Анна, почти плача. - Прости! Я никогда не хотела причинить тебе боль! - Если бы она не вернулась, Грэм бы не поправилась. - О, боже!" - невольно застонала она.
"Тише, любимая. Теперь все кончено, - успокаивала ее Грэм, целуя. - Главное, что теперь ты со мной".
Она не рассказала Анне о том, как близко она была к смерти, и каким желанным гостем та ей казалась, предлагая избавление от страданий, которые она больше не могла выносить.
Но несмотря на то, что ее тело все еще было слабым, душа ее возраждалась, и она однозначно шла на поправку.
"Я никогда тебя не оставлю, Грэм, обещаю. Пожалуйста, поехали домой, в Ярдли. Я хочу жить с тобой там, и хочу, чтобы ты снова мне играла. Пожалуйста, отвези меня домой!"
"Конечно, любимая", - прошептала Грэм, ее губы нашли губы Анны, она наконец начинала верить в то, что и в ее жизни может быть любовь.

+2

11

Глава 20

"Они хорошо выглядят", - сказала Анна, паркуя джип возле Дафны и ее команды.
Она заметила новые высты возле въезда.
Дафна облокотилась о дверь, улыбаясь своей начальнице.
"Это отличные экземпляры! Мы здесь скоро закончим. Завтра я думала заняться задней террасой. Фотографы приедут в пятницу".
Анна небрежно пожала плечами. "Как ты считаешь нужным".
Дафна ухмыльнулась. "С террасы лучше вид и на женщин тоже!"
Анна поймала ее озорной взгляд и остроумно ответила: "Советую тебе не говорить о Грэм. Кроме того, ты говорила, что счастлива в браке".
Дафна засмеялась.
"Безнадежно. И даже если бы было иначе, я бы нашла себе другие занятия, нежели волочиться за Грэм. Она не видит других женщин, кроме тебя, и ты бы убила меня за одну лишь мысль! Я говорила о Лори, она без ума от помощницы Грэм. И когда та играет, ее так и тянет к музыкальной комнате".
Анна взглянула на часы, было уже почти пять вечера. "Грэм с Шейлой все еще там? Они не спали всю ночь! Грэм обещала мне пойти отдохнуть!" - озадаченно закончила она.
К ней все еще возвращались воспоминания о долгих мучительных одиноких месяцев в Бостоне. И недавняя болезнь Грэм все еще вызывала страх ее потерять.
Дафна увидела тень страха на лице Анны и вспомнила, какой слабой Грэм казалась еще недавно.
На ней отразились изменения, произошедшие за последние шесть месяцев.
"Анна, - мягко сказала она, - Грэм прекрасно выглядит. Я никогда не видела ее такой. Она сильная и здоровая. А какая музыка доносится из ее комнаты! Я с трудом отгоняю своих работников от террасы".
Анна заставила себя расслабиться, зная, что Дафна права.
"Шейла очень помогает Грэм, она записывает ноты и сортирует ее неизданные произведения. Но когда они работают, то забывают обо всем. Шейла почти такой же трудоголик, как Грэм!"
"Она пишет диплом по произведениям Грэм, да?"
"Да, она прикреплена к Грэм до конца года".
Анна не поверила своим ушам, когда Грэм попросила связать ее со студенткой-выпускницей, которая писала ей множество раз, прося об интервью.
Шейла работала с ней уже два месяца и была без ума от Грэм. Она ей очень помогала, и вскоре стало очевидным, что она с пониманием относится ко всем ее особенностям. Она принимала слепоту Грэм, не задевая ее независимости.
Анна доверяла ей самое дорогое, что у нее есть - свою возлюбленную.
"Год - достаточный для Лори срок, чтобы завоевать ее сердце".
Анна засмеялась. "У тебя только одно на уме!"
"О, а у тебя нет?" - передразнила Дафна.
Анна покраснела, вспомнив, как спешила домой, чтобы снова почувствовать на себе руки Грэм.
Даже сейчас ей не верилось в том, какой поворот приобрела ее судьба. Она и не представляла, что может быть такой счастливой.
Она поставила джип на ручник и улыбаясь, пошла к дому.

