Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Художественные книги » Али Вали Ярость дьявола


Али Вали Ярость дьявола

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

Скачать в формате fb2   http://sf.uploads.ru/t/W9rhQ.png

Клан Кэйси – 2

ГЛАВА ПЕРВАЯ

– Твою мать! – выругалась Меррик Раньен и с раздражением захлопнула раскладную трубку сотового. Звонил Блу, менеджер клуба «Изумруд». Он сообщил, что мощный взрыв только что сравнял здание клуба с землей. Разумеется, нападения такого масштаба не происходят случайно. Меррик сразу поняла, чьих это рук дело: Джованни Бракато, главарь конкурирующего клана, таким образом красноречиво сообщал, что война снова началась. Его сыновья и внук снова были при нем, а значит, медлить с местью он не собирался.

Но детально все обдумать Меррик не успела: истеричный визг охранной сигнализации наполнил собой весь дом, проник, в каждую комнату, и уничтожил еще минуту назад царившее спокойствие. Началась паника, звук сирены смешался с голосами людей. Меррик бросилась на пол кабинета Дерби Кейн Кэйси и поползла к выходу. Пули градом обрушились на первый этаж дома, где находился офис. Стрельба не прекращалась очень долго. Меррик знала, что так просто им уйти не дадут. Судя по тому, с какой сокрушительной силой налетчики обстреливали заднюю часть дома, не получая при этом сопротивления, охранники там были мертвы.

Меррик догадывалась, что основными целями будут кабинет и спальни. Поэтому медлить было совсем нельзя. Высокая изящная афроамериканка вскочила и побежала на второй этаж, где и находилась сейчас семья Кейн, которую необходимо было спасти. Она прекрасно понимала, что, если с Эммой и детьми что-то случится, ей, Меррик, бесполезно будет прятаться – ее и из-под земли достанут. Сжав в руке свой девятимиллиметровый «Глок», она бросилась через холл.

– Эмма! – закричала Меррик на бегу.

Но тут же огромная волна облегчения прокатилась по ее телу – навстречу выбежал, в одних джинсах, живой и невредимый, Хэйден. Мальчику было всего двенадцать лет, и Меррик легко повалила его на пол, защищая от пуль. Одно мгновение – и женщина уже вбегала в следующую комнату, пытаясь отыскать Эмму и малышку Ханну. На секунду сердце сжалось в страхе, но тут же начало биться снова – мать с дочкой были там, тоже живые. Они, испуганные, лежали возле кровати, вжавшись в пол. От окон в спальне остались одни лишь воспоминания, а стены из-за огромного количества в них пулевых отверстий потеряли привычный им вид и больше походили на швейцарский сыр. Автоматически Меррик схватила их обеих и потащила в коридор. Кажется, на этот раз все кончилось хорошо, и семья Кейн была спасена. И, хотя на втором этаже им ничего не угрожало, Меррик все равно крикнула, повернувшись к Хэйдену:

– Так и лежи, ясно?

Добравшись до окна, Меррик осмотрела задний двор. Она увидела две машины и открытый грузовик, который стоял чуть дальше по улице. В грузовике находился мужчина с «Узи» наперевес. Похоже, он использовал огромный запас патронов для прикрытия тех двоих, которые перебирались через ограду. Две легковые машины, с распахнутыми задними дверями, постепенно двигались вперед – в ожидании, пока налетчики закончат свое дело.

В это время подоспело подкрепление, и все больше людей Кейн отвечали огнем. Меррик открыла окно и выстрелила в водителя первой машины. Она не успокоилась до тех пор, пока не высадила в него целую обойму, и только потом сняла палец с курка. Автомобиль повело на тротуар, и он врезался в припаркованную неподалеку машину. Нападавшие выскочили из машины и бросились ко второй легковушке, но люди Кейн успели снять троих из них. Меррик поспешно перезарядила «Глок» и одним точным выстрелом в голову лишила жизни того типа из грузовика. Но все же уцелевшему автомобилю удалось скрыться.

И воцарилась тишина.
Эмма Кэйси, дрожащими руками обнимая обоих детей, сидела в холле. Она была по-настоящему испугана, и ждала возвращения Меррик, чтобы получить объяснения всему, что только что произошло.

– Мама, что случилось? – Эмма видела, что ее пятилетняя дочь до сих пор не пришла в себя и все еще зажимала уши крошечными ладошками.

Но вместо Эммы девочке ответил Хэйден:

– Все в порядке, Ханна. Меррик и другие мамины люди со всем разберутся. И все будет хорошо. Просто там снаружи плохие дяди, но они нас не тронут.

– Эмма, собери детей. Пусть оденутся и приготовятся уходить. – Приказ донесся с лестницы. Меррик стояла наверху, с трудом переводя дух, и старалась собраться с мыслями. – Я должна вызвать полицию. А вам здесь оставаться нельзя.

В глазах Эммы снова появился испуг:

– Хочешь сказать, это еще не все?

– Прежде чем выпустить вас из дома, я должна все проверить.

– Хэйден, иди собираться. И возьми с собой Ханну. – Эмма старалась скрыть волнение в голосе. Но дочка прижалась к ней, обхватив обеими руками. – Прошу тебя, Ханна, иди с братом. Я сейчас.

Эмма пристально посмотрела на Меррик, а когда Хэйден закрыл за собой дверь, проговорила:

– Кто это был, Меррик?

– Какие-то ублюдки. Но они пожалеют о том дне, когда их родители встретились, стоит мне только доложить обо всем этом Кейн.

Эмма нервно провела рукой по волосам. Глубоко вздохнув, она сказала: – Мне срочно нужно увидеться с Кейн.

– Зачем? – стоит признать, за последние дни Меррик успела проникнуться определенной симпатией к супруге Кейн, но все же прекрасно понимала, на что та была способна. Да, Меррик опасалась, что ее босса ждало очередное предательство.

– О чем бы мне ни нужно было с ней поговорить, Меррик, это только наши дела, которые тебя совсем не касаются.

– Это верно. Я всего лишь работаю на Кейн, и не имею права принимать за нее решения, но на твоем месте я бы серьезно подумала о том, что стоит говорить, а что ­– нет. Иначе сама Пресвятая Богородица не поможет тебе вернуть то, что ты хочешь. Кейн готова дать тебе шанс. И не один. Хорошенько поразмысли над моими словами.

Остановившись посреди лестницы, Меррик обернулась и крикнула: – Эмма, когда закончите одеваться, не выходите, пока я не приду за вами. Мне нужно кое-что уладить, прежде чем мы вообще сможем думать о том, чтобы ехать в больницу.

Эмма смотрела, как Меррик быстро спустилась на первый этаж, перепрыгивая через ступеньки. Эмма, ведь эта женщина права. Если ты уйдешь сейчас, все будет кончено. Навсегда. Эмма встряхнула головой, внутренний голос показался ей очень похожим на голос матери. Нет, она не хотела снова убегать, но растить детей в доме, где их могли убить в любой момент, она не могла. Внутренний голос подсказывал, что нужно спасаться, бежать сейчас же, улетать из города первым же рейсом и не думать ни о каких последствиях.

В это время Хэйден открыл дверь своей комнаты. Одетый и собранный, он держал Ханну за руку.

– Ты хочешь уехать?

– Я без тебя никуда не поеду, милый.

Эмма попыталась его обнять, но мальчик отшатнулся.

– Я не собираюсь жить там, где не будет мамы. И хотя я хочу быть с Ханной, отсюда я никуда не уеду. Поняла?

Эмме было очень больно это слышать, но она постаралась не показывать своих чувств:

– Не хватало нам еще это обсуждать сейчас.

– Если ты снова уйдешь, я не думаю, что мама позволит тебе вернуться. Но если уж решила – поезжай. Но я останусь тут, так и знай.

– Я говорю, мы ничего сейчас обсуждать не будем!

– Я слышал. Но я хотел сказать это, пока мы не поехали в больницу.

Эмма была растеряна, к ее переживаниям добавлялось еще и то, что она не знала, как держать себя с Кейн, когда они увидятся.

***
На тротуаре лежало три трупа. Еще один – на переднем сидении брошенной машины. По приказу Меррик двое ее людей разобрались со всем, что могло бы помочь установить личности убитых. Как начальник телохранителей и глава личной охраны Кейн, Меррик должна была удостовериться в том, что проведено тщательное расследование, пока не приехали копы. Она подошла к машине, откинула тело мужчины и вытащила у него бумажник, а потом сгребла все бумаги с переднего сиденья и поместила их в герметичный пакет.
Один из ее людей собрал все найденные на месте преступления улики и поспешил к дому – полиция могла приехать с минуты на минуту. Другой охранник достал фотоаппарат и снял лица убитых.

– Сделайте копии. И не возвращайтесь, пока не узнаете, кто нанял этих головорезов. Если сможете достать тех, которым удалось скрыться, получите на этой неделе премию. А теперь пошевеливайтесь. – Меррик направилась к входной двери.

Где-то вдалеке взвыли полицейские сирены. Наверное, блюстителей порядка вызвали переполошившиеся соседи. Меррик вдруг почему-то подумала, что они, должно быть, втайне гордились тем, что живут по соседству с такой одиозной личностью. Впрочем, теперь они узнали, что такое соседство может иметь и трагические последствия.

Меррик заставила себя оставить мысли о темной стороне жизни Кейн и вернулась в дом. Остаток дня пришлось провести, отвечая на вопросы полиции и пытаясь доказать, что действия охраны были чистой воды самозащитой. Тем не менее, процесс затягивался, и необходимо было его ускорить. Пришлось отправиться на кухню и сделать оттуда несколько звонков:

– Мюриел, мне нужна твоя помощь, как можно скорее. Тут такая ситуация… – Меррик выдержала паузу. – Я бы не хотела, чтобы она вышла из-под контроля. Еще меньше мне бы хотелось, чтобы ею воспользовалась полиция и получила детальное представление о том деле, которое они примутся расследовать уже через пару минут.

Мюриел Кэйси откинулась на спинку кресла и постучала пальцами по столу цвета махагон. Этот стол, подарок ее двоюродной сестры Кейн в честь окончания Школы Права, добавлял офису дворцового шика.

– Так что за ситуация?

– Кто-то поднял на воздух «Изумруд», а потом явился сюда и начал палить по особняку.

Голос Меррик звучал так, словно она заказывала на обед сэндвич и колу, а не рассказывала о том, что рисковала своей жизнью. Впрочем, Мюриел знала, какое усилие над собой делает Меррик для того, чтобы казаться хладнокровной. Знала Мюриел и то, что вечером женщина-телохранитель даст волю эмоциям, когда будет сидеть наедине с бокалом чего-то очень крепкого. Сейчас же Меррик была абсолютно сосредоточена на работе, и такая серьезность не могла не вызывать восхищения.

– Никто не пострадал? – и прежде, чем Меррик успела ответить, Мюриел вскрикнула. – Погоди, ведь если ты была в доме, значит, Эмма и дети тоже там были… Боже, скажи, что с ними все в порядке!

– Да… В порядке. По крайней мере, физически все целы. Но, я боюсь, это слишком поразило нашу маленькую белокурую пташку, и она улетит. Но сейчас нет времени об этом думать. Проблем и без того много. Нужно позвонить агенту Дэниелс. Сейчас все силы стоит бросить на то, чтобы не подпустить к этому делу местные власти.

Мюриел перестала барабанить пальцами по столу и провела ладонью по гладкой поверхности дерева.

– Думаю, это неплохая идея, но все же не спеши звонить. Сначала отвези Эмму и детей в больницу. Думаю, Кейн захочет увидеть их как можно скорее.

– Мюриел, я думаю, что все же стоит позвонить федералам. К этому еще кто-то приложил руку, не верится мне, что Джованни мог пойти на такую глупость. И вообще надо бы пустить по следу налетчиков серьезных людей, так наше расследование пойдет куда лучше.

– Я позвоню сама, но сначала поговорю с Кейн, и только после того, как ты увезешь всех из дома. Вспомни слова Кейн о том, что нужно жить, не закрывая ставни, даже если требуется запереть все двери. Это покажет тем, кто за тобой следит, что тебе нечего скрывать.

Меррик молча, водила пальцами по обнаженной стали изящного стилета, пытаясь успокоиться и не вонзить сию же секунду нож в грудь того, кто во всем этом виноват. – Думаешь, будет лучше, если я уеду? А полиция не решит, что я сбежала?

– Это будет выглядеть так, словно ты стараешься защитить людей, которых тебя, собственно, и наняли охранять. Я знаю, с кем тебе довелось столкнуться, поэтому и могу представить, какой разгром сейчас в доме. Меррик, никто и не подумает упрекнуть тебя за то, что ты пытаешься обеспечить Эмме и детям безопасность. А если полиции понадобится с тобой поговорить, то делать это они будут в моем присутствии. В конце концов, если ты им понадобишься, они тебя найдут, не сомневайся в этом.

Мюриел встала из-за стола и застегнула куртку.

– Поезжайте в больницу, а я разберусь со всем этим. Кстати, не забудь о том, что у тебя и у твоих людей с собой всегда должно быть разрешение на ношение оружия. Если все пойдет так, как нужно, я к полуночи уже разберусь с этим делом.

– Если еще что-то понадобится, звони мне.

– Меррик, это мои слова.

Меррик снова посмотрела на нож и внутри все сжалось от мысли, что, узнав о произошедшем, Кейн захочет этот стилет воткнуть не в чью-нибудь, а в ее, Меррик, грудь.

Глава вторая

– Боже мой! Что случилось? С Кейн все в порядке? – вскрикнула Эмма, когда увидела, что врач, встретивший ее в холле больницы, чем-то встревожен.

– Простите меня, госпожа Кэйси, я не хотел вас напугать. Все хорошо. Просто ваша… ваш партнер хочет, чтобы я лично проводил вас в ее новую палату, – врач махнула рукой в сторону лифтов.

Меррик, дети, Эмма и Мук, телохранитель Хэйдена, зашли в просторную кабину.

Все же слова доктора совсем не успокоили Эмму, она продолжала нервничать, повсюду ей мерещились убийцы, жаждавшие отнять жизнь у нее и ее детей. Успокоилась она только тогда, когда лифт остановился на шестом этаже. Здесь присутствие Кейн можно было заметить невооруженным глазом: палату легендарной личности, словно Белый дом, охранял целый взвод телохранителей.

Впрочем, Кейн выглядела не так уж плохо, особенно если учесть все то, что она пережила за последнее время. Не прошло и двух недель, как в нее стрелял агент Барни Кайл, сделавший это по приказу Джованни Бракато. Но порой страх потерять жизнь силен не настолько, насколько силен страх потерять любовь. Когда-то Кейн болезненно переживала уход любимой женщины, теперь не менее болезненно она переживала ее возвращение. После четырех нелегких лет Эмма снова была рядом с Кейн, рядом была и малышка Ханна, которая росла в отсутствии Кейн, и познакомиться они смогли только сейчас. Но и это не все потрясения, выпавшие на долю Кейн. В ее сердце до сих пор не утихла боль от потери сестры Мари.

Когда Эмма увидела Кейн, которая сидела на кресле и спокойно разговаривала с Лу, она, кажется, начала расслабляться. После душа та выглядела совсем свежо. И, быть может, в ее взгляде заметны были усталость и напряжение, но это была прежняя сильная Кейн, к которой все так привыкли.

– А вот и наши красавцы пожаловали, всей компанией, – проговорила Кейн, и в ее глазах, казалось, мелькнуло удивление, вызванное появлением Эммы.

Кейн кивнула, и все, чья фамилия была не «Кэйси», поспешно покинули палату. Ханна тут же бросилась к Кейн и забралась к ней на колени.

– Осторожно, милая. У Кейн бо-бо, ты ведь не хочешь, чтобы ей стало хуже, – забеспокоилась Эмма.

Она подошла, чтобы взять ребенка на руки, но Кейн почти раздраженно покачала головой и резко возразила:

– Все в порядке. Пусть делает то, что ей хочется. Оставь ее. Мне гораздо лучше после душа.

– Кейн, тебе нужно беречь себя. Ты пока еще очень слабая. Не забывай о своих швах.

– Не переживай. Пока тебя здесь не было, мне здорово помог один из этих типов в зеленом. Да и замотали они меня, как полагается, прежде чем я пошла в душ, – Кейн отмахнулась от Эммы и обняла дочь. – Как ты себя чувствуешь после всех сегодняшних кошмаров, моя сладкая малышка?

– Мам, было офень штрашно, – шепелявила Ханна, не вынимая палец изо рта.

– Я знаю, лапочка. Ничего плохого не случится. Ни с тобой, ни с твоей мамой, ни с братом. Я обещаю тебе. Хочешь чего-нибудь? – Кейн погладила Ханну по густым черным волосам и поцеловала в лоб.

– Можно мне колы?

– Эмма, что ты скажешь? Один разок? – Кейн посмотрела на белокурую женщину.

– Хорошо, Ханна, сходи за колой с Хэйденом, но ни на шаг не отходи от него, – Эмма помогла девочке спуститься с колен Кейн и проводила детей до двери. Глядя им в след, Эмма чувствовала, как у нее сжимается сердце от беспокойства, несмотря на то, что рядом с детьми был Мук.

– Ты в порядке? – спросила Кейн, когда дверь закрылась.

– Кейн, и ты еще спрашиваешь?! Ты хоть представляешь, что пережили дети? Приехали две машины каких-то головорезов, расстреляли твой кабинет и комнату, где мы с Ханной спали. Как я могу быть в порядке? Нет, Кейн, я не в порядке! – Эмма говорила все громче и громче и, в конечном итоге, сорвалась на крик, но Кейн не пыталась остановить ее.

Как только женщины остались наедине, маска сдержанности, за которой Эмма спрятала свой страх ради спокойствия детей, была отброшена, и все негодование Эммы вырвалось наружу.

– Позволь мне задать тебе один вопрос, дорогая. Но хорошенько подумай, прежде чем решишься ответить.

– Да, конечно, – под властным взглядом Кейн истерика Эммы мгновенно прекратилась.

– Разве ты не знала, кто я, когда шла на первое свидание со мной?

Много воды утекло с того памятного вечера в «Эрин Гоу Бро», ирландском пабе, который Кейн открыла во французском квартале. Тогда и начались их по-настоящему серьезные отношения, в которых появилось двое детей. Женщинам через многое пришлось пройти вместе. Но не каждому удается стойко вынести все удары судьбы. Эмме не удалось, и она собрала свои вещи и уехала, предав любимого человека.

– Какое это имеет отношение к… к тому, что случилось сегодня?

И, несмотря на то, что в душе царило полное отчаяние, Кейн казалась совершенно спокойной. Она окинула Эмму долгим взглядом. Кейн знала, что Эмма уйдет и в этот раз. В последний раз. – Это имеет отношение ко всему.

– Я знала, что ты была владелицей паба. Люди разное говорили о тебе: и о твоих женщинах, и о том, чем ты занимаешься. Но люди всегда говорят, они всегда судят. И всегда о таких, как ты, будет множество сплетен. А что?

– А то, что мне интересно, знала ли ты, что входишь в чертог дьявола, Эмма. Ведь ты же знала. Никто тебя не заставлял. Ты сама приняла такое решение. Поэтому не надо вести себя так, словно я ввела тебя в заблуждение, прикинувшись святой, а сейчас ты опомнилась и поняла, что не такой жизни всегда хотела. Быть может, ты уже жалеешь, что уехала со своей фермы?

– Нет, я не жалею, что вернулась. Но я люблю своих детей и больше всего на свете хочу, чтобы они были в безопасности.

– Хватит об этом, – Кейн с огромным усилием поднялась на ноги, ей пришлось опереться обеими руками на подлокотники кресла.

– Нет-нет, сиди! – Эмма хотела помочь, но Кейн не позволила ей.

– Я справлюсь сама, Эмма. Говори, что тебе нужно, – Кейн не удалось скрыть боль в своем голосе.

– Я так жить не могу. Да, я знала, кто ты такая, и думала, что у меня получится быть тебе преданной. Я люблю тебя больше жизни. И всего лишь хочу, чтобы мы были в безопасности. Разве это так плохо?

Боль сильным спазмом прошла по всему телу Кейн, и ей стоило огромного труда удержаться на ногах.

– Знаешь, Эмма, в этот раз я не возлагала больших надежд на тебя. Так что я не разочарована. Хочешь уйти – уходи.

– Кейн, прошу тебя…

– Я не стану тебя держать. Давай обойдемся без вопросов и слезных прощаний. Но моих детей ты не заберешь против их воли. Ханна меня совсем не знает, поэтому она, конечно, выберет тебя. Но если Хэйден хочет остаться, я не позволю тебе увезти его с собой. Разумеется, я не стану запрещать тебе видеться с ним.

– Кейн, но ведь он может пострадать! Из-за всей этой стрельбы они могли быть мертвы!

– Прекрати! Ты сейчас стоишь передо мной, живая и невредимая, только потому, что мои люди делают свое дело. Считаешь, что такие люди, как Барни Кайл, смогут тебя защитить? Или ты думаешь, я так просто отдам своих детей такому человеку, как твоя мать?

– Забудь о моей матери, забудь о Кайле! Я усвоила урок, и таким людям, как они, больше доверять не стану. Кейн, давай уедем все вместе. Тебе ведь нужно поправиться для того, чтобы делать… все, что требуется для решения этих проблем. Дорогая, ты ведь мать. Неужели, ты не боишься, что Ханне и Хэйдену могут причинить вред?

– Для меня это значит позорно убежать. И для людей Бракато это будет значить то же самое. Думаешь, Джованни и его сынки проявят милосердие и подождут, пока я буду готова нанести ответный удар? То, о чем ты просишь, только подвергнет нас еще большей опасности. Это жизнь, Эмма, суровая реальность. И то, что ты не можешь выдержать такого накала, еще не дает тебе право, прикрываясь детьми, пытаться вызвать во мне чувство вины. Убирайся, – Кейн хотела казаться сильной, но ей не удалось устоять на ногах, и она опустилась в кресло. – Видишь, мне и так едва хватает сил, чтобы разбираться с этим дерьмом, так еще и ты создаешь мне лишние проблемы. Отправляйся на свою ферму, к маме. Можешь даже сказать ей, что она была чертовски во всем права. Как только устроишься там, разберемся со всеми формальностями.

– Кейн, прошу тебя…

– Я сказала тебе – уходи. Это у тебя всегда хорошо получалось. Только скажи Меррик, куда направляешься.

– Ты хочешь знать, где я буду? – Эмма шагнула к Кейн.

– Разумеется, хочу, раз ты берешь Ханну с собой.

– Конечно…

Кейн бросила на Эмму испепеляющий взгляд.

– Выметайся. Все кончено.

Кейн надеялась, что это был последний раз, когда Эмма причинила ей боль.
Глава третья

– Что случилось? – Хэйден догнал Эмму, когда та шла к уборной. Его вновь обретенная мать, опустив голову, склонилась над раковиной и заплакала.

– Ничего, мой милый. Мы немного поссорились с Кейн, и мне нужно с этим разобраться. Но тебе не стоит переживать.

– Она вспыльчивая, ты же знаешь. Порой она очень сильно расстраивается. Но ты должна дать ей время остыть. Пообещай мне, что так легко не сдашься.

– Она часто расстраивается из-за тебя?

– Только если я что-нибудь натворю, свяжусь с какими-нибудь идиотами. В таких случаях она говорит, что я делаю себе же хуже. И начинает читать мне лекцию. Но обычно я извлекаю из этого много полезного. Мама очень мудрая, тебе ведь это известно. Эмма, постарайся снова узнать ее. Ее – такую, какая она сейчас. Она изменилась за время твоего отсутствия.

Эмме даже показалось, что Хэйден хочет обнять ее. Она включила холодную воду и умылась, прежде чем посмотреть в глаза сыну. – Как ты думаешь, почему она так разочаровалась во мне?

– Не знаю. И еще я хотел извиниться за то, что поначалу вел себя жестоко по отношению к тебе. Я видел сегодня, как ты заставила маму улыбнуться. Я так хочу, чтобы она была счастлива, – Хэйден взял Эмму за руку.

– Ты хочешь, чтобы я осталась? – спросила Эмма и взглянула на сына. Он был невероятно похож на Кейн.

– Я хочу, чтобы Ханна была с нами. Ты не должна уезжать.

– Значит, ты не хочешь, чтобы я осталась, – Эмма с трудом сдерживала слезы.

– Хочу. Останься со мной и с мамой. Мы же никогда не сможем стать семьей, если будем жить далеко друг от друга.

Как долго Эмма мечтала, чтобы он это произнес… Кажется, небеса услышали ее мольбы и подарили ей еще один шанс. Она направилась к палате Кейн, чтобы попытаться поговорить еще раз, но Меррик схватила ее за плечо.

– Мне кажется, ты уже достаточно боли ей причинила. Может, хватит на сегодня. Ты слишком слабая для нее!

– Я думаю, тебе лучше убрать руки и дать мне закончить то, зачем я сюда пришла. – Эмма вошла в палату и тихо встала в уголке. Она наблюдала за тем, как медсестра сначала поправляла одеяло Кейн, а потом записывала что-то в обходном листе. Как только медсестра закончила свою работу и вышла за дверь, Кейн небрежно бросила в сторону Эммы:

– Что ты здесь забыла?

Впервые с тех пор, как Кейн ранили, Эмма была рада тому, что ее любимая женщина еще очень слаба. Поэтому, не опасаясь за свою жизнь, она присела на кровать и прильнула к Кейн, стараясь не задеть раны и не причинить ей боль, на этот раз физическую. Эмма наклонилась к Кейн так близко, что их лица практически соприкоснулись.

– Есть еще одна вещь, которую я должна тебе сказать. А потом твои мордовороты могут вышвырнуть меня отсюда.

– Слушаю.

Эмма всегда удивлялась невозмутимости Кейн. Она могла оставаться спокойной даже в самых сложных и опасных ситуациях. И Эмме, конечно, нравилась ее самодовольная ухмылка, точно она хозяйка положения. Впрочем, чаще всего именно так оно и было.

И сейчас Эмма смогла придумать только один прием против этой самой ухмылки. Поцелуй вышел далеко не самым страстным, но, стоит отдать Эмме должное, он застал Кейн врасплох. Да, белокурой красавице всегда удавалось сбить гангстера с толку. И этот раз не был исключением. Губы Эммы были такими сладкими и такими знакомыми, что Кейн, поддавшись зову сердца, обняла свою возлюбленную и провела руками по ее бедрам.

– Я хочу остаться здесь. С тобой. До конца своих дней. Я люблю тебя, и не хочу быть ни с кем другим, – дыхание Эммы ласкало лицо Кейн.

– Мне кажется, ты кое о чем забыла. Я же не перестану быть тем, кем являюсь. Но я надеюсь, ты пришла просить не о том, чтобы я изменила всю свою жизнь.

– Я верю, что все остальное как-нибудь само уладится. И доверю тебе защищать меня и детей. Я только должна знать, есть ли у меня шанс быть… с тобой.

Кейн с усилием подняла руку и погладила Эмму по щеке. – Знаешь, о чем я сожалею больше всего?

– Что спасла меня в день нашего знакомства?

Искренний смех Кейн тронул душу Эммы, и она уже готова была прильнуть к груди Кейн, но все же не шелохнулась.

– Я сожалею о том, что не удержала тебя в тот день, когда ты ушла. Моя гордость лишила меня множества прекрасных мгновений, которые ты смогла бы подарить мне за эти годы.

– Я за все прошу у тебя прощения. Я должна была вернуться, когда родилась Ханна, но я была уверена, что ты пристрелишь меня, как только я выйду из такси.

Кейн рассмеялась: – Может, только парочку предупредительных выстрелов в воздух – для очистки совести. В этот раз ты преподнесла мне второй самый великолепный подарок в моей жизни.

Эмма закрыла глаза, наслаждаясь тем, как Кейн гладит ее по лицу.

– Я пропустила в жизни Ханны столько же, сколько ты – в жизни Хэйдена. Но это нас не извиняет и уж точно не говорит о том, что мы квиты. В ближайшее время нам будет, о чем поговорить. Ты же понимаешь, что так просто не удастся восстановить все то, что было между нами. И если ты решишь остаться, это будет к лучшему, но ты должна быть всегда рядом со мной. Я сделаю все ради нашей семьи, – Кейн слегка ущипнула Эмму за щеку.

– Не беспокойся. Я учусь на своих ошибках. Ты нужна мне, я люблю тебя и больше никогда не причиню боль ни тебе, ни Хэйдену.

– Лишь время покажет, насколько у нас все получится. Но я точно знаю, что не смогу пройти через эту боль еще раз.

– Конечно, сами по себе слова мало что значат, но я обещаю, начиная с этого дня, постоянно доказывать тебе свою искренность. И если ты позволишь нам с Ханной быть рядом с тобой, тебе не придется сомневаться в том, что я выполнила свое обещание. Настоящий Кэйси всегда держит слово.

+1

2

Кейн снова рассмеялась и, притянув Эмму к себе, поцеловала в кончик носа. – Ты ведь настоящая Кэйси?

­– Лучше. Я твоя Кэйси.
А в этот момент в другой части города прогремел взрыв огромной силы. Вторая бомба была приведена в действие в здании адвокатской конторы Мюриел. Двое ее молодых помощников оказались погребены под обломками. Было около шести вечера, и кроме них внутри уже никого не было.
У Кейн не оставалось выбора: она должна была нанести ответный удар. И оставалось лишь верить, что Эмма сдержит свое обещание.
Глава четвертая
Меррик ворвалась в палату без предупреждения и замерла, как вкопанная. Она ожидала найти Кейн и Эмму вцепившимися друг другу в глотки. Но они, к ее великому изумлению, целовались.

– Мы почти закончили, Меррик. Я позову тебя, когда соберусь уходить, – в голосе Эммы звучали властные нотки.

– Я должна… – начала было Меррик, но Кейн прервала ее.

– Делай, что велела Эмма. Она права, наш с ней разговор не займет много времени.

Когда они снова остались наедине, Кейн пристально посмотрела в любимые глаза. Словно какая-то колдовская сила добавила их завораживающему зеленому цвету золотистого окраса. Глядя в них, Кейн всегда могла определить настрой Эммы. В тот момент глаза самого дорогого ей человека сияли любовью. И эта любовь, скользила своими нежно-розовыми волнами по льдинам сердца Кейн, и оставалось только надеяться, что это сердце еще не успело полностью покориться вечной мерзлоте. Но судя по тому, что замерзшее сердце болело куда сильнее, чем раненная пулей грудь, можно было предположить, что Эмме удалось растопить верхушку айсберга. Впрочем, это еще вовсе не говорило о том, что память о недавнем предательстве бесследно исчезла.

– Я не хотела быть грубой с Меррик, – Эмма придвинулась ближе и запустила пальцы в волосы Кейн.

– Не хотела? А прозвучало это так, словно ты нарочно, – голос Кейн дрогнул.

Эмма почувствовала жар там, где соприкасались их тела. – Я не стану вести себя так, как вела раньше, и я не намерена возвращаться к прежней манере поведения, – Эмма хотела отодвинуться, но Кейн удержала ее и нежно прижала к простреленной груди.

– Какой такой манере, детка?

– Не стоит больше приказывать мне выйти из комнаты, если вам нужно обсудить дела. Милая, я ведь не ребенок, за которым нужно присматривать, пока взрослые разговаривают. Или я твоя женщина, или никто.

– Как думаешь, стоит мне сейчас напомнить тебе, что пару дней назад ты была заодно с федералами, и из-за тебя мою задницу чуть было не отправили за решетку? – в голосе Кейн не было ни намека на злость, в нем были скорее ирония и любопытство.

– Если ты меня не простишь, мы никогда не сможем доверять друг другу.

– Эмма, ты знаешь, что для меня значит доверие?

– Да, знаю. И я еще раз прошу простить мне все ошибки. Милая, я отказываюсь верить, что между нами больше нет любви. А ведь это достаточно прочный фундамент для отношений, ты так не думаешь? – Эмма осторожным движением откинула влажную челку со лба Кейн, внезапно осознав, что та с трудом сдерживает боль.

– Ты когда-нибудь делала предельные ставки?

– Когда-то очень давно я оставила все, что у меня было, и уехала в такое место, которое невероятно отличалось от моего дома. И началась совсем другая, прекрасная жизнь. Я думала, что это самый большой выигрыш в моей жизни, но он тут же померк перед следующим подарком судьбы. И этим подарком стала встреча с несравненной грабительницей, похитившей мое сердце, – Эмма взяла руку Кейн и прижала к своей груди, к самому сердцу. – Нет, ты не крала его. Я подарила тебе свое сердце, потому что хотела быть с тобой. Поверь моей матери, я сделала это, всей душой боясь совершить грех.

– А сейчас?

– А сейчас я думаю, что любить тебя – это вовсе не грех, грех – скрывать свою любовь. Четыре года – долгий срок. Но мне и четырехсот жизней не хватит для того, чтобы забыть тебя.

Кейн взглянула на их сплетенные руки и глубоко вздохнула. – Представь, что я сижу за столом, где делают очень высокие ставки, но у меня всего лишь маленькая горстка фишек. И я могу позволить себе сыграть только один раз. Я знаю, что у меня есть шанс выиграть, но и шанс проиграть тоже велик. Знаю я и то, что если удача от меня отвернется… моя душа достанется дьяволу. Понимаешь, Эмма, один раз я пережила твой уход. На второй меня не хватит.

– Понимаю. И еще, Дерби Кейн, я знаю о тебе кое-что. И это никому больше не известно.

– И что же это, моя девочка?

– Ты слишком хороший игрок. И когда дело выигрышное, ты обязательно рискнешь и поставишь все, что у тебя есть. Ты ведь знаешь, что я пришла бороться за тебя.

– И ты снова вверишь всю себя в мои руки? Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Раньше я этого не понимала. Или, по крайней мере, не до конца. Но сейчас понимаю. Я буду любить тебя, заботиться о тебе, ждать тебя каждую ночь в твоей постели. Я дам тебе все, что тебе нужно, но и от тебя в ответ я буду ждать того же, – Эмма сжимала ладонь любимой. Она знала, что Кейн очень сильная, но Эмме ужасно хотелось относиться к ней как можно внимательнее и бережнее. И дело было не только в ранении.

– Это лучшее из всего того, что мне когда-либо говорили, милая.

– Кейн, я хочу услышать ответ.

Смотреть в зеленые глаза Эммы было куда опаснее, чем бросаться под пули. Но Кейн взглянула и потеряла над собой контроль. Совершенным безумием было снова довериться этой женщине, но Кейн понимала, что от колдовских чар этих глаз ее не спасут ни разум, ни власть, ни другие женщины. От этих чар не спасет даже время, а ему обычно подвластно абсолютно все. Она любила Эмму и была готова положиться даже на самый призрачный шанс.

– Играем. – Кейн притянула Эмму к себе. И голова пошла кругом: Кейн целовала губы, которые снились ей, которые она так и не смогла забыть. Эмма всем телом чувствовала страсть, кипящую в груди своей подруги, и не могла сдержать слез, думая о том, что такой долгой разлуки могло бы и не быть.

– Я так люблю тебя, – шептала Эмма.

– Я тоже тебя люблю. И спаси меня Господи, если ты все еще работаешь на федералов. Это значило бы, что они отыскали мое слабое место.

– Поверь мне, в нашей жизни будет еще очень много волнений, но эта вещь точно не принесет тебе беспокойство, – Эмма снова поцеловала Кейн. Их обеих охватило чувство неземной легкости, словно им удалось преодолеть гравитацию и улететь в невесомость.