***
Еще до того, как Анна тихо вошла в дверь музыкальной комнаты, она уже знала, что играет Грэм. Грэм говорила, что Шейла - очень талантливый музыкант, но Анна никогда их не путала.
Когда играла Грэм, сочетание силы и грации ни с чем нельзя было спутать, оно было ее подписью, полным отражением ее самой. Анна узнавала ритм и темп ее музыки точно так же, как узнавала ее голос и ласки.
Она вошла и наблюдала из угла комнаты. Грэм играла, музыка лилась из-под ее рук, ее естество превращалось в звук. У Анны до сих пор захватывало дух и пробуждалось желание, когда она на нее смотрела.
Она прочистила горло, и когда припев закончился, сказала: "Привет, вы готовы сделать перерыв?"
Грэм повернулась к ней, приветственно улыбаясь.
"Ты вернулась раньше, любимая?"
Она выглядела свежей и полной энергии, что было верным признаком того, что работа шла хорошо. Она наверняка забыла о времени, и Анна была уверена, что они не обедали.
Анна бросила строгий взгляд на Шейлу, та робко пожала плечами и направилась к двери.
"Вы обе невозможны", - проворчала Анна.
Она подошла к Грэм, обняла ее сзади и повеловала в волосы. Грэм накрыла руки Анны, лежавшие у нее на груди, своими. Она перевернула их ладонями вверх, прикоснулась губами к мягкой коже, а затем прижалась к ним щекой. Грэм довольно вздохнула.
"Я рада, что ты дома", - прошептала она.
"Ты в порядке?" - прошептала Анна, крепче обнимая женщину, которая была для нее дороже собственной жизни.
"В полном, - ответила Грэм. - Но у меня есть новости".
"Какие?"
Грэм замялась, ее руки ласкали руки Анны, лицо стало задумчивым.
"Я согласилась дать концерт в июле".
Анна открыла рот от удивления.
"О, дорогая, это прекрасно!" Об этом она и мечтать не могла.
"Ты не против? - приглушенно спросила Грэм. - Это не будет проблемой?"
Анна села на табурет рядом с Грэм, обняв ее за талию. "А почему ты решила, что я буду против?" - тихо спросила она.
"Это означает, что я буду больше работать, готовясь к высуплению, я буду занята".
Анне казалось, она понимает, что хотела сказать Грэм.
"И ты решила, что я буду сердиться?"
"Возможно".
"Грэм, - осторожно начала Анна, - я знаю, какая ты, когда работаешь, и иногда я волнуюсь, но не за нас, а за тебя. Ты забываешь есть, спать, ты худеешь и не бережешь себя. Я никогда ни на секунду не чувствовала, что не нужна тебе и что ты меня не любишь".
"Я не могу тебя не любить, пока я дышу, - прошептала Грэм, ее пальцы переплетались с пальцами Анны. - Ты мой свет, мое сердце. Благодаря тебе в моей дуже звучит музыка".
"Пока это так, все в порядке, - заверила ее Анна. - Но пообещай, что будешь о себе заботиться. Ты так мне нужна, Грэм. Без тебя ничто не имеет смысла".
Грэм скрепила слова поцелуем.
"Я обещаю, любовь моя".
Но было что-то еще. Анна чувствовала это по напряжению тела Грэм и тихому тону ее голоса. Что-то все еще ее беспокоило.
"А теперь расскажи остальное", - спокойно попросила она, прижимаясь ближе к Грэм.
"Если я дам концерт, - неуверенно начала Грэм. Но затем решительно продолжила - Я знаю, каково это, Анна. Не стоит делать вид, что это пройдет незамеченным. Когда я дам концерт, на меня станут оказывать давление и настойчиво просить поехать на гастроли".
Анна помолчала немного, думая о том, что сказала Грэм. Ей нравилось, как она изменилась за последние месяцы.
Грэм была полна энергии, ее творческие силы, казалось, вырвались наружу благодаря уверенности в том, что Анна рядом. Она была живой, активной, и заражала всех своей страстной жаждой жизни. Она безгранично обожала Анну - свою музу. Анна и представить не могла, что можно быть такой счастливой.
А теперь она столкнулась с правдой об истинном положении Грэм в обществе.
Она была бесценным артистом, которого мир больше не отпустит.
Если она вернется на сцену, то вернется и к жизни, которую вела до Анны. И то, что Анна скажет сейчас, определит дальнейшую жизнь их обеих.
Грэм решила, что молчание Анны является признаком того, что та не согласна.
"Это не имеет значения, - решительно сказала Грэм. - Я просто откажусь".
"Ты не можешь этого сделать, Грэм. И я бы и не стала просить, - тихо начала Анна. - Я люблю тебя, и я всегда знала, кто ты. Ты не принадлежишь только мне..."
"Я принадлежу только тебе", - резко перебила Грэм.
Анна ласково засмеялась, положив руку на бедро Грэм.
"Я это знаю, дорогая. Я говорила о музыке. Я не стану тебя удерживать, а ты не можешь прятать ее от миру, ты должна выступать, Грэм".
Грэм встала и начала мерить шагами комнату, формулируя планы.
Анна поняла, что если не считать слепоты, Грэм была такой же женщиной, как и до аварии. Когда она выйдет на сцену, ее возвращение будет окончательным.
Она была готова вернуть себе мир, хозяйкой которого когда-то была, и Анна понимала, что это предрешено. На ее глазах Грэм превращалась в музыканта, которого она знала лишь по газетным вырезкам. Это было захватывающе и немного страшно.
Грэм провела рукой по волосам, размышляя вслух.
"Шейла наверняка захочет поехать со мной. Она очень мне поможет. Я могу ограничить зарубежные гастроли, но мне все равно невыносимо будет быть вдали от тебя".
Анна встала и прервала Грэм, прикоснувшись к ее руке. Она крепко обняла ее за талию.
"Неужели ты думаешь, что я отпущу тебе одну? Кроме того, что я сошла бы с ума от волнения, я не оставлю тебя наедине с этими шикарными женщинами! Возможно, ты не осознаешь, какой эффект производишь на женщин, но я-то знаю!"
Грэм выглядела смущенной. "Неужели ты думашь, что я могу хотеть кого-то, кроме тебя? Ты знаешь, что ты - вся моя жизнь?"
"Я не буду испытывать судьбу", - сказала Анна и быстро ее поцеловала.
"А как же твоя работа?"
"Когда придет время, я поговорю с Лорен, может, я смогу работать отдаленно. Или на полставки, не знаю. Мне все равно. Я буду там, где должна быть. Я должна быть с тобой".
Грэм притянула ее ближе и сказала тихо: "Я не переживаю из-за музыки, с этим никогда не было проблем. Но люди... Продюссеры, агенты, журналисты, - они столько всего хотят от меня. Трудно удержиать дистанцию. Я не уверена, что смогу выдержать это снова, особенно теперь, когда я не вижу".
Это было так непохоже на Грэм - выражать вслух сомнения, особенно касающиеся ее слепоты, что Анне инстинктивно захотелось ее защитить. Она крепко ее обняла и сказала решительно:
"Тебе не стоит волноваться. Ты больше не одна".
Тело Грэм наконец расслабилось и она ответила на ласки Анны. Они долго целовались, прежде чем Грэм тихо прошептала: "Спасибо за жизнь, Анна".
Анна сжала тонкие пальцы,  создающие волшебство, которое требовал весь мир. Она прижала их к груди, где они играли лишь для нее.
"Поблагодари меня наверху", - поспешно прошептала она.
Грэм спустилась губами к уху Анны и игриво прикоснулась.
"Представление по требованию - мое любимое".
"Очень надеюсь, - едва дыша, сказала Анна. - Не могу дождаться начала".
Смех Грэм раздался в коридоре и она увела свою возлюбленную в их кровать.

Глава 21

"Когда приедет машина, дорогая?" - поинтересовалась Хэлен в третий раз с тех пор, как Анна вернулась с работы.
"В пять тридцать", - с улыбкой ответила Анна.
"О боже, уже час! Пора собираться!"
"Еще полно времени, подожди немного", - сказала Анна, будто бы ее кто-то слушал.
"Я ждала этого почти 15 лет, еще пару часов - пустяки! Но я все равно думаю, надо было взять Бентли. Грэм всегда ездила на концерты в Бентли!"
"Я знаю, Хэлен, - спокойно ответила Анна. - Но Грэм сама так решила".
"Ну, тогда ладно, - уступила Хэлен. Но потом озадаченно продолжила: Ты говорила с шофером?"
Анна засмеялась. "Да, и это женщина. Она поняла, что от нее требуется. Все будет хорошо".
"И ты проверила, получили ли гости приглашения на прием? Я бы и сама могла, я всегда делала это раньше".
"Я знаю, - ласково ответила Анна. - И я бы не справилась без твоей помощи. Я знаю, что они были доставлены, потому что Лорен свое получила. Ты была нужнее Грэм".
Анна беспокоилась почти так же сильно, как Хэлен, и она безумно хотела увидеть Грэм.
"Где она?"
"Она наверху в своей комнате. Макс привез твое платье и ее костюм. Они наверху".
"Хорошо. Как она?"
"Спокойна. Она долго спала и даже не репетировала. Она редко это делала в день концерта. Приходил парикмахер. О, я так хочу, чтобы все прошло хорошо! Это так важно для нее!"
"Хэлен, - уверенно напомнила ей Анна, - Грэм была рождена для этого. Не волнуйся, она будет великолепна".
"Ты в это веришь, правда?"
"Абсолютно. Я это знаю".
"Я каждый день не могу нарадоваться, что ты приехала к нам", - прошептала Хэлен со слезами на глазах.
Анна обняла ее. "Не более, чем я".