– Мы на верном пути, но это только начало. Впрочем, у нас целая вечность для того, чтобы все исправить. Но как бы мне это ни нравилось, нужно возвращаться в реальность, – Кейн нежно обхватила ладонями лицо Эммы, чмокнула ее, а потом шлепнула по заднице.

– Мы закончили, – Эмма открыла дверь в холл и позвала телохранителя.

– Мне нужно поговорить с Кейн, если ты не против. Возникло одно срочное дело. Кто-нибудь из персонала проводит тебя в комнату отдыха, – Меррик застегнула куртку и пластично оттолкнулась от стены, у которой стояла.

– Меррик, зайди и закрой дверь. Эмма останется в палате, ей все можно слышать. Говори, – приказала Кейн и нажала на кнопку пульта, чтобы поднять изголовье кровати.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Кейн нахмурилась, в ее синих глазах читалось недовольство. – Милая, ты бы не могла выйти на минуточку? Прошу тебя, – Кейн подняла руку, обрывая возражения, которые Эмма собиралась было произнести. – Практическая проверка доверия, о котором мы только что говорили.

Когда дверь за Эммой закрылась, Меррик улыбнулась и начала: – Тут какая-то дрянь происходит, нам нужно срочно смываться.

– Помолчи.

Меррик недоуменно встряхнула головой, она была уверена, что ослышалась. – Прошу прощения?

– «Помолчи» звучит не так грубо, как «заткнись», ведь правда? Как бы то ни было, я хочу, чтобы ты прекратила трещать и послушала меня.

Их взгляды встретились, и Кейн выдержала долгую паузу, прежде чем снова начала говорить:

– Скажи, Меррик, кто глава семьи?

– Ты. А что?

– Я. А это значит, что спорить со мной не следует. Ни на людях, ни при личной беседе. Я достаточно ясно выражаюсь?

– Она тебя уже один раз предала.

– И в будущем она, скорее всего, наделает еще немало ошибок, но это будущее у нас с ней общее. Она остается, так что тебе лучше свыкнуться с этой мыслью. Надеюсь, мы друг друга поняли?

– Я тебя прекрасно понимаю. Как твоя подруга я искренне надеюсь, что это сработает, но как твоя телохранительница я обязана глаз с нее не спускать, и, пожалуйста, не обижайся. Сегодня кто-то поднял на воздух «Изумруд», и, я боюсь, это приведет к войне, моя дорогая. Если она не могла вынести, как ты вышибаешь дерьмо из родни, как ей смириться с теми приказами, которые в ближайшее время тебе придется отдать?

– Если бы я знала ответы на все вопросы, я бы правила миром.

– Слушай, я знаю, что она для тебя значит, но не дай чувствам ослепить тебя, – Меррик тяжело выдохнула, выражая свое недовольство.

– Я очень ценю твои слова, Меррик, но это мой выбор. Эмма не только мать моих детей, она еще и женщина, которую я не могу забыть.

– Ты во всем можешь рассчитывать на мою поддержку, но все же я буду фильтровать свои слова в ее присутствии, пока не буду уверена на все сто.

– И при этом ты будешь помнить, что я сказала. Я глава этой семьи, Меррик. Я, а не ты. Спасибо тебе. И позови ее обратно, пока она не пришла сама, и не устроила мне скандал за то, что я заставила ее ждать. Я обещала дать ей шанс.

– Все в порядке? – Эмма вошла в палату и сразу присела на край кровати Кейн.

– Я уверена, что нет, но Меррик пока не может выложить нам все новости. Рассказывай, что у нас происходит?

– Это не смешно, босс. Я уже сказала, что какой-то ублюдок сегодня взорвал клуб.

– Кто-нибудь пострадал? Когда это случилось? – спросила Кейн.

– Прямо перед тем, как они устроили налет на твой особняк. В здании были Дин и Пол. Они не успели выбраться.

– А Блу?

– В порядке. За несколько минут до взрыва он вышел что-то забрать из машины.

Кейн сделала болезненный вдох и затаила дыхание.

– Не волнуйся. У меня есть, кому приглядывать за всем этим, – сказала Меррик.

Эмма всплеснула руками:

– Объясните мне, пожалуйста, что происходит?

– Блу – это менеджер «Изумруда». И я очень сомневаюсь в том, что ему абсолютно случайно повезло так удачно выйти из здания до того, как его бы размазало взрывом. Там камня на камне не осталось, а на нем ни царапины! Блу надо бы хорошенько проверить, – Меррик села на стул возле кровати и продолжила объяснять. Эмма кивнула в знак понимания.

– Говори дальше, – потребовала Кейн.

– После особняка на воздух взлетела контора Мюриел. Мне об этом только что сообщили. И остается только благодарить небеса, за то, что эти ублюдки дождались, пока в офисе будет как можно меньше людей, и только потом привели бомбы в действие.

– Это знак, – озвучила Кейн.

– Какой знак, милая? – спросила Эмма. В течение всего разговора она думала только о том, какое счастье, что Кейн в сознании, и что она сможет разобраться со всеми последствиями. Эмме так хотелось во всем помогать своему любимому человеку и окружающим ее людям, но она понимала, что пока она не в их команде.

– Они таким образом подали мне знак, – Кейн пристально посмотрела на Эмму, пытаясь прочесть ее мысли и предугадать реакцию, которая последует за тем, как Эмма получит ответ на вопрос.

– Что ты имеешь в виду?

– Нет такого места, где я и моя семья были бы в безопасности.

Эмма прижала к губам руки, сцепленные в замок, Кейн подумала, что та пыталась сдержать крик ужаса, отчаянно рвавшийся наружу. – И что нам делать? – от волнения Эмма проглатывала слова.

– Я не допущу, чтобы с тобой или с детьми что-то случилось.

Эмма нервно кивнула: – За это я не беспокоюсь. Я спросила, что мы будем делать.

– Для начала ты должна мне поверить, когда я говорю, что нам удастся пройти через все это.

– Я верю тебе. Просто это был адский денек.

– Любовь моя, ад еще только начинается, но я уже успела спланировать кое-какие действия.

Глава пятая
Мюриел сидела на кухне в доме Кэйси в тот момент, когда ей сообщили о том, что случилось с двумя ее помощниками. От злости она так сильно сжала бокал в руке, что стекло лопнуло. Чтобы узнать имена погибших, Мюриел пришлось лично обзвонить всех своих сотрудников, от секретарей до мелких клерков. Связаться не удалось только с двумя молодыми адвокатами.

– Просто будьте дома, когда удастся что-нибудь выяснить, я вас всех соберу. А файлы можно будет восстановить: сохраненные версии остались в банковской ячейке. Так что по этому поводу переживать не стоит. Позвоните мне, если вам что-то понадобится, – Мюриел положила трубку и потерла переносицу. Взрыв был для нее страшным ударом, но расклеиться она просто не имела права.

– Кто открыл стрельбу, кто убил этих людей, там, на улице? – неизвестно откуда в доме появился детектив полиции.

– А вы кто такой?

– Я первым задал вам вопрос, – ответил мужчина, самоуверенно ухмыляясь.

– А я второй. Какая разница? Или представьтесь, или убирайтесь отсюда, – Мюриел поднялась и решительно шагнула в сторону полного мужчины неприятной наружности, нарушая таким образом границы его личного пространства и заставляя отступить назад. Она отлично владела тактическими приемами запугивания и принуждения.

Коп прищурился и, окинув Мюриел пристальным взглядом, произнес: – Детектив Ньюзам. Ты должна ответить мне на несколько вопросов, Мюриел.

– Я, кажется, упустила тот момент, офицер, когда мы успели перейти на «ты».

Полицейский снова прищурился, и его маленькие карие глазки практически совсем скрылись за одутловатыми веками. – Ладно, мисс Кэйси. Так кто снял этих парней на улице?

– Их застрелила наша охрана, это была самооборона. Я уже дала кому-то из полицейских все необходимые документы, доказывающих законность ношения оружия. И если вы уже поднимались наверх, то, надеюсь, ваша непревзойденная наблюдательность и способность к дедукции натолкнули вас на мысль, что это не мы начали перестрелку.

Детектив принялся что-то записывать в своем блокноте. Как старый коп, он знал, что она могла назвать имя каждого, кто хоть раз во время перестрелки спустил курок. Но он имел дело с Мюриел Кэйси. Если бы она и согласилась что-то рассказать, то только в зале суда. Как и ее кузина, пользовавшаяся дурной славой, Мюриел никогда и ничего не делала просто так.

– И, конечно же, мисс Кэйси, вам ничего не известно о том, были ли какие-то документы у этих парней при себе?

– Знаете что, детектив, если бы я вдруг решила отправить в чей-то дом наемных убийц, я бы в первую очередь убедилась в том, что свои бумажники и кредитки они оставили дома. Но, не имея подобного опыта, я могу лишь догадываться, что делают в такой ситуации, – на лукавую улыбку копа Мюриел ответила такой же улыбкой, едва изогнув уголки губ.

– Коне-е-е-ечно, – Протянул коп и рассмеялся. – И, скорее всего, вы понятия не имеете, из-за чего все это произошло? У законопослушных граждан во дворе вечно шныряют безумные киллеры. Обычное дело. Просто город охватила сезонная эпидемия взрывов.

– Моя сестра – всего лишь владелица бара. И я понятия не имею, почему кто-то вечно пытается нанести вред семье Кейн. Может, этот кто-то из тех, кто думает, что в ее заведении разбавляют пиво?

В этот момент раздался женский смех, который заставил Мюриел и Ньюзама повернуться. Агент Шелби Дэниелс, одетая в строгий темный костюм и светлую шелковую блузку, стояла на пороге кухни. Она облокотилась на дверной косяк и сложила руки на груди. Шелби почувствовала, как два человека, стоявшие на кухне, заскользили по ней оценивающим взглядом. Но произвести впечатление ей хотелось лишь на одного из них. И к великому сожалению Ньюзама, это был не он.

– Не стойте к ней так близко, детектив. Вас может задеть разрядом, когда бог покарает эту женщину ударом молнии за ее вопиющую ложь. Я уверена, Мюриел уже продвинулась в собственном расследовании куда дальше нас, – Шелби прошла на кухню, остановившись в паре шагов от Мюриел, на лице которой играла самодовольная улыбка.

– Мисс Кэйси предпочитает, чтобы к ней не обращались по имени. И вообще, кто вы такая? – Ньюзам сделал важный вид.

– Агент Шелби Дэниелс, познакомьтесь с детективом Ньюзамом, он один из лучших в Новом Орлеане. Детектив, ведите себя хорошо: федералы пожаловали. А вы ведь не хотите, чтобы ваша работа оставила плохое впечатление, которое пойдет в рапорт, так ведь? – Мюриел даже не пыталась скрыть в своем голосе издевку. Шелби поднесла руку ко рту, пытаясь выдать за кашель душивший ее смех.

Мюриел взглянула на Шелби и продолжила:

– Теперь, когда вы знакомы, могу я узнать, чему обязана удовольствием находиться в вашей компании, агент?

Впрочем, присутствие Шелби Дэниелс отнюдь не было удивительным. Ведь сотрудница Бюро занимала значительное место в жизни Кейн. Познакомились они при незабываемых обстоятельствах: Шелби пыталась взять Винсента Карлотти, одного из ближайших союзников Кейн, в его же самолете, а он, в свою очередь, собирался вышвырнуть ее из кабины. Без парашюта, разумеется. Но Кейн вмешалась в это дело, чем и спасла обворожительному агенту жизнь. Так началась история их с Кейн флирта, которому, к сожалению Шелби, не суждено было перерасти во что-то большее. Разумеется, причиной тому был род занятий Кейн. Но ведь ее кузина Мюриел, законопослушный адвокат, – совсем другая история… И Шелби тянуло к ней, как магнитом.

– Два взрыва за один день! Вокруг этого подняли такой шум! Скажите на милость, как я могла остаться в стороне, госпожа Кэйси?

– Извините нас, детектив, – Мюриел застегнула пиджак и направилась в сторону кабинета Кейн, приглашая Шелби пойти с ней. Когда Ньюзам тоже последовал в сторону кабинета, путь ему преградили двое охранников.

– Но я не закончил со своими вопросами! – крикнул детектив вслед женщинам.

Ответа не последовало. Перед носом офицера захлопнулась дверь кабинета, изуродованная орнаментом пулевых отверстий.

Шелби осмотрела комнату, и дрожь пробежала по ее телу, когда она вообразила, что в момент нападения Кейн могла находиться в кабинете. А ведь это было одно из ее самых любимых мест в доме. Помещение обстреливали с такой яростью, что Кейн просто разорвало бы, окажись она здесь.

– Хорошо они здесь поработали, да? – Нарушила нависшую тишину Мюриел.

– Кто это был?

– Не знаю, Шелби. Но до этого вопроса мы с тобой еще доберемся. А сейчас скажи мне, зачем ты на самом деле здесь?

– Я тут для того, чтобы помочь, если это в моих силах. У города и без того достаточно проблем, не хватало еще, чтобы разразилась война за территорию между местными авторитетами. Поверь мне, Мюриел, я и мои люди только хотим помочь вам поймать тех, кто это сделал. Ведь у вас сегодня были потери. Неужели ты не хочешь, чтобы виновники заплатили за это?

Мюриел обдумывала предложение. Носком дорогого итальянского мокасина, сделанного из тончайшей кожи, она ворошила горку битого стекла на полу. – Ты можешь спрашивать меня и моих сотрудников, о чем тебе вздумается, Шелби. Но я хочу знать, не собираешься ли ты установить тут какие-либо устройства слежения. Ясное дело, ты вправе честно не отвечать, прикрывшись служебным предписанием, но, стоит тебе солгать, доверию между нами придет конец.

– Я здесь пока только ради расследования. Такой ответ сойдет?

Мюриел продолжала рассеянно водить носком ботинка.

– Кто сидел здесь, когда началась вся эта адская свистопляска? – вдруг спросила Шелби.

Мюриел взглянула на нее:

– А с чего ты взяла, что тут кто-то сидел?

На краю стола, словно Меррик его только что принесла, стоял стакан молока. Все остальное в комнате было разнесено в дребезги, один лишь стакан остался нетронутым. И Мюриел вдруг рассмеялась – удивительно искренним и заразительным смехом. И Шелби внезапно тоже засмеялась, сама не зная, почему.

– Что смешного? – спросила она, зачарованно наблюдая, как Мюриел провела тонкими пальцами по щекам, вытирая слезы.

– Скажи, этот стакан не напоминает тебе Кейн? Кабинет полностью разгромлен, а вот он стоит, как ни в чем не бывало. Я всю жизнь завидовала ее способности пройти сквозь самый настоящий апокалипсис и остаться целой. Мать Кейн, моя тетя Тереза, всегда говорила, что ее благословил ангел.

– Один человек сказал мне как-то, что это из-за Кейн агент Барни Кайл поседел в одночасье. Клянусь, помимо ирландского везения тот ангел одарил ее чем-то еще. Но твое сравнение было бы более точным, если бы ты сказала, что она похожа на бокал пива.

– В этом ты ошибаешься, она предпочитает хороший ирландский виски. Впрочем, я не видела и чтобы она отказывалась от настоящего портера. Но, как бы мне ни было хорошо в твоей компании, агент Дэниелс, пора возвращаться к своим неотложным делам. Удачного дня, – Мюриел коснулась плеча Шелби и провела кончиками пальцев по ее локтю.

– Могу я пригласить тебя что-нибудь выпить? – нежно проворковала Шелби.

– Я твой утешительный приз, да? – саркастически поинтересовалась Мюриел.

– Ну что ты, твоя кузина была лишь мимолетным увлечением.

– Запретный плод сладок, не так ли? – хмыкнула Мюриел.

– Кейн – это, скорее, целое дерево. Но ведь ты совсем другой фрукт, верно? Я просто подумала, что, сегодня был сложный день, ты должна хоть немного расслабиться в дружеской компании. Конечно, только когда закончишь все дела. Я не стану скрывать, Мюриел, что ты мне нравишься, – Шелби смотрела, как Мюриел облокотилась на рабочий стол Кейн, сложив на груди руки.

– Куда бы ты хотела пойти?

– Как насчет какого-нибудь нейтрального места? Быть может, бар в «Пиканте»?

Мюриел открыла дверь и жестом пригласила Шелби выйти первой: – Я закончу часам к восьми. Если хочешь, прямо там тебя и встречу. Мы ведь не хотим, чтобы твои боссы что-то не то подумали, увидев, как я выхожу из твоей машины.

– Но это ведь свидание, мисс адвокат, – Шелби так многозначительно посмотрела на Мюриел, что та почувствовала: это было началом новой увлекательной главы ее жизни.

Глава шестая
Кейн, не отрываясь, смотрела в окно, пока Меррик рассказывала подробности произошедшего. Эмма знала, что дело было вовсе не в рассеянности. Прежде, чем решить, каким будет ее следующий ход, Кейн, непревзойденный тактик, продумывала все возможные варианты.

– Милая, ты пока не можешь покинуть больницу. В тебя стреляли всего две недели назад! Я знаю, что на тебе все очень быстро заживает, но ведь пуля прошла через легкое, и ты его едва не потеряла. Это слишком серьезное ранение, – проговорила Эмма, когда Кейн попросила Меррик привести в палату доктора.

Телохранительница встала и вышла из палаты.

– Эмма, послушай меня, хорошо?

– Нет уж, забудь об этом. Своим обаянием тебе не добиться того, чтобы тебя выпустили раньше времени. Любимая, я едва обрела тебя вновь, и не собираюсь рисковать. Поэтому ты выйдешь из больницы только тогда, когда разрешит врач.

– Договорились.

Эмма прищурилась. Казалось подозрительным то, что Кейн Кэйси так легко уступила. – Что ты задумала?

– Ничего. Я просто хочу поговорить с доктором. Детка, мне нужно делать все возможное, чтобы защитить мою семью. Но я не стану тебе врать. Ты ведь помнишь, что я дала слово?

– Ничего хорошего не будет, если ты начнешь выжимать из себя все соки, и с тобой что-нибудь случится. Как нам жить, если ты будешь не в состоянии нас защитить?

Кейн привлекла Эмму к себе, та легла возле нее на кровать, положив голову на плечо любимой. – Ты знаешь историю, которую мой отец Далтон рассказывал о семье Кэйси?

– Я слышала только отрывки, но подозреваю, что ты имеешь в виду какую-то неизвестную мне главу.

– Неужели я становлюсь предсказуемой? Какой кошмар! Но таки да, есть еще неизвестные тебе истории из этой серии. Мы с отцом сидели перед гробом дедушки. Его люди были на кухне, там они пили и травили байки. С ирландскими похоронными посиделками ничто не сравнится.

Эмма слушала и машинально водила кончиками пальцев по животу Кейн, описывая круги. В таком положении они провели ни одну ночь, после занятий любовью, или просто засыпая вместе. Кейн тоже, сама того не замечая, по старой привычке положила руку на бедро Эммы, и, прерывая то и дело свой рассказ, нежно целовала любимую в лоб.

– Сколько тебе было лет?

– Тринадцать. Господи, какой я была язвой. Сейчас понимаю, что лучше бы маминому предсказанию не сбываться: она и мне пожелала таких детей. А ведь наш сын всего через год будет в этом возрасте.

Эмма рассмеялась. Они лежали так близко, что ее теплое дыхание ласкало щеку Кейн.

– Так вот, отец, не отрываясь, смотрел на гроб. Но, когда я положила свою руку ему на коленку, он словно вышел из транса. Улыбнулся, накрыл мою маленькую ручку своей большой и сказал: «Знаешь, Дерби, ты совсем, как мой отец. Не внешне, конечно: он ведь был блондином, да еще и весь в веснушках. Но во всем остальном – ты просто его копия: до мозга костей Кэйси». Я тогда его спросила, почему он думает, что мы с дедушкой так похожи. И отец ответил, что я никогда не трушу и что мне всегда хватает ума сообразить, кто, в конце концов, победит. И знаешь, Эмма, что было самым удивительным в его словах? Он пожелал мне умереть так, как умер мой дедушка. Я была поражена: Кэйси никогда не говорят о смерти. Я тогда рассмеялась, наверное, от нервов и запротестовала: как ты понимаешь, умирать мне не хотелось. Но отец успокоил меня: «Он умер во сне, в своей постели, рядом с той женщиной, которую любил. Он прожил долгую и, я уверен, счастливую жизнь. Да, дорогая моя, этого я тебе и желаю». А еще Далтон мне постоянно говорил, что Кэйси – как сорняки. Нас можно выполоть в момент слабости, но, стоит только пустить корни, ничто не сможет нас извести.

– Он сравнил тебя с сорной травой? – усмехнулась Эмма.

– И ведь он не ошибся, а? Джованни Бракато и его сыночки за многое должны ответить. Но заплатят по всем счетам они лично мне, когда я буду в состоянии нанести ответный удар. А пока я сделаю то, чего все и ждут от слабой женщины. Вот только он не знает той тайны, которую я только что тебе поведала: от сорняков так просто не избавишься.

Эмма поднялась: – Ты ведь уже решила, что собираешься делать, да?

– Да, только что, лежа здесь с тобой. Так что хватит смотреть на меня такими грустными глазами. Мы с тобой убежим в такое место, где с пяти миль я смогу разглядеть и кролика, бегущего в нашу сторону.

Услышав это, Эмма пораженно посмотрела на Кейн, но ничего сначала не ответила.

Выдержав паузу, она проговорила: – Ты – и бежишь? Как мне удалось заставить тебя сделать что-то такое, о чем ты потом будешь адски жалеть до скончания веков?

+1

3

– Эмма, милая, я бегу вовсе не потому, что боюсь. Я бегу, потому что я, как маленький цыпленок, за которым гонится огромная хищная птица с острым-острым клювом. А эту историю я тебе не рассказывала?

– Она мне понравится?

– Более чем. Ты сможешь узнать кое-что важное, девочка моя, – Кейн потискала Эмму за задницу.

Эмма придвинулась ближе.

– Однажды Далтон сказал мне, – начала Кейн.

А тем временем план обворожительного гангстера уже исполняли, а это значило, что они с Эммой стали на шаг ближе к тому, чтобы узнать, чем закончится вся эта история. История, которую Кейн расскажет сыну, когда придет его время взять на себя управление кланом.

Глава седьмая

– Эти гадины должны страдать! Я уничтожу все, что им в жизни дорого. С клубом и адвокатской конторой я разобрался, но еще многое предстоит сделать. Я уже послал своего человека достать все необходимое для того, чтобы довести дело до конца, – Джино Бракато сидел напротив рабочего стола его отца. Он был ужасно зол и ругался, брызжа во все стороны слюной.

Огромной ошибкой с его стороны было расслабиться после того, как отец осуществил похищение Хэйдена Кэйси. Зная о том, что Кейн в больнице, все полагали, что Эмма, трепеща от ужаса, будет ждать, когда кто-нибудь придет ее спасти. Поэтому, то, что хрупкая блондинка сумела организовать похищение маленького сына Джино, для клана Бракато стало, мягко говоря, неожиданностью. В тот знаменательный день люди Кейн по приказу Эммы, вытащили Джино прямо из постели и держали вместе с тремя его братьями и сыном в заложниках, согласившись освободить их только в обмен на Хэйдена. Но одно дело решиться тронуть мальчика, а совсем другое – заставить его, могущественного Джино, стоять в одних трусах во время совершения сделки по выкупу. Такое оскорбление простить никак нельзя.

– Будь, черт возьми, осторожен со всем этим! Еще не хватало дополнительных проблем с федералами, – кричал его отец. Старый Бракато наивно полагал, что в комнате не было никаких жучков: перед тем, как начать семейный совет, помещение несколько раз тщательно обыскали.

– А ты? Что за херня у тебя происходит? – глава семьи грозно посмотрел на второго по старшинству сына, Михаэля.

– Отец, мои стрелки не ожидали ответного огня такой силы от охраны этой гадины. Мы думали, раз Кейн в больнице, все силы стекутся туда, ее будут стеречь в первую очередь.

Стефано Бракато сидел, откинувшись на спинку дивана, и слушал, как члены семьи пререкались из-за совершенных ошибок. Он давно уже хотел лишь одного: ни много, ни мало, а целью его был полный контроль над оборотом наркотиков по всему побережью залива. Сейчас нужно было просто воспользоваться удачно подвернувшейся возможностью и, положившись на свой возросший в криминальном мире вес, выйти из-под патронажа отца и братьев.

– Все мои проблемы начинаются тогда, когда вы, четверо олухов, пытаетесь думать своими головами, – вопил разъяренный Джованни.

Михаэль и самый младший из братьев, Френсис, натянули смиренные улыбки, когда голос отца стал опасно повышаться.

– Мы должны успеть покончить с этим делом, пока Кэйси не пришла в себя и не устроила контратаку. Я уже слишком близок к тому, чтобы контролировать весь город и расквитаться с другими семьями. И больше никаких провалов!

– И ты дашь нам добро на то, чтобы, наконец, разобраться с ними всеми? – уточнил Джино.

– Видишь возможность сработать чисто – стреляй, не раздумывая. Но никакой самодеятельности. Я знаю, что Эмма посягнула на твоего кроху, а тебя гоняла со спущенными штанами, но я тебе велю к этому вопросу не возвращаться. Эмма получила своего парня, твой Маленький Джино – в порядке. Значит, все, закрыли тему, – Джованни сунул под нос сыну свой мощный кулак.

– Но отец… – протянул Джино жалостным голосом.

– Попробуй только изгадить мне все дело, я на тебя найду управу, – Бракато встал и вышел из комнаты. Конечно, со стороны сына он ожидал полной покорности.

Стефано, растянувшись на диване, наблюдал всю эту сцену. Он знал, что братец Джино так легко не отступится. Когда Джино женился на девице, которую ему выбрал отец, и вскоре в этом браке родился ребенок, братья лишь с улыбкой похлопали Джино по спине. Он, как и они, рассчитывал руководить кланом, правда, для этого нужно было сначала расправиться со стариком Джованни.

– Какой у тебя план? Джино, я знаю, что эта белобрысая тварь до смерти тебя оскорбила, – поинтересовался Стефано.

– Она, как и наш папаша, может думать, что однажды погибнет от пули, внезапно и безболезненно. Но я не настроен на такую щедрость. Больше всего на свете я хочу отыметь эту мелкую дрянь на глазах у Кейн. Пусть посмотрит, как та будет вертеться подо мной и орать.

– Джино, ты ведь слышал, что сказал отец? – предупредил Френсис.

Эта фраза младшего брата послужила поводом для того, чтобы выместить всю злобу. Джино схватил Френсиса за шиворот и прижал к стене: – А ты побежишь жаловаться папочке? Ведь так ты и делал, когда тебе было четыре года, мелкая задница. Заткнись, и веди себя так, чтобы все поняли, что у тебя есть яйца. Но если ты передашь отцу хоть слово, я тебе их самолично отрежу, можешь не сомневаться.

– Пусти его, – приказал Михаэль. Он был уверен, что именно к нему перейдет вся власть в семье, когда Джино шлепнут за его длинный язык.

– Отвяньте, вы трое. Не хотите мне помочь – отлично! Я возьму своих людей и сделаю все сам. Хотя, если пойдете со мной, я и вам дам по разу попользовать девку Кейн, по кругу пустим.

Тем временем, Джованни, в сопровождении своих людей, садился в катер, ожидавший его неподалеку.

– Присмотри за моими четырьмя гениями, – приказал Джованни охраннику, оставшемуся на берегу.

– Есть, босс.

Не успел охранник вернуться в дом, а след братьев уже давно простыл. Поэтому охранник поднял трубку и набрал Бракато. «Жучок» стоял именно на том аппарате.

На другой стороне улицы, в доме напротив, три человека сидели у окна и внимательно наблюдали за происходящим. – В кабинете кто-то на линии, – сообщил агент Лайонел Джонс.

– Там не иначе как что-то происходит – все помчались к двери. Чертовы братцы уехали на машинах, а папаша свалил по воде. Проклятые уроды, похоже, знают, что у нас все выходы просматриваются, – добавил Джо Симмонс.

– Ага, однажды мы тоже все выходы просматривали. А потом брали груз с запрещенным спиртным, да, умник? Нам, похоже, пора вернуться к старой доброй детективной работе. И вообще, я сомневаюсь, что Кейн будет сидеть на заднице и не ответит этим парням парой выстрелов, – агент Энтони Кертис отложил бинокль и прибавил звук, чтобы расслышать телефонный разговор.

Его коллеги нахмурились. Энтони убрал руки от компьютера, и поднял их, как бы сдаваясь: – Нет, Кейн мне тоже нравится, но мы повели себя как полные идиоты. Она, конечно, ничего противозаконного не делала, но ей все равно причитается за наше проваленное задание.

– Просто надо было получше порыться в чертовых ящиках. Мы были марионетками, вот только не Кейн дергала ниточки. А Кайл. И, по словам Шелби, Кейн пока не при делах, – сказал Лайонел.

– Ребят, мне вам напомнить, кто нам платит? Нечего с этой бабой нежничать, она может нам всем кишки выпустить! – Энтони покачал головой и запустил пальцы себе в волосы, что было знаком нервного возбуждения.

– Тони, Лайонел прав. Кейн ничего не делает: она, как ты помнишь, в больнице с ранением. А я, вообще-то, чувствую себя отчасти в этом виноватым, – Джо нарочно исказил имя Энтони, чтобы еще больше разозлить его.

– Если она сделает-таки свое дело – в живых ни одного Бракато не останется, – Энтони взглянул на своих коллег, и, увидев их безразличие, ему захотелось кричать от досады.

В комнате царила атмосфера недоверия и подозрительности. Скрип двери лишь добавил напряженности.

– Упс, я вам тут весь интим нарушила? – спросила Шелби.

– Да, ничего, – отозвался Джо.

– Ничего? Еще немного, и вся ваша карьера полетит псу под хвост, а вы говорите «ничего», – Энтони был ужасно зол.

– Кто тут собрался пустить псу под хвост свою карьеру?

– Шелби, я уже сказал, ничего страшного. Просто Тони нервничает из-за того, что Кейн не собирается немедленно принимать меры по части этих молодцев. Наш красавчик все умничает по поводу того, что Кейн обвела нас вокруг пальца во время рейда, когда мы остановили легальное спиртное. Да, она нас провела, но, согласитесь, с нашего же на то великодушного согласия, – рассуждал Лайонел.

– Нам надо бы хорошенько подумать, что делать дальше. Или мне одному кажется, что мы излишне любезничаем с врагом? – спросил Энтони.

Шелби сделала глубокий медитативный вдох и закатила глаза. Если не удастся работать как команда, то можно даже не надеяться кого-то поймать.

– Энтони, послушай. Джо, Лайонел и я придерживаемся одного мнения по части Кейн, поэтому, если у тебя есть какие-то возражения, лучше выскажи их сейчас. Кейн и ее люди открыты для общения со мной, а значит, и вы будете в курсе. И еще спасибо нашим маленьким игрушкам, – Шелби не хотела конфликта.

– Они открыты для общения только потому, что хотят с тобой переспать, – Энтони плюхнулся на стул, его основательно утомили бесплодные попытки отстоять свою позицию.

– Усомнился в моей благонадежности, да, агентище?

– Не более чем ты в моей. Все-таки послушай меня. Нельзя принимать чью-то сторону. Джованни Бракато не слишком мил, но и Кейн из того же теста. Очнитесь, пока не поздно.

– Тони, это должно быть коллективное решение. Лично я на стороне Шелби, – сказал Джо.

– И я, – поддержал Лайонел.

– Ну, тогда я попрошу Аннабель перекинуть меня на другое задание или сразу в другой отдел. Мне моя работа нравится, и не хотелось бы ее терять. Не говоря уже о том, что я не собираюсь за решетку, чтобы составить компанию Кайлу, – Энтони схватил свою куртку и вышел. Воцарилась напряженная тишина.

– Если хотите к нему присоединиться, ребята, еще не поздно. Думаю, это лучшее решение, хотя и не единственно возможное.

– Шелби, не парься, он помыкается и вернется. Ты ведь знаешь, что его старик работал на Бюро, и вечно ходили слухи, что он берет взятки. Особенно сильно об этом заговорили, когда одной шишке, торговавшей наркотиками, удалось беспрепятственно смыться. Мне кажется, мы достаточно далеко зашли, и Энтони не захочется вот так покончить со всем этим, – сказал Джо.

– Надеюсь, ты прав. Сейчас очень не к месту будет сказать вам по секрету, что у меня свидание с Мюриел Кэйси?

– Я не слишком беспокоился, Шелби, когда ты запала на Кейн, но Мюриел… В общем, держи ухо востро, моя хорошая, – осторожно начал Лайонел.

– Думаешь, она представляет опасность?

– Кейн осознавала, что не стоит сближаться с тобой. А вот Мюриел – изворотлива, и шанса своего не упустит. Эм-м-м-м, я просто не хочу, чтобы тебя распинали в комиссии по этическим нормам поведения за какую-то одну ночку, по глупости… Это же может отразиться на карьере, – в улыбке Лайонела читалось некоторое смущение.

– Спасибо, папуля, за заботу, но я знаю, что делаю.

Взглянув на часы, Шелби помахала коллегам и направилась к машине. – Рано не ждите, – игриво бросила она, не оборачиваясь.

– Лайонел, как думаешь, проследить, или не стоит?

– Конечно, давай, и тогда завтра я буду петь чистым сопрано, когда она схватит меня за яйца. Ну, уж нет, спасибо, Джо. Или мы ей доверяем, или… нет, – Лайонел покосился в окно на отъезжающий седан.

С другой стороны подъехала машина их ночной смены.

– Подумаешь, пара бокалов, Лайонел! Что нам мешает?

– Сказал паук мухе. Я надеюсь, ты прав, парень, – отозвался Лайонел с иронией.

Они и не подозревали, как сильно заблуждались по части Кэйси.
Глава восьмая

– Как ты сказала, пару бокалов? Кажется, ты еще недавно предупреждала меня, чтобы я держалась подальше от нашей прелестной Дэниелс. А теперь, полюбуйтесь, идешь с ней ужинать. Надеюсь, что, пообщавшись с нами достаточно, доблестные блюстители порядка поймут, что мы просто наливаем пиво и устраиваем людям веселье. Мы же никакие не гангстеры, – Кейн улыбнулась и подмигнула Мюриел.

– Сестричка, Шелби просто стало жаль меня, ведь я потеряла сегодня двух своих помощников, потому она и предложила мне развеяться немного. Она еще крепче привязана к своей работе, чем я к своей. Она просто замужем за Бюро! Так что прекрати ехидничать по этому поводу: никаких романтических отношений, она просто предложила мне выпить.

Этого вполне хватило тому, кто слушал сейчас их разговор: он непременно должен был понять, что дружба агента Дэниелс абсолютно искренна. За пару часов до этого Меррик, проводя в палате ежедневную проверку, обнаружила «жучок». Конечно же, ее первым желанием было предоставить Кейн полный письменный отчет о том, где и с кем Эмма проводила время, чего касались ее телефонные разговоры. Впрочем, найти доказательства вины Эммы, Меррик не удалось. Так что прекрасной телохранительнице пришлось довольствоваться тем, что Кейн выслушала ее соображения и опасения, хоть и назвав это вмешательством в личную жизнь.