***
Она вошла в спальню и увидела свою возлюбленную сидящей в кресле возле открытого окна. Она была в черном шелковом пиджаке и выглядела очень расслабленной. И невероятно красивой.
В таком состоянии ее черты всегда напоминали Анне классическую скульптуру, недоступную и утонченную. Это было то же красивое лицо, которое смотрело на нее с плакатов по всему городу, анонсируя сегоднящний концерт. Анна восхищалась ею на расстоянии, пока лицо Грэм не смягчилось, когда она услышала звуки ее шагов на паркете.
"Привет, любовь моя", - тихо позвала она.
"Привет, дорогая. О чем ты думаешь?"
Грэм удивилась. "О музыке".
Анна присела на подлокотник, запустив пальцы в волосы Грэм на затылке. Она наклонилась и поцеловала ее. "Я должна была догадаться".
"Почему?" - спросила Грэм, стягивая Анну себе на колени.
"Потому что у тебя был такой вид, будто ты не здесь, а где-то, куда никому нет доступа".
"Это тебя беспокоит?" - прошептала Грэм, касаясь губами чувствительной точки за ухом Анны.
"Возможно, - сказала Анна, ловя губами губы Грэм. Их поцелуй стал глубже, и вскоре их дыхание участилось.
У Анны закружилась голова, ее тело стало горячим.
"Если бы ты ко мне не возвращалась", - сказала она охрипшим от возбуждения голосом.
Грэм встала, обнимая Анну.
"Ты всегда можешь позвать меня обратно", - прошептала она, уткнувшись в теплую кожу на шее Анны. "Потому что я твоя". Одной рукой она притянула Анну ближе, а второй расстегнула ей блузку и дотронулась до груди.
Анна застонала, чувствуя давление бедер Грэм. "Грэм, стой, мы не можем, тебе нужно собираться".
У нее перехватило дыхание, когда рука Грэм опустилась ниже к источнику усиливающегося тепла. "О, нет, это нечестно! Я так сильно тебя хочу!"
Грэм засмеялась и потянула Анну на кровать. "Разве ты не знала, что я ждала этого все утро? Ты единственное, что мне сейчас нужно".

***
"Это своеобразный предконцертный ритуал? - спросила Анна, выходя из душа. То, как Грэм занималась любовью, всегда отражало ее эмоциональное состояние, и в этот раз она была очень требовательно и голодной".
Грэм ухмыльнулась. "А это идея. Можно и так сказать".
"Это щекочет мне нервы, - с улыбкой сказала Анна. - А тебе?"
Грэм протянула вперед совершенно спокойную руку, ее улыбка стала еще шире.
"Где мои запонки?"
"На тумбе справа от расчески".
Анна наблюдала за тем, как грациозные руки умело вдевали жемчужные запонки в отверстия рубашки, те руки, которые лишь час назад настойчиво ласкали ее, пока ее тело содрагалось от удовольствия.
"Ты смотришь на меня", - заметила Грэм, беря в руки белый шелковый галстук. Она растянула его на пальцах и повернула, чтобы завязать.
Анна тихо засмеялась, беря в руки мягкую ткань, чтобы завязать на шее своей возлюбленной.
"Я что-то делала неправильно?" - озадаченно спросила Грэм.
"Ты всегда все делаешь правильно, - нежно напомнила Анна. - Я делаю это, потому что мне это приятно. - Она расправилась с галстуком и поцеловала Грэм в губы. - Я люблю тебя и очень тобой горжусь".
Грэм ответила на поцелуй и серьезно сказала: "Я люблю тебя всем сердцем. А теперь опиши мне свое платье. Я хочу знать, как ты будешь выглядеть сегодня вечером".
Анна сделала шаг назад, сняла платье с вешалки и надела. "Почему бы тебе не посмотреть самой?" - игриво предложила она.
Грэм ответила на предложение, подняв уголки рта. Никто еще не командовал ею так, как Анна.
"Хорошо".
Она подошла к Анне, которая спокойно стояла, пока Грэм исследовала материал, спадающий с плечей, обтягивающий грудь и талию.
Ее прикосновение разожгли огонь в теле Анны, и она едва сдерживала желание снова не поддаться этим требовательным пальцам. У них совершенно не было на это времени!
"Какого оно цвета?" - хрипло прошептала Грэм, держа руки на бедрах Анны.
"Как ночь в октябре", - едва вымолвила Анна, обвивая Грэм за шею.
Грэм кивнула, притягивая ее ближе. "Красивое".
Анна прикоснулась пальцем к своим губам, а затем к губам Грэм. "Спасибо".

***
До концертного зала они ехали в тишине. Рука Анны покоилась в руке Грэм - теплой и спокойной. Когда машина начала тормозить, Анна выглянула из окна.
"Рассказывай", - спокойно сказала Грэм.
"Там много людей, есть фотографы. Проход огорожен лентой".
"Далеко до входа?" - последовал тихий вопрос.
"Столько же, как от входной двери до музыкальной комнаты. Четыре шага вперед, затем пять в двери. Шейла ждет тебя в гримерке".
Грэм не спрашивала, откуда Анна знала точное расстояние, которое ей предстояло пройти на глазах у любопытной толпы, расстояние, которое она столько раз преодолевала, но никогда прежде в темноте. А Анна не сказала, что приезжала сюда днем ранее, чтобы все проверить.
Анна и представить себе не могла, как тяжело должно быть для Грэм впервые появиться на публике после аварии. Она хотела максимально это облегчить. Она крепко сжала руку Грэм.
"Спасибо", - мягко сказала Грэм, зная, что сделала Анна.
"Ты и сама легко справишься, Грэм".
"Да", - сказала Грэм и открыла дверь лимузина, выходя под обстрел вспышек фотоаппаратов и какафонии голосов, зовущих ее:
"Мисс Ярдли! Маэстро! Сюда!"
Не обращая внимания на требования толпы, она подала руку Анне и взяла ее под руку.
"Но я больше не должна делать это одна, правда?" - прошептала она Анне, идя по дорожке, для которой Грэм была рождена.