Мюриел улыбнулась при мысли о том, что подумал бы отец Кейн, узнай он, с кем у нее свидание. Если кто-то из Кэйси не упускал ни единого случая закрутить с кем-нибудь роман, то это был именно Далтон.

– А ты, кстати, выглядишь куда лучше, Кейн. Меррик сказала мне, что у тебя налаживается личная жизнь в то время, пока я гну спину на тебя, сестренка.

– Ну, давай, посоветуй и ты, как мне устроить свои дела сердечные. Меррик остановиться не может, когда об этом заходит разговор. Я была бы тебе признательна, если бы ты проявила чуть больше понимания и поддержала меня.

Мюриел подняла на Кейн глаза, в ее взгляде читалось удивление: обычно ее кузине ни в каких вопросах не требовалась ничья поддержка. – Кейн, родная, Меррик просто беспокоится. Ведь случившееся задело не только тебя.

– Да, наверное. Но я верю, что некоторые ошибки делаются только для того, чтобы их потом исправить, – в голосе Кейн чувствовалось сомнение, что еще больше удивило Мюриел. Странно было все это слышать, ведь Кейн старалась прятать ото всех свою личную жизнь.

– Тогда делай, дорогая, как велит тебе твое сердце. Думаю, ты поступаешь правильно. Из-за того, что случилось, вы обе уже понесли слишком много потерь и теперь имеете право на счастье, – Мюриел взяла Кейн за руку. Она говорила искренне.

– Думаю, на сегодня достаточно сантиментов. Нам нужно обсудить дела, – теперь голос Кейн звучал жестче, но в ответ на добрые слова сестры она едва заметно улыбнулась. Больница, как Кейн рассудила, – не то место, где можно делиться своими переживаниями. И дело не в том, что она не доверяла Мюриел. Просто ее душевные переживания никого не касались.

– Что ты собираешься делать со всем этим? – поинтересовалась Мюриел.

Долгие минуты маленькое устройство, установленное под кроватью, передавало только лишь тишину, и человек, так внимательно вслушивавшийся в разговор двух женщин, даже подумал, что передатчик обнаружили и уничтожили. Но голоса снова раздались, и мужчина вздохнул с облегчением.

– Ты в порядке? Ты там, кажется, задремала, – Мюриел должна была убедиться, что голос ее звучал обеспокоенно и одновременно отстраненно. В это время она читала, строчку за строчкой, то, что Кейн все это время писала ей в ответ.

– Если честно, я очень устала. Может быть, заглянешь завтра, и мы обсудим наши планы на будущее. А пока просто займись, пожалуйста, всеми вопросами со страховкой недвижимости, – Кейн изобразила зевок, чтобы дополнить впечатление, будто она только что вышла из легкой дремы.

– Тебе чего-нибудь принести, пока я еще не ушла?

– Хм, скажу тебе по секрету, я без ума от кубинского эспрессо.

Их непрошеный слушатель, удивленный такой просьбой, потер лоб.

– Посмотрим, может, завтра придумаю что-нибудь по этому поводу, – Мюриел сладко потянулась, прежде чем наклониться за курткой.

– Хорошо. И, умоляю тебя, приходи пораньше, пока медсестры не принесли ту бурду, которой они здесь поят. Заодно расскажешь мне, как прошло свидание.

– Эй, босс, я же тебе сказала, это никакое не свидание!

Но Кейн лишь подмигнула в ответ. Мюриел пора было отправиться за чашечкой кофе, что в данном контексте означало связаться с «кубинцем», главой другого авторитетного клана в городе. Он, в отличие от Бракато, поддерживал с Кэйси хорошие деловые отношения.

Рэймон Джэтибон был горячим кубинцем и, как Винсент и Далтон, прилагал огромные усилия для того, чтобы удержать за собой определенный участок в городе. За много лет он выстроил целую империю: система заведений для азартных игр позволяла финансировать другое его предприятие, которым на данный момент управляли его дети. Рэймон гордился всем тем, чего ему удалось добиться, но еще больше он гордился своими сыновьями – Рэймоном младшим и Рэми. Когда старик говорил о них, он даже выпячивал грудь.

Сегодня Мюриел должна была встретиться именно со стариком Джэтибоном.
Она спустилась на первый этаж больницы на служебном лифте и вышла через технические помещения. Протиснувшись между тележками с бельем, она направилась к ближайшей автобусной остановке таким путем, который вряд ли кому-то пришло бы в голову отслеживать.
Автобус подъехал быстро, Мюриел вышла через пару остановок возле роскошного торгового центра, напоминающего аквариум. По пути она миновала казино, смеясь про себя над группой туристов, чинно прошествовавших внутрь. Как бы ни пытались власти бороться с игорным бизнесом, тот человек, к которому Мюриел направлялась, все же умудрялся получать огромную прибыль.
Мюриел поднялась на одиннадцатый этаж и в подсобке небольшого бара встретила Эмиля. Этот человек знал Рэймона еще с детских лет и очень давно на него работал, так что не стоило сомневаться в том, что он, не задумываясь, отдаст за своего босса жизнь, если это вдруг потребуется.

– Мюриел, рад тебя видеть, – улыбнулся Эмиль и протянул женщине руку.

– Спасибо, Эмиль. Хм, мне кажется, или ты стал еще больше с того времени, когда мы последний раз виделись? – она ответила на рукопожатие и засмеялась оттого, какой маленькой казалась ее рука по сравнению с рукой Эмиля.

Великан рассмеялся и ласково положил другую ладонь на плечо Мюриел: – Проходи. Он уже ждет тебя.

Рэймон сидел в глубине комнаты за столом, держал в руке бокал темного рома и курил дорогую кубинскую сигару. Рэймону давно уже исполнилось шестьдесят, но он все еще оставался чертовски привлекательным. Его длинные черные кудри, с седыми прядями на висках, ниспадали до плеч. Одет он был стильно, но несколько консервативно и выглядел как бизнесмен или юрист, отдыхающий после долгого дня. Рэймон встал, когда Мюриел подошла, и положил сигару в пепельницу.

– Сколько лет, моя дорогая. Присаживайся. Выпей со мной и расскажи, чем тебе помочь? – Джэтибон поцеловал Мюриел в обе щеки, и крепко обнял. Хотя Рэймон не одно десятилетие прожил в Штатах, он все еще говорил с акцентом.

Криминальный авторитет снова закурил, а официант в это время принес два бокала рома.

Мюриел заворожено наблюдала за танцем синеватого огонька зажигалки и вдыхала ароматный дым дорогого табака. Она взяла свой бокал и сделала небольшой глоток янтарной жидкости, наслаждаясь теплом, разливающимся по всему телу.

– Ты ведь слышал, что случилось?

– Не так-то легко пропустить два крупных взрыва. Скольких вы не досчитались сегодня? – он отвернулся на мгновение, чтобы не выпускать дым в сторону Мюриел.

– Многих. Слишком многих. Но я здесь не затем, чтобы жаловаться.

– Мюриел, ты же знаешь, я сделаю все, о чем бы ты ни попросила. Мне за многое полагается отблагодарить Далтона. Если бы не его с Винсентом поддержка, мне бы туго пришлось, когда я только переехал в Штаты. После его смерти я поклялся помогать вам всем, чем только могу. И я уверен, что Кейн сделала бы то же ради Рэймона или Рэми, – раскатистое «р» в этих двух именах заставило Мюриел улыбнуться.

– Как у них дела? Прости, что я раньше не спросила.

– Оба чудесно. Рэми собирается рвануть в Калифорнию. Рэймон в Вегасе, руководит «Созвездием Близнецов». Мать очень без них скучает, но они стараются как можно чаще заезжать. Жена большую часть времени проводит в поисках девушки для Рэми, особенно теперь, когда она видит, насколько счастлива Кейн, остепенившись. Старушка не успокоится, пока у нее не появится целый выводок внуков, которых можно испортить, – невозможно было не заметить, с какой гордостью Рэймон все это говорил. – У тебя-то детей нет, но вот Кейн понимает, как многое я делаю ради семьи. То, что случилось в ее доме сегодня… Не по-людски так поступать. Чтобы стрелять в женщин и детей много отваги не нужно. Она не имеет права прощать! Я уже говорил с Винсентом. Мы согласились на том, что такое дело нельзя оставлять безнаказанным, – он откинулся в кресле и сжал кулаки.

– Спасибо за заботу, Рэймон. Мы очень признательны за то, с какой готовностью другие семьи встают на нашу защиту. Конечно, ты прав. Столько лет мы все были счастливы, работая в серьезном бизнесе, но наш общий враг совсем ума лишился от жадности. И все же я здесь не по этой причине, – Мюриел наклонилась к нему и проговорила полушепотом все то, о чем Кейн написала ей в больнице.

– Это все, что ей нужно? – Рэймон выглядел удивленным.

– Пока да. Когда придет время, нам нужно будет снова собраться вместе и решить, как именно поделить власть в городе, так чтобы все были довольны. Но сейчас Кейн нужно время.

Бледно-голубой дым поднимался кольцами над головой владельца казино, он допил ром одним глотком и достал визитку из внутреннего кармана пиджака. На ней не было ничего, кроме номера.

– Просто позвони, когда твоя сестра будет готова. Все можно будет сделать так, что никто не узнает. Я полагаю, этого она и хочет? – Рэймон улыбнулся, покусывая сигару.

– Я знаю, почему ты всегда на высоте в своем бизнесе, господин Джэтибон. Ты всегда все делаешь сам, – Мюриел спрятала карточку и улыбнулась.

Ее собеседник лишь развел руками:

– Стараюсь. Знаешь, что мне нравится в этой работе? Сюрпризы. И я боюсь лопнуть со смеху, когда представляю себе лица полицейских, когда те открыли ящики.

Многие годы Кэйси поставляли спиртное в клубы, некоторые наиболее взыскательные покупатели заказывали кое-что из того, что в Штатах было официально запрещено. В качестве примера можно было взять хотя бы сигару, которую курил Рэймон. Или его «Havana Club» двадцатилетней выдержки.

– Смею тебя заверить, им было вовсе не так смешно, как нам. Спасибо тебе большое, что так скоро отозвался, бросив свои дела. И я обещаю, что в ближайшее время выкрою день для того, чтобы заглянуть к твоей супруге, – Мюриел допила ром и пожала Рэймону руку.

Они обменялись поцелуями, и Рэймон проводил Мюриел до лифта. Солнце уже закатилось за горизонт, а с реки подул прохладный ветер. У Мюриел еще оставалось время на то, чтобы добраться до роскошного отеля «Пиканте», где они с Шелби договорились встретиться.

Мюриел застегнула пальто и направилась вверх по Кэнал Стрит. Внезапно адвокат поймала себя на мысли, что в течение всего дня она не переставала думать об агенте ФБР. Это несколько насторожило Мюриел, она боялась потерять голову. Опасным было влюбляться в женщину, которая только и ждет, что ты допустишь роковую ошибку, и тут же выдвинет обвинения. Но все же Мюриел шла на эту встречу, потому что хотела увидеть Шелби снова.

– Вот и испытаем хваленое «ирландское везение», – прошептала Мюриел себе под нос. – Ей хотелось забыть обо всех ужасах, произошедших за день. Упасть в омут очаровательных голубых глаз, не помнить ни о чем. Но Мюриел знала, что все это лишь затишье перед бурей. И когда эта буря разразится, Шелби будет последней женщиной на Земле, которая сможет дать ей чувство безопасности.

Глава девятая

– Что-то потеряли? – спросила Кейн, пристально посмотрев на санитара. Услышав, как у него перехватило дыхание от испуга, женщина улыбнулась.

– Я просто хотел принести вам воды. Кстати, меня зовут Тод.

– Благодарю, но, кажется, вы уже давно налили воды. Вам что-то еще нужно?

Это был тот же самый тип, который утром установил «жучок».
В панике Тод прикидывал, успеет ли тот человек, который принимал сигнал с «жучка», примчаться и спасти его, если что-то сейчас случится. Санитар пытался обдумать каждое слово, чтобы не сказать случайно чего-то такого, что может оказаться опасным для жизни.

– Простите меня, я просто хотел спрятаться в вашей палате, чтобы не столкнуться сейчас с моим начальником, он просто адская тварь. Ну, вы понимаете, о чем я, – Тод попытался улыбнуться, но улыбка вышла совсем не искренней, похожей скорее на злорадную ухмылку. Кейн с трудом подавила желание заставить санитара сожрать проклятый «жучок».

– Поверь мне, чувак, есть вещи куда страшнее, чем босс, действующий тебе на нервы.

Кейн тоже не удалось изобразить на своем лице утешительную улыбку, зато прекрасно удалось произвести устрашающее действие. Тоду отчаянно захотелось как можно скорее унести ноги.

– Да, есть вещи куда ужаснее, – выразительно повторила Кейн.

Парень пулей вылетел из палаты, до дрожи напуганный стальным холодом ее голоса. Кейн рассмеялась, когда за санитаром захлопнулась дверь. Мелкие сошки больничной обслуги не доставляли особенного беспокойства, но она, естественно, хотела знать, кто заплатил за установку прослушивающего оборудования в ее палате. И она очень надеялась, что это сделала не Шелби.

– Опять санитаров распугиваешь? – Эмма покачала головой и посмотрела на Кейн с усмешкой.

– Хоть какое-то средство от смертной тоски. Впрочем, есть куда более занятный способ разогнать скуку, – Кейн поманила Эмму, указывая на постель рядом с собой. Кейн вдруг поняла, что во время недолгого отсутствия любимой, она скучала по ней куда сильнее, чем хотела признать. Слишком легко было поддаться этому великолепному чувству полноты жизни, которое Эмма принесла своим возвращением.

– Веди себя хорошо, милая. Пока – ничего, кроме поцелуев. Так велел доктор.

– Тогда иди сюда и поцелуй меня.

Эмма легла рядом и погладила свою возлюбленную по щеке. Она была абсолютно счастлива от того волшебного чувства единения, возникшего между ними. Все четыре года разлуки ей до безумия не хватало этого ощущения. Эмма медленно очертила языком контур губ Кейн, наслаждаясь протяжным стоном удовольствия, который та издала. Кейн нежно сжала грудь любимой, словно желая удостовериться в том, что все это не мираж, и супруга действительно снова в ее руках. – Будь хорошей девочкой, – выдохнула Эмма.

– Я пытаюсь, но ты же не отпускаешь, – рассмеялась Кейн, когда поверх ее руки Эмма положила свою ладонь, не давая себя гладить.

Эмма отозвалась довольным мурлыканьем – не то на прикосновение, не то на последнюю фразу. Но все же не убрала руку Кейн со своей груди.

– Прости, любовь моя, я буду вести себя прилично. Как там наши дети? – Кейн обняла Эмму и легко погладила ее по спине.

– Твой дядя забрал их на ночь. Ханну невозможно было уговорить отправиться с ним, это кошмар какой-то. Она просто без ума от тебя, никуда не хотела ехать, – при этих словах Эмма с болью отвела взгляд. Видя Ханну и Кейн вместе, она страдала от чувства вины. – Прости меня, – едва слышно пробормотала Эмма и спрятала лицо в складках больничной сорочки Кейн.

– Девочка моя… А знаешь, что сейчас самое важное? – Эмма в ответ лишь покачала головой, и Кейн поняла, что та плачет. – Самое важное – это то, что ты и Ханна здесь, со мной и Хэйденом. Милая, мы хотим, чтобы ты была с нами. Нам понадобиться много времени для того, чтобы решить все проблемы, но вместе мы справимся.

– Как же мне повезло.

– Это точно, – пошутила Кейн. – У меня отличные внешние данные, да и деньги водятся. Да, я просто находка.

– А главное – скромная. Я люблю тебя. И всегда любила, – Эмма вытерла слезы, постепенно выходя из оцепенения. Она исступленно целовала Кейн, всеми силами пытаясь показать, насколько велики ее чувства. Она благодарила бога не только за то, что Кейн хотела начать все сначала, но и за то, что готова была простить.

– Как же я хотела снова услышать эти слова.

– Еще сильнее я хотела сказать их тебе.

Кейн заглянула в глаза любимой и поняла, что та не лжет: любовь и раскаяние звучали в каждом ее слове. За четыре года разлуки Эмма ни раз, доведенная до отчаяния, кричала эти слова, когда в одиночестве бродила по полям, принадлежащим ее отцу. Она представляла себе, как ветер несет ее крик к югу, туда, где жила ее любимая.

Кейн вытирала слезинки с лица Эммы. Она, наконец, расслабилась и перестала сдерживать чувства: невообразимо приятно было вновь прикасаться к знакомой коже и понимать, что все невзгоды уже позади. – Поможешь мне встать? – Кейн хотелось наедине откровенно поговорить с Эммой, а прослушивающее устройство не позволяло ей этого сделать.

+1

4

– Ты в порядке?

– Я отлично, любовь моя. Только надо бы дойти до ванной. Эти «садисты в белых халатах» хотят, чтобы я как можно больше ходила.

Когда они шли по коридору, Кейн рассмеялась, заметив, как Эмма смотрит на вырез ее сорочки: больничная одежда мало что скрывала от любопытного взгляда.

– Я думала, тебе приспичило, – сказала Эмма, когда Кейн плотно закрыла за собой дверь палаты.

– Санитар мне с утра подарочек оставил, и я хотела успеть тебя предупредить, пока у нас не зашел разговор о чем-нибудь важном или личном.

Эмма задрожала, когда Кейн что-то прошептала ей на ухо. Как и в самом начале их отношений, Эмма сходила с ума от этого шепота, и совсем неважной была содержательная сторона сказанного, Кейн могла декламировать даже алфавит, Эмма все равно бы растаяла. – Достань мне где-нибудь халат и найди укромное место, чтобы поговорить.

– На кого он работает?

– Сначала халат и полное уединение, детка.

Они спустили воду в унитазе и начали говорить о доме и ремонте после налета, чтобы у непрошеного слушателя сложилось впечатление полной домашней идиллии. В ходе разговора Кейн начала изображать зевание, всем своим видом показывая, что собирается вздремнуть. Вместо этого она дала Эмме знак, что хочет подняться и пойти в ближайшую пустующую палату.

– Это могут быть федералы? Но, боже мой, ты же в больнице из-за того, что один из них стрелял в тебя.

– Откуда нам знать, что это федералы?

– Кто же еще это может быть?

– Я не об этом хотела поговорить, – она притянула Эмму ближе. – Они могут записывать любые мои переговоры о работе, но подслушивать то, о чем я говорю с женой, я им не позволю.

– А я все еще твоя жена?

Кейн погладила Эмму по густым светлым волосам и провела горячими ладонями по ее шее. – Когда ты ушла, я долгое время пыталась возненавидеть тебя. Я подумала, что если у меня получится, я смогу навсегда вычеркнуть тебя из своей жизни.

Эмме больно было слышать это, но она понимала чувства Кейн. – Так почему же ты не…

– На то есть две причины. Во-первых, из-за Хэйдена. Я рассказывала ему на ночь разные истории – о тебе, о нас. А он лежал и слушал, ему нравились эти маленькие экскурсы в наше счастливое прошлое. Но в один прекрасный вечер он отказался слушать их. Тогда я поняла, что лежу одна в нашей постели и думаю о тебе. Эти мысли были единственным, чему удавалось вернуть моему сердцу покой. Это вторая причина. И из моего сердца тебя ни злоба, ни что-то другое стереть не смогут. Я люблю тебя, Эмма Кэйси, и что бы ты ни выбрала в жизни, ты всегда будешь моей женой – здесь, – Кейн крепко прижала руку Эммы к своему сердцу.

– Клянусь, я больше не дам тебе повода усомниться во мне.

– Если это правда, то нам с тобой ничто не угрожает.

– Милая, что же нам делать со всеми неприятностями, в которые мы влипли? Ты должна успеть поправиться, пока не случилось что-нибудь еще.

Кейн широко улыбнулась. – У нас еще есть время. Я восстановлю свою репутацию настоящей Кэйси.

Как можно более осторожно, чтобы не задеть рану Кейн, Эмма прильнула к любимой и поцеловала в шею.

– Я не уверена, что понимаю, о чем ты, но мне сейчас все равно, – Эмма прижалась губами к пульсирующей венке на шее Кейн, и замерла, наслаждаясь ритмичным биением.

Доктор Дональд Элтон, проходя мимо палаты, где они сидели, засомневался, стоит ли ему сейчас прерывать их, но, когда Кейн помахала ему, врач зашел.

– Думал, вы будете слишком недовольны, если я нарушу вашу идиллию. Хотел спросить, как вы, но и сам уже вижу, что дела у вас, кажется, даже лучше, чем у меня.

– О, простите, – сконфуженно проговорила Эмма и поднялась с колен Кейн.

– Нет-нет, не извиняйтесь. Я всегда говорил, любовь – лучший лекарь. Продолжайте в том же духе, и ваша супруга мгновенно поправится. Так чем я могу помочь?

Кейн вкратце рассказала о том, что случилось с ее домом и бизнесом, и, в конце концов, объяснила доктору, чего, собственно, хотела от него. Мистеру Элтону было бы очень трудно ей отказать. Счастливая улыбка появилась на лице Эммы, когда она поняла, что задумала Кейн.

– И все же вам сейчас нужны покой и забота, – предупредил он.

– Доктор, я же не самоубийца. Не переживайте. А если вас вдруг будут спрашивать обо мне, скажете, что видели меня последний раз пару дней назад, и что я ушла, не поставив вас в известность.

– Вам не о чем беспокоиться, Кейн. Но пообещайте, что обязательно зайдете показать мне ваши швы. Я должен следить за тем, как идет процесс выздоровления. Честно говоря, мне это даже интересно: не так часто доводится работать с пациентами в такой отличной форме.

Улыбка исчезла с лица Эммы, и доктор поспешил добавить: – Я интересуюсь исключительно с медицинской точки зрения, не волнуйтесь.

Кейн самодовольно хмыкнула и снова притянула Эмму себе на колени. – Заметано, док. Как только все заживет, я обязательно покажу вам узоры, оставшиеся от моих ранений.

Кейн удавалось создавать видимость хорошего настроения, но, на самом же деле, ее угнетал тот факт, что она собиралась бежать. Бракато обязательно увидели бы в этом слабость. Однако другого выхода не оставалось.

Глава десятая
Когда Мюриел вошла в бар «Пиканте», небольшой джазовый оркестр покидал сцену. Она частенько бывала в этом заведении и знала, что музыка здесь всегда хорошая, впрочем, как и напитки. Шелби сидела за уединенным столиком, спиной к основной массе клиентов. Очаровательная, с распущенными волосами, она была погружена в свои мысли, при этом она, быть может, даже не замечая того, нежно вращала в руках влажный от холодного напитка бокал, будто лаская его.

– О, Шелби, сколько эротизма, – рассмеялась Мюриел, кивнув в сторону бокала с «Манхэттеном».

– Что-то не так? Может, перенесем нашу встречу?

– Нет-нет, сиди. Я просто думала о том, какой тяжелый день сегодня выдался, и о том, что в конце этого дня меня, оказывается, ждал приятный сюрприз.

К столику подошла официантка.

– «Джеймсон» двойной, пожалуйста, и «Abita Amber», разливное. И повторите даме, – сказала Мюриел, не дожидаясь вопроса официантки.

– Хочешь меня напоить? – улыбнулась Шелби, откинув непослушную прядь волос.

– Вовсе нет. – Мюриел положила пальто на пустой стул, села и устроила руки на столе так, словно просто ради удобства сократила расстояние до вазочки с орехами, стоявшей ближе к Шелби. – Я просто хотела побыть с тобой в таком месте, где ты сможешь забыть заветные буквы, которые имеют для тебя такое значение. И одну фамилию тоже неплохо было бы забыть.

– Ты имеешь в виду «ФБР» и «Кэйси»? Тут парой бокалов не обойдешься.

– Еще не вечер Шелби.

Заказ принесли очень быстро, это заведение всегда славилось своим обслуживанием. Мюриел взяла виски и залпом осушила бокал.

– Кажется, твой день был слишком тяжелым, – Шелби с некоторым удивлением проследила за тем, как Мюриел выпила свой виски.

– Просто не хочу отставать от тебя.

– Н-да, почему-то у меня такое впечатление, что ты не слишком часто это произносишь.

– Вот видишь, с тобой начинают проявляться лучшие мои качества.

В затемненном зале отовсюду доносились приглушенные голоса, сливавшиеся в приятный слуху фон. Мюриел расслабилась и по-настоящему наслаждалась покоем. Ей вовсе не хотелось что-то говорить, и приятно было ощущать, что эта пауза не показалась напряженной, обе женщины получали удовольствие от комфортного молчания. За это время Мюриел успела оглядеться. Далтон, отец Кейн, всегда учил этому: «Девочки, запомните, что, оказавшись в людном помещении, всегда следует внимательно осмотреться. Однажды эта простая привычка поможет отыскать врага прежде, чем его пуля отыщет вас». И всякий раз, когда они все вместе выбирались куда-либо посидеть, дядя терпеливо повторял урок.

Мысленно поблагодарив человека, который многому ее научил, Мюриел принялась за пиво, делая вид, что наблюдает за происходящим на сцене. На самом же деле, она не спускала глаз с двух мужчин, пивших светлое пиво. Эти два типа изо всех сил пытались слиться с посетителями, но их вид красноречиво говорил о том, что они из другой тусовки.

– Так по какому поводу все это сегодня? – спросила Мюриел у Шелби, стараясь сказать это небрежно.

– Мы просто пришли выпить, мисс адвокат, – ответила Шелби с улыбкой, думая, что Мюриел кокетничала с ней.

– То есть, ты хочешь сказать, что ты не при исполнении? И ты совсем не пытаешься любым способом накопать на мою семью побольше грязи?

Шелби, все еще не понимая, о чем речь, взяла Мюриел за руку. – Я просто подумала, что после сегодняшнего кошмара тебе бы не помешала дружеская поддержка. Я готово предложить тебе плечо или свободные уши. Что тебе сейчас больше нужно?

Мюриел взглянула на многозначительно прикоснувшуюся к ней ладонь и внезапно почувствовала омерзение, а в груди начал нарастать ледяной ком. Нет, все это не было дружеской встречей, и Шелби отнюдь не собиралась утешать несчастного адвоката. Агент ФБР, пустив в ход все свое очарование, лишь пыталась воспользоваться слабостью Мюриел, чтобы продвинуться в расследовании.

– М-м-м, звучит чудесно. Не могла бы ты меня извинить, я на минуточку.

– Да, конечно. Тебе взять еще выпить?

Мюриел покачала головой, встала и взяла пальто. Не успела Шелби спросить, почему она уходит, Мюриел уже была у стойки. Шелби обернулась, чтобы проследить, куда та собралась.

Девушка-бармен перегнулась через стойку и приветственно протянула Мюриел руку, словно была ее старой подругой. Она понимающе кивнула, когда Кэйси что-то сказала ей на ухо. Шелби заметила, как Мюриел показала пальцем сначала на тот столик, где они сидели вместе, а потом на другой, ближе к стойке, в углу. Мюриел расплатилась, оставив щедрые чаевые, а потом покинула бар, отсалютовав сначала Шелби, а потом Лайонелу и Джо.

Двери лифта закрылись прямо перед носом Шелби, которая не успела даже объяснить Мюриел, что не знала о присутствии своих коллег. Все надежды построить доверительные отношения вылетели в трубу со скоростью, которая была куда выше, чем скорость лифта, уносившего Мюриел на первый этаж.

Шелби пребывала просто в отчаянии: ей нравилась работа в Бюро, но ведь в жизни должно было оставаться хоть что-то, не принадлежащее правительству.

– И какого же черта, спрашивается, вы тут делаете? Мне не особенно нравится, когда за мной шпионят, – в ярости она подошла к столику, за которым сидели двое ее коллег.

– Перестань, Шелби. Ты сама этим на жизнь зарабатываешь, – проговорил Джо, пытаясь обернуть все в шутку. – Мы просто хотели убедиться, что с тобой все будет в порядке. Я бы не вынес, если бы ты попала под перекрестный огонь, а меня не было рядом, чтобы спасти тебя.

– Вам, идиотам, в голову не приходило, что это может быть не связано с работой? Она сегодня потеряла двух своих людей, потому что какой-то ублюдок решил отомстить ее сестре. Я всего лишь хотела помочь ей справиться с этим!

– Прости, конечно, но вообще-то у нас есть еще причина на то, чтобы быть здесь, – отозвался Лайонел. Он замолчал, когда к столику подошла та самая девушка-бармен, с которой говорила Мюриел. Лучезарно улыбаясь (на такую улыбку Шелби не могла не ответить), она поменяла пепельницу и проворковала:

– Мюриел перед уходом попросила меня подать вам еще по одной. За ее счет, так что, если вам что-то понадобится, просто скажите.

Шелби взяла бокал. – А что это?

– Мы его обычно зовем «жирный куш».

– Обычно? – переспросил Джо.

– Да, но сегодня Мюриел оставила такие чаевые, что имеет право переименовать его, как ей угодно. Так что наслаждайтесь коктейлем под названием «А ближе не подберешься». Или лучше во множественном числе?

– Ах, да, они же так близки, – прошептала себе под нос Шелби, имея в виду сестер Кэйси. Она осознала, что теперь у них ничего не получится с Мюриел, как когда-то с Кейн. Да, Шелби и Мюриел очень сильно нравились друг другу, но и пропасть между ними оказалась слишком широка.

Глава одиннадцатая
Следующим утром врач изучал раны Кейн несколько дольше обычного. Без повязки они выглядели ужасающе, но доктор Элтон заключил, что уже через месяц Кейн могла бы вернуться к своему обычному ритму жизни.
Кейн и Эмма улыбнулись, когда доктор осторожно заметил, что для этого Кейн придется еще, как минимум, на две недели остаться в больнице, чтобы он мог наблюдать ее.

– Доброе утро, – поздоровался санитар Тод, входя в палату через мгновение после того, как ее покинул мистер Элтон.

В руках Тод держал стопку полотенец. Он работал в утреннюю смену и всегда начинал с палаты Кейн. Последние сутки его боссу удавалось перехватить только разговоры, которые велись в палате, однако два чека, на сотню долларов каждый, грели карман Тода, а это значило, что вскоре ситуация должна была измениться.

– Сделай все, как обычно. Только убедись, что поставил «жучки» в местах, где на них не попадет вода, – его приказ позволил Тоду возомнить из себя шпиона. Санитар внимательно оглядел ванную и решил установить прослушивающее устройство под крышкой крепления для туалетной бумаги.

Тот факт, что он общался с федеральным агентом, добавлял Тоду значимости в собственных глазах, и он даже готов был проявлять инициативу. К примеру, предложил сделать несколько снимков, если люди из Бюро снабдят его достаточно маленькой камерой.

Отложив в сторону полотенца, санитар нагнулся к установленному «жучку» и прошептал: – Проверка, проверка. Раз, два, три, – и удовлетворенный вернулся в палату.

Телохранительница сидела как обычно в углу, но сейчас с Кейн была и ее симпатичная блондинка. Тод уставился на нее жадным взглядом, дольше, чем следовало.

– Что-то не так? – угрожающе спросила Кейн. Ей уже порядком надоел этот тип, и она рассудила, что пришло время его немного припугнуть.

Мужчина, который слушал их разговор, находясь в доме напротив, низко нагнулся к портативному динамику и замер. По его влажному лбу скатилась капля пота.

– Нет, мэм, я просто принес вам свежие банные принадлежности. Что-то еще нужно? – взгляд Кейн отнюдь не сиял дружелюбием, и у Тода возникло ни с чем не сравнимое желание выскользнуть из палаты как можно скорее. Если все, что говорили об этой женщине, было правдой, санитару оставалось только гадать, каким образом его бы пытали, узнай она о том, что он только что делал в ванной комнате.

– Нет, ничего не нужно, но спасибо, что спросил. Я должна выразить свою признательность вам и всему персоналу за ту заботу, которой вы меня окружили, – Кейн почувствовала, как Эмма слегка ткнула ее под ребра, давая понять, что не стоило перегибать палку.

Господи, какая идиотка. Тод улыбнулся при мысли, что Кейн не хватило проницательности раскусить его.

– Не стоит благодарности.

Когда доморощенный гений сыска вышел, Кейн одним взмахом руки приказала Меррик следовать за ним.

– Мне кажется, наш дружочек без ума от тебя, любовь моя, – сказала она Эмме.

Мужчина, который слушал их, сделал шумный выдох облегчения, когда прозвучал этот невинный комментарий.

– О, боже, ты злишься из-за того, что взгляд этого мальчика задержался слишком долго на том, что принадлежит Кэйси? – Эмма изобразила в своем голосе недоумение.

Агент знал Кейн достаточно хорошо, и когда идиот, которого Бюро наняло, начал шептать в «жучок», полицейский уже успел придти в ужас, думая, что Кейн их раскрыла.

– Я полагаю, тебе не о чем беспокоиться, – Эмма наклонилась и поцеловала Кейн. Это был невероятно долгий поцелуй, от которого в груди разливалось сладкое томление. Теперь, когда Эмма могла свободно выражать свои чувства к любимой женщине, она едва справлялась с переполняющим ее желанием перейти к чему-то большему, чем просто поцелуи. – Сейчас больше всего на свете я бы хотела оказаться с тобой в комнате, где запирается дверь! А пока придется удовлетвориться тем, что я сижу здесь и строю тебе глазки.

Эмма запечатлела на желанных губах еще один ласковый поцелуй и помогла Кейн подняться. Они направились к двери, но тут на тумбочке возле кровати зазвонил телефон.

– Алло? – Эмма, слушая, что говорят на том конце провода, не выпускала Кейн из своих объятий. – Я же сказала тебе, сегодня, но попозже, так что не приставай к дяде Джервису, чтобы привез тебя сейчас.

Кейн улыбнулась, воображая заранее заготовленный сыном ответ, который он, скорее всего, репетировал перед тем, как позвонить.

– Я знаю, что ты скучаешь по ней, Хэйден, но маме нужно отдохнуть, чтобы мы могли перевезти ее домой. Когда она поправится, будете с ней видеться постоянно, поэтому наберись терпения. Как там Ханна?

Пока Эмма и Хэйден мило беседовали, Кейн зашла в ванную и принялась внимательно все осматривать. Боясь, что самостоятельно не сможет наклониться, Кейн взяла маленькое зеркальце и с его помощью заглянула под наиболее подозрительные предметы. То, что она искала, оказалось прямо у нее под носом, в настолько очевидном месте, что иной туда и не заглянул бы. Кейн не покидало ощущение тревоги. Что-то было не так, помимо того, что заказчик использовал Тода. Да, санитару нельзя было отказать в смелости, но вот мозгов было явно недостаточно.

– Рвется сюда? – спросила Кейн. Она сделала пару шагов к середине комнаты, чтобы голос звучал так, точно она и не уходила в ванную.

– Он сказал, что Ханна без тебя плакала все утро, и нехорошо, что мы заставляем ее ждать.

– Уверена, он и по тебе порядком соскучился, мама, – Кейн забавно хмыкнула, играя на невидимого слушателя, и одновременно указала на внутривенный катетер на своей руке.

Глубоко вдохнув, Эмма взяла со стола упаковку пластыря и сделала то, о чем Кейн ее просила, ни на минуту не прерывая их невинный разговор: – Я думаю, он надеялся уговорить меня не вести его в школу еще пару дней.

Маленький катетер плавно вышел из руки Кейн и бесшумно упал на пол. Эмма аккуратно заклеила ранку пластырем. Теперь Кейн не нужно было везде носить с собой стойку для капельницы. К этому времени, у Эммы в сумочке лежали все прописанные врачом лекарства, которые должны были понадобиться в ближайшие недели. Кейн ничто не мешало принимать их в таблетках.

– И что же, ты согласилась? Какая же из тебя мать? – Кейн с благодарностью приняла помощь любимой, когда нужно было надеть пижаму и халат. Ненавистную больничную сорочку Кейн швырнула на кровать, но даже от такого несложного действия у нее закружилась голова, но ей удалось устоять на ногах. – Я думаю, любимая, мне сейчас нужно немного поспать, чтобы, когда он придет после школы, быть бодрой и отдохнувшей. И потом, думаю, Ханна по тебе уже очень соскучилась.

– Ну, тогда давай тебя закутаем, – Эмма взбила подушку и пошуршала одеялом. – Я люблю тебя, моя милая.

Эти сладкие слова она прошептала Кейн на ухо. Эмма едва не заплакала, когда Кейн привлекла ее к себе и обняла, так крепко, как только могла. Они обе надеялись, что вскоре их семья будет вновь такой же прочной, как и прежде.

– Доверься мне, детка, все будет хорошо, – первый раз с момента возвращения Эмма почувствовала, что эти слова Кейн не вызвали у нее и тени сомнения.

Глава двенадцатая
Старый Бракато не ожидал, что после ранения Кейн оправится так скоро и тут же доставит ему какие-либо неудобства. Установив связи с серьезными людьми в Латинской Америке, он собирался расширить зону своего влияния настолько, чтобы впоследствии подавить Винсента и Рэймона.
Бракато сидел напротив своих новых поставщиков, которых еще не знал, и поэтому пытался скрыть все эмоции. Переговоры шли гладко, и он не хотел все испортить, позволив партнерам усомниться в искренности и значимости своих слов.

– Как видите, господин Луи, мы держим рынок, и можем распространить продукт по всему городу. Мне только нужны гарантии, что с вашей стороны поставки будут регулярными, – Джованни было непросто сохранять непроницаемое выражение лица. Он сидел в роскошном кресле и держал в одной руке чашку кофе, а другой рукой накрывал, словно защищая, свой дипломат. Наконец, старик позволил себе улыбку. – Я сам буду заниматься вопросами продажи, буду вести улицу, а вам останется только собирать выручку.

Френсис, стоявший у него за спиной, сделал шаг вперед и открыл кейс. Внутри был девятимиллиметровый ствол и ровные пачки стодолларовых купюр. – Деньги и оружие вы получите, как мы и договаривались.

– А как же таможня? – лицо Хуана Луи выражало отвращение. Он перегнулся через стол и отодвинул от себя кофе. Крупный курчавый локон упал на лицо, и он с раздражением откинул волосы. – Со всеми этими новыми мерами безопасности, которые ввело ваше правительство… Откуда я знаю, провезли вы в страну то, за что заплатили? Если заказ сделан, мы за его судьбу не отвечаем. Мне по хрену, пройдет товар границу, или нет.

– Но я же дал слово. Этого вполне достаточно, – Джованни осекся. Он едва не прибавил в конце фразы сочное ругательство.

Старший из его компаньонов сидел поодаль и курил дорогую сигару. Джованни не обращал на него внимания, и сосредоточился на переговорах с Хуаном, который сам задавал все вопросы.

– Твое слово для нас ничего не значит. Mierda, – последнее слово, которое по-испански значило «дерьмо», Хуан прибавил с агрессивной гримасой. – У тебя тут такая каша заварилась, что ты должен быть рад до усрачки, что мы вообще приехали для переговоров.

– Эй, послушай меня, ты, выродок, – прошипел Джованни и вытянул руку, наставив указательный палец на Хуана.

– Ну что вы, господин Бракато, мой племянник привык говорить открыто. Пожалуйста, не нужно оскорблений. Мы просто защищаем интересы нашей семьи. Конечно, вы можете понять нашу озабоченность, – старший Луи, положив сигару в пепельницу, похлопал по колену молодого человека, сидевшего рядом с ним.

– Кто вы такой?

– Я Рудольфо Луи, и это мою коку вы покупаете. Только попробуйте говорить со мной, как с моим племянником, и я прикажу моим людям разлиновать и порезать ломтиками вашу тушу, как в старые добрые времена. Хотя сегодня мы предпочитаем пользоваться бензопилой, чтобы облегчить процесс, – мужчина взял сигару и сделал жест в сторону Джованни, показывая таким образом, что тому лучше убрать свою руку.

– Ну, перестаньте, дядя Рудольфо, этот гад сам знает, что к чему, – прищелкнув пальцами, Хуан потянулся за открытым кейсом.

– Помните, что, если вы надумаете меня обмануть, у моих людей хватит сил урыть вас всех, – пригрозил Джованни, чувствуя, как покраснели даже кончики его ушей, когда его новые компаньоны ушли, рассмеявшись ему в лицо. Если дилеры решили провести его с этой сделкой, то пятьсот тысяч зеленых ушли просто за аудиенцию.

– Па-а-ап, тебе нельзя было так выходить из себя. Эти парни нам нужны, – Френсис плюхнулся в кресло, где только что сидел Хуан.

– Ты думаешь, я не знаю, что делаю? – и прежде, чем сын успел возразить, Джованни ударил ладонями по столу и вскочил. – Ты ни хрена не знаешь! Я с десяти лет заключал важные сделки и добился для нашего клана нынешнего положения, так что не смей меня учить!

А на другой стороне улицы Лайонел и Джо сидели в кабине грузовика и пытались расслышать то, о чем говорили Бракато. Агенты следовали за ними до самого конца французского квартала, и потеряли из виду только, когда мафиози скрылись в служебном помещении позади стойки. Те, с кем у Бракато была запланирована встреча, уже ждали за закрытыми дубовыми дверьми. Агентов было всего двое, и оба они так внимательно вслушивались в записываемый разговор, что не заметили ни того, как от задних дверей ресторана отъехала машина, ни того, как клан Луи проследовал до нее через кухню.

– Я хочу знать, где твои братья! – ревел Джованни. – Ненавижу являться на встречу не в полном составе. С хренами, у которых в руках наше будущее! Такое впечатление, что твоим братцам некогда присутствовать на переговорах, как будто у них есть дела важнее. Где они, мать их?

– Я не знаю. Может, разбираются с тем делом… которое мы вчера обсуждали. Если хочешь, я их найду.

Джованни с трудом поднял свое грузное тело: – Забей, пошли. Мы их позже перехватим где-нибудь. Я хочу убедиться, что мой человек в «Пиканте» приглядывает за этими подонками, которые только что унесли чертову тучу моих денег.

Кейс, о котором говорил Джованни, лежал в машине между Хуаном и Рудольфо. Они были на пути в свой отель. Их пробирал радостный смех: старик Джованни, похоже, был не в курсе, что его сын Стефано уже торговал их наркотой в Миссисипи. Когда машина повернула на Роял Стрит и пронеслась мимо ресторана, где они только что были, Рудольфо указал на грузовик, припаркованный через дорогу.

– Видишь, сынок, когда ты в Америке, нужно за многими вещами следить, – он называл племянника сыном, потому что всегда помогал сестре с воспитанием парня. Отец Хуана смылся задолго до рождения своего ребенка – помчался в другой город, искать новую жертву для удовлетворения своих похотливых желаний. Но далеко ему уйти не удалось. Люди Рудольфо поймали его и привезли обратно в особняк Луи. Наказанием за то, что этот тип обесчестил и бросил младшую сестру Рудольфо, была долгая и мучительная смерть. На заднем дворе особняка, стоявшего в горах, неудачливого донжуана привязали к дереву. Один из людей Рудольфо намазал бедолаге яйца медом, а потом разворошил термитник, оказавшийся прямо под деревом. На многие мили живописных диких угодий разносился крик мужчины, чей предмет гордости медленно точили своими жалами полчища мелких насекомых. – Куда бы ты ни приехал, обязательно свяжись с местным padrino, чтобы тот предупредил тебя обо всех подводных камнях.

– Типа, к крестному отцу подойти? Не понял, – Хуан обернулся, чтобы посмотреть, кто был в грузовике, но машина уже свернула за угол. – Кто те люди?

– Просто слушай дядю внимательно, я научу тебя, как выплыть из водоворота. Это тебе не в луже у дома плескаться, – он одобряюще стиснул коленку племянника. Оставшуюся часть пути старик ехал, закрыв глаза. Он отдыхал.

Но в бурлящих водах было кое-что, о чем и сам Рудольфо не догадывался. Водившиеся там акулы работали вовсе не на правительство.

Глава тринадцатая
Дверь, ведущая на террасу, была закрыта, у входа стояли трое охранников Кейн, а значит, никто из посторонних проникнуть не мог. Меррик и Лу позаботились о том, чтобы закрытые жалюзи не позволяли кому-либо наблюдать за происходящим. Кейн и Эмма, взявшись за руки, направлялись в сторону террасы. Как и всякой влюбленной паре, им хотелось уединения. Эмме предстояла первая проверка на прочность. Вдали от посторонних ушей, Кейн могла вести себя так, как требовала ее работа. Эмме приходилось наблюдать это впервые, но она изо всех сил старалась не подавать виду, что ее тревожило все то, что происходило сейчас на веранде. Она ни на шаг не отходила от Кейн: помогла любимой устроиться в кресле и сама села рядом, положив руку на плечо Кейн. Меррик тоже была здесь. Она лишь кивнула, увидев Эмму, и уголки ее губ едва обозначили вежливую улыбку.
Тод был единственным из всех собравшихся на веранде, чье лицо выражало эмоции. Впрочем, назвать это просто эмоциями, значило бы не передать сути происходящего. Гримаса ужаса парализовала все его лицевые нервы. Напуганный до смерти санитар старался не делать резких движений, иначе всунутый ему в рот пистолет разбрызгал бы его мозги по дорогим деревянным ставням.

– Что ты хочешь с ним сделать, босс? У меня палец затек, – бросила Меррик, изображая в своем голосе скуку, и впихнула дуло с глушителем глубже в рот Тода.

– Думаю, надо дать ему шанс использовать рот по назначению. Поговорим, что ли, с ним, – Кейн сняла со своего плеча руку Эммы, нежно дотронулась губами до похолодевшей от волнения ладони.

– Я не знаю, почему меня сюда притащили. Прошу вас, произошла какая-то ошибка, – Тод готов был разрыдаться. Он выходил из комнаты отдыха для сотрудников, когда позади него вдруг появился страшный громила, который схватил его, и, легко приподняв над полом, притащил сюда, на веранду.

– Знаешь, Тод, что бесит меня больше, чем вранье? – спросила Кейн, не глядя на него и продолжая любоваться Эммой.

Парень покачал головой, он не смог выдавить из себя ни звука. Лу пришлось взвести курок своего пистолета и приставить ствол к затылку санитара.

– Тебе задали вопрос. Думаю, стоит ответить что-нибудь подходящее.

– Н-н-н-нет, мэм, не знаю.

– Больше всего на свете она ненавидит, когда кто-то пытается навредить ее семье, – Эмма ответила вместо Кейн. – Кому-то везет, и она прощает им ошибки, но удача сегодня, явно, не на твоей стороне.

– Верно, любовь моя, – Кейн запечатлела еще один нежный поцелуй на ладони и улыбнулась. – Я просто хочу знать, сколько тебе заплатили за то, чтобы ты предал меня и мою семью?

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – взмолился Тод.

– Я прекрасно понимаю, что у тебя жалкая зарплата. Но никак не могу взять в толк, зачем ты продолжаешь мне лгать. Позволь, я тебе объясню, зачем мы здесь и что сейчас будет происходить. Во-первых, у человека всего два колена. Если я прикажу Меррик прострелить тебе оба, то потом придется перейти к локтям, а за ними – к голове. По моим подсчетам, у тебя будет целых четыре шанса правильно ответить на мои вопросы. А после пятого выстрела, поверь мне, Тод, тебе ничто уже не поможет, – Кейн поднялась на ноги, не без помощи Эммы, и подошла ближе к этому неудачнику, который сегодня утром еще чувствовал себя героем-шпионом. Тод мужественно пытался выдержать ее взгляд, но не сумел. В бездонных синих глазах, неотрывно на него смотревших, не было ничего. Ничего. – Во-вторых, я никогда никого не приглашаю на подобные переговоры, не узнав предварительно ответов на все интересующие меня вопросы. Так что, если ты очень настаиваешь на том, что я не должна знать правду, давай играть по твоим правилам. Перейдем сразу к выстрелу номер пять.

Кейн стояла от него в считанных сантиметрах, и Тоду приходилось задирать голову, чтобы взглянуть в ее лицо.

– Ну, давай попробуем еще раз? Сколько тебе заплатили за то, чтобы ты налепил «жучков» в моей палате?

Тод как можно быстрее вытащил две стодолларовые купюры и протянул их Кейн: – Я сожалею! Я не хотел!

– Какой банальный ответ! Придется и мне делать банальные вещи, да?

Кейн отошла в сторону, когда удар Лу вышиб Тода из кресла, и он упал лицом вниз. Стон, который издал этот парень, заставил Эмму содрогнуться, но она не проронила ни слова, и не двинулась с места.

– Меня не трогают твои извинения. Мне нужно имя того, кто заплатил тебе, – Кейн жестом приказала Лу поднять этого идиота, чтобы он смотрел на нее, и продолжила. – Подумай хорошенько, пока твой язык нечаянно не ляпнул: «Я не знаю». Потому что ты даже представить себе не можешь, как потом пожалеешь об этих словах.

– Я клянусь, я не знаю его имени. Он работает в ФБР. Он показал мне значок и дал сотню за первый «жучок», который под кроватью, и две за тот, который я приделал в ванной сегодня утром, – Тод говорил так быстро, что Эмма боялась, как бы он не потерял сознание. Она никогда в жизни не видела такого страха в глазах другого живого существа, но вместо того, чтобы винить Кейн за жестокость, она старалась сосредоточиться на том, почему Тод оказался на коленях.

– Как он с тобой связывался?

– Он подошел ко мне на парковке ночью, перед дежурством. Он знал, на каком этаже я работаю. Но за вашу палату отвечал не я, поэтому я поменялся с одним чуваком. А тот, который платил мне, он сказал, что позвонит мне, если понадобится что-то еще, – все воодушевление, которое санитар почувствовал, когда с ним начал сотрудничать агент ФБР, испарилось, померкнув перед всепоглощающим страхом, испытываемым теперь.

– Как он выглядел? – поморщилась Кейн, ощущая боль в простреленном боку.

– Темные волосы, пониже вас, и такой… крепко сбитый, тип.

– Очень точное описание! Полгорода под такое подойдет, – недовольно прокомментировала Меррик.

+1

5

– Если бы мне было известно больше, я бы все-все рассказал, – Тод умоляюще сложил ладони и начал трясти ими перед Кейн.

Та окинула его пронизывающим взглядом, немного подавшись вперед: – Тод, я хочу, чтобы ты меня очень внимательно выслушал. Я думаю, через несколько минут можно было бы позволить тебе выйти через эту дверь на собственных ногах, но…

– Я прошу вас, отпустите меня, я никому ничего не скажу.

Точный удар в висок, нанесенный Лу, заставил Тода снова скорчиться на полу.

– Я была бы признательна, если бы ты дал мне закончить. Я сказала, что подумаю. И, если я так решу, то ты выйдешь отсюда и никогда, слышишь, ни-ког-да, больше не появишься в Новом Орлеане. Не заходи домой. Не звони своей девушке, если таковая имеется. Просто уезжай, – Кейн подождала, пока Тода снова поднимут на ноги перед ней, и только потом закончила. – И если я узнаю, что ты где-то трепал языком, Тод, ты еще не раз вспомнишь, что сегодня я тебя все-таки предупреждала. И в следующий раз, если, конечно, будет такой, я сразу прикажу Лу пустить тебе пулю в лоб. И мы оставим тебя гнить там, где ты шлепнешься.

После этих слов мокрое пятно расползлось по брюкам санитара.

– Мы друг друга поняли? – спокойно спросила Кейн.

– Абсолютно. – Тод встал, и, выйдя с террасы неровной походкой, уже в коридоре, стал собирать остатки своих душевных сил, надеясь, что Кейн не передумала. Он был просто опьянен своей свободой. К его счастью, Кэйси даже оставила ему деньги, и теперь Тод отчаянно соображал, как далеко он мог бы убраться, имея при себе двести тридцать баксов.

– Как ты думаешь, что теперь будут делать в ФБР? – многие годы для Эммы оставалось загадкой, что Кейн делала с теми, кто доставлял ей проблемы. Теперь же вопросов у Эммы не оставалось. Она даже отметила про себя, что в подобном ведении дел есть своя прелесть. Будучи сейчас абсолютно честной с самой собой, Эмма понимала, почему эта опасная женщина имеет над ней такое влияние. И дело здесь абсолютно не в деньгах или в роскошной жизни, которую Кейн могла позволить себе и создать для своих близких. Кейн не боялась нарушать общепринятых правил, она создавала свои. И Эмма любила это сочетание дьявольского и милосердного в ее душе. Ради того, чтобы навсегда остаться рядом с Кейн, Эмма готова была пожертвовать даже раем, которого так страстно желала ей мать. – Я думала, что после того, что случилось на складе той ночью, они немного успокоятся.

– А они и успокоились – в той мере, в которой федералы вообще могут терпеть наши дела. И это Бюро, детка, – Кейн смотрела, как Тод уходил, и думала о том, что этому парню очень повезло: она не особенно прессовала его на глазах у Эммы, но впоследствии ей не придется проявлять такую щедрость. Оставалось надеяться, что Эмма сможет это вынести. – Тут мы имеем дело кое с кем другим, и им не важно, чем мы занимаемся.

– Что же они от нас хотят?

– А что ты хочешь знать? – спросила Меррик Эмму.

– Бога ради, – устало отозвалась Кейн, которой ужасно надоела подозрительность Меррик. То, о чем они говорили, вне зависимости от того, работала ли Эмма на Бюро или же нет, было давно известно властям. – Для федералов слишком устаревшее оборудование. Я, конечно, могу только догадываться, но мне кажется, что они хотели знать, в каком я состоянии. Полудохлые мишени не особенно увлекательны, я полагаю. Иначе непременно бы нанесли последний удар.

Это был лучший ответ, который Кейн могла дать Эмме.

– Ты думаешь, это Джованни Бракато? – спросила Меррик.

– Почему бы и нет? Прошел слух, что всем, кого мы положили возле дома, заплатил Стефано. Но клуб и офис Мюриел – это не его рук дело. Столько шума не в его стиле.

– Младший Джино? – проговорила Меррик.

– Да, о нем я тоже думала. Мне бы сейчас пару недель, чтобы на ноги встать. Тогда покончим с этим, в лучшем виде.

– Причем, мы сделаем это вместе, – добавила Эмма.

– С этого момента, Эмма, ты будешь в курсе всех дел. В этом я готова тебе поклясться на могиле матери. Но я хочу, чтобы ты участвовала только в том случае, если будешь хорошенько знать, чем все закончится.

Эмма стиснула ладонями щеки Кейн, притянула ее лицо к себе и крепко поцеловала. Похоже, она твердо знала, чего хотела, и дала понять свои желания. Кейн видела, какая решимость сияла в глазах ее любимой. – Никакого снисхождения, любовь моя. Если они охотятся за нами и за нашими детьми, я хочу, чтобы им не было пощады.

– Наши желания сходятся.

– Навсегда?

Кейн ничего на свете так не хотела, как верить в искренность чувств, которые она читала в глазах Эммы, верить непривычной горячности ее тона.

Глава четырнадцатая

– Шелби?

– Слушаю. Чем я могу вам помочь? – Шелби зажала трубку между плечом и щекой. Она осталась в офисе на целый день, чтобы закончить рапорт по поводу инцидента с Барни Кайлом.

– Это агент Фрэнкс Коннор, помните?

– Да, помню. Что тебе нужно, Коннор?

Агент Дэниелс работала в его группе, пока ее не заметил и не перевел к себе Кайл, рассудивший, что Шелби из-за своей внешности могла быть полезна в деле Кейн. Сейчас Шелби сожалела, что не осталась под началом Коннора, высокого рыжеволосого мужчины. Он вел сразу несколько районов в городе, в частности, занимался проблемами игорного бизнеса Рэймона Джэтибона.

– Ты все еще отслеживаешь Кэйси и компанию?

– Тебе неплохо было бы заходить почаще. А ты не слышал, да? – спросила она, уже раздражаясь на очередного коллегу, поднявшему ее больную тему. В день, когда ее группа так позорно провалилась на складе алкоголя, кто-то оставил на столе Шелби бутылку виски с подробным, «для идиотов», описанием того, как отличить нелегальный алкоголь при конфискации.

– Я звоню не для того, чтобы подшучивать над тобой. Просто подумал, тебе было бы интересно узнать, что Рэймон и парочка его головорезов только что подъехали к больнице с огромным букетом цветов. Не догадываешься, кого это он явился навестить?

– Какие у Кейн с ним дела?

– Так, мне пора идти, он направляется внутрь, – и связь оборвалась. Шелби выслушала серию коротких гудков. В последнее время она только и делала, что пыталась как можно серьезнее продумать свои последующие действия, чтобы избежать промахов. Но ответ на вопрос, что же делать дальше, не приходил, что портило ей настроение и не давало покоя. Но сейчас решение этой проблемы само плыло ей в руки.

– Джо, вы где все?

– А мы снова разговариваем? Я думал, ты на нас все еще злишься.

– Перестань. Я задала вопрос.

– Снаружи дома Джованни Бракато. Наблюдаем, как его телохранитель ковыряет в носу. И где они берут этих гениев?

– О, как это увлекательно! Я бы очень хотела, чтобы ты продолжил описание этого прекраснейшего зрелища, но вообще-то, мне нужно попросить тебя и Лайонела об одной услуге.

– Валяй.

– Подъезжайте к больнице и придумайте, как подслушать, о чем Кейн говорит со своим посетителем.

Джо картинно ударился лбом о стол и простонал:

– Помнишь ли ты еще женщину по имени Аннабель Хикс? В гневе она страшна. И если вдруг у тебя из головы вылетело, что она твой босс, то советую тебе немедленно восполнить эти пробелы. Ты вообще понимаешь, о чем просишь? Взять и уехать с места, за которым она приказала следить – очень разумное решение для карьерного роста.

– Я вас когда-нибудь раньше вела по ложному следу? – Шелби собирала вещи.

– Тебе список эпизодов в хронологическом или алфавитном порядке?

– Ну, пожалуйста, Джо!

– Ладно. Но, если Лайонел не даст добро, справляйся сама, – аргумент был, честно говоря, слабоватым, учитывая то, что Лайонел уже сидел за рулем и заводил машину. – Будем на месте через пять минут. И если, пока нас нет, Джованни во дворе своего дома совершит преступление вопиющей жестокости, перед Аннабель будешь отчитываться сама.

– Джо, ты лучший.

– Да-да-да, и с тебя сто баксов на билеты в кино, колу и попкорн, – Джо и Лайонел пытались сообразить, как лучше всего будет сделать то, о чем попросила Шелби: медицинское оборудование создавало помехи при прослушивании. – Так, насколько я понимаю, они не в той палате, в которой, как ты сказала, лежит Кейн.

Лайонел нашел план здания, что должно было помочь в поиске, но Кейн и Рэймон где-то очень выгодно засели.

– Как думаешь, что он здесь делает? – спросила Шелби.

– Одно из двух: или это просто дружеский визит, или мы имеем дело со сговором двух кланов, – ответил Джо.

– Сговором? Вот как? – переспросил Лайонел. – Я бы сказал, это связано со всем, что случилось. Мы за ними достаточно долго следили, чтобы понять одну вещь: Кэйси не станет просто лежать, плевать в потолок и ждать, когда ее имущество взлетит на воздух, а всех близких перестреляют прямо в особняке.

– Проницательный умник выискался, да? Хотя… мне ничего не остается, как согласиться с тобой, – сказал Джо Лайонелу, а потом снова обратился к Шелби. – Бракато сегодня ездил в ресторан «У Костелло», но мы не видели, с кем он встречался. Слишком много возни в городе, мне кажется, что-то должно вот-вот случиться. Думаю, скоро вся верхушка перевернется, и тот, кому достанется власть, будет контролировать больше, чем мы вообще можем себе представить.

– А хватит ли у кого-то из игроков сил на борьбу за передел? – усмехнулся Лайонел, все еще пытаясь найти голоса Кейн и Рэймона.

– Если тут решающий фактор – мозги, то Кейн, Рэймон или Винсент вполне могли бы получить территорию в свое распоряжение до скончания веков, – заметила Шелби. – Ставлю на Кейн.

– Как тебя это задевает-то. Если она добьется своего и уничтожит всех, кто желал зла ее семье, нам придется ее убрать. И мне все равно, насколько они с Мюриел тебя очаровали. Никто не может быть превыше закона, – Джо хотел увидеть выражение лица агента Дэниелс

– Не волнуйся. Здесь ничего личного. Я свою работу знаю. И я бы хотела сама заняться этим.

***

– Господин Джэтибон! Как я рада снова вас видеть. Спасибо вам большое. Я уверена, Кейн будет в восторге, – проговорила Эмма, когда мужчина вошел на веранду и протянул ей громадный букет. Она передала цветы Лу и провела Рэймона к креслам, стоявшим вдоль панорамных окон.

– Эмма, пожалуйста, зовите меня Рэймон, – он поцеловал ее в обе щеки, никоим образом не показывая того, что удивлен ее присутствием. – Как наш пациент?

– Ей страшно надоело это место, и она уже планирует побег. Вы ведь знаете ее: лишней минутки посидеть не может. Но, слава Богу, Кейн уже на ногах, и скоро вернется к своему обычному ритму жизни. Она отошла на минутку.

– Она может хоть целый день гулять, дорогая. Старик ведь не упустит возможности побыть в компании прекрасной леди, – улыбнулся Рэймон. – Как вы, как дети после того, что случилось с домом?

– Хэйден говорит, что он в порядке. Надеюсь, никаких серьезный последствий не будет.

– Он хороший мальчик. Уверен, у него все будет отлично.

– Ханна пока слишком мала, чтобы все понимать. Нам остается только радоваться тому, что выбрались живыми. На Кейн работают хорошие ребята, они чисто сработали. И все же, не хотела бы я еще раз проходить через все это. Кейн, дети – это моя жизнь.

Рэймон положил ладонь на колено Эмме.

– И никогда не забывай об этом. Мы с Кейн принадлежим к разным культурам, но мы, – он прижал руку к сердцу, – чувствуем одно и то же, когда дело касается наших детей и жен. Клянусь, я все что угодно сделаю ради того, чтобы обеспечить вам безопасность, пока все это не разрешится.

– Благодарю вас, Рэймон. Ваша помощь неоценима.

– Верно, верно. И я навсегда твоя должница. Спасибо, что пришел ко мне на помощь, – подтвердила Кейн, появившись в дверях. – Ну что, мы готовы?

– Мой самолет уже ждет тебя, Кейн. Можешь взять с собой всех, кого захочешь. А мы с Винсентом присмотрим тут за всем в твое отсутствие, – Рэймон встал и протянул ей руку.

– Думаю, меня не будет около двух недель.

– Друг мой, да хоть месяцев. Когда ты вернешься, все будет ждать тебя. А потом сядем, обсудим все, что нужно, – он искренне радовался, видя Кейн на ногах. – Может быть, что-нибудь еще?

Кейн выглядела утомленной. – Ничего, кроме времени, чтобы окончательно поправиться, – и прежде, чем закончить фразу, она взглянула на Эмму. – Но теперь я нашла силы.

– Тогда мы будем непобедимы, – Джэтибон протянул Эмме руку.

– Так и настроимся, Рэймон, – Эмма вложила с готовностью свою узкую кисть в его раскрытую ладонь. – Так и настроимся.

Рэймон с удовлетворением наблюдал, как гармония возвращается в жизнь Кейн, заполняя собой всю ту пустоту, которая делала женщину несчастной. Теперь все было на своих местах.

Глава пятнадцатая

– Я без родителей никуда не поеду, – сказал Хэйден. Их с Ханной только что привезли в аэропорт Лэйкфронт.

– Ну, так иди сюда, пока мы не улетели без тебя, – голос Эммы, появившейся у входа в салон, звучал весело.

В этот раз, впрочем, как и обычно, охрана Кейн хорошо сработала: действия были скоординированы, и все члены семьи беспрепятственно добрались в аэропорт, не посадив никого себе на хвост. Меррик и Мук должны были вместе во всеми Кэйси лететь на самолете, любезно предоставленном Рэймоном. Все остальные люди Кейн были уже в пути.

– Мамуля! – крикнула Ханна, и захлопала в ладоши. – А где мамик?

– Она уже в самолете, ждет тебя, моя хорошая. Готова к путешествию? – Эмма поспешно спустилась по небольшому трапу и расцеловала по очереди своих детей. Лучшим подарком судьбы, помимо возвращения любимой в ее жизнь, было то, что Хэйден не вздрагивал и не отстранялся, когда она прикасалась к нему. В последние дни он даже пару раз первым подходил к ней, в такие моменты Эмма едва сдерживала слезы.

– Вы нам скажете, куда мы направляемся? Или в «угадайку» придется играть? – Хэйден, обняв Эмму за талию, прошествовал с ней до трапа. Все они пребывали в прекрасном настроении, и неважным было то, куда они летят, хоть на обзорную экскурсию «Новый Орлеан с высоты птичьего полета». Важным было то, что летят они все вместе.

– Давно ли ты разлюбил сюрпризы? – осведомилась Эмма, силясь сохранять невозмутимый вид. – Я уверена, что тоска по школе сполна окупится хорошо проведенным временем, когда мы будем там.

– Ты что, не знаешь, куда мы летим?

– А ты что, самый умный?

Хэйден поднял бровь, как это делала Кейн, и у Эммы даже дыхание перехватило, когда она отметила это изумительное сходство. Она рассмеялась и игриво толкнула мальчика бедром, он, улыбаясь, легонько дал сдачи.

Эмма кивнула в сторону самолета.

– Привет, дружище. Как у нас обстоят дела? – спросила Кейн, когда мальчик подошел к ней. Они оглядели друг друга, убеждаясь, что за время расставания, которое тянулось несколько дольше, чем Кейн рассчитывала, с ними обоими ничего не случилось.

Хэйдену для того, чтобы чувствовать себя лучше после случившегося, было достаточно просто увидеть Кейн. Мать играла в его жизни огромную роль.

– Уже лучше. А ты как себя чувствуешь?

– Я в порядке, Хэйден. Хватит переживать. Со мной все будет хорошо. Мы улетаем, чтобы я могла восстановить здоровье. А потом я вернусь, и примусь за дела, как всегда, – она жестом подозвала его ближе. – Только теперь мне не придется делать все одной.

– Ты думаешь, она больше не бросит нас? – спросил он.

– Я уже давно хотела поговорить с тобой об этом, но не было возможности, – Кейн видела, что в другом конце салона Эмма с трудом удерживала Ханну – та явно, рвалась к ним с Хэйденом. – Что ты думаешь обо всем случившемся? Твоя мать вернулась в мою жизнь, а значит, и в твою.

– Я рад, если ты счастлива. Знаешь, все это время, пока ты лежала в больнице, мы с ней разговаривали каждый вечер. В тот день, когда в тебя стреляли, ты сказала, что Эмма станет для меня тихой гаванью. Ты была права. Я так злился на нее все время, что даже не замечал, как сильно скучаю, – Хэйдену хотелось прикоснуться к матери, но он боялся причинить ей боль, поэтому просто положил руки в ее раскрытые ладони. – Я очень хочу узнать ее получше. Как бы там ни было, Эмма – моя мать, и это хорошо.

– Хэйден, ты самый прекрасный ребенок на свете, – Кейн обняла его.

– Ага, погоди, ты еще плохо знаешь Ханну – она просто ураган, – он поцеловал Кейн в щеку и оглянулся на сестру. – И радуйся, что я не ревнивый, а то все это обернулось бы сущим кошмаром.

– Мамуля, пожалуйста! Я хочу к мамику и Хэйдену, пожалуйста! – малышка глаз с них не сводила.

Хэйден подошел и взял сестренку на руки, Эмма лишь покачала головой. Она уже представляла, как Кэйси избалуют малышку. Прошло совсем немного времени, а Ханна уже просто обожала проводить время с Хэйденом. Он водил ее по особняку и показывал семейные реликвии, рассказывал истории, доставшиеся ему от Кейн. Приключения клана были куда более захватывающими, чем любая книжка, а Хэйдену, похоже, рассказывать о них нравилось не меньше, чем слушать.

– Пойдем, перед взлетом с мамиком поздороваешься? – спросил он Ханну. Она кивнула и прижалась лбом к виску Хэйдена, счастливая от того, что у нее есть брат, который понимает, что ей нужно.

Вскоре заработали двигатели, и Эмма призвала детей к порядку, велела занять места и пристегнуться. Помощник пилота вышел сообщить, что самолет готовился к рулению на взлетную полосу, и в этот самый момент кто-то забарабанил в дверь салона.

– Как всегда с опозданием… Я прошу прощения, – покачала головой Кейн, глядя на шокированного пилота, замершего на пороге кабины. – Не могли бы вы, пожалуйста?..

Команда быстро открыла и снова закрыла дверь, впуская последнего пассажира. Меррик напряглась, увидев, вошедшую на борт женщину. Но не время было требовать от Кейн разъяснений.

Опоздавшая подошла к Кейн и поцеловала в щеку. Ее отлично скроенный пиджак надежно скрывал девятимиллиметровый «Глок», который она всегда носила при себе, но стройные ножки скрыть было куда сложнее. Кейтлин Патрик начала работать на Кейн как только закончила университет, где она изучала менеджмент и в итоге стала профессиональным бизнес-администратором. Инициатива получения высшего образования Кейтлин принадлежала Кейн, она же и оплачивала учебу. Начав в бизнесе Кэйси с незначительной должности, Кейтлин в конечном итоге стала отвечать за все поставки и ежедневные законные операции.

Их крайне редко видели где-либо вместе, и Кейн сомневалась, что кто-то кроме Мюриел и Джэрвиса знал, что они родственницы. Конечно, факт их кровной связи тщательно скрывали от полиции, и на то были серьезные основания: Кейн не раз доверяла Кейтлин представлять ее интересы во время переговоров, и никогда не опасалась, что эта женщина могла предать, ведь в ее венах текла кровь Кэйси.

– Прости, Кейн, что я поздно, но на складе были проблемы, и в больнице тоже, пришлось решать вопросы. Ничего?

Кейн кивнула и указала на свободное сиденье.

– Ты еще спрашиваешь. Эмма, помнишь «темную лошадку» нашей семьи? – Кейн указала на Кейтлин.

– Кажется, мы где-то встречались, но… Извините, я не могу вспомнить имя.

– Не переживайте, миссис Кэйси. Дела у Кейн кипят, а меня за ними и не видно. Это помогает оставаться незаметной, когда нужно быть «глазами» бизнеса.

Самолет тронулся, поэтому Кейтлин только помахала всем присутствующим и улыбнулась: – Я Кейтлин. Мы с Кейн и Мюриел сколько-то-там-родные сестры.

– Позволь представить тебе самого младшего члена нашей семьи, – Кейн взяла Ханну за руку. – Это Ханна Кэйси, наша дочь.