***

+1

12

В зале был аншлаг. Новость о том, что Грэм возвращается на сцену, подняла шум в мире музыки, и ее концерта ждали с нетерпением. Анна сидела с Хэлен, пытаясь успокоиться.
Они сидели в вип-ложе слева от сцены, места были расположены так, что было видно руки пианиста на клавиатуре.
Вскоре после того, как они сели, подошел молодой швейцар с букетом длинных белых роз.
Он остановился перед Анной и сказал: "Для вас, мадам".
Анна взяла цветы и дрожащими руками вынула открытку. Четким почерком Грэм было написано: "Ты моя сила и мое вдохновение. Ты моя сердце. Вся музыка - для тебя. Твоя целиком, Грэм".
"О, Грэм", - прошептала она, по ее щекам вдруг покатились слезы.
"Ты в порядке, дорогая?" - обеспокоенно спросила Хэлен.
Анна взяла ее за руку и нежно сжала, пытаясь сдердать слезы.
"Когда мне казалось, что я могу ее потерять, что мы все можем ее потерять... О, Хэлен!"
Хэлен успокаивающе сжала ее руку. "Не волнуйся, Анна. Сейчас с тобой она сильнее, чем до аварии".
В зале погас свет, и Грэм вдруг оказалась на сцене - высокая, элегантная, идеальная. Она приветственно кивнула оркестру и зрителям и села за рояль, будто и не было этого перерыва.
Музыка, исходящая из-под тонких пальцев Грэм, заполнила зал. А рефрен показал слушателям всю красоту и страсть ее сердца. Наконец Анна увидела то, что раньше могла только представлять по газетным вырезкам.
Одна на сцене, в свете прожектора, Грэм делилась с публикой своим гением.
Как только в воздухе повисла последняя нота, из зала на сцену полетели цветы и послышались приветственные крики.
Грэм стояла, слушая аплодисменты, повернувшись в сторону, где она знала, сидела Анна. Она кивнула ей, благодарно прижав руку к сердцу. Сквозь слезы Анна смотрела в темные глаза Грэм, которые проникали ей в душу.
Когда наконец овации начали стихать, Грэм ушла со сцены и вдруг оказалась в окружении людей, требующих интервью. Вдруг чья-то рука взяла ее за локоть, уводя от толпы.
"Идем в гримерку", - предложила Шейла. Она ждала Грэм за сценой по просьбе Анны.
Они обе знали, что будет, когда Грэм появится за кулисами. Она не сможет сама там сориентироваться, особенно после такого изматывающего выступления.
"Где Анна?" - сразу же спросила Грэм, благодарная Шейле за помощь.
"Она сейчас придет", - сердито ответила Шейла, еле проходя сквозь толпу журналистов и поклонников.
Толпа была в восхищении, все хотели подобраться поближе к Грэм и толкались так, что охрана едва могла помочь. Это было хуже, чем ожидала Шейла, она уже начала беспокоиться за безопасность Грэм.
Вдруг послышался громкий и требовательный голос Анны, и толпа начала расступаться.
"У вас всех будет возможность поговорить с ней на приеме, но не раньше! А теперь оставьте нас, пожалуйста".
Она подошла к ним.
"Спасибо, Шейла, - тихо сазала она, приближаясь к Грэм, не обращая внимания на то, что вокруг были десятки людей. Она взяла Грэм за руку и поднесла ее к своим губам. - "Привет, дорогая".
Грэм дотронулась свободной рукой до щеки Анны. Она все еще была влажной от слез. "Привет, любовь моя". Она нежно подтянула ее к себе и прикоснулась лбом к ее волосам. Со вздохом она закрыла глаза.
"Тебе понравилось?" - наконец спросила Грэм.
"Гораздо больше, чем просто понравилось, - ответила Анна. Единственное, что я люблю больше, чем твою музыку, это ты".
Она с усилием сделала шаг назад, единственное, чего она хотела, это обнять любимую.
Пиджак и рубашка Грэм были мокрыми от пота, и впервые за день ее руки дрожали. Анна обняла ее за талию.
"Идем отсюда, - сказала Анна, глядя через ее плечо на замерших людей в коридоре. - Шейла, попроси их подождать 10 минут, пожалуйста".
Когда дверь наконец закрылась за их спиной, Анна сняла с Грэм пиджак и ослабила галстук.
"Ты не должна этого делать, Анна", - начала возражать Грэм, когда Анна начала расстегивать пуговицы на ее рубашке.
"Грэм, спокойно, - раздраженно сказала Анна. - Когда нужно, я отдаю тебя музыке, но не сейчас. Тебе нужна сухая рубашка и пиджак, если ты собираешься идти на прием".
Она озабоченно убрала волосы с лица Грэм.
"Ты уверена, что готова? Я могу сказать, что ты слишком устала".
Грэм сжала ее руки.
"Я в порядке. И буду благодарна за сухую рубашку".
"Спасибо за цветы, - тихо сказала Анна, застегивая запонки на рукавах Грэм. - Я почувствовала себя такой любимой".
"Я бы не смогла этого сделать, ничего из этого, без тебя, - прошептала Грэм, утомленная от концерта. - Я никогда не смогу выразить, как я тебя люблю".
"Ты не должна ничего говорить, - прошептала Анна. - Я вижу это по твоему лицу, и по твоим прикосновениям, и по музыке, которую ты пишешь".