– Очень приятно, Ханна, – с милой улыбкой сказала Кейтлин.

Эмма смотрела на Кейтлин, с трудом скрывая удивление. Может быть, они и не особенно близкие родственницы, но снова кровь Кэйси взяла верх. У этой женщины были «фамильные» рост и цвет волос, но…

Глаза Кейтлин были не ярко-синими, как у Кейн, а зелеными, пусть и немного темнее, чем у Эммы. Когда они с Кейн впервые заговорили о том, чтобы завести детей, Кейн сказала, что хотела ребенка с темными волосами и зелеными глазами. Эмме всегда казалось, что это невозможно. Но сейчас перед ней сидело живое доказательство тому, что ничего невозможного не существует.

Полет околдовал детей, и они задремали. Кейн посмотрела на остальных пассажиров: быть может, они и не спали, но выглядели очень расслаблено. Кейн вдруг с удивлением поняла, что Эмма ничего не сказала с того самого момента, как поприветствовала Кейтлин. Несмотря на долгую разлуку, Кейн все еще с легкостью определяла все настроения Эммы и видела, что сейчас та о чем-то напряженно размышляла.

– Отчего эта хмурая морщинка у тебя на лбу, любовь моя? Что-то не так?

Эмма подтянула под себя ноги, устраиваясь поудобнее, и положила голову на плечо Кейн: – Ты ни одну мелочь обо мне не забыла.

– Мы всего четыре года не были вместе, но будь этих лет хоть в десять раз больше, я все равно помнила бы каждую черточку на твоем лице. Или, по крайней мере, мне хочется так думать.

Морщинка, о которой Кейн говорила, исчезла, когда Эмма улыбнулась. – Все в порядке. Просто задумалась, – она поцеловала Кейн, пока та не спросила, о чем же были мысли Эммы. – Давай поговорим об этом позже.

– Я ничем не могу помочь?

– О, да только ты одна и можешь! – усмехнулась Эмма, когда Кейн посмотрела на нее с лукавой улыбкой.

– Поверь мне, я тоже с нетерпением жду этого момента, вот только думала ты явно не об этом.

– Оставь меня наедине с моими эротическими фантазиями.

Кейн поцеловала Эмму в нос. – Но, если ты все же захочешь со мной о чем-то поговорить, ты знаешь, где меня найти.

– На самом деле, у меня есть один вопрос. Где тебя найти в ближайшие пару недель? Мы же уже взлетели, теперь можно сказать.

– Я тебе не сказала, потому что хотела сделать сюрприз, а не потому, что не доверяю, – Кейн наклонилась к Эмме и вдохнула аромат ее волос. Она обожала запах Эммы, с которым не мог сравниться запах никакой другой женщины.

К этому времени Хэйден, задремавший у окна, уже успел проснуться. Ни одна из мам не заметила этого. А он, не выдавая себя, наблюдал за тем, как его родители счастливы. Он сравнивал то, что видел сейчас, с воспоминаниями детства, которые лелеял, прокручивал в голове долгими бессонными ночами.

С тех пор, как Эмма уехала, он ни разу не видел такого выражения безмятежности на лице Кейн. Не видел, чтобы она позволяла кому-либо сидеть так близко к ней. И Хэйден понял, что то, что он видел сейчас – не плод его воображения, который помог бы простить поступки Эммы. Нет, это была любовь, такая, какую он помнил всю свою жизнь.

– Пообещай мне, пожалуйста, одну вещь, – Эмма была как можно более осторожной, стараясь не задеть рану Кейн, на самом же деле ей хотелось устроиться у любимой на коленях, и оказаться как можно ближе.

– Я сделаю все, что угодно, лишь бы эта недовольная морщинка исчезла.

– Ты будешь сегодня спать со мной?

– Я бы очень этого хотела, – гримаса боли исказила лицо Кейн, когда она пошевелила рукой. И все же, найдя в себе силы, Кейн подняла руку и неуверенно погладила Эмму по щеке. – Так и не привыкла спать одна, милая?

– Даже, когда я сплю на узкой кровати, там все равно слишком много места без тебя. Эти четыре года были такими долгими… Я так тосковала по тебе. Я так устала плакать, – слезы потекли сами собой.

Кейн вытирала бежавшие часто-часто слезинки. – Не надо, девочка моя, – она глубоко вздохнула. – Прости меня.

– За что?

– Я не должна была допустить, чтобы прошло столько времени. Я так счастлива, что тебе хватило смелости вернуться и показать мне, какой я была дурой со своей гордостью.

– Давай-ка мы заключим сделку, босс? – Эмма нежно гладила шею Кейн, чувствуя в ней напряжение. – Мы обе признаем, что были не правы, что очень сожалеем… И двинемся дальше. Идет?

– Да, я согласна на такие условия.

Они замолчали, когда почувствовали, что самолет пошел на снижение. Не в силах сдержать любопытство, Эмма посмотрела в иллюминатор. Увидев знакомые места, она рассмеялась и поцеловала Кейн: – Он знает, что мы прилетаем?

– Да, твой отец пришел в восторг, когда узнал, что мы с тобой неплохо ладим.

Эмма слушала голос Кейн, даривший ей почти забытое ощущение полного душевного расслабления и комфорта. Их отношения становились постепенно все более доверительными, это вселяло в сердце Эммы уверенность, что они могли бы восстановить все, что было разрушено, и строить дальше, с того момента, где они остановились… четыре года назад.

+1

6

Глава шестнадцатая

– Мы остановимся у Рафов, детка, – сказала Кейн, когда они приземлились. – Твоя мама через пару дней поедет в Иллинойс навестить своего брата, тогда переберемся в твой дом, если ты не против. Или можно так и остаться у Рафов, а Росс просто будет заходить к нам.

У самолета Эмму встречала ее самая близкая подруга Мэдди, которая была очень взволнована тем, что Эмма приехала так скоро и привезла с собой детей. Обе женщины очень давно знали друг друга, еще со времен университета. С тех самых пор они абсолютно друг другу доверяли. Мэдди была рядом с Эммой в самые сложные для нее времена, когда Кейн осталась далеко на юге. Именно Мэдди успокаивала Эмму, когда та, в абсолютном отчаянии, рыдала над своим решением оставить Кейн и Хэйдена. Помогала Мэдди и тогда, когда ее подруга во второй раз стала мамой. Она любила Ханну, как родную. И никогда ни за что Эмму не осуждала.

– Эмма, ты выглядишь такой счастливой! – воскликнула Мэдди, едва за спиной у Эммы закрылась дверь самолета. С тех пор, как та перебралась обратно в Новый Орлеан, прошло каких-нибудь три недели, а Ханну чета Рафов проводили на юг всего несколько дней назад. Но казалось, что прошла целая жизнь. Хотя, скорее, она только началась.

– Я словно заново родилась, – глаза Эммы сияли. – Мэдди, она все еще любит меня. После столь долгой разлуки… Она простила меня. И с каждым днем мы становимся все ближе.

– Ну, конечно, милая. Разве можно сказать тебе «нет». К тому же ты привезла с собой такую красотку, – женщина взглянула на малышку Ханну. – Кейн, должно быть, просто в раю. Как ее рана, уже лучше? Все еще не могу поверить, что ее ранили.

– А я могу поверить. Разве ты не знаешь, какая она, когда заходит речь о семье.

Эмма посмотрела в зеркало заднего вида, в нем отражалась знакомая громадина «Форда Экспедишн», принадлежащего Джерри. Кейн сидела на переднем сидении и весело болтала о чем-то. Слова Мэдди заставили Эмму вновь пережить тот страшный момент на складе. Кейн схватила ее и повалила на пол, чтобы спасти от выстрелов, в тот момент Эмма поняла: у нее есть шанс. Мало кто знал Кейн настоящей, она никогда не давала волю эмоциям, но от тех, кого она действительно любила, свои чувства скрыть у нее не получалось. Лежа на полу склада в ту ночь, Эмма почувствовала, что судьба в этот момент подарила ей надежду, а в следующий момент она эту надежду может забрать, если Кейн не выживет.

Эмма глубоко вздохнула, снова посмотрела на Кейн в зеркало и повернулась к подруге:

– И как давно ты уже в курсе, что мы должны прилететь?

Мэдди рассмеялась: – Пару дней назад Кейн позвонила и попросила меня выступить посредником в общении с твоим отцом, – Мэдди снова рассмеялась. – Она не хотела рисковать и звонить сама, боялась, что трубку возьмет твоя мама. Знаешь, Кейн очень милая. Я за тебя счастлива.

– Спасибо, подруга. Я так скучала по тебе и Джерри. Очень хочу пообщаться с вами.

– Ну, конечно, – Мэдди улыбнулась, заметив, что внимание Эммы снова приковала к себе машина, ехавшая позади них. – Конечно, я искренне верю в то, что ты внимательно слушаешь, каждое мое слово и прекрасно помнишь, как меня зовут, когда рядом с тобой одна чертовски привлекательная темноволосая особа. Кстати, сменим тему: я думала, Кейн возьмет с собой сестру.

Эмма едва не сказала, что Кейн ее и взяла, но в последний момент спохватилась и решила придержать эту информацию, сказав Мэдди о той из сестер, которую подруга знала: – Мюриел не смогла вырваться, у нее там двадцать телефонов разрываются, да и нужно освежить кое-какие контакты, которые понадобятся Кейн, когда мы вернемся. Так что, она занята работой. Правда, делает она все это, будучи в Вегасе, под неусыпным контролем одного старого друга семьи, Мано, это сын Рэймона Джэтибона. Она взяла с собой своего отца. А ее люди тем временем подыскивают новое место для офиса.

Вскоре показалась ограда дома, в котором Эмма провела свое детство, она пристальным взглядом обвела поля, надеясь увидеть отца. Ее мучила совесть, в последние дни она не слишком часто звонила ему.

Сейчас Эмма вспоминала тот день, когда отец посоветовал ей следовать велению сердца. А сердце хотело в Новый Орлеан. Эмма была по-настоящему счастлива, зная, что отец понимает ее и готов вместе с ней бороться за ее счастье. Эмма не сомневалась в том, что он, как и обещал, вышвырнет свою жену на улицу, если та помешает дочери строить свою жизнь. Мадам Кэрол Верде с каждым днем все больше и больше разочаровывалась в Эмме, в то время как отец гордился своей дочерью и ее семьей.

– Знаешь, Эмма, что удивительно, несмотря на то, что Кейн, скажем прямо, не совсем в ладах с законом, у нее сильно развито чувство чести. Не в ее духе – бросить кого-то в опасности.

Эмма взглянула на нее с некоторым раздражением. Она не терпела резких слов в адрес Кейн с чьей бы то ни было стороны. Даже со стороны старой подруги.

Сад перед домом Мэдди все еще был пустынен и гол: стояла холодная погода. Когда подруга заглушила двигатель, Эмма услышала завывание сурового северного ветра.

Мэдди положила руку на запястье Эммы.

– Я никогда, слышишь, никогда не стану тебя осуждать за твой выбор. Если ты счастлива, я рада за тебя. И я это спросила не для того, чтобы подорвать твою уверенность в Кейн. Но ведь я знаю, почему ты ушла от нее, и не хотела бы, чтобы то же самое произошло, если события снова накалятся. А мне что-то подсказывает, что после того, как в нее стреляли, у кого-то будут очень большие проблемы.

– Я пообещала ей, что это теперь навсегда, и я сдержу свое обещание. А те ублюдки, которые стреляли в наших детей, заслуживают того, что Кейн им приготовила. И я надеюсь, она перебьет их всех до единого.

– Уверена, она не разочарует тебя. Или нас, если уж на то пошло. Ты знаешь, как я отношусь к Ханне, и знаешь, как у меня кровь кипела, когда ты рассказала мне о случившемся. Тот, кто осмелился наставить на нее ствол, заслуживает всего, что только припасено у дьявола в аду.

– Аминь, сестрица, – сказала Эмма, наконец, позволяя себе улыбку.

Провинциальную тишину взорвала какофония хлопающих дверей машин. Началась суета. Человек двадцать мордоворотов устанавливали в доме охранную систему, которую должны были запустить не позднее сумерек.

– Мэдди, как приятно снова видеть тебя, – Кейн протянула руку. Эмма тем временем вынимала из машины спящую дочку.

Мэдди подняла взгляд. Ясно-голубые глаза Кейн светились озорным огнем. Мэдди рассмеялась. Она любила Джерри всем сердцем, но когда Эмма много лет назад показала ей фотографию Кейн, Мэдди поняла, что именно подруга находила в этой женщине: на то сочетание, которое давали сногсшибательная внешность и невероятное обаяние, впору было вешать табличку с надписью «огнеопасно». Да, Кейн ей сразу понравилась. Мэдди попыталась одной рукой пригладить волосы, которые растрепал ветер.

– У тебя красивые волосы.

– О… спасибо, – покраснела Мэдди и подняла уже обе руки, пытаясь спасти прическу.

– Милая, хватит смущать мою подругу, пойдем в дом. Еще не хватало, чтобы ты в такую погоду простыла.

– Есть, мамочка, – Кейн подмигнула Мэдди и последовала за Эммой.

А Мэдди, опустив голову, прошептала себе под нос:

– Господи боже, монахиня в аду не сможет ответить «нет» этой женщине.

И, когда дело касалось Кейн, «нет» было последним, что пришло бы в голову Эмме.

Глава семнадцатая

– Ма-а-а-ам, – протянула Ханна сквозь сон.

– Спи, малышка, все хорошо, – Эмма села рядом с дочерью, поглаживая ее великолепные черные локоны.

Ханна открыла и снова сомкнула свою маленькую ладошку, подзывая Кейн, когда та показалась в дверях. Женщина села на кровать, и Ханна положила голову ей на колени. Эмма оставила их наедине, давая Кейн и дочке время побыть вдвоем. Она очень хотела, чтобы между ними царила полная гармония.

Не задумываясь о том, что будет со швами, которые наложили ей хирурги, Кейн взяла дочку на руки и принялась ходить по комнате, укачивая малышку, пока та не уснула. Но прежде, чем дочь закрыла глазки, усталая и счастливая, Кейн шепнула ей: – Я люблю тебя, лапочка.

Впервые Кейн подумала о том, что после смерти обязательно должна быть жизнь. Ведь тогда все близкие люди, покинувшие ее, смогли бы видеть, оттуда, с небес, то, как счастлива она со своей семьей. Кейн прижала ладонь к ране, когда нагнулась поцеловать спящую Ханну. И направилась к двери. Эмма стояла, прислонившись к косяку. Она наблюдала эту трогательную сцену.

Едва они закрыли дверь в комнату, где спала дочь, Кейн притянула любимую к себе. И Эмма почувствовала, что земля уходит из-под ног: еще никогда в жизни она не ощущала в свой адрес столько тепла, обожания и… желания.

– Ну, милая, пойдем, уложим и тебя спать. Ты выглядишь усталой, – и Эмма потянула Кейн за руку, уводя в соседнюю комнату.

– Миссис Кэйси решила уединиться со мной?

Эмма многозначительно усмехнулась, подтверждая сказанное: – Я просто забочусь о том, чтобы тебе было хорошо, любовь моя, вот и все.

– Черт, а я, кажется, размечталась.

Эмма завела ее в комнату и, встав в самом центре спальни, оглядела Кейн: – Поверь, горячая штучка, ты ни в чем не уступаешь себе-тогдашней.

Выглянув в окно, они увидели, что их люди все еще работали над установкой системы защиты. Эмма с удивлением отметила, что и Хэйден там, он ходил с какими-то приборами в руках. – Что он делает?

– Учится всему с самого начала, как и все Кэйси до него. Сама по себе Фамилия еще не дает право на лидерство. И Хэйден это прекрасно знает.

Эмма прижалась к Кейн и обняла ее за талию: – А прежде, чем это случится, ты его всему научишь, правда?

– Я знаю, что ты не согласишься, ведь это твой сын, но…

Эмма приложила палец к губам Кейн: – Это и твой сын, и ты научишь его всему, что знаешь сама. Пообещай мне.

– И кое-чему еще, любовь моя.

– Тогда пусть он занимается, чем положено. А тебе нужно лечь в кровать и отдохнуть.

Эмма помогла Кейн разуться и снять толстый свитер. Обе они забрались под теплое одеяло. И Эмма поймала себя на мысли, что ей непривычно лежать на краю кровати: раньше она всегда спала у стены, но теперь из-за ранения Кейн им пришлось поменяться местами. Но, стоило Эмме повернуться и крепко прижаться к любимой, как все стало так же чудесно, как в лучших воспоминаниях.

– Расскажи мне о Рафах, – попросила Кейн и положила ладонь Эмме на бедро.

– Что тебя интересует?

– А все, что угодно. Мне просто любопытно, – Кейн провела рукой по изгибу тонкой талии Эммы и остановила руку возле ее груди. – По телефону их голоса звучали очень мило.

Эмме казалось, что из-под ладони Кейн струился напалм. Дышать стало труднее.

– Мы с Мэдди учились вместе. Совсем немного. Я только поступила, а она уже заканчивала. Но с самого начала мы понравились друг другу. И, хотя Мэдди не особенно горела желанием учиться дальше, именно она вдохновила меня идти в Тулен, – Эмма подвинулась немного, и теперь почти лежала на Кейн. – Когда я вернулась сюда одна, беременная Ханной, от полного отчаяния меня спасала именно она. Отец очень любит меня, но он ума приложить не мог, что со мной делать, и только советовал взять себя в руки и ехать к тебе. А от мамы не было никакой поддержки, одни упреки.

– Это были темные времена, любовь моя.

Эмма глубоко вздохнула. Кейн перебирала светлые пряди волос, успокаивая любимую ласковыми прикосновениями.

– Я до сих пор не могу понять, милая, как я могла тогда оставить двух самых дорогих мне людей, – Эмма с трудом сдерживала слезы. – Было невыносимо одиноко. Мне до боли тебя не хватало. Ханна чудом выжила. Никогда в жизни я не была так несчастна.

– Мэдди ведь заботилась о тебе, когда родилась Ханна? – спросила Кейн, чтобы поддержать разговор в том же направлении. Дать Эмме облечь свою боль в слова помогло бы избежать массы проблем в будущем.

– Она, Джерри и папа поехали со мной в больницу. Но, как только им сказали, что Ханна родилась, и с нами все в порядке, я велела им ехать домой. Помню, я сидела с ней на руках и смотрела на нее, еще одну Кэйси. Я плакала – одновременно от счастья и от тоски. Я тебе говорила, что пронесла с собой в палату виски?

Кейн улыбнулась, покачав головой.

– Да, и я крестила ее так, как крестили всех Кэйси. Ты же мне рассказывала, как ты сделала это с Хэйденом. Потом я рассказывала ей о клане, которому она принадлежит. И, клянусь, если бы она тогда могла говорить, она бы попросила меня отвезти ее домой, к тебе.

– И это учитывая, что вы все время жили у твоей матери?

– В ее жилах течет кровь Кэйси. Помнишь – «сорная трава». Пробивается. И мама с таким же успехом могла попробовать сломить ее дух, как пыталась сломить твой. Ты даже не представляешь, как я рада, что больше мне не придется воспитывать дочь одной. Ханна чудесный ребенок, и она – плоть от плоти кое-кого мной очень любимого.

Эмма запечатлела поцелуй на губах, о которых мечтала и прикосновениями которыми не могла насытиться. За этим коротким поцелуем последовали другие, нежнее и откровеннее. И рука Кейн инстинктивно легла Эмме на грудь. Кейн чувствовала, как напряглась каждая клеточка тела ее любимой.

В голове Эммы с молниеносной скоростью пролетела мысль о том, что ей хочется прикасаться к Кейн, чувствовать ее кожу, целовать шею, ключицу, грудь, спускаться ниже, лишь бы только излить всю свою нежность. Но эту мысль догнала другая, не столь приятная: сначала Кейн нужно выздороветь, а пока ее вообще нельзя тревожить. И Эмма, делая над собой величайшее усилие, отстранилась.

– Нет, вернись. Иди сюда, любовь моя, – проговорила Кейн с надрывом в голосе. – Тебе ведь не хватало страсти без меня, а я так устала ждать.

– Я бы очень хотела, но твои раны… – Эмма знала, что протест ее прозвучал, по меньшей мере, вяло.

– Давай, скажи мне, что ты не хочешь меня, и я оставлю тебя в покое.

Эмма не ответила. Еще немного, и она готова была поддаться. Она уже чувствовала, что комната, в которой они находились, начала сужаться, терять краски, еще мгновение – и вовсе исчезла. Остались только они, так горячо любившие друг друга, в ослепительно белой невесомости. Эмма отбросила все мысли и поддалась волшебству, царившему вокруг. Она едва прикоснулась к губам Кейн и поднялась с постели.

Ее подруга не успела понять, что произошло и, думая, что Эмма отказала ей, готова была застонать от обиды. Но та заперла дверь и вышла на середину комнаты. Лучи закатного солнца мягким светом падали на Эмму. Она медленно расстегивала пуговицы на своей рубашке, одну за другой. Сейчас ей хотелось лишь одного – снять с себя всю одежду, которая вдруг сковала ее тело, будто была не из тонкой дорогой ткани, а из грубого сукна. Эмма хотела снять все, до последней детали, чтобы быть к Кейн максимально близко, чтобы ничто больше не разделяло их. Эмма была просто сведена с ума любовным настроением, заполнившим все вокруг, что готова была поддаться на все, что бы ни пришло Кейн в голову.

Первая преграда между ними была преодолена: рубашка соскользнула с плеч и упала на пол. Стройная Эмма, в темно-зеленом шелковом бюстгальтере и с распущенными белокурыми волосами, будто сошла с картины.

– О, да у нас, похоже, обновка, – улыбнулась Кейн.

– Я помню, кое-кто однажды обмолвился, что зеленый – ее любимый цвет, – ответила Эмма, проведя кончиками пальцев вниз по животу и остановившись у застежки на джинсах. Она немного нервничала, ведь с тех пор, как они с Кейн начали встречаться, ее тело заметно изменилось. Две беременности оставили на нем свои неизбежные следы в виде растяжек.

Эмма повела бедрами, и джинсы упали, собравшись вокруг лодыжек. И вдруг она почувствовала себя абсолютно незащищенной, все несовершенства тела будто оказались на виду не у одной Кейн, а у всего мира. Прошла едва ли не целая минута, Кейн не проронила ни слова. Эмме хотелось закричать. Она молила Бога поскорее опустить за Землю ночь, чтобы спрятаться в ее спасительной темноте.

– Я знаю, после рождения Ханны…

– Я знаю, что после рождения Ханны ты все такая же красивая и сексуальная, как в первый раз, когда я увидела тебя вот так, – Кейн спустила ноги с кровати и села. – Тебе со мной нечего стесняться, радость моя. Я сейчас так тебя хочу, что боюсь напугать своим напором.

– Никогда не напугаешь. – Эмма, как зачарованная, смотрела, как Кейн расстегивала рубашку. Сотней промилле алкоголя ударила в голову возможность наблюдать обнаженное тело Кейн. Если это сон, Господи, не дай нам проснуться.

На Кейн осталась лишь одна белая повязка, которую врач наложил прошлым утром. Пол под босыми ногами казался враждебно холодным. Кейн сделала пару шагов к Эмме и прижала ее к себе. Впервые за четыре года. В одно мгновение пол превратился в раскаленные угли, которые проникали своим жаром от ступней по всему телу. В голове Кейн пронеслась мысль избить Джованни до полусмерти: если бы не заказанный им выстрел, она могла бы самую желанную женщину отнести в постель на руках. Кейн потянулась, желая обнажить Эмму, но в последнюю секунду остановилась и заглянула в ее глаза, будто спрашивая разрешения.

– Я умру, если ты не прикоснешься ко мне.

Кейн расстегнула изящные лямочки дорого белья и чувственными ладонями провела по ягодицам Эммы, окончательно их обнажая. Непреодолимое желание сжало все внутри. Раздев до конца Эмму, Кейн прижала ее к себе.

– Пожалуйста, милая, я больше не могу ждать, но не хочу, чтобы тебе было больно, – прошептала Эмма.

Кейн целовала ее шею: – Большую часть работы тебе придется сделать самой…

Эмма смотрела, как Кейн ложится в постель и тонет в подушках. Эмма чувствовала атласную кожу и обвила ногами ее талию. Кейн гладила колени и бедра Эммы, а дальше, чтобы не растянуть швы, провела лишь одной рукой по направлению к торчащим розовым соскам.

– Кейн… – задыхаясь, выдавила Эмма, когда пальцы любимой ласкали и дразнили ее напряженные соски. – Милая, я так хочу… мне просто необходимо, чтобы ты прикоснулась ко мне там, ниже.

– Иди сюда, любимая.

Эмма поднялась на ноги и прошла по кровати к изголовью, которое своей ажурной ковкой доходило почти до самого потолка. За него было удобно держаться. Эмма переступала так, что ее ноги были по обе стороны от Кейн.

– А теперь садись. – у Кейн захватило дыхание. Нежный интимный запах ни с чем невозможно было перепутать, он мог принадлежать только Эмме. Кейн почувствовала сладостную тоску, и это было подобно возвращению в родной дом. Она закрыла глаза и нежно провела расслабленным языком по самой интимной части тела Эммы, от одного конца к другому, постепенно надавливая и углубляясь, ощущая, как стенки сжимаются вокруг ее языка, а потом поцеловала требовательно и сильно.

– Как хорошо, – закидывая голову, простонала Эмма и схватилась за спинку кровати.

Кейн сжала бедра Эммы, заставляя ее двигаться в собственном ритме, и та вновь подчинилась. Четыре года желания подошли к концу так стремительно… Первый спазм удовольствия пронзил тело Эммы. Она не смогла сдержать крик, не думала о том, сколько в доме было людей. Тело порывисто задрожало, и Эмма заплакала, не в силах сдерживать переполняющие ее чувства. Она отчаянно хотела, чтобы Кейн взяла то, что принадлежало ей по праву, хотела отдать все без остатка, немедленно.

– Все в порядке, милая, спустись ниже и позволь мне позаботиться о тебе, – услышала Эмма и прильнула к Кейн, оказавшись в более удобной для этого позиции. Слезы полились с новой силой, едва Эмма ощутила, как властные пальцы вошли в нее, и это чувство стремительно вытеснило все другие.

– Любимая, я тоже хочу, показать тебе, как сильно я скучала. – Эмма поняла, что потеряла контроль над своими мыслями, которые сумасшедшим вихрем носились в ее голове, отказываясь приобретать стройность. И она отбросила их все, до одной, понимая, что сейчас любые слова кажутся ненужными и неважными в сравнении с ритмичными движениями тел.

Когда-то давно, они перепробовали, казалось, все мыслимые позиции, и в каждой было по-своему хорошо, но эта была у Эммы любимой, потому что позволяла открыться навстречу Кейн. Потому что Кейн видела, как Эмма наслаждалась ее прикосновениями – в сокращении мышц ее стройных ног, в энергичном движении все выше и выше, чтобы добраться до того высочайшего предела, куда вела ее Кейн. И Эмма не боялась потерять над собой контроль в бешеном ритме страстей, потому что знала: снизу ее всегда подхватят сильные руки Кейн.

Эмма до боли сжала собственные соски, когда по всему телу, словно ударом тока, прошел новый мощный спазм. И Эмму накрыло жаркими волнами оргазма, который она больше не могла, да и не хотела сдерживать. Последний рывок, и она упала в руки Кейн, прижавшись к ее груди. Все еще не придя в сознание, Эмма инстинктивно гладила плоский живот Кейн. А у той в голове оставалась единственная мысль: каким огромным счастьем было знать, что Эмма позволяет ей видеть себя в моменты предельной уязвимости.

– Ты в порядке? – спросила Эмма, едва переведя дыхание.

– Разве это не я должна у тебя спросить? – Кейн водила пальцами по груди Эммы, оставляя влажные следы – свидетельство их страсти, и чувствовала, как все тело ее любимой снова напрягается. – Какая у тебя кожа… Какой у тебя запах… – Кейн спрятала лицо в растрепанные светлые локоны. – Как я люблю твой вкус, – Кейн провела языком по своим пальцам.

– Продолжишь в этом духе, и я вообще не выпущу тебя из этой комнаты. Никогда.

– Это что, угроза?

Эмма села на постели, чтобы видеть лицо Кейн. – Воспринимай это как хочешь, только дай мне возможность вернуть тебе должное.

– Делай что угодно, любимая.

– Посмотрим, помню ли я еще, как сделать тебе приятно, – Эмма нежно целовала Кейн.

– Если не помнишь, в твоем распоряжении столько времени, сколько понадобится, чтобы заново всему научиться.

– Вот такой я тебя всегда знала, – шепнула Эмма, прокладывая дорожку поцелуев по животу любимой.

Кейн сходила с ума, чувствуя едва ощутимое прикосновение соска Эммы к своему клитору. Она обхватила Эмму правой рукой за голову и настойчиво потянула вниз.

– Нет, детка, не время проявлять коварство.

– У меня и в мыслях не было, – обещание блаженства слышалось в каждом слове. Его Кейн и достигла, когда почувствовала прикосновение губ Эммы. Нет, она ничего не забыла за эти четыре года, и первые ее прикосновения были именно такими, каких ждала Кейн, клитор которой мгновенно напрягся до такого опасного предела, что еще немного, и она начала бы умолять Эмму хоть что-нибудь с этим сделать.

– Скажи мне то, что я больше всего хочу услышать, – проговорила Эмма, подняв голову и пристально глядя в глаза любимой. Раньше, в такие моменты как этот, Кейн открывала свое сердце Эмме, отбросив все сомнения. Делала она это не потому, что ее ждал хороший секс, а потому что только Эмме удавалось развеять все тревоги и скинуть с Кейн все панцири эмоциональной защиты.

– Я люблю тебя, – Кейн прикоснулась ладонью к щеке Эммы.

Эти три простых слова в тот момент заключали в себе абсолютно все, что Кейн чувствовала к этой женщине. Единственной, кого она впустила в свою жизнь. А та разбила надвое ее сердце с такой ошеломляющей легкостью, что Кейн не могла поверить в это еще долгое время с тех пор, как за Эммой закрылась дверь. Произнести эти слова означало вновь оказаться уязвимой. И это пугало Кейн куда больше, чем все, что изобретательный Джованни Бракато мог придумать лишь бы отравить ей жизнь. Эмма прочла этот страх в ее глазах и придвинулась к лицу любимой.

– Скажи это еще, – попросила она, и положила ладонь на грудь, ощущая прерывистое биение сердца Кейн.

– Я люблю тебя, – Кейн на мгновение закрыла глаза, словно собираясь с силами. – И никто другой мне не нужен, пока я дышу.

– В таком случае, у нас с тобой кое-что общее, любовь моя. Для меня никого другого и не было. И ты будешь в моей жизни до самого конца, лишь ты одна, – больше ничего не нужно было произносить. Эмма гибкой змеей обвилась вокруг любимого тела, и заскользила по нему пальцами, нежно лаская и доставляя Кейн огромное удовольствие. – Любимая, впусти меня. Докажи, что ты все еще моя.

Это был тот же нежный голос, который звучал во снах Кейн: она пыталась дотронуться до Эммы, но прекрасный образ таял, оставляя в сердце холод несбывшихся желаний. Но в этот раз все было по-другому: любимая была рядом, прижималась к ней и шептала нежные слова.

– Аа-а, – стон означал, что Кейн на пределе. – О, да!

Эмма спрятала улыбку, прижавшись к плечу Кейн. «В этом вся она», – подумала Эмма. Невероятное сочетание лоска и острых углов. Эмма нажала еще сильнее, и оргазм накрыл Кейн с головой, она с силой сжала бедра, заставляя руку Эммы замереть. Страстное, почти болезненное ощущение пульсации, и последний спазм прокатился по ее телу. Когда она открыла глаза, то с удивлением для самой себя обнаружила, что они полны слез, так же, как только что у Эммы.

– Я не сделала тебе больно? – прошептала Эмма.

– Было дело. Один раз, но мне уже становится лучше, – беззаботно рассмеялась Кейн. Такого смеха Эмма не слышала уже много лет.

– А как твои раны, любовь моя?

– Когда ты рядом, меня ничего не волнует.

– Как бы я хотела, чтобы так было всегда.

– Будет.

Эмма поцеловала Кейн в плечо, потом в губы, еще и еще.
Больше всего на свете сейчас хотелось безмятежно лежать в постели, спрятавшись от всего мира. А не вставать, надевать ненавистную одежду и выходить в холод, который начинался там, где кончалась кровать. Но вставать было нужно, обе они это понимали: вот-вот могла проснуться Ханна, Хэйден, скорее всего, уже закончил с системой охраны и вернулся в дом.

– Ты готова или хочешь немного подремать перед тем, как «выйти к массам»?

– Думаю, лучше мне встать. Трех недель ничегонеделания хватило по горло.

– Кейн, в тебя стреляли. Позволь себе отдохнуть. – Эмма прижалась к ее спине, когда Кейн села, спустив ноги на пол.

– Хочешь, примем вместе душ?

– Интересно, насколько тут толстые стены?

Но вместо ответа Эмма услышала стук в дверь. Кейн направилась открыть дверь, но Эмма недовольно вскрикнула:

– Мне бы не хотелось портить столь прекрасный день потасовкой с тем, кто за дверью, если он будет пялиться на тебя, когда ты откроешь дверь в таком виде. Уверена, в ванной висит халат.

Этот возглас, исполненный ревностью, лишний раз заставил Кейн почувствовать свою значимость в жизни Эммы, и широкая улыбка расцвела на ее лице. Когда она бросила взгляд в сторону постели, вид Эммы, укутанной в одеяло, заставил ее засомневаться, не вернуться ли в кровать и не провести ли остаток дня, наслаждаясь уединением.

– Я тебе уже успела сказать, что ты безумно красивая?

– Ты меня убьешь этим, милая. Надень уже что-нибудь, пожалуйста, пока весь дом не узнал, чем мы занимались.

Эта капризная просьба заставила Кейн свернуть в ванную. Стук в дверь повторился.

Халат нашелся всего один, но, направившись к двери, Кейн заметила, что Эмма надела ее рубашку. Кейн умилилась этой старой привычке, которую помнила со времен их прежней жизни. Сорочка скрывала не больше халата, который Кейн на себя накинула.

Когда она, наконец, открыла дверь, за ней оказалась удивленная Мэдди. Она озадаченно переводила взгляд с женщины, стоявшей перед ней в одном халате, на смятую постель. – Я подумала, вам следует узнать, что очередной сюрприз уже здесь. Он пьет кофе внизу. И мне кажется, он имеет все шансы узнать кое-что новое, – последнее замечание было сделано вполголоса, так, чтобы Эмма не слышала. Мэдди отлично помнила скромную девочку, которая густо краснела, едва разговор заходил о чем-то интимном. Оставалось надеяться, что, судя по крику, не так давно раздавшемуся практически на весь дом, Эмме удалось отделаться от своей излишней скромности. Но Мэдди пришлось искренне удивиться, увидев, как красные пятна смущения проступили на шее Кейн, расползаясь, как огонь по сухой степи.

– Прошу, скажи, что это шутка? – проговорила Кейн. Перед отъездом из Нового Орлеана она связалась с Россом, отцом Эммы, и предупредила его, какие у них были планы. Он тогда сказал, что приедет к Рафам, как только самолет Кейн сядет. Ему хотелось срочно посмотреть на них с Эммой вместе. – Я несколько другим образом хотела сказать ему, что мы с Эммой снова вместе.