Она запустила пальцы в волосы Грэм, притягивая ее голову, чтобы поцеловать. Затем она нежно сказала: "Теперь стой спокойно, чтобы я могла завязать галстук".
Пока Анна его завязывала, Грэм тихо спросила: "Ты будешь в порядке? Наверняка будут вопросы... о нас. О Кристине всегда спрашивали".
"Если они не поняли после сцены в коридоре, то не поймут никогда", - засмеялась Анна.
Ей было неприятно вспоминать о том, что когда-то рядом с Грэм в такие моменты была Кристина. Она все еще злилась, когда вспоминала поцелуй в библиотеке, свидетелем которого она стала.
"Мне наплевать на их вопросы. Вот, теперь ты готова. Идем, закончим работу, чтобы я могла забрать тебя домой".
***
Лорен пробиралась сквозь толпу навстречу Анне. Она безрезультатно пыталась привлечь внимание Анны с тех пор, как они с Грэм вошли в зал. Вскоре Лорен поняла, что это невозможно.
Несмотря на то, что Анну отделяла от Грэм полная комната людей, ей удавалось вести светские беседы, не отрывая глаз от своей высокой возлюбленной.
Лорен знала, как сильно напугала Анну недавняя болезнь Грэм, и она сомневалась, что что-либо может отвлечь ее внимание от нее сейчас.
Как только Грэм вошла в комнату, ее тут же окружили люди, известные в сфере музыки, и журналисты. В такой толпе Лорен никак не удавалось привлечь внимание Анны.
Грэм выглядела спокойной и независимой, но Лорен могла лишь представить, каких усилий ей стоило удовлетворять все требования людей вокруг нее.
И она была уверена, что Анна не собиралась долго оставлять Грэм одну.
"Спасибо за приглашение на прием, - сказала Лорен, когда ей наконец удалось подойти ближе к Анне. Она взяла за руку рыжеволосую женщину. - Анна, это Лиза МакКлири. Лиза - музыкальный инструктор, а также моя..."
"Девушка", - закончила Лиза, широко улыбаясь.
Анна улыбнулась, искренне радуясь за подругу, протягивая руку.
"Это прозвучит банально, но я много о тебе слышала. Рада наконец познакомиться".
"Я тоже, - ответила Лиза. - Думаю, нет нужды говорить, как это захватывающе, снова видеть Грэм Ярдли на сцене. Она великолепна!"
"Правда?" - сказала Анна, снова найдя взглядом Грэм.
Та как раз увлеченно беседовала с губернатором, который, как и все в зале, был от нее без ума.
"Даже я могла бы объективно с этим согласиться", - мягко засмеялась она."Я так рада, что вы обе смогли прийти. Надеюсь, Лорен простит мне мою рассеянность в последнее время. Я волновалась даже больше, чем Грэм!"
"Кажется, это было лишнее! Из того, что я успела здесь услышать, она стала даже лучше, чем раньше! Не знаю, как это возможно, но я никогда не слышала ничего подобного".
"Да, - просто ответила Анна. - И мне кажется, для одного вечера с нее достаточно. Прошу прощения, я собираюсь предпринять попытку бегства".
Она как раз собиралась уходить, как репортер перегородил ей дорогу.
"Мисс Рид, это правда, что вы и Грэм Ярдли любовницы?" - нагло спросил он.
Анна холодно его оценила, подалась вперед, чтобы прочесть имя на бейдже.
"Мистер Филлипс, - спокойно ответила она. - Грэм Ярдли, без сомнения, одна из величайших музыкантов современности. Думаю, один лишь этот факт является более интересным для ваших читателей, чем слухи о ее личной жизни".
"Это означает, что вы отрицаете ваши интимные отношения?" - настаивал он, ухмыляясь.
"Я ничего не отрицаю в своих отношениях с Грэм, - ответила холодно Анна, - тем более, мою любовь к ней".
"А это правда, что Кристина Хант-Блэр также когда-то была ее любовницей?"
Анна смерила его ледяным взглядом. "Спросите сами у мисс Хант-Блэр о их бывших отношениях". Она демонстративно развернулась, стараясь не выдать свою реакцию на упоминание о Кристине. Неужели она никогда не сможет этого пережить?!
Пока Анна пересекала комнату, к Грэм подошел еще один поклонник. В душе Анне усиливалась злость и чувство собственничества.
"Здравствуй, дорогая", - прошептал страстный голос за спиной Грэм, а рука нежно по ее руке.
Грэм обернулась к женщине за ее спиной, убирая руку со своего локтя.
"Привет, Кристина", - спокойно сказала она.
"Ты была как всегда непревзойденна", - промурлыкала Кристина, подходя настолько близко, что Грэм могла чувствовать аромат ее духов. Ее грудь слегка прикоснулась к груди Грэм.
"Спасибо", - ответила Грэм, поднимая голову в сторону толпы. Ее глаза так безошибочно находили Анну, что любой, глядя на это, мог бы подумать, что она видит. Грэм заметно расслабилась, когда ощутила на своем лице пристальный взгляд.
"Почему так сухо, дорогая?" - пожаловалась Кристина, пользуясь скоплением людей, чтобы прижаться ближе.
Она теребила пуговицу на рубашке Грэм.