Мэдди заглянула в комнату. Ее подруга подбирала с пола разбросанные предметы одежды и складывала их на кровать. – Слушай, милая, он так вертится на стуле внизу, и у него такая лучезарная улыбка… Пожалуйста, пойми это правильно. Он уже давно понял, как его маленькая дочурка счастлива с тобой. Думаю, он просто в восторге от того, что она снова обрела свое счастье.

Собрав все вещи, Эмма подошла к двери, чтобы узнать, о чем женщины там разговаривали: – О, Мэдди! Что-то не так?

– Нет-нет, я просто подумала, вряд ли вы захотите проспать весь день, да и Ханна скоро встанет.

– Спасибо, мы как раз хотели немного освежиться. Сейчас, спустимся, – Эмма заметила румянец на щеке Кейн.

Когда Кейн закрыла за собой дверь в ванную, Эмма открыла одну из дорожных сумок, доставая свежую одежду, и посмотрела на Мэдди:

– И что же… ты все слышала?

– По крайней мере, достаточно, чтобы начать завидовать, – рассмеялась подруга и села на кровать.

Поверх стопки одежды лежали трусики Эммы.

– Боже праведный, и часто у вас так? Кстати, у тебя потрясающее белье. Сколько стоит эта нить с кружевами?

– Удивишься. Ты не могла бы меня оставить, прошу тебя, я так хочу насладиться «послевкусием».

– Милая, я вовсе над тобой не подшучиваю.

Эмма подняла бровь, невольно копируя жест Кейн.

– Ну, если только совсем чуть-чуть, – Мэдди снова рассмеялась. – Ты выглядишь такой влюбленной, и это чудесно. Тебе идет. Но ты уверена, что это то, что нужно?

– Абсолютно.

Кейн стояла в дверях и пыталась понять, не пора ли спасать Эмму: – Эм, вода уже льется. Ты идешь?

Эмма подмигнула подруге и направилась в ванную.
Мэдди в очередной раз пришлось удивиться. Ее подруга очень изменилась, но изменилась к лучшему. И, судя по тому, какой сильной и состоявшейся выглядела Кейн, Эмма была в надежных руках, и они отлично подходили друг другу.
И стон Кейн, который Мэдди расслышала, спускаясь по лестнице, лишь доказывал это.

+1

7

Глава восемнадцатая

Шелби рассеянно массировала двумя пальцами висок, борясь с головной болью. Все утро она пыталась связаться с Мюриел, чтобы извиниться за то, в чем даже не было ее вины. Но Мюриел не поднимала трубку.

– Их нет? Что вы хотите этим сказать? – спросила изумленная Шелби у агента, звонившего по приказу Аннабель Хикс. Агент сказал, что ему дали задание следить за Кэйси и компанией. Задание было неофициальным, разумеется.

– Что здесь может быть непонятно? Или я говорю слишком быстро, для того, чтобы вы начали соображать? Их нет! Они исчезли. Все до единого. Я сегодня утром поднимался на пятый этаж, Эммы Кэйси не было, она не пришла в свое обычное время.

Шелби прервала его, молясь про себя, чтобы не выяснилось, что этот тип наломал дров: – А тебе не приходило в голову, что она могла просто опоздать?

– Как же я сам до этого не додумался! – язвительно отчеканил он. – Я два часа проторчал в доме напротив, потом пришел туда, даже веник роз прихватил, чтобы в случае чего прикинуться, будто перепутал палаты. Но у дверей никого не оказалось, и кровать была заправлена для следующего пациента. Нет ее, понимаете?

– Ну, тогда вернитесь туда. Доложите, как на данный момент обстоят дела, – она еще говорила по телефону, но уже надевала пиджак. Пора было заявиться к Аннабель Хикс и попытаться убедить ее сформировать еще несколько групп для того, чтобы найти Кейн и присмотреть за Винсентом и Рэймоном.

Шелби напряженно размышляла. Агент также доложил ей, что прошлой ночью Эмма покинула здание больницы в свое обычное время. Но сделала она это в сопровождении шестерых охранников, среди которых были Меррик и Лу. Шелби была не единственной, кому это показалось, по меньшей мере, странным. И опасным: опасными кажутся любые действия такой личности, идущие вразрез с ее обычным поведением. Оставаться одной, без своих верных телохранителей, обычно находящихся не дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, было чем-то новым для Кейн Кэйси, о которой в ФБР знали даже то, какой кофе она предпочитала. Так что властям следовало бы сразу настроиться на сюрприз, который, впрочем, долго ждать себя не заставил. Прочесав город, агенты Бюро были в шоке: они не могли найти не только Кейн, но и никого из ее ближайшего окружения, даже Мюриел.

Шелби терялась в догадках. Но через час вернулись Джо и Лайонел вместе со своим старым напарником Тони. Наличие последнего несколько отвлекло обворожительного агента. Тони тут же обрушился на нее: – Ну что, Шелби, сильно тебе помогла твоя трогательная дружба с семейством Кэйси? Надеюсь, теперь видишь, что нас опять обвели вокруг пальца, как козлов позорных?

– А что, я пропустила, когда дали ордер на арест? – парировала Шелби. – У нас уже есть один случай, когда агент влез в та-а-акое дерьмо со своими личными счетами. Он, напомню, сейчас остывает в центральной тюрьме. Хочешь к нему присоединиться – пожалуйста, только скажи сейчас, заранее, пока еще невинные не пострадали от пуль.

– Невинные? Так сильно хочешь ее трахнуть, что готова втирать нам тут, что Кэйси – «невинная»? – Тони вскочил со стула, с грохотом опрокинув его.

– Господи, Тони, сдай ты уже значок и позвони Бракато. Я, кажется, слышала, что у него вакансия открылась, когда Кайла посадили, – и Шелби вышла вон, хлопнув дверью.

– Энтони, – с сарказмом обратился Джо, – это уже из другой оперы. Предлагаю тебе поговорить с агентом Хикс, может, в другой команде тебе будет лучше. Знаешь, если я не могу доверить человеку – не важно, мужчине или женщине – прикрывать мою спину, с этим человеком я работать не стану.

Лайонел поднялся, обводя коллег долгим взглядом. В его глазах читалось беспокойство.

– Ты прав, Джо. Я тоже так считаю. И мне бы не хотелось, чтобы ты оставался в нашей группе, Энтони. А перед Шелби ты должен извиниться, – он поспешно вышел из кабинета и последовал за Шелби.

– Да перестань, Джо. Мы все знаем, что у Шелби личные интересы в деле Кэйси, – Энтони повысил голос. – И она еще упрекает меня, что я не могу к этому спокойно относиться.

Джо смерил Энтони долгим взглядом, не понимая, что же могло сделать его таким желчным. До того дня, когда Мюриел заявилась на злополучный склад и посадила их в лужу, все было чудесно.

– Я понятия не имею, в чем у тебя проблемы. Но тебе явно стоит оставить их за пределами служебных дел. Иначе мне придется пойти к агенту Хикс и оставить официальную жалобу. Лайонел прав. Ты обязан извиниться перед Шелби. И лучше, если ты сделаешь это от чистого сердца, – Джо направился к двери, чтобы выяснить, куда ушли Шелби и Лайонел, но тут ему в голову пришла еще одна мысль. Он обернулся, точно забыл что-то, и проговорил с нажимом. – Может, тебе лучше взять отгул. Ты же знаешь, что случается с агентами после попытки отомстить. Разве не это погубило карьеру твоего отца?

Это был удар ниже пояса.

– Да пошел ты, Джо.

– Нет, Тони, если кто-то и пойдет, что это точно буду не я.

– Меня зовут Энтони! Неужели, так сложно запомнить?

***
Шелби сжала руль так, что костяшки пальцев побелели. Ей нужно было на чем-то сорвать раздражение. То, что Энтони только что озвучил, причиняло боль, но, увы, это вовсе не было такой уж вопиющей неправдой.
Став агентом ФБР, Шелби целиком отдалась работе. Но в ту ночь, в салоне самолета Винсента Карлотти, в руках Кейн находилась жизнь Шелби, да, в ее руках. Тонкая грань между добром и злом в тот день, если и не была стерта, то, как минимум, размыта. И, разумеется, в деле Кэйси, которое Шелби сейчас вела, было много личного, но не потому, что она мечтала переспать с Кейн. Просто она видела, что члены этой семьи – вовсе не монстры, какими их многие хотели представить.
Шелби взглянула на свое отражении в зеркале заднего вида и убедилась, что румянец, вызванный словами Тони, уже немного поблек. Она завела машину и направилась туда, где, как она надеялась, можно было найти объяснения удивительному исчезновению Кэйси. Она была уверена, что Мюриел устроила временный офис в месте, ставшем позором для агентов Бюро, – просто чтобы помозолить им глаза.
Склад на берегу реки, где Кайл стрелял в Кейн, охранялся серьезными людьми с мощными винтовками за спиной. У входа на парковке разместился целый парк «BMW» – а какую, собственно, еще марку машины могли предпочесть молодые, но амбициозные юристы из штата Мюриел.

– Я бы хотела увидеть госпожу Кэйси, если можно, – сообщила Шелби девушке на рецепции.

– У вас назначена встреча?

Когда прозвучал этот вопрос, Шелби посетило сомнение, могла ли Мюриел оставаться в офисе и не быть обнаруженной тщательным наблюдением агентов.

– Она здесь? – спросила Шелби, не в силах побороть любопытство.

– Я этого не говорила. Я лишь хотела убедиться, что не пропустила вас, когда переносила ее встречи, – девушка провела пальчиком по страницам потрепанной записной книжки, где делала заметки о встречах Мюриел. – А кто вы?

– Агент Шелби Дэниелс.

Наконец, Шелби проводили в кабинет одного из помощников Мюриел, с которым Шелби доводилось встречаться и раньше.

– Мне нужно поговорить с Мюриел или Кейн Кэйси.

– К сожалению, они обе за пределами города, и здесь я вам ничем помочь не могу, – молодой человек протянул ей свою визитку. – Прочтите. Как видите, я адвокат, а не турагент. И за главного в офисе госпожа Кэйси оставила вовсе не меня. Так что не знаю, какой у нее график. Если Мюриел позвонит, я передам, что вы хотели поговорить с ней.

– И вы не знаете, где она?

– Понятия не имею. – Его улыбка вызвала у Шелби желание размахнуться посильнее и разбить задранный нос.

– И я уверена, что, если бы вы располагали этой информацией, вы бы непременно поделились ею.

– Конечно, поделился бы. Так что вам еще может представиться шанс, – и после короткой паузы он, к удивлению Шелби, добавил, – Весна приближается.

– И о чем это должно мне говорить?

– Весна – это время, когда змея меняет кожу. Только у меня клыки еще не выросли, и поэтому я не знаю, куда змея уползает на это время. Но ведь мечтать не вредно, правда?

– Я бы на вашем месте не была так уверена, – Шелби бросила ему свою визитку и встала. – Просто передайте ей.

В том, что пришлось столкнуться с таким неприятным типом, как этот адвокат, было для Дэниелс и что-то положительное: она сразу забыла о ссоре с Энтони. Шелби оглушительно хлопнула дверью машины, села за руль и раздраженно ударила по нему обеими ладонями так, что руки заныли. Шелби потрясла ладонями в воздухе. И тут ее осенило. Решение пришло само собой. Дэниелс на всех парах помчалась обратно в офис Бюро.

Под вопросительными взглядами Джо и Лайонела она торопливо набирала номер шерифа Хейвуда, в Висконсине. Возможно, Кейн отвезла свою семью туда. – Шериф Доббс? Мне нужно чтобы вы заехали на ферму к Рафам и Верде.

– У Джерри проблемы? Или у Росса? – Игнат Доббс откинулся в кресле и положил ноги на стол.

– Нет, сэр. Я полагаю, что Кейн Кэйси вернулась в ваши края, и мне нужно выяснить, так ли это, – Шелби потерла лоб, пытаясь прогнать головную боль.

– Хорошо, я съезжу туда, лично, и посмотрю. Но я не слышал, чтобы у нас тут в последнее время что-то было не так.

– А начнется все именно сегодня, шериф.

– Тогда я, если не возражаете, сразу займусь делом.

Если Кейн скрывалась именно там, то наблюдение за ней сделалось бы сущим кошмаром логиста.

***
Игнат Доббс припарковал машину неподалеку от дома Рафов и попытался рассмотреть то, что происходило во дворе. Он внимательно вгляделся и рассмеялся, когда Кейн Кэйси, собственной персоной, помахала ему рукой, выйдя на крыльцо.

– Какая приятная неожиданность снова видеть вас здесь, шериф, – поприветствовала она, когда Доббс подъехал к дому и опустил стекло. – Могу я вас пригласить на чашечку кофе?

– Не похоже, чтобы вы были очень удивлены моим визитом, – заметил шериф.

– Интересно, кто отдал вам приказ проверить мое присутствие. Впрочем, методом исключения я и сама сумею вычислить: круг подозреваемых не особенно широк, – присаживаясь напротив него, Кейн поморщилась от боли и схватилась за раненый бок. – Кто же это был? Шелби? Лайонел? Или Джозеф?

– Агент Дэниелс хотела, чтобы я проверил, как у вас тут идут дела.

Кейн рассмеялась и кивнула: – Хотела узнать, куда отправлять цветы, пока я поправляюсь?

В столовую вошла Эмма. Прежде, чем подать шерифу чашку кофе, она игриво шлепнула Кейн по плечу.

Та усмехнулась: – И больше заботливая агентша ФБР вам ничего не сказала?

– Нет, – он отхлебнул кофе и поднял кружку, здороваясь с Эммой. – Хотели рапорт о вашем местонахождении, чтобы не ездить зря через полстраны, я полагаю. Пока вы не приехали, у нас тут не очень много агентов крутилось. Попробовав поработать с Барни Кайлом, я понял, почему некоторые стражи порядка не выносят тесного сотрудничества с федералами.

– Я, в общем-то, не имею права вас просить об этом, – сказала Эмма, и невольно стиснула плечо Кейн, прежде чем закончить фразу, – но, пожалуйста, скажите Шелби, что нас здесь нет.

– Зачем же мне это делать? – он поднес кружку к губам и окинул эту странную пару долгим взглядом. – Вы ведь ничего не делаете, просто к друзьям в гости приехали, верно?

– Агент Кайл стрелял в Кейн по приказу лидера одной преступной группировки Нового Орлеана. И ФБР не дают нам никакой информации о том, почему это произошло, и кто еще в этом замешан. Мы приехали сюда, чтобы Кейн могла выздороветь, не рискуя снова оказаться под пулями, – голос Эммы дрогнул. – Мистер Доббс, у нас ведь дети. Если не ради нас с Кейн, то ради них, прошу вас, не говорите ей.

– Дайте мне слово, что вы здесь ничего не будете делать, кроме как поправлять здоровье.

– Да, сэр, восстанавливаться и проводить время с семьей. Клянусь вам, – подмигнула ему Кейн. – Но, если вы думаете, что у вас из-за этого могут быть проблемы – поступайте, как знаете.

– Мэйбл из закусочной не переставала трещать о вас с того самого момента, как вы уехали. А если вы понравились Мэйбл, это значит, что вы хороший человек. Что ж, ведите себя прилично, а я замолвлю словечко агенту Дэниелс. Хм-м-м, похоже, я приехал сюда, а тут, кроме коров, никого.

– Му-у-у, – протянула Кейн, и рассмеялась.

***
Всю следующую неделю в Новом Орлеане ходили самые разные слухи. В поиске пребывали не только власти, но и все, кто работал на Джино Бракато. Многие задавались вопросом, куда же пропала семья Кэйси. Кейн отлично спланировала их исчезновение: никто, какими бы деньгами и человеческими ресурсами он ни располагал, не имел понятия, откуда подступиться к поискам, с чего начать.
На восьмой день их отсутствия пришли новости, но не те, которые Бракато рассчитывал получить. Может быть, Кейн и взяла с собой всех своих людей, чтобы обеспечить безопасность своей семье, но все же кое-кто остался в городе, чтобы присматривать за происходящим. А имя Бракато, между тем, все чаще всплывало в деле нападений на Кэйси. Что же касается Кейн, то ежедневные прогулки с детьми укрепляли ее здоровье, и все были очень рады, когда местный доктор сказал, что швы можно снимать. Кейн возвращалась в форму.
Эмма смотрела, как Кейн набросила плащ и направилась к задней калитке, намереваясь незаметно выскользнуть. У нее звонил мобильный. Тот, кто был на другом конце провода, явно счел, что имеет право отвлечь нового компаньона Ханны по игре в кубики.

– Что случилось? – спросила Эмма, прежде чем Кейн вышла.

– Сейчас, поговорю – расскажу. А пока присмотри за Ханной, хорошо? Хэйден с Муком на утренней пробежке.

Проверив, все ли хорошо у дочери, Эмма вернулась. Она внимательно изучала лицо Кейн, замершей с трубкой на пороге задней двери. Та периодически задавала короткие вопросы. Закончив разговор, она тут же набрала другой номер, и теперь уже в основном говорила сама. Эмма ни о чем не переживала, пока Кейн не провела рукой по волосам. Этот жест был хорошо известен Эмме, он означал беспокойство.

– Какие-то проблемы, милая? – Эмма поправила свитер Кейн. Работа не беспокоила их целых восемь безмятежных дней, на такое Эмма даже надеяться не могла.

– Это старший сын Джованни организовал взрывы в «Изумруде» и в офисе Мюриел, – сообщила Кейн. Притянув к себе, она укутала Эмму в свой плащ.

– Откуда ты знаешь?

– Этот засранец только что пытался поднять на воздух дом Винсента. Чувак, которого он нанял, напоролся на двух самых безбашенных людей Винни.

Напуганная Эмма всхлипнула и прижалась к груди Кейн: – Кто его сдал?

– Один из наших парней на улице. Джино-младший так и не научился священному правилу: «Не болтай!». До сих пор не понял, что, если будешь чесать языком, к твоей двери мгновенно прискачет полиция, или кто похуже, вроде Винсента Карлотти. Этот мелкий псих, похоже, оказал нам услугу, – Кейн поцеловала Эмму в макушку.

– Почему ты так говоришь, любимая?

– Потому что Винсент теперь перед нами в долгу, и об этом мгновенно доложат Рэймону. Мы ведь так оперативно сработали, спасая жизнь Винни. Когда мне понадобится их помощь, вернее, если наступит такой момент, у нас будет гарантия, что они не откажут. Понимаешь?

Эмма нежно разминала напряженную шею любимой, пытаясь понять, что у Кейн на уме. – Милая, ты же знаешь, они оба примчатся тут же, если ты позовешь. Я же видела, сколько они сделали для тебя и нашей семьи, когда тебе после ранения нужна была помощь.

– Эмма, отец учил меня, что помощь бывает разной: бывает та, за которую тебе еще аукнется, бывает бескорыстная, а бывает помощь из чувства долга. Иногда за помощь, которую тебе навязывают, приходится платить очень дорого. И это ужасно. Бескорыстную помощь оказывают только тем, кого сильно любят, не задумываясь и ни перед чем не останавливаясь. Но когда приходишь на выручку из чувства долга, чем-то это похоже на бескорыстную помощь, но все же тут есть место расчету. Винни, как и Рэймон, – мой друг, но я хочу жить и вести бизнес с минимальным количеством долгов, – закончив тираду, Кейн поцеловала Эмму в щеку.

– Ты поможешь ему, а он потом поддержит тебя, потому что перед тобой в долгу, так?

– Быстро учишься, детка. Может, когда все это закончится, я уйду на покой, а дела станешь вести ты?

– Нет, спасибо, своим бизнесом занимайся сама, – Эмма глубоко вздохнула и подняла взгляд на Кейн.

Но не это занимало мысли Эммы: она думала только о том, как они провели вместе незабываемые восемь дней ­– гуляли с детьми, навещали отца Эммы – прямо настоящая идиллия. И каждую ночь они становились все ближе и ближе, просыпаясь утром без одежды, но в чудесном настроении.

– Пойди, возьми себе плащик, девочка моя, – Кейн ласково хлопнула ее по попе и кивнула в сторону дома.

– Тебе нужно кому-то еще позвонить?

– Нет, я хочу пойти с тобой погулять, и узнать, наконец, о чем ты сейчас думаешь. Быть может, повезет, и мне откроется тайна твоей хмурой морщинки между бровей, которая становится все глубже.

Какая-то частичка ее души, в отчаянии вопила о том, что Меррик была права со всеми своими сомнениями, о которых не переставала говорить с того самого момента, как Эмма вернулась в жизнь Кейн. Или может быть, морщинка появилась потому, что Эмму тревожила собственная неспособность раскрыться Кейн до конца, рассказать о своих душевных переживаниях.

– Послушай, мы со всем справимся, – Кейн провела пальцами вдоль талии Эммы.

Они зашли в дом и взяли не только плащ для Эммы, но и покрывало, чтобы можно было сесть на землю. Эмма хотела показать Кейн одно из своих самых любимых мест. Мэдди помахала им из окна гостиной и подмигнула Эмме, когда та показала на покрывало, а потом кивнула на калитку.

Скоро они с Кейн преодолели холм, что был неподалеку, и им открылся потрясающий вид на большое озеро.

– Как красиво, – Кейн огляделась и присела возле Эммы. – Почему я не видела это место, когда приезжала в прошлый раз?

– Озеро практически со всех сторон окружено холмами, поэтому приходится хорошенько потрудиться, чтобы сюда добраться. Но ведь это того стоит, правда? Видишь? – Эмма показала направление рукой. – Это единственный путь сюда, если не взбираться по крутому склону. Так и коровы ходят. Когда я была маленькой, и земля Джерри еще принадлежала кому-то другому, я пробиралась сюда, пока никто не видел, и часами сидела на берегу, смотрела на воду.

– Надо будет попросить у Росса твои детские фотографии. Кажется, я ни одной не видела, – Кейн прислонилась спиной к стволу большого дерева, под которым они расстелили покрывало, и притянула Эмму к себе. – Как нечестно, ты ведь все мои видела.

Эмма и просить не могла о лучшем поводе для того разговора, который ей давно хотелось завести. – Моя мать не одобряла трат на такие вещи, она называла их «пошлыми мелочами».

– Любовь моя, дети не могут относиться к «пошлым мелочам», – Кейн взяла Эмму за руки.

– Я знаю… И тогда знала. Когда я сидела здесь, то всегда мечтала о семье, которая у меня когда-то будет. О том, что я найду человека, который будет любить меня так, как я воображала.

Кейн погладила Эмму по щеке. Ей хотелось не думать о том, сколько боли вынесла ее любимая в детстве, прежде чем расцвести и превратиться в прекрасную женщину.

Когда они только начали жить вместе, Кейн долгое время не могла понять, почему Эмма такая зажатая и смущенная. Она словно бы постоянно ожидала удара, который должен был последовать за непростительной ошибкой.

– Готова поспорить, любимая, что человек твоей мечты со мной и рядом не лежал. Я права, Эмма? – Кейн подарила ей самый долгий и страстный поцелуй, какой только могла.

– Уже после того, как я встретила тебя, я вспоминала это место, и, знаешь… ты права. Я поняла, что мне не хватило бы фантазии. Но я мечтала о ком-то сильном, с кем я была бы в безопасности, и кто любил бы меня. Обычно маленькие девочки хотят таких вещей, но мне нужно было что-то большее.

– Что же, моя сладкая?

– Я хотела, чтобы он видел меня, насквозь, и не был разочарован увиденным.

Это признание растрогало Кейн до глубины души. Ее глаза наполнились слезами жалости к той девочке, у которой так долго не было никого, кроме отца, который, хоть и любил ее, но не смог отстоять ее интересы.

– Девочка моя, с тех пор, как я увидела тебя тогда в пабе (сколько лет с тех пор прошло?), мне ничего другого видеть не хочется. И я прошу тебя, давай оставим все эти болезненные воспоминания маленькой девочки здесь, на берегу. Я люблю тебя. И, что куда важнее, ты принадлежишь мне. А я никаким невзгодам не позволю коснуться той, которая принадлежит мне.

– Я знаю, и я люблю тебя за это. Когда я нашла тебя, когда у нас родился Хэйден, в наш дом пришла любовь, наполнила его игрушками, рисунками и фотографиями, я все время боялась, что это лишь сон. Ты показала мне, что это нормально – хотеть всего того, чего, как внушала мне долгие годы мать, я не достойна. А, в конце концов, я ведь сумела поверить, что имею право на все это, потому что люблю тебя.

Кейн снова ее поцеловала: – Ты заслуживаешь куда большего. И, если бы могла, я бы сделала все для того, чтобы все твои мечты сбылись.

– Да? – Эмма обхватила лицо Кейн руками и взглянула в ее глаза. Кейн молча кивнула, и в этот миг Эмма поняла, что ей хватит сил поступить так, как советовал отец, провожая ее в Новый Орлеан. Росс сказал тогда: «Иди и возьми все, что должно быть твоим, и ни перед чем не останавливайся».

– Я хочу еще одного ребенка.

Попроси Эмма о чем-то другом, она бы непременно рассмеялась, увидев такую реакцию своей любимой. Великая и ужасная госпожа Кэйси сидела, открыв рот. Пару раз она рассеянно попыталась поднять нижнюю челюсть. Кейн побледнела так стремительно, что Эмма испугалась, как бы она не упала в обморок.

– Ты слышишь, милая?

– Да, – Кейн произнесла это так тихо, что Эмма с трудом расслышала.

– Я знаю, что нам многое еще нужно восстановить, прежде чем ты сможешь одобрить эту идею, но я просто хотела рассказать тебе о своем желании… – затараторила Эмма, нервно заламывая пальцы. – А если ты не хочешь вообще, ничего страшного, ведь это не тот вопрос, в котором можно на чем-то настаивать, я же понимаю…

Поток слов был прерван, когда Кейн накрыла губы Эммы своим исполненным желания поцелуем. Не прилагая особенных усилий, Кейн перевернулась вместе с Эммой, оказавшись сверху, и укрыла тонкое, но округлое тело любимой женщины своим – сильным. Когда Кейн медленно отстранилась, Эмма тяжело дышала.

– Я этого так сильно хочу. Почти так, как тебя сейчас.

Желание в голосе Кейн заставило Эмму выгнуться, застонав, и снова прильнуть к любимым губам. В этот раз, отстранившись первой, Эмма поспешно расстегнула пуговицу на джинсах, впуская Кейн.

Восторг от того, что ее надежды не были мгновенно разрушены, пролетел в голове Эммы и тут же был вытеснен другим ощущением – ощущением невероятной близости с Кейн, ее пульсацией глубоко внутри, где могла быть только она одна.

– Я люблю тебя, девочка моя. И буду любить всех деток, которых ты подаришь этому миру вместе со мной.

«Вот и все», – подумала Эмма. Кейн возвратилась к ней окончательно, преодолев все свои сомнения.

Глава девятнадцатая
Росс стоял у окна в своей гостиной, рассеянно глядя в сад. Он вспоминал ту весну, когда привез из больницы жену и новорожденную Эмму. Испытание родами подорвало здоровье Кэрол, и врачи сказали ей, что она больше не сможет иметь детей. Для Росса, который вырос в семье с десятью ребятишками, это было самым страшным известием в жизни.
«Впрочем, какая разница…» – подумал он. Выглянув во двор, он представил себе, как на заборе, болтая ногами, сидел бы белокурый сорванец, и махал ему рукой, а он, счастливый, возвращался бы домой с полей.
Росс не сожалел, что у него больше не было детей: его сердце было до краев наполнено любовью к Эмме. И все же выходило так, что он позволял жене обращаться с девочкой незаслуженно плохо. Когда ночами к нему не шел сон, Росс молился, чтобы бог простил ему эту слабость. Он давно должен был найти управу на жену.
В это время к дому подъехал грузовик Джерри, Росс увидел, как из него вышла Кейн. Странно было не увидеть с ней ни Лу, ни Меррик. Но зато он с радостью отметил, что, похоже, Кейн, практически восстановилась. Взяв на кухне еще кружку и кофейник, Росс вышел на веранду и устроился в одном из кресел-качалок.

– Какое чудное утро, – проговорила Кейн, взгляд ее был устремлен на поля, вдаль, за горизонт. – Ты сегодня никуда не собираешься?

– Ради разнообразия решил посидеть дома, полениться немного. Пива хватит до вечера, я надеюсь. А ты работу, что ли ищешь?

Кейн, не спеша, подошла к нему и взяла протянутую чашку кофе.

– На самом деле, я скучаю по нашим разговорам и еще по тому, как мы иногда катались по твоим владеньям.

– Кейн, скажи, я чем-то напоминаю твоего отца?

Даже если вопрос и показался ей странным, Кейн оставалась невозмутимой и спокойной:

– Вы похожи… чем-то. Но в целом, я бы сказала, что нет. Ты любишь свою дочь, и, думаю, ты очень чтишь ваше прошлое, традиции семьи. Полагаю, именно это вас сближает. Но Далтон Кэйси был… очень своеобразен. А почему ты спросил?

– Иногда я думаю, а будет ли моя дочь говорить об отце с таким уважением, как ты. Я ведь и в Хэйдене вижу то же, когда он говорит о тебе. Мне последнее время кажется, что Эмме не особенно повезло родиться в этой семье, – Росс в оцепенении смотрел на дно кофейной чашки и не мог набраться смелости взглянуть на реакцию Кейн.

– Эмма тебе когда-нибудь рассказывала, как мы познакомились?

Росс поднял взгляд, глядя на просторы своей фермы и представляя, как ветер разнес бы его ответ по окрестностям.

– Однажды она начала говорить о тебе. Я не припомню, чтобы она добавила к этому историю вашей встречи.

Кейн рассказала, не опуская подробностей той ночи, которая навсегда изменила ее жизнь. Росс засмеялся, пытаясь вообразить себе Кейн, с ног до головы облитую пивом, и не взбешенную этим.

– И знаешь, что было весь следующий год, и даже дольше?

Росс сделал отрицательный жест и подался вперед, одновременно приводя в движение кресло качалку и давая понять, что он весь во внимании.

– Она так поставила себя, что я только и делала, что ухаживала за ней. Я и мечтать не могла о таких отношениях. Всегда ужины, кино, какие-то мероприятия, где мы могли проводить время вместе, чтобы лучше узнать друг друга. А когда свидание подходило к концу, она целовала меня в щечку или ерошила мне волосы, и все. Сначала я находила это весьма милым, потом это начало меня чертовски расстраивать, но я никогда не давила на нее, не требовала ничего, к чему она не была готова. Росс, тебе нечего стыдиться, ты нигде не допустил оплошности. Ты вырастил молодую женщину, наделенную чувством собственного достоинства, требующую к себе уважения. Я связала свою жизнь с женщиной, которую вырастил человек с большим чувством долга.

– Она заставила тебя ждать? – изумленно проговорил Росс.

– Да, было дело, мой друг. Так что нечего так лукаво улыбаться. Ты воспитал хорошую девочку. Это едва не стоило мне жизни.

Росс допил кофе, вздыхая с облегчением. Он радовался, что, как оказалось, напрасно боялся, что испортил дочь.

Кейн поставила чашку и поднялась: – Давай сядем в трактор, и проедемся по твоим землям, Росс?

Он завел новую машину, которую Кейн подарила ему в свой последний приезд на ферму. Росс сначала думал, что Кейн действительно хотела просто покататься, но после второй банки пива она начала неторопливо рассказывать о себе, плавно переходя от одной темы к другой. Росс молчал, давая ей возможность выговориться, и только удивлялся тому, как было устроено мышление Кейн. За то время, которое она провела в тесной компании родных и друзей в Хейвуде, она обдумала все последствия любых проблем, которые могли возникнуть, проработала варианты своих действий по их устранению.

– Как думаешь, что они скажут?

– Честно, Кейн, я не знаю. Рафы всегда хотели, но были лишены этого. И, если им представится возможность, не думаю, чтобы они упустили шанс. И ни у кого ведь не будет проблем, правда? – Росс снял шляпу и провел рукой по своей лысине. В том, что они обсуждали, явно было больше интриги, чем он привык.

– В жизни далеко не всегда можно получить стопроцентную гарантию, Росс, но я к своим планам подхожу по-другому. Когда я делаю что-то вроде этого, всегда стараюсь сгладить все шероховатости. Не переживай. Если припечет, на сковороде окажется только моя задница.

Росс надел шляпу и похлопал Кейн по плечу: – Нет, не только. Эмма хоть и заставила тебя ждать, но и свое терпение ей тоже пришлось испытать. Если ты оставишь ее по какой-то причине, она никогда не сможет быть счастлива с кем-то другим.

– Благодарю за совет. И, Росс, я сделаю все, чтобы никто не смог утереть мне нос. И спасибо, что выслушал. У меня были определенные сомнения, но ты помог мне от них избавиться.

– Всегда пожалуйста. Если тебе нравится болтать со мной, может, буду почаще заглядывать к внукам.

– По-моему, это было бы здорово. У меня на свежем воздухе мозги работают лучше, так что, думаю, и этой маленькой проблеме вскоре найдем решение.

Из трактора Кейн выходила предельно осторожно. Она пару раз посещала врача в Хейвуде, он сказал, что раны затягивались хорошо, но посоветовал не торопиться давать себе нагрузки. Неприятный этап заживления, когда раны ужасно зудят, был позади, и теперь Кейн сама накладывала себе легкую повязку.

Кейн попрощалась с Россом. Ей хотелось еще успеть обратно на ферму Мэдди, чтобы позавтракать вместе с Эммой и детьми.

Росс помахал вслед. Его меланхолия постепенно рассеивалась, ведь теперь он знал, что дочь нашла человека, с которым хотела разделить все радости и горести жизни. И этот человек точно не повторит ошибок отца.

+1

8

Глава двадцатая

– Расскажи мне, почему Меррик так раздражается, когда рядом оказывается Кейтлин?

– Что? – Кейн во все глаза уставилась на Эмму, пытаясь понять, серьезно ли та говорила. – Да они друг друга едва знают.

– Говорю тебе, Меррик страшно кривится, стоит Кейтлин оказаться в паре метров от нее, – Эмма расстегнула одну пуговицу на животе у Кейн и запустила руку ей под рубашку, грея ладонь. – Я сначала подумала, что между ними что-то было, но потом вспомнила, у Меррик ведь уже есть любовь на всю жизнь, так что для Кейтлин, скорее всего, места в ее сердце не найдется.

– Ты чем занималась? Мой дом прослушивала? – Кейн не могла упустить ни одной возможности, чтобы поцеловать Эмму. – Откуда тебе все это известно?

– Потому что любовь всей ее жизни, за время моего отсутствия, и не думала меняться, – ветер играл волосами Кейн, Эмма аккуратно пригладила за ухо выбившуюся прядку.

– Если подразумевается, что я должна знать, о ком ты, то я все еще в замешательстве.

– О тебе, милая, – Эмма прижала палец к губам любимой и улыбнулась. – Я же не говорила, что ты отвечаешь ей взаимностью, и даже если ты спала с ней, пока меня не было рядом, у меня нет права винить тебя. Но я знаю, что ты не делала этого.

– У тебя есть право говорить все, что пожелаешь. А у меня есть право быть честной с тобой до конца. Но по части Меррик тебе не о чем беспокоиться. Она просто работает на меня, больше ничего, – Кейн отняла от своего рта изящную руку Эммы и прижала ее к своей груди, возле сердца. – Я тебе кое-что скажу, моя дорогая. Если бы тебе в голову пришло найти себе здесь какого-нибудь свинопаса, чтобы весело проводить время, он бы уже лежал глубоко, присыпанный сверху изрядной горкой навоза.

– Я тебе уже говорила, что ты невообразимо романтична? – Эмма поцеловала ее, но Кейн расхохоталась. – Чего смешного?

– Ты ушла от меня из-за того, что я решила урыть парня, посмевшего прикоснуться к тебе. Теперь ты называешь это романтичным.

– Ну, время показало, что мне не найти лучшей партии, чем ты. А ты никогда не причинишь человеку вреда, если он не начал первым. Я тут насиделась одна и успела понять, что люблю тебя и не хочу ничего в тебе менять.

– Я тоже тебя люблю. А что касается Меррик и Кейтлин, я в замешательстве. Ничего странного в их поведении я не замечала.

– Просто ты полагаешься на то, что я буду замечать все вещи, которые для тебя кажутся очевидными.

Кейн замерла, обдумывая услышанное, а потом вновь продолжила качаться на кресле-качалке:

– А ведь, может быть, тут что-то серьезное. Не могу же я позволить двум важным в работе людям увлечься поиском возможности перепихнуться вместо того, чтобы следить, не надвигается ли опасность.

Эмма ущипнула Кейн чуть ниже пупка и рассмеялась:

– Не думаю, милая, что ты могла бы контролировать, с кем твои люди встречаются. И, как я уже сказала, Меррик все еще без ума от тебя. Можешь сколько угодно оставаться такой же бдительной и холодной, – последнюю фразу Эмма добавила с жаром в голосе.

– Тебя это очень беспокоит, да?

– Учитывая, что она думает, что у меня в лифчике взрывчатка, а тебя при каждом удобном случае раздевает взглядом… Конечно же, меня это нисколько не беспокоит, – усмехнулась Эмма. – Когда я оставила тебя, у меня из головы не выходило, что этим я дала ей шанс подобраться к тебе.

– Умоляю тебя, забудь навсегда об этих мыслях, девочка моя. После твоего ухода в доме все осталось таким же, как было и при тебе. Меррик – моя телохранительница. Но мою душу бережет другой человек. И сейчас он сидит у меня на коленях.

– Спасибо, родная.

– Тебя что-то еще угнетает?

Эмма отрицательно покачала головой.

– Тогда приглядывай за тем, что происходит между Меррик и Кейтлин, и, если начнется что-то, о чем мне следует побеспокоиться, дай знать. Не хотела менять тему, но сейчас самое время обсудить кое-что еще, – Кейн пыталась охладить свой пыл, боясь, что разговор оборвется на середине. – Пока Джованни не возомнил, что он в шаге от победы, я должна вернуться и разобраться с ним. Все эти дни у нас была чудесная безмятежная жизнь, и я хочу сделать так, чтобы это продолжалось и дальше. И я должна вернуть эту безмятежность. Если хочешь, мы можем не возвращаться в дом, где вы испытали столько страхов, обустроимся в другом месте. Ведь это ты учила меня, что дом там, где семья.

– Когда ты хочешь ехать?

– Это уже другой разговор, впрочем, не менее важный.

Эмма отстранилась, в ее глазах читались негодование и осуждение: – Но ты же сказала, что больше не будешь исключать меня из всего этого?

– Спокойно, бунтарка моя. Никто тебя не бросит здесь, если сама того не захочешь. А сказать я тебе собиралась то, что детям лучше бы остаться здесь, с Джерри и Мэдди, под присмотром наших людей. И ничего, если ты тоже предпочтешь остаться. Я вернусь, как только смогу.

– Мне кажется, ты чего-то еще не поняла, Кейн, – Эмма снова положила руку ей на живот, расстегнув еще одну пуговицу. – Если едешь ты, то и я тоже. Пока мы там, можешь разбираться со всеми делами, я тем временем посмотрю, что делать с домом. Если мы будем вместе, всегда можно будет положиться друг на друга.

– Уверена, что не хочешь остаться здесь?

– Так же, как и в том, что хочу сейчас же показать тебе мою комнату, – сказала Эмма и провела рукой по груди Кейн, чувствуя напряженный сосок. – Хмм, если мама снова начнет досаждать мне, я ей в красках опишу все, что ты со мной сделала в моей маленькой детской кроватке.

Кейн помогла Эмме подняться и взяла за руку. Она полагала, что еще месяц восстановления, и она сможет отнести Эмму на своих руках куда угодно. А пока Кейн оставалось лишь наблюдать за тем, как Эмма, поднимаясь по лестнице, соблазнительно покачивала бедрами. Наблюдать за ней было невыносимым искушением.

Оказавшись наверху, Эмма повернулась к любимой и заглянула в ее бездонные синие глаза. Она знала, что отношения их построены далеко не на одном только сексе, но каким удовольствием было видеть неприкрытое желание в этих глазах.

Глава двадцать первая
Кейтлин сидела на крыльце, недовольно уставившись на Меррик. Та стояла у машины с таким видом, словно прикидывала, как попасть в дом, минуя входную дверь, возле которой расположилась Кейтлин.
Они посмотрели друг на друга, но ни одна не шелохнулась.

– Может, прокатимся по округе, ребята присмотрят за домом? – спросила Кейтлин. Закрыв книгу, которую она читала, Кейтлин провела по Меррик сканирующим взглядом, пытаясь понять ее настроение.

– Что тебе нужно?

Кейтлин хотела ответить что-нибудь в духе «только мир во всем мире», но решила хоть раз попытаться сохранить иллюзию хороших отношений между ними и, может быть, выяснить, почему Меррик терпеть ее не может.

– Я бы хотела поговорить. Думаю, ты способна недолго потерпеть мое присутствие?

– Хорошо, поехали. Но остальное меня не касается, – Меррик устроилась в водительском кресле, Кейтлин, увидев это, хмыкнула и взяла курс на пассажирское сидение.

Едва они выехали на шоссе, Меррик проговорила:

– И зачем ты здесь?

– Как и ты. Кейн позвала меня, я приехала. А по-твоему, зачем я здесь? Или лучше даже так: почему тебя это так бесит? – казалось, Кейтлин была рассержена, она отвернулась к окну, не давая Меррик возможности изучить ее профиль.

– Тебе тут нечего делать. Не стоило принимать приглашение Кейн, – Меррик направлялась в сторону фермы Верде, Кейтлин не возразила. Обе молчали, пока Меррик не остановила машину у дома Росса. Солнце уже садилось, на особняк легли густые тени, а грузовичок, в котором Кейн привезла Эмму, все еще стоял перед домом.

– Тебя не мое присутствие бесит, Меррик. А то, что победила эта блондинка. Ты, как и я, работаешь на Кейн, вот только я не мечтаю с ней переспать.

Машина остановилась, Кейтлин, наконец, повернулась к Меррик. Та едва не подавилась заготовленной фразой.

– Ты рехнулась?

– Я в своем уме. Просто проявляю некоторую наблюдательность. А с Эммой тебе приходится хорошо обращаться, потому что это твоя работа, но когда ты видишь, как она тянется к Кейн, а та готова ее принять, у тебя не получается скрывать злобу. Пора бы посмотреть правде в глаза: Кейн сейчас там, наверху, она обнимает любимую женщину. Смирись.

Меррик ударила по рулю с бешеной силой. Ей с трудом удалось не отвесить Кейтлин пощечину такой же силы просто за то, что та осмелилась проговорить вслух вещи, в которых Меррик не осмеливалась признаться даже самой себе.

– Когда все будет сделано, Эмма не вынесет. Она не сможет принять все то, что Кейн придется сделать против Бракато. И опять сбежит! – Меррик повысила голос. – И когда это случится, сердце Кейн снова сбудет истекать кровью, и все из-за этой чертовой блондинки, которую ты с такой радостью принимаешь.

– У меня другой прогноз на ближайшее будущее, Меррик, совсем другой, – Кейтлин подняла руку, требуя тишины, в тот момент, когда Меррик только собиралась произнести рвущееся у нее с языка оскорбление. – Без комментариев, пожалуйста. И конечно, Кейн о нашем разговоре знать не должна.

С этими словами Кейтлин схватила Меррик за запястье и сжала так сильно, что та скривилась от боли. – Только попробуй сделать хоть что-то, что испортит отношения между Кейн и Эммой, я тебе клянусь, если хоть кому-то потом придет в голову тебя искать – не найдут, гарантирую. Делай, что тебе приказывают, остальное тебя не касается, ясно?

– Можно подумать, тебя касается?

– Кейн – моя сестра, и для меня ее счастье важнее всего на свете. Это самое меньшее, что я могу для нее сделать. Я вечная должница Кейн и всему, что у меня есть, я обязана только ей.

– По части меня можешь не беспокоиться.

***
Эмма перевернулась на бок и, сладко потянувшись, открыла глаза. Постель рядом с ней была пуста. Они с Кейн долго сидели на веранде, а потом поднялись в комнату, где Эмма жила, когда была ребенком. Весь вечер они занимались такими вещами, узнав о которых, мать Эммы подожгла бы дом, убедившись, что дочь внутри.

– Что ты там делаешь? Мне холодно без тебя.

– Прости, любовь моя. Я услышала, как подъехала машина и решила посмотреть, кто это хочет составить нам компанию.

Эмма с наслаждением наблюдала за каждым движением Кейн – к ней возвращалась привычная пластичность. А повязка на груди была уже совсем тонкой.

– О, нет, только не говори, что это отец! – Эмма закрыла лицо руками. – Клянусь, с того вечера, как мы сюда вернулись, он, стоит только мне заговорить, краснеет.

– Это не твой отец. Это наши два барана. Как хорошо, что ты предупредила меня о трениях между ними. Радует только, что все их действия не у нас под носом.

– Мне стоит обзавестись пистолетом, когда вернемся домой. На случай, если кто-то непрошеный нарушит наш покой, когда мы наедине. Я смогу сделать пару предупредительных в воздух. – Эмма прижалась к Кейн. В тот вечер они прервали свой разговор для любви, но после возобновили его. Эмма узнала, что было у Кейн на уме и зачем непременно требовалось присутствие Кейтлин. Услышав ответы на эти вопросы, Эмма решила для себя, что тема закрыта, и поспешила заняться любовью по второму кругу. Уставшие, они уснули в объятиях друг друга.

– Как ты думаешь, как Меррик воспримет наши новости?

– Детка, Меррик работает на меня. Я искренне хочу, чтобы ей нравилась ее работа, но флиртовать с ней в мои планы не входит.

– Уж надеюсь. У тебя для этого, кажется, кто-то уже есть, – Эмма поцеловала Кейн в губы и поднялась с постели. – Мне бы хотелось еще очень долго оставаться в твоих объятиях, но пора поставить этих двоих в известность о твоем решении.

Одевшись, они вышли из дома, и Кейн помахала с крыльца. Меррик, шепотом повторив свое обещание Кейтлин, направилась к Кейн.

– Все, о чем мы говорили, останется между нами, даю слово, – проговорила Кейтлин ей вслед.

Кейн села в одно из кресел-качалок, Эмма устроилась на подлокотнике, обняв любимую за шею. Они выглядели счастливой парой, которую ничто не в силах разлучить.

– Через два дня мы уезжаем, – объявила Кейн. Эмма гладила ее плечи, чтобы та немного расслабилась. – Я хочу отправить большую часть людей уже завтра, чтобы к нашему приезду все было готово. И Мюриел как раз хватить времени на то, что она должна сделать.

– А что именно? – уточнила Кейтлин.

Меррик покачала головой, смерив Кейтлин презрительным взглядом: – Что бы она ни делала, уверена, Мюриел справится и без твоей помощи. А тебе пора бы научиться не задавать глупых вопросов о том, что тебя не касается.

– Меррик права, Кейтлин, но у тебя будет уйма времени на то, чтобы войти в курс дела. Когда мы вернемся, я хочу чтобы ты и Лу постоянно были при мне.

Самодовольная улыбка на лице Меррик погасла. – А как же я?! – ошарашено спросила телохранительница, пристально посмотрев на Кейн, словно пытаясь понять, не повредилась ли та рассудком.

– Меррик, ты будешь с Эммой.

– Да ни за что!

Кейн положила руку на бедро супруги, чтобы не дать ей подняться и уйти.

– Объясняю один раз, что от тебя требуется, – Кейн указала на стул, который Меррик откинула, когда вскочила, выражая свой протест. В жесте Кейн был приказ сесть. – Думаю, у меня нет никого, кто справился бы с этой задачей лучше тебя. И мне необходимо, чтобы моя жена была абсолютно защищена.

– Кейн, я думаю, Лу справится с тем, чтобы защитить Эмму, – попыталась возразить Меррик.

– Я свое решение приняла. Теперь озвучь свое, пожалуйста, – и хотя они и были дружны, Кейн не могла позволить, кому бы то ни было из нанятых ею людей ставить под сомнение ее решения.

– Ты же знаешь, я согласна.

– Вот и хорошо. Я уже сказала, охранять Эмму должны лучшие.

Меррик не проронила больше ни слова. Она пыталась успокоить себя тем, что со стороны Кейн это было жестом расположения. К тому же, проводя больше времени с Эммой, Меррик надеялась ее раскусить, если та задумала предательство.

Глава двадцать вторая
Хэйден завязывал шнурки на кроссовках, готовясь к утренней пробежке. Кейн вышла на крыльцо.

– Можно поговорить с тобой, пока ты не ушел?

– Конечно, – он был обижен с прошлого вечера, когда узнал, что его не собирались брать с собой. Несмотря на то, что он был гораздо старше своих сверстников, в таких вопросах он все же оставался ребенком и любым способом хотел переубедить Кейн.

– Мы сегодня уедем, ближе к вечеру. Я хотела поговорить с тобой об этом, – Кейн вздохнула, от морозного воздуха покалывало в груди. – Я знаю, что ты сердишься на меня, но ничего поделать нельзя, нужно, чтобы ты приглядывал за сестрой, пока меня здесь не будет. Ты еще мал для некоторых вещей, но все же новое поколение Кэйси – это никто иной, как ты. И, если со мной что-то случится, то заботиться о маме и сестре придется тебе. Я хочу, чтобы ты знал: я верю в тебя.

Хэйден не ответил, Кейн сделала вывод, что он все еще зол на нее. И решила оставить сына в покое, не давить. Когда за Кейн закрылась дверь, мальчик обернулся и крикнул:

– Мам, подожди! – поспешил за ней Хэйден. – Я ведь могу помочь, если ты возьмешь меня с собой. Конечно, ты, скорее всего, не возьмешь, и это обидно, но я все понимаю. А по поводу того, что ты мне сказала… Спасибо, что доверяешь мне в таких вещах. И, даю тебе слово, я позабочусь о маме и Ханне. Только береги себя в этот раз, хорошо? Больше не бросайся под пули.

Кейн спустилась на пару ступеней и раскрыла объятья:

– Спасибо, сын. Я постараюсь держаться в тени. И еще, запомни одну вещь.

– Какую?

– Кажется, что до этого времени еще очень далеко, но это не так. Когда тебе исполнится семнадцать, никто уже не будет оставлять тебя не при делах. Я сама начала в этом возрасте, и мой отец в свое время тоже. Сможешь потерпеть до тех пор?

– А мама не начнет тебя отговаривать?

– Она заставила меня поклясться, что, если до этого времени ты не потеряешь интереса к делу нашей семьи, я научу тебя всему, что знаю сама.

Как она и ожидала, мальчик сделал шаг назад и протянул ей руку. Пожать ее значило скрепить свою клятву кровью. Кейн, с таким же серьезным выражением на лице, как у сына, ответила на крепкое рукопожатие.

– Договорились, – сказала она.

Мальчик улыбнулся. Кейн знала, что для него четыре года – это целая жизнь, но теперь у Хэйдена была цель.

– Спасибо, мам. Спасибо за этот шанс.

– Ты же знаешь, я не даю шансов просто так. Ты заслужил его. Советую тебе вспомнить эти слова, когда в первый день после семнадцатилетия придешь, чтобы тебя ввели в курс дела, – они оба рассмеялись, потом Кейн указала наверх. – Иди, попрощайся с матерью, чтобы она, когда мы соберемся, уже успела проплакаться.

– Она разве уже одета?

– Дьявол, в этом доме одни юмористы, – отозвалась Кейн. Она зашла в кухню выпить чашечку кофе, а потом поднялась в спальню, чтобы переодеться.

– Вы с Хэйденом все уладили? – Эмма лежала в постели и улыбалась. – Что бы ты там ни сказала ему, он явно счастлив.

– Я просто обозначила ему сроки, как мы с тобой и договорились. А что, он пытался уговорить тебя взять его с собой?

– Нет, просил, чтобы я каждую минуту пыталась уберечь тебя. – В этом было так много сентиментального, но Кейн расстроилась, что сын думал исключительно о ней. Она наморщила лоб. Эмма ласково провела кончиками пальцев по появившимся морщинкам тревоги, разглаживая их. – Он хочет, чтобы я заботилась о тебе, ведь он знает, что все это время ты будешь защищать меня. И мне многому предстоит научиться, если я хочу быть в твоей команде.

– Ты уже в моей команде. И ты его мать. Как бы я ни пыталась, у меня никогда не получалось заполнить пустоту в той части его жизни, за которую отвечала ты, – Кейн протянула Эмме чашку свежего кофе, и легла рядом.

– Впрочем, получается, что я неплохо поработала, если он хочет, чтобы я до конца наших дней заботилась о тебе.

– Милая, ему двенадцать. И не говори мне, что ты еще не преподала ему пару дельных уроков, как вести себя с девочками.

Эмма взяла кружку обеими руками, грея ладони, и прижалась к Кейн: – Я тебе отвечу так же, как обычно отвечают федералам, – Эмма игриво пихнула Кейн в бедро.

– И как же это?

– Я отказываюсь давать ответы, если они угрожают моей репутации.

Кейн положила ладонь Эмме на живот, и уже начала раздумывать, в какую сторону ее руке направиться, как вдруг дверь в спальню, не постучав, открыли. В проеме показалась детская головка с роскошной черной шевелюрой. В первое утро в доме Рафов Кейн пришлось выучить важный урок – как не нанести рефлекторный удар, если просыпаешься и видишь на подушке кого-то еще. В комнату вошла девочка – точная копия Кейн. Но, если внешность Ханна унаследовала от Кейн, то ласка и нежность у нее были явно от Эммы.

***
Вся семья собралась для еще одного завтрака, Меррик и Кейтлин тем временем паковали вещи и готовили машины для отъезда на аэродром.
Эмма поцеловала детей и спустилась с крыльца к машине, Кейн уже держала для нее открытой пассажирскую дверь. По тому, как дрожала нижняя губа Эммы, Кейн поняла, что супруга готова была снова расплакаться.

– Знаешь, ведь еще не поздно передумать.

– Нет, милая, я хочу ехать с тобой. Только это не значит, что я не буду скучать по ним.

– Я знаю, детка. Именно поэтому ты хорошая мать, – Кейн обняла ее, потом помогла сесть в машину. Отъезжали они медленно, чтобы Ханна могла помахать вслед.

Кейн сидела на заднем сидении и обнимала Эмму.

– Я постараюсь все сделать как можно быстрее.

– Я не за это переживаю, любовь моя. Я знаю, что ты сделаешь все возможное, чтобы это было не так болезненно… для всех. Только не говори мне, чтобы я не волновалась за тебя и детей.

– Со мной все будет в порядке. А самое страшное, что угрожает ребятам, это мозоли, если будут слишком много коров доить, – Кейн прижала любимую к себе. Ей показалось, Эмма не находила слов, чтобы выразить то, что ее беспокоило. – Ну, что ты трясешься?

– Думаешь, Бракато мог послать кого-то сюда, чтобы навредить нашим детям? Да и мама скоро вернется. Я не хочу, чтобы она узнала, что Ханна пока живет у Мэдди.

Кейн едва сдерживала гнев. Это не было связано с тем, что сказала Эмма. Она всячески пыталась ускорить свое выздоровление, чтобы тут же отплатить Джованни. Что же касалось приезда Кэрол Верде, то Кейн даже ждала его, она была абсолютно уверена в том, что ее люди смогли бы с этим разобраться.

– Поэтому я и предпочла перевезти их сюда, девочка моя. Это прекрасное место, здесь все на виду. Думаю, ты помнишь так легко было запалить Кайла и его придурков. Если здесь появится враг, он и шагу из машины не успеет ступить, как уже будет мертв.

Эмма рассмеялась, и у Кейн отлегло от сердца, она так устала постоянно видеть слезы любимой.

– В тебе столько сексуальности, когда ты угрожаешь расправой. Ты об этом знаешь?

– Я рада, что ты так считаешь. Думаю, в ближайшее время тебе скучать не придется, – Кейн страстно поцеловала Эмму. – А когда я закончу, ты будешь думать, что я самый сексуальный человек на свете.

– Поздно, дорогая, поздно. Я уже так думаю

Самолет ждал у края взлетной полосы. Мюриел стояла неподалеку.

– О, отлично, вся компания в сборе, – сказала Кейн и помахала сестре.

– Ты не говорила, что Мюриел поедет с нами, – Эмма погладила сильную руку, которая легла ей на живот.

– Она не могла сказать точно, удастся ли ей успеть, поэтому я решила оставить это сюрпризом. Посмотри, как она загорела!

Мюриел открыла дверь машины и протянула Эмме руку: – Как наша строптивая пациентка?

– Идет на поправку, так что я бы не стала испытывать судьбу и называть ее так. Дай ей еще пару дней, и она сможет нанести тебе ответный удар, – Эмма встала на цыпочки и поцеловала Мюриел в щеку.

– Она не осмелится после того, как я расскажу ей обо всем, что успела сделать.

Кейн и Мюриел обменялись полными доброй иронии взглядами и обнялись. Они с детства были куда ближе, чем двоюродные сестры.

– Тебе удалось переговорить с Рэймоном еще раз? – спросила Кейн, когда они уже были на борту самолета. Она провела кончиками пальцев по груди, пытаясь унять зуд заживающих ран.

– Да, пару раз. И потом он встретился с теми людьми, как ты и просила. Они готовы совершить сделку, если ты переговоришь с ними лично, когда все вопросы будут улажены.

– Зачем? Не могут же они всерьез думать, что я в этом заинтересована?

– Не то чтобы заинтересована, сестренка. Скорее, они ждут, что благодаря твоему расположению получат шанс сотрудничать с другими кланами.

Кейн кивнула и какое-то время молча обдумывала сказанное: – Они могут надеяться, но мне все же надо обмозговать это дело.

– Полагаю, они это понимают, поэтому попросили Рэймона передать, что готовы ждать, сколько потребуется. Теперь о другом – я переехала в новый офис.

– Мюриел, это же прекрасно! – воскликнула Эмма.

– Да, пока твоя дорогая супруга не получила счета. Мы решили, что ты не прочь оплатить и ремонт.

– Конечно, я не прочь, глава мафии просто сделана из денег, – саркастически улыбнулась Кейн.

– Ты им всем отстегнешь вдвое больше, когда увидишь, что они сделали для тебя, – Мюриел покопалась в своем портфеле и вынула какие-то бумаги. – Так, дорогая владелица бара, вот твоя сделка.

Адрес, написанный в верхней части документа, вызвал у Кейн улыбку. Когда она была еще ребенком, отец и дядя говорили об этом складе на набережной, где когда-то работал их дед, только что приехавший из Ирландии.

Здание склада уже много лет принадлежало сети мебельных магазинов, и они не были заинтересованы в том, чтобы продавать имущество фирмы по частям. Через годы планы компании поменялись в связи с новым строительством в том районе, но почему-то они продолжали держаться за склад, который Кейн был интересен по личным – довольно сентиментальным – причинам.

– Как тебе удалось заставить их продать помещение? – Кейн подняла взгляд от акта купли-продажи, и подарила сестре довольную улыбку.

– Не хочу, чтобы это звучало как заезженная фраза из фильма, но «они не смогли отказаться от нашего предложения». Там на первом этаже хватит места для ночного клуба, хотя, конечно, нужно будет очень многое изменить и доработать. Другие пять этажей отлично подойдут для Адвокатской Конторы Кэйси. Дьявол, они даже оставили кое-какую мебель, которую не захотели вывозить, – Мюриел, которой Кейн абсолютно доверяла, уже провела переговоры, подписала акт и дала компании чек. – Если бригада, которая занимается сейчас ремонтом, продолжит в том же темпе, месяца через три-четыре мы сможем заехать.

– А что по части нашего старого друга Блу? – спросила Кейн. – Мой везучий менеджер хорошо себя вел?

– За ним приглядывала парочка наших людей, – Мюриел достала еще одну папку, пролистала ее и вынула фотографии. – Проклятый ублюдок много, чем занимался.

На первом снимке, который она протянула Кейн, Блу стоял у нового «Порше».

– Елки-палки, милая, уж не знаю, сколько ты платишь своим людям, но если вакансия менеджера у тебя сейчас открыта, я заинтересована, – сказала Эмма, глядя на машину.

– Я плачу неплохую зарплату, и, если экономить, он вполне мог позволить себе эту тачку. Проблема, я боюсь, в том, что наш малыш Блу любит скачки. И что-то у него не то с везением, – на следующей фотографии Блу держал в руке бессчетное число крупных банкнот. – С кем это он говорит? Вернее, на кого это он работает?

Мюриел передала Кейн снимок, сделанный на том же ипподроме, только теперь Блу наблюдал скачки в бинокль. А при виде мужчины, который стоял рядом с ним, Кейн смяла фото и швырнула на пол. Стефано Бракато не выглядел особенно заинтересованным ходом гонки.

– Он провел тот день со Стефано, они пили и общались. А, когда они прощались на парковке, Бракато передал ему еще один толстый конверт, и они пожали друг другу руки. И этот маленький ублюдок еще звонил мне узнать, будешь ли ты продолжать платить ему, хотя и клуба уже нет.

– И где он сейчас? – спросила Кейн, голос ее опасно понизился. Даже успокаивающее присутствие Эммы не могло помочь ей расслабиться.

– В маленьком баре неподалеку от шоссе Эйрлайн, смотрит, забег пони в Бельмоне. У меня там сидит Карл, попивает колу, ставки делает, в общем, следит, чтобы Блу не пропал.

Самолет приступил к снижению, Кейн посмотрела на часы. Было недалеко за полдень, но небо над Новым Орлеаном был мрачным и серым, шел сильный дождь.

– Меррик, – телохранительница тут же материализовалась возле Кейн. – Я хочу, чтобы ты отвезла Эмму к дяде Джэрвису. Сразу же.

Не успела Эмма запротестовать, Кейн подняла руку.

– Не в этот раз, девочка моя. Блу готов на все ради толстого конверта с деньгами. Он не пожалеет невинного человека. Так что разговор наш выйдет долгим и не слишком приятным. Мне бы не хотелось, чтобы ты стала тому свидетельницей.

+1

9

– Как только ты закончишь, ты позвонишь мне и скажешь, что все в порядке. Правда?

– Конечно, я позвоню.

– И с тобой постоянно будут Кейтлин и Лу, да?

– Не только. И у меня, и у тебя будут еще и другие люди, – Кейн поцеловала Эмму в кончик носа. – Ты будешь абсолютно защищена.

– Только возвращайся скорее, – Эмма со вздохом опустила голову на плечо Кейн. – Я понимаю, почему тебе приходится делать все это, но и то, сколько опасностей тебя подстерегает на каждом углу, я тоже знаю. Так трудно отпускать тебя.

– Я думаю, этот придурок начнет говорить в ту же минуту, как увидит меня. Так что тебе не придется слишком долго быть одной.

– Милая, я бы хотела перед тем, как отправиться к дяде Джэрвису, сначала посмотреть дом, чтобы оценить, что пострадало, и что можно сделать. Как думаешь?

Прежде, чем ответить, Кейн посмотрела на Меррик поверх головы Эммы. Та кивнула, и Кейн согласилась:

– Ладно. Только не забывай держаться поближе к Меррик, пока все это не закончится. Какая разница, что там с домом, главное, чтобы с тобой ничего не случилось.

– Я не буду высовываться, если и ты не будешь, Кэйси.

Для Эммы пришло время отстаивать свои интересы и… держать слово.
Глава двадцать третья
Блу расположился за столом в углу, вперив взгляд в ближайший экран. Поминутно вскакивая, он кричал пони Орлиный Коготь, на которого поставил: «Пошевеливайся, тащи скорее свой зад к финишу!».
Везенье Блу, а точнее, невезение, можно было оценить, взглянув на разбросанные по полу чеки. Кейн не без удовольствия заключила, что это был явно не его день.
Букмекер-бар, где сидел Блу, напоминал Кейн пещеру. В помещении не было ни одного окна, и немногочисленных посетителей освещал лишь свет неонов и мутное сияние телеэкранов. Словно зомби, все присутствующие сидели с одним и тем же выражением лица.
Лу не нужно было дожидаться приказания, чтобы занять правильную позицию. Он подошел к Блу со спины и встал позади его стула. Кейн села напротив, возле нее встала Кейтлин. Даже при таком освещении было заметно, как выражение паники появилось на лице Блу. Он придвинул к себе бокал рома, точно силясь отгородиться от людей, пришедших за ним.

– Кейн! Что ты здесь делаешь?

– Хм, по-моему, ответ очевиден. С тобой увидеться пришла, – Кейн положила ногу на ногу и откинулась на спинку стула. – Сдается мне, нам с тобой есть, о чем поговорить.

Блу рассмеялся и встал, готовясь отрицать что угодно, в чем его могли обвинить: – Я просто зашел сделать пару ставок, босс. О чем тут разговаривать?

– Ты бы лучше сел, Блу, – раздался у него за спиной голос Лу. – Если мне придется повторить свою просьбу, я тебе коленки переломаю, чтобы об этикете не забывал. Если Кейн Кэйси желает поговорить с тобой, так сядь и поддержи беседу.

– Ну, ты чего, Кейн… Зачем так грубо? И где Меррик? Уверен, она бы меня поддержала. Я ничего такого не сделал.

Подошла официантка, принесла чистую пепельницу и забрала пустой бокал Блу. – Что-нибудь еще принести?

– Чистый «Джеймсон».

– Хорошее угощение – за отдельное вознаграждение, – Кейтлин помахала у официантки перед носом двадцатью долларами. – Этого должно хватить.

– Вернемся к нашим баранам, Блу. Ты думаешь, я здесь, потому что ты что-то не так сделал? Откуда у тебя такие соображения? – вопрос звучал, казалось бы, вполне невинно, но Блу не первый год работал на Кейн и успел кое-какие вещи уяснить для себя.

– Вот и я говорю, с чего бы это. Я тут просто сижу, жду, когда смогу вернуться к работе.

Официантка принесла выпивку. Блу улыбнулся девушке: он строил ей глазки большую часть вечера.

– Похоже, ты у нас без работы. Достаточная причина для того, чтобы покушаться на мою семью или отправить на тот свет кого-нибудь из моих людей. Ты же просто преследовал свои интересы, да? Ну, кто же станет тебя за это винить?

Блу поперхнулся ромом и выплюнул его прямо на стол. Обжигающая жидкость попала не в то горло, Блу закашлялся и побледнел до синевы, что, на взгляд Кейн, очень шло к его имени. – Что? Что-о-о-о? – смог, наконец, выдавить он.

– А давай немного прокатимся, Блу? – предложила Кейн. Она встала, вынула кошелек и достала пару купюр. Как по волшебству, перед ней возникла официантка.

– Как тебя зовут, дорогая?

– Митци, – девушка с нескрываемой жадностью смотрела на хрустящую зеленую сотню в пальцах Кейн. – Вам принести что-то еще?

– Нет, Митци, мне нужно узнать, как пройти к черному ходу? А потом я хочу, чтобы ты представила полное описание моей внешности и манер. Если справишься, – и Кейн достала еще две банкноты, – сможешь сходить по магазинам, и купить себе что-нибудь симпатичное.

– Выход напротив туалета – это туда, – девушка указала на узкий коридор слева от Кейн, – А что касается вас… Знаете, очень сложно что-то сказать о человеке, которого я никогда не видела…

Передавая деньги, Кейн улыбнулась, не сводя глаз с девушки. – Вот видишь, Блу, мы только встретились, а эта смышленая малышка уже знает, как с тобой быть. И знает, как держать язык за зубами, – вручив официантке вознаграждение, Кейн поторопилась покинуть заведение. За ней последовали Кейтлин и Лу, держа миниатюрный стилет у самого горла Блу.

– А как же сдача с двадцатки? – спросила Митци, обернувшись вслед Кейтлин.

– Оставь, сладкая. Я не так щедра, как моя подруга, щедрость среди нас – редкое качество.

Закончилась третья гонка, в которой Блу сделал ставки. Ирония судьбы заключалась в том, что именно теперь ему, наконец, улыбнулась удача. – Эй, я выиграл! – бумажка, которую он поднял над головой, теперь стоила пять штук баксов.

– Хотя, погоди, сладкая… Сегодня, похоже, твой счастливый день, – Кейтлин вырвала билет из рук Блу и передала официантке.

– Эй, это мое! – похоже, в эту минуту Блу забыл о том, в каком он находится положении.

– А для тебя, придурок, похоже, явно не счастливый день, – услышал он зловещий шепот Лу у самого уха. – Пошли, покажу тебе, какие ставки делают на выживание предателей.

Глава двадцать четвертая

– У тебя никогда не возникало чувства, что вот-вот начнется настоящий ад, а ты ничего не в силах изменить? – спросил Джо. Его начинало раздражать, что все, кому они садились на хвост, мгновенно делались такими подозрительными и осторожными. – У меня лично возникало, особенно в свете последних событий. Только начни вспоминать…

– Началось все с того, что мы потащились за Кайлом на склад к Кейн и обнаружили там только легальное спиртное, – проговорила Шелби. В голосе ее звучала злая ирония.

– Верно, вот только настоящее преступление было совершено только тогда, когда Кайл стрелял в Кейн по заказу Джованни Бракато. Чтобы отплатить Кэйси за унижение, Бракато приказывает устроить налет на их особняк и сравнять с землей сначала «Изумруд», а потом и офис Мюриел, – Джо засек, который час, Лайонел записал маркером время на доске в небольшом конференц-зале, где они проводили совещание группы. – Но у нас нет доказательств того, что это было сделано по его приказу. Но, с другой стороны, кто еще мог желать ей зла? Настолько.

– А мы проверили, нет ли у полиции каких-нибудь сведений о тех парнях Бракато, которых положила охрана Кейн? – синий маркер в руке у Лайонела писал все бледнее: за время совещания это был уже не первый израсходованный маркер. – Не помню, чтобы в рапорте было что-либо об этом.

– Ты прав, – согласился Джо.

– Если бы у нас были имена, мы могли бы узнать, на кого эти люди работали. Так мы смогли бы выйти на других, которых можно допросить.

Уставшая Шелби провела рукой по волосам. Их группа потратила уже очень много времени, сидя в офисе и пытаясь придумать, каким образом предотвратить кровавую бойню, которая должна была вот-вот разразиться.

У Шелби между тем создавалось стойкое впечатление, что ее лишили личной жизни.

– На самом деле, я спрашивала об этом. Следователь, который работал на месте, сказал, ни при ком из исполнителей документов не было. Бьюсь об заклад, все бумажки сейчас в руках у Мюриел или Меррик. И они, конечно же, знают, на кого работали те парни.