"Раньше тебе нравилось мое присутствие после концертов. Насколько я помню, ты честно объявляла свои требования. Ты едва дожидалась, чтобы отвезти меня домой. Да я была и не против. После концертов ты всегда была в прекрасной форме".
Говоря это, она запустила пальцы под ремень на поясе Грэм.
"Это было давно", - кратко ответила Анна, подходя к Грэм и беря ее за руку, заставляя Кристину отойти назад. Грэм нежно переплела пальцы с пальцами Анны.
"Теперь жизнь Грэм изменилась", - продолжила она, злясь на слова Кристины и стараясь сохранять спокойствие. Это было неподходящее место для сцены, хотя она и хотела дать ясно понять Кристине, что та больше не имеет никаких прав на Грэм.
"Есть вещи, которые никогда не меняются, правда, Грэм?" - мягко спросила Кристина, глядя на Грэм и игнорируя Анну.
Отчаяние придало ей сил. Если она хотела вернуть Грэм, нужно было делать это здесь, сейчас, в месте, где они всегда были вместе.
"Только не говори, что забыла, каково это было, дорогая, быть обожаемой всеми, быть звездой, этот восторг, любовь. Я не поверю, что ты это забыла! Я не забыла, я никогда не забуду! Мы снова можем вернуть это, Грэм, все, что было между нами. У тебя может быть все, что хочешь!"
Грэм сильнее сжала руку Анны, притягивая ее к себе.
"У меня уже есть все, чего я хочу, больше, чем я могла мечтать. Больше, чем я заслуживаю. Между нами все кончено. У меня есть все, что нужно. Теперь прошу нас простить, я бы хотела отвезти Анну домой".
"Я вызвала лимузин, - сказала Анна, и Кристина удивленно на них уставилась. - Повернись, и мы сможем сбежать".
Когда они наконец сидели на заднем сидении длинного лимузина, Хэлен села спереди, рядом с шофером. Грэм тихо сказала:
"Прости меня за Кристину. Я не знала, что она придет".
"Сомневаюсь, что бывают мероприятия, куда не приглашена Кристина Хант-Блэр", - язвительно сказала Анна, напоминая себе о решении сохранять спокойствие. Но не смогла.
"Господи, меня бесит, когда она прикасается к тебе! Она ведет себя так, будто имеет на это право!"
"Не имеет. Уже давно", - нежно ответила Грэм.
"Было бы неплохо, если бы кто-то ей об этом сказал", - продолжала злиться Анна.
Грэм подняла бровь.
"Кажется, я только что это сделала", - сухо заметила она.
Анна посмотрела на свою властную возлюбленную, пытаясь подавить гнев. Она засмеялась, придвигаясь ближе, чтобы обнять ее.
"Да, сделала".
Если рассуждать спокойно, она понимала, что может лишь пожалеть Кристину за ее отчаянные попытки возобновить отношения с Грэм. Но она не могла видеть, как Кристина бесцеремонно ласкает ее возлюбленную! Она не могла рассуждать спокойной о вопросах, которые касались Грэм, и даже не пыталась это скрывать.
Она провела по внутренней стороне бедра Грэм, улыбаясь тому, как Грэм застонала в ответ на эту ласку.
"Она серьезно говорила о том, какое влияние на тебя оказывают концерты?" - невинно спросила она, чувствуя очевидное желание в теле Грэм.
"Да", - еле вымолвила Грэм, когда рука Анны поднялась выше. Было бессмысленным отрицать то, что Анна и так прекрасно чувствовала. Она откинулась назад, с одной стороны желая продолжения, а с другой пытаясь сохранить хоть какой-то контроль.
"Что ты хочешь этим сказать?" - спросила Анна, когда ее пальцы нажали на особенно чувствительную точку, теребя ее сквозь одежду. Ее пульс участился, когда она почувствовала, как Грэм вздрогнула.
"Анна", - неубедительно начала Грэм, пытаясь вернуть спокойствие. Ради бога, они были в лимузине!
"Определенно неожиданное вознаграждение", - продолжала Анна, не слыша Грэм. Она мучила ее прикосновениями в определенном ритме, и убирая руку, когда дыхание Грэм учащалось. Она хотела быть уверенной, что все внимание Грэм сосредоточено на ней.
"Почему ты мне не сказала?" - спросила Анна, возвращаясь к точке, от которой Грэм бросало в дрожь.
Грэм застонала.
"Как-то не сочла важным", - едва вымолвила она, будучи полностью во власти Анны.
Она взяла Анну за руку, требуя продолжения. "Боже..."
"Сейчас?" - спросила Анна, усиливая давление руки. Грэм застонала, задыхаясь. Анна знала, наколько она была близка к оргазму, и надавила еще чуть сильнее.
Грэм невольно задрожала в объятиях Анны.
"Да, - прошептала она. - Пожалуйста, не останавливайся".
"И не собираюсь, - выдохнула Анна ей на ухо, мягко убирая пальцы. - Никогда. Но если в этот раз решение принимать мне, тебе придется дождаться, когда мы приедем домой".
"О, боже, - прохрипела Грэм. - Это обещание? Потому что ты меня убиваешь".
Анна крепко ее обняла, прижавшись губами к ее коже.
"Я твоя, а ты моя. Это обет и обещание, дорогая".

Конец

+2

13

как жаль, что к Грэм так и не вернулось зрение...

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Художественные книги » Рэдклифф Забытая мелодия любви