– Но, конечно же, ты не станешь звонить Мюриел, чтобы милым голоском сказать ей что-нибудь приятное и убедить дать нам хотя бы одним глазком взглянуть на эти документы? – Джо сделал жалкую гримаску, склонил на бок голову и потряс руками в воздухе, изображая просящего щенка.

– Я уверена, она не только назовет нам имена, но и подробно расскажет, как именно ее славной кузине удается уже, бог знает, сколько времени скрываться, – отозвалась Шелби насмешливо, в тон вопросу Джо. – Ну, ребята, мы уже несколько дней мучаемся с этим и ни к чему не можем прийти. Может, хотя бы сегодня бросим все, уйдем пораньше, а завтра утром будем думать на свежую голову?

– Да, похоже, сегодня гениальные идеи нам вряд ли придут в голову.

***
В доме Кэйси оказалось темно и мрачно: все окна, выходящие на задний двор, были заколочены. Когда они остановились у кабинета Кейн, Эмме пришлось опереться о ручку двери, чтобы не потерять равновесие. Меррик, стоявшая позади нее, выглядела раздраженной, если не рассерженной приказом оставаться с Эммой.

– Знаешь, Меррик, если бы ты ненадолго перестала киснуть, может быть, моя компания показалась бы тебе не такой уж плохой.

– Я не кисну, – последовавший за этой фразой долгий вздох явно не добавил ее словам убедительности. – Ну что, мы тут закончили? Я ведь могу понадобиться Кейн не только…

– Если тебе от ее приказа настолько не по себе, я могла бы сегодня вечером поговорить с Кейн, может быть, она передумает. И я уверена, она найдет кого-нибудь другого, кто мог бы защищать меня, – Эмма провела ладонью по пулевым отверстиям в кожаной обивке кресла и зажмурилась. У нее кровь стыла в жилах при мысли о том, что ее любимая в тот злополучный момент вполне могла оказаться в этом кресле. – Когда ты ходишь с таким несчастным видом, мне и самой становится грустно.

– Спасибо за заботу, конечно, но она права, – признала Меррик. – Охранять тебя должен профессионал, и я готова делать это, пока есть такая необходимость. Ты хочешь начать обзванивать ремонтные бригады? Я могу попросить у обслуги список тех, кто раньше уже делал ремонт в доме.

– Может быть, завтра начну. А пока я хочу только поговорить обо всем этом с Кейн. Можно покрасить стены и поменять окна, но на душе следы так и останутся. Я не знаю, как дети отреагируют на возвращение в этот дом.

– А ты бы хотела вернуться?

– Я бы и в шалаше согласилась жить, Меррик, только бы рядом с ней. А раньше боялась только потому, что не понимала до конца.

– А сейчас понимаешь? – в голосе Меррик слышалось сомнение.

– За последние недели мы о многом успели поговорить, и теперь я куда лучше понимаю, что заставляет ее держать себя так.

– И все-таки ей придется делать и то, в чем ты не желаешь ей помогать. И даже кое-что похуже.

Эмма непроизвольно стиснула пальцами спинку кресла.

– Хм, и на втором этаже все выглядит точно так же. Знаешь, Меррик, у людей, напавших на дом, не было к нам никаких чувств, им было плевать на то, что их действия принесут нам столько горя. И Кейн имеет полное право отплатить им тем же. Что бы она ни придумала, чтобы отомстить им, этого будет мало.

– Неплохое начало, мадам Кэйси. Идем?

Когда они направились к машине, в сумочке у Эммы зазвонил миниатюрный сотовый. Меррик открыла перед Эммой заднюю дверь.

– Привет, милая. Все в порядке?

– В шоколаде, любимая, и со сливочным кремом, – ответила Кейн, – Послушай, я тут подумала…

– О, вот оно – опасное начало, – засмеялась Эмма. – Прости, дорогая, не удержалась. Так что ты подумала?

– Как ты смотришь на то, чтобы прямо сейчас отправиться по магазинам и купить себе что-нибудь сногсшибательно сексуальное на сегодняшний вечер. А я приглашу тебя куда-нибудь поужинать? – Кейн откинулась на спинку кожаного сидения, глядя, как вдали растворялись виды серой окраины, когда они въехали в город. Позади нее сидели Лу и Кейтлин, а с ними… пакет, который захватили из бара. – Мы с тобой тысячу лет не выходили в свет.

– Верно, любовь моя.

– Детка, да мы, я смотрю, настроены пококетничать? Думаю, какой-нибудь барбекю-бар подойдет? Скажем, Одиннадцатая улица, 79?

– Посмотрим. А скажи мне, дорогая, у кого там, в ночь на субботу всегда были зарезервированы столики? Не у ребят ли из Северной Италии?

– Похоже, мне пора в отставку, а все дела можно спокойно передать в твои руки. Как приятно осознавать, что, пожив в тихом Висконсине, ты не утратила наблюдательности, – Кейн счастливо рассмеялась. – Да, сегодня пятница, а значит, на эту сволочугу Бракато забронирован стол. Так, что скажешь, мадам Кэйси? Составишь мне компанию?

– С удовольствием. Только подожди, милая, я скажу Меррик, куда мы сейчас поедем, – они направлялись, к дяде Джэрвису, Эмма, не кладя трубку, осторожно потрепала водителя по плечу. – Меррик, отвези меня, пожалуйста, в центр.

Потом она с улыбкой спросила Кейн:

– Тебе что-нибудь купить?

– Ты еще помнишь, как тратить деньги? – заботливо осведомилась Кейн.

– Как-нибудь справлюсь.

– Прости, милая, но мне нужно идти. Удачи тебе. И хорошо проведи время. Увидимся у дяди Джэрвиса, – Кейн остановила машину перед въездом на тот склад, что Мюриел купила, пока они были в отъезде. Рабочие носили какие-то коробки, со стоянки отъезжали груженые автомобили. – Я люблю тебя. И передай Меррик, чтобы постоянно была начеку. Ты мне еще пригодишься.

– Я тоже тебя люблю. Береги себя.

Эмма знала, что в тот вечер ей предстояла серьезная проверка. Но, в отличие от Блу, она планировала доказать Кейн свою преданность.

Глава двадцать пятая
Шаги Кейн гулко отдавались в пустом пространстве склада. Она вышла на середину еще не переоборудованного зала. В новом помещении «Изумруда» пока не было мебели, повсюду лежала строительная пыль, а с потолка свисали провода, но Кейн уже могла себе представить конечный результат. Грубая барная стойка была изготовлена из цельного дуба, что отлично сочеталось с кирпичом стен и натуральным паркетом на будущем танцполе.
Открылись и снова закрылись огромные грузовые двери, Лу завел минивэн прямо в помещение.
Блу бросился к Кейн, но Кейтлин перехватила его и сбила с ног ударом под колени. – Прошу, Кейн, не надо. Я ничего не делал, – взмолился Блу.

– Как тебе это новое место? – как ни в чем не бывало, осведомилась Кейн. – Мы приобрели стойку, купим столы и высокие стулья, и можно будет вернуться к делам.

– Вот и замечательно. Дождаться не могу этого момента, – из глаз Блу полились слезы. Ему и в голову никогда не приходило, что он мог оказаться в таком положении. Блу казалось, что он предпринял все меры предосторожности, чтобы не навлечь на себя гнев Кейн. – Мы для этого здесь? Чтобы поговорить о клубе? – Он снова пытался разыгрывать святую невинность.

Лу и Кейтлин сняли куртки. Потом Кейтлин принесла для Кейн стул, оставленный прежними владельцами. Кэйси села, закинув ногу на ногу, небрежно положив папку с бумагами на колени. Кейн казалась расслабленной и отрешенной.

– Нет, Блу, мы здесь вовсе не для этого. Но пока мы не начали, дай я объясню тебе кое-какие вещи… И если ты будешь хорошим мальчиком, то мы очень быстро закончим с этим.

– Вот и славно. Я же уже сказал, что ничего такого не делал, и вообще понятия не имею, к чему все это.

– Понимаешь, – протянула Кейн, и кинула взгляд на Лу, тот кивнул и засучил рукава. – Ты ведь уже мне лжешь. Лу, покажи ему, пожалуйста, что бывает, если я узнаю, что мне наврали.

Мгновенно последовавший удар в бок был довольно силен, Блу полетел на пол. Когда Кейтлин за волосы подняла его вновь на колени, лицо Блу было разбито. Он орал во весь голос.

– Теперь просек правила игры? – уточнила Кейн с недоброй улыбкой.

Блу энергично покивал.

– Вот и хорошо. Очень хорошо. Первое. Сколько тебе заплатили, что ты обрек на смерть ребят, работавших с тобой? Студентов, которые просто хотели заработать лишние пару баксов после учебы! Сколько, я спрашиваю?

– Не знаю… – Не успел Блу закончить фразу, Кейн жестом приказала Лу продолжать. Второй удар пришелся Блу в челюсть, и он с грохотом упал. Кейтлин снова подняла его с пола, встряхнув.

– Знаешь, Лу, не мешало бы и мне мозги вправить парой ударов. Заслужила, раз приняла такого гребаного урода на работу… менеджером, – телохранители, стоявшие по обе стороны от Кейн, скованно хохотнули. – Ну, если «сколько» – это слишком сложный для тебя вопрос, может быть, ты сможешь назвать имя того, кто предложил тебе деньги?

Блу покачал головой: – Прошу тебя, Кейн, ты же меня знаешь.

– Думала, что знала. А еще я думала, что ты достаточно умен для того, чтобы сообразить, что такие вещи долго в тайне не удержишь. – Она достала снимок, на котором Блу и Стефано Бракато пожимали друг другу руки после передачи конверта. – Неужели тебе предложили такую сумму, что ты мгновенно забыл, что я сделаю, если узнаю о предательстве? – гулкое эхо ее мощного голоса раскатилось по всему залу. – Забыл?

– Я не хотел ничего такого.

Лу ударил его еще раз, но Блу не проронил ни слова.

– Сколько тебе заплатили за то, чтобы подвергнуть смертельной опасности мою жену и детей? Говори! Я хочу закончить с этим быстрее. Тебе чертовски повезло, что с моей семьей ничего не случилось. Знаешь, после того, как Дэнни Бакстер убил мою сестру, я отправила его в ад. Но далеко не сразу. Он был крайне признателен, когда я его все-таки прикончила.

Блу собрал все силы ради последнего шанса спастись. Стараясь выглядеть внушительно и даже угрожающе, он произнес: – Неужели, кишка не тонка была самой нажать на курок, или твои мелкие сошки все за тебя сделали? Это были просто деньги, Кейн. Я не думаю, что Стефано такой идиот, чтобы встать у тебя на пути.

– Выходит, ты неправильно думаешь. Впрочем, ничего удивительного. Ты делал большие ставки и, какая досада, ты проиграл, – она подалась вперед, наклонилась, чтобы взглянуть ему в глаза. – Сколько тебе оказалось достаточно, Блу?

– Десять тысяч, – он расправил плечи, к нему начала возвращаться уверенность. – Десять штук, просто за то, чтобы я пораньше открыл заведение и пустил в подсобку какого-то парня. Стефано сказал мне, что он выступал как посредник со стороны Джино. А потом мне дали знак, когда именно эта штука должна была сработать.

– Знаешь, в чем проблема таких людей, как Стефано, Джино и еще двух других идиотов, которые появились на свет благодаря Бракато? – Кейн протянула руку, и Кейтлин вложила ей в ладонь пистолет, к которому только что привернула глушитель. – Они играют в гангстеров, а ставки у них – человеческие жизни. И это именно за Бракато, всю грязную работу выполняют шестерки. А у него на счету, как говорят в боевиках, ни одного жмурика. Очень легко отдать приказ устранить кого-нибудь, когда ты не видишь, как это делается, не видишь, как пуля входит и вышибает мозги.

– Кейн, о чем ты? – Блу глазам своим не мог поверить, когда увидел в ее руке пистолет.

– А о том, что они заплатили десять тысяч. Мне же это обойдется куда дешевле.

– За эту информацию я возьму столько, сколько ты предложишь, – с готовностью согласился Блу. – А лучше даже… Пусть это будет просто услугой, чтобы разрешить некоторые недоразумения между нами…

– Вы правы, босс, – вставил Лу. – Я должен хорошенько вас побить за то, что наняли этого идиота.

– Блу, я не предлагаю денег. Я хочу всадить в тебя пулю. И если можешь принять ее и выйти отсюда сам – пожалуйста. Тогда мы в расчете, – Кейн встала и прижала дуло пистолета ко лбу Блу. – А Джино и его братьям, когда встретитесь в аду, передай, что нехрен им было связываться со мной. И, уж если отвечать на твой вопрос, я все делаю сама, когда речь идет о личных счетах. В отличие от этого выродка, которому так хочется казаться крутым мафиози, я уже со счета сбилась, сколько лет назад шлепнула своего первого.

Ответ Блу застрял в его онемевшем горле: Кейн спустила курок.

– Что с ним сделать, босс? – спросила Кейтлин. Она забрала свой пистолет и спрятала его в кобуру на груди.

– Придумай, как доставить его Бракато. Думаю, имеет смысл дать им одним глазом заглянуть в свое будущее.

***
Стеклянные двери лифта открылись на втором этаже торгового центра «Кэнал Плэйс». Эмма и две ее тени вышли и направились к необъятному «Saks Fifth Avenue», занимавшему значительную часть целого уровня. Это было любимое место Эммы еще с тех времен, когда она жила с Кейн. Здесь она выбирала вещи для себя или заказывала индивидуальный пошив сорочек для супруги. В те времена Эмма была одной из постоянных клиенток.

– Госпожа Кэйси! Мы рады приветствовать вас вновь. Вас нам очень не хватало.

На мужчине средних лет, который ее встретил, был самый безупречно скроенный костюм из всех, которые Эмме приходилось видеть. После тех, что носила Кейн, конечно. Лицо мужчины показалось Эмме знакомым, но имени она вспомнить не могла. У «Saks», пожалуй, был один недостаток, заметный только постоянным покупателям: персонал не носил бэйджей с именами.

– А я рада вернуться, – Эмма немного нахмурилась, пытаясь отыскать в памяти имя консультанта.

– Кэвин, мэм. К вашим услугам, – в его голосе не было осуждения, ни малейшего намека на то, что его задела забывчивость Эммы. – Вы ищете сегодня что-то особенное?

– Конечно, Кэвин. А как Ральф поживает? Ведь так зовут вашего молодого человека? – она взяла его под руку, когда он сделал приглашающий к тому жест. Эмма все еще немного сердилась на себя. В свое время именно Кэвин был тем единственным человеком, кто помогал ей влиться в жизнь Кейн. По крайней мере, по части одежды его комментарии были незаменимы.

Консультант провел ее ко входу в три бутика, расположенных прямо внутри комплекса «Saks». Кэвин быстро набрал своему помощнику. А это значило, что горячий «Эрл Грэй» с арахисовым печеньем уже несли постоянной клиентке.

– Ральф прекрасно, благодарю. Между нами говоря, дело, которое вы подарили мне, помогло найти средства, чтобы устроить Ральфа в кулинарную школу. А когда он ее окончил, ему удалось устроиться в прекрасное заведение, Одиннадцатая, 79. Не хочу хвастаться, но сейчас это одно из самых популярных мест, очень сложно успеть зарезервировать стол, – Кэвин присел возле нее на диване в холле и взял ее руки в свои.

– Ну, тогда мне остается надеяться, что Кейн еще пользуется определенным авторитетом в городе, потому что именно туда она меня сегодня пригласила. По этой причине я здесь – ищу подходящий наряд. Несколько лет на ферме явно не добавили шика моему гардеробу.

– Никаких проблем. Выпейте чаю, а потом пойдем, выберем что-нибудь вместе. Я уверен, госпожа Кэйси захочет пригласить вас и в какие-нибудь другие места, так что можно было бы присмотреть что-то заранее. Это так мило, что вы вернулись, госпожа Кэйси.

– Благодарю. Приятно оказаться дома, – Эмма откинулась на спинку дивана и помахала двоим, что сопровождали ее. – И вы тоже садитесь. Мы побудем здесь какое-то время.

Меррик расстегнула куртку и, прежде чем сесть, взяла печенье: – Садись, Уолт, перекуси.

***
Сказать, что Шелби была удивлена, означало ничего не сказать. Стоя у прилавка, она не могла поверить своим глазам: ФБР задействовали все системы поиска, но Кэйси оставались неуловимыми, и вдруг – черт возьми! – сидит половина основного состава и эта блондинка с королевской осанкой, пьют чай, елки-палки.
Двое из людей Кейн, сопровождавшие Эмму, сидели на таком коротком расстоянии от нее и вели себя так раскованно, что Шелби немедленно заключила – Эмме удалось достучаться до сердца супруги, которое та от нее закрыла четыре года назад. Но думать об этом сейчас не было времени, нужно было срочно придумать, как воспользоваться сложившейся ситуацией. Агент ФБР надеялась, Эмма не забыла еще, как плакала у нее на плече в тот день, когда на Кейн было совершено покушение.

– Можете пройти в примерочную, госпожа Кэйси, если хотите, – предложил услужливый Кэвин.

Что-то в его внешности казалось Шелби сомнительным.

– Если вам что-то не подходит по размеру или цвету, просто звоните. Я пока сбегаю на минуточку вниз, принесу одни туфельки, которые, как мне кажется, сюда отлично подойдут. А здесь, прямо за дверью, останется мой помощник. А еще мы могли бы подобрать что-нибудь из косметики, не желаете?

– Спасибо, Кэвин. Было бы здорово. И пусть там будет один флакон «Dolce and Gabbana», это любимые духи Кейн.

– Конечно, мэм. Я организую, чтобы в течение часа это все доставили туда, куда вы скажете.

Эмма поднялась с дивана. – Спасибо большое еще раз, – сказала она, увидев, что Меррик, прежде чем последовать за ней к примерочным, утянула с тарелки последнюю печенюшку. – Меррик, ты думаешь, у Бракато и тут люди, жаждущие изрешетить меня?

Эмма указала на двери примерочной. – Я начинаю понимать оборотную сторону того, что Кейн придумала, – произнесла Эмма и капризным жестом ткнула в сторону Меррик. И строго добавила. – Никакой критики моего выбора.

– Как бы я к тебе не относилась, Эмма, но признаю, тебе всегда удается выглядеть на миллион баксов, вне зависимости от того, что на тебе надето. С деньгами, или без, у тебя есть свой стиль. Но если кто-то узнает, что это были мои слова, я буду все отрицать.

Эмма кивнула и закрыла дверь.
Вскоре выяснилось, что Кэвин поработал на славу. Первым внимание Эммы привлекло маленькое черное платье, висевшее на крючке. Если в ее планы входило заставить Кейн на какое-то время забыть о делах, оно отлично справилось бы с задачей. Эмма потянулась за вещью.
И тут платье само оказалось в ее руках. Эмме стоило огромных усилий не закричать и не убежать. В примерочной она была не одна. Женщина стояла в темном углу, скрестив руки на груди, и оглядывала Эмму пристальным взором. Синие джинсы, свитер, длинные распущенные волосы – в таком виде Шелби выглядела куда моложе своих лет.

– Рада видеть, агент. Хотите помочь мне с покупками?

С удивительной легкостью поборов дрожь рук, Эмма повесила платье на место и оперлась плечом о зеркало, копируя позу своей непрошеной гостьи.

– Я здесь, потому что волнуюсь за тебя, – Шелби подошла ближе. – Я потеряла связь с тобой и переживала, все ли нормально.

– Лучше и не придумаешь. И, если ты не против, я вернусь к своему делу.

– Ты хочешь, чтобы снова повторилась старая история, да? – Шелби, сама того не замечая, следовала печально известным курсом Барни Кайла. – Ты же знаешь, что ничем хорошим это не закончится.

Эмма опустила руки и отошла на шаг, увеличивая дистанцию общения. Что-то в манерах Шелби, в ее желании приблизиться к Кэйси, выводило Эмму из себя. У них с Кейн и без того было много проблем, не хватало еще разбираться с тем, кто еще пару месяцев назад был крайне заинтересован ее женой.

Зная, что Шелби отреагирует исключительно как профессионал, и, зная, на чью сторону это поставит ее, Эмма открыла дверь и жестом подозвала телохранительницу. Таким образом, она оказывалась целиком и полностью на стороне Кейн.

– Меррик, ты не могла бы позвонить Кейн и уточнить про наше забронированное место. Не хочется опоздать из-за какой-нибудь досадно нелепой причины.

Меррик стояла при входе в примерочную, переводя взгляд с одной из присутствовавших на другую, а потом вышла вместе с Эммой, повинуясь ее знаку. Дверь она оставила открытой. Эмма знала, что Меррик обязательно доложила бы боссу, что застала ее супругу с агентом ФБР. Когда Кэвин вернулся узнать, не нужно ли Эмме что-нибудь, Меррик жестом отослала его.

– А о том, как она туда попала, и как пробралась мимо тебя, мы потом поговорим, – отрезала Кейн, когда Меррик пустилась в объяснения. – Она что, пыталась отговорить Эмму выступать на стороне зла?

Кейн уже направлялась домой, взвинченная и рассерженная тем фактом, что Бракато удалось купить ее человека более чем за скромные деньги. Это бесило Кейн даже сильнее, чем попытки Блу солгать.

С того самого момента, как Кейн возглавила семью после смерти своего отца, она всегда старалась держаться подальше от других кланов и не переходить им дорогу. Кейн была не согласна со многими вещами, которые они делали, но отлично понимала, что это ее не касается. Но то, что Бракато появляются у ее порога, подкупают ее людей, расстреливают ее дом, не могло не вывести из себя. Бракато переступили грань, которую ни один из кланов не решался нарушить до сих пор.

+1

10

– Надо отдать должное, Эмма держится молодцом, – отозвалась Меррик.

– Передай ей, пожалуйста, трубку, я хотела бы выяснить, не нуждается ли она сейчас в моей поддержке, – в ожидании ответа Эммы Кейн смотрела в окно на проносящиеся мимо дома. – Привет, девочка моя. Я слышала, ты новые тени купила. Готовишься к выходу в свет?

Шелби не отходила, она хотела услышать хотя бы то, что говорит Эмма. – Я выбрала черное платье. Как тебе такая мысль?

– Хм, мы все еще не одни там, я правильно поняла?

– Что ты думаешь? – Эмма посмотрела на Шелби и покачала головой.

– Бери его. Ты же хочешь хорошо выглядеть. Тем более что к нам будут прикованы все взгляды, – Кейн остановила машину возле дома ее дяди. – Хочешь, я приеду, милая?

– Я только хотела, чтобы любимые синие глаза посмотрели на то, во что я одета. Но самое важное сейчас, полагаю, это то, к какому времени мне нужно быть готовой. А с остальным, я думаю, смогу разобраться, – Эмма хотела проверить, насколько Кейн доверяла ей.

– Я уверена, что ты справишься. Передавай пламенный привет нашей подруге-федералу, но убедись, что ты в кабинке одна, прежде чем раздеваться. Я бы предпочла быть единственной, кто любуется твоими тайнами, помимо известной Виктории.

– Обязательно, любимая. Увидимся дома, – Эмма передала трубку Меррик, просунув ее в щелку двери. – Если вам от меня больше ничего не нужно, уважаемая агент Дэниелс, прощу меня извинить. Думаю, вы слышали, что у нас заказан столик на это вечер, я не хотела бы опаздывать. Ах, да! И больше никогда не пытайтесь играть со мной в такие игры. Кайл пытался, и у него даже получилось в какой-то момент. А когда вы скатываетесь до подобных заезженных приемчиков, мне только одно приходит в голову – «плохие парни» нашли себе еще одну шестерку.

– Я никогда в жизни не стала бы работать на таких типов, как Бракато.

– Хмм, человеку, который поджидает в примерочной, не особенно верится. Я полагаю, вам лучше уйти, уверена, у вас там где-нибудь стоит грузовик, полный аппаратуры для слежения. Однако, поверьте, ближе вам к Кейн не подобраться. Никак.

– Это угроза, госпожа Кэйси?

– Нет, я полагаю, это называется «обещание». Конечно же, вы не забыли, что всего пару месяцев назад один из ваших пытался убить Кейн.

– Он не был «одним из наших», – отозвалась Шелби.

– Тогда мы все в беде, если уж ФБР начинает привлекать для своей работы всяких подонков, – с этими словами Эмма захлопнула дверь перед носом у Шелби.

Глава двадцать шестая
Струйки теплой воды приятно ощущались на коже. Кейн стояла под душем, опираясь ладонями о стену, выложенную дорогой керамикой. Опустив голову, она подставила под горячий поток спину и шею. Планирование предстоящего вечера занимало ее мысли. Кейн не слышала, как открылась прозрачная дверь. Она улыбнулась, когда любимые руки обняли ее сзади за талию.

– Скучала? – спросила Эмма.

Пока неслась вверх по лестнице, она едва не начала срывать с себя одежду. Дядя Джэрвис предусмотрительно велел Эмме поторапливаться, если она хотела успеть поймать Кейн в душе, пока та не выбежала оттуда, раздираемая тысячей дел.

Кейн прижала Эмму к противоположной стене.

– Только чуточку. Все прошло хорошо?

– Я купила платье и еще кое-чего по мелочи, из того, что продавец уговорил взять. А что касается нашей подружки-федерала, я уверена, она где-нибудь притаилась и выдумывает коварный план, как забрать тебя у меня.

Эмма застонала и блаженно закинула голову, когда Кейн принялась целовать ее нежную кожу.

– Никто меня у тебя не заберет, – проговорила Кейн, немного отстраняясь. – Господи, какая ты вкусная.

– Я самый лучший аперитив на свете. И мне все равно, что там говорят о ресторане, куда мы сегодня с тобой собрались. Пойдем в постель – ненадолго, а? – у Эммы слабели коленки, неизбежно подкашивались ноги. А чем ниже гладила ее Кейн, тем труднее было успокоить дыхание.

Когда Кейн приняла приглашение и повела любимую в спальню, у Эммы на прохладном воздухе соски мгновенно сделались твердыми. Но как только она опустилась в постель, и влажной кожи коснулись шелковые простыни, Кейн накрыла ее своим телом. Эмму охватило жаркое возбуждение, именно этого ей страстно хотелось целый день. Она обвила бедрами талию Кейн, прижимая плотно-плотно к себе, и прошептала:

– Я хочу чувствовать тебя всю.

Кейн попыталась перевернуться, но Эмма удерживала ее, тая от наслаждения, ощущая крепкий пресс, прижатый к самому интимному месту ее пылающего тела. Рельефные бицепсы Кейн были еще покрыты капельками воды, и в этом была какая-то магнетическая сексуальность.

– Я тоже хочу чувствовать тебя, но ты ведь держишь так сильно.

У Кейн немного болела рана в боку, но она старалась сосредоточиться на том, как напряжены соблазнительные розовые соски. Для Кейн любое прикосновение к Эмме было проникнуто любовью. А самые прекрасные впечатления в жизни были связаны с тем, как на ее глазах девочка с фермы превращалась в роскошную женщину, которая знает, чего хочет, и умеет попросить об этом так, что отказать невозможно. И обе эти составляющие личности Эммы были одинаково дороги сердцу Кейн, ведь авантюрный дух ее зрелой супруги порой выдавал глубоко скрытую натуру юной девочки, которую Кейн когда-то повстречала.

– Вот как я мечтала о тебе… – сказала Кейн, и положила руки на грудь любимой, с трепетом ощущая бугорки сосков под своими влажными ладонями.

– Как, милая?

– Когда мы первый раз встретились, я пригласила тебя в клуб, мы разговаривали, может, танцевали… Но по дороге домой, я только и думала о том, как это – быть в постели с тобой, чувствовать тебя всем телом. Я представляла себе, как ласкаю тебя, ведь именно об этом ты и просила, – Кейн прижалась губами к великолепной груди, по очереди целуя нежные соски.

Весь тот день, когда Эмма позвала Кейн в свою маленькую квартиру, той приходилось прилагать титанические усилия для того, чтобы охладить свою страсть и не позволить ей вырваться наружу. Когда же Кейн вошла и увидела Эмму, стоящую посреди комнаты без блузки, только кокетливо прикрывая грудь рукой, Кейн с трудом удерживалась от того, чтобы повалить ее и завладеть целиком. И из всех воспоминаний Кейн самым дорогим было воспоминание о том вечере, о моменте, когда Эмма представила ее голодному взгляду свое великолепное тело.

Женщины. Кейн любила женщин и умела тонко их понимать, но Эмма всегда была для нее чем-то большим. Кейн достаточно было и одного взгляда, чтобы постичь фатальность их встречи.

Кейн так пристально, не отводя взгляда, смотрела на Эмму, что та забеспокоилась и даже спросила, все ли в порядке.

– Ты такая красивая, – проговорила Кейн.

– Прошу тебя, прикоснись ко мне, – нетерпеливо ответила Эмма.

Кейн дотронулась губами до возбужденного соска и медленно провела рукой вдоль живота Эммы. Длинные пальцы развели нежные складочки, Кейн с упоением отметила для себя, что любимая уже была готова впустить ее в себя. Но входить Кейн не торопилась.

Вместо этого Кейн несколько раз погладила, дразняще перебирая пальцами, вдоль влажной горячей ложбинки.

– Посмотри на меня, Эмма.

Когда Эмма медленно открыла темно-зеленые глаза, она выглядела как бесконечно счастливая женщина, попавшая в океан страсти своей любимой.

– Я хочу любить тебя… И видеть в этот момент, – Кейн скользнула чуть разведенными пальцами по губкам Эммы.

– Прошу, милая… – когда ласкающая рука остановилась и стиснула крепко, Эмма выгнулась, поднимая бедра навстречу долгожданным движениям. – Войди, Кейн, прошу тебя. Я не могу больше ждать.

И когда Кейн ввела пальцы туда, где Эмма больше всего хотела их чувствовать, обе они не переставали смотреть друг другу в глаза. Эмма боролась с желанием поддаться вырывающемуся наружу огню и откинуться на подушках, закатив глаза. Никакими словами не под силу описать, какое блаженство Кейн приносила ей, когда ее прикосновения заставляли забыть обо всех тревогах.

Битва за неотрывный взгляд была проиграна обеими – Кейн опустила голову и стала целовать Эмму, а та закрыла глаза и двигалась в ритме Кейн, пытаясь растянуть этот счастливый момент. Неожиданно сильно Эмма привлекла Кейн к себе и жарко поцеловала, доводя нарастающий внутри оргазм до максимальной точки.

– Не останавливайся, – потребовала Эмма, закидывая голову и выгибая спину. Она впилась ногтями в спину любимой, силясь продлить ощущение близости. Удовольствие накрыло кипящей волной, и Эмма в оцепенении замерла. Она прерывисто задышала, а потом охнула и протянула:

– Тпрррру!

– Тпрру? – с напускной серьезностью спросила Кейн, когда последние спазмы отпустили Эмму, счастливую и опустошенную. – Моя малышка слишком долго пробыла на ферме? «Тпру», – передразнила Кейн.

Эмма долго смеялась над этим комментарием.

– Нет, нет, не уходи, – проговорила она, чувствуя движение пальцев Кейн. – Мне так нравится чувствовать то, что ты рядом… Почти так же, как то, что ты меня дразнишь.

Эмма кончиками пальцев погладила Кейн по лицу, а потом поцеловала в губы.

– И только подумай, к чему может привести, когда тебя имеют и дразнят, – Кейн поцеловала ее еще раз и вышла. – И кстати, как я жила все это время без тебя? Ума не приложу.

Глаза Эммы наполнились слезами. Она была единственной, кто знал Кейн такой. Знала эту женщину, которую многие уважали, но большинство – боялись. Кейн умела парой слов выразить все то, что было у нее на сердце.

– И я долго задавалась этим вопросом.

– Ну-ну, не плачь, любовь моя. Иногда я смотрю на тебя, и у меня такое чувство, что в комнате не хватит воздуха наполнить мои легкие. Я никогда себе представить не могла женщину, которая бы так увлекала меня и полностью мной завладела. А потом я встретила тебя, – она принялась осторожно вытирать слезинки Эммы. – Дай мне знать, если я когда-нибудь тебя разочарую? Я не хочу больше никогда быть одной, без тебя. Четыре года… Этого было достаточно для того, чтобы понять, что такое счастье.

– Милая, ты меня никогда не разочаровывала, – Эмма прильнула к сильным рукам Кейн. – Я сама себя разочаровала. Я твоя жена, и я не должна была верить никому другому.

Эмма коснулась губ Кейн. – Я люблю тебя. В горе и в радости. В болезни и здравии, и даже с пулевыми ранениями, – последнюю фразу Эмма шепнула Кейн на ухо, и тут же поцеловала его. Кейн радостно засмеялась.

– В богатстве и бедности, – и Эмма поцеловала так же другое ухо Кейн, – …пока смерть не разлучит нас.

Закончила клятву Эмма поцелуем в губы, и не осталось сомнений в том, какой сильной была ее любовь к Кейн.

– Я принадлежу тебе, и никого другого мне в целой жизни не надо, кроме тебя.

– И это самое лучшее, что ты мне когда-либо говорила. Но я не хочу обладать тобой, любовь моя, – тихо сказала Кейн.

Эмма резко отстранилась, улыбка увяла на ее лице. Кейн все еще не готова к полному доверию.

– Не уходи. Мне так нравится чувствовать то, что ты рядом, – повторила Кейн то, что Эмма сказала парой минут раньше. – Ты доверяешь мне, любимая?

– Всю мою жизнь, – без тени сомнения ответила Эмма.

– Тогда не надо так беспокоиться, когда я говорю подобные вещи. Это не значит, что я не хочу и не люблю тебя. Я не хочу обладать тобой. Я хочу, чтобы ты была во всем мне равной.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, только не сочти меня сумасшедшей. – Эмма положила голову на плечо Кейн, и ее светлые волосы рассыпались по груди любимой.

– Тут, кроме нас, никого нет. А я никогда не подумаю, что ты сошла с ума.

– Мне нравится, что ты сильнее меня, Кейн. И не только физически. Люди не из страха подчиняются тебе, а потому, что они сами хотят подчиняться. И мне в тебе это нравится, и я счастлива, что ты можешь защитить меня и наших детей. Я чувствую себя в безопасности. И я хочу, чтобы люди смотрели на меня и знали, что я принадлежу тебе, и что я – под твоей ответственностью, я твоя. Я хочу, чтобы они знали, что это мой выбор – принадлежать тебе. Я хочу всего этого… А чего хочешь ты?

Кейн глубоко вздохнула и сделала медленный медитативный выдох, точно пыталась собраться с мыслями.

– Уж не знаю, почему этот разговор сделался вдруг таким серьезным. Хотя, может быть, оно и к лучшему, – Кейн встала с постели, взяла что-то со стола и, пока Эмма не успела начать беспокоиться, принесла это на кровать.

В руке Кейн держала зеленый бархатный мешочек на тонком шнурке. – Родная, я хотела тебе сказать, что скоро мы будем стоять перед всеми нашими друзьями и перед богом для того, чтобы ты озвучила свое желание принадлежать только мне. И я – тебе. Я люблю своих детей и свою семью, но всего этого недостаточно, все оно бессмысленно без твоей любви.

– Но я люблю тебя, – сказала Эмма.

– Я знаю, – Кейн с некоторым усилием открыла мешочек, а когда содержимое оказалось на ее ладони, Эмма ахнула.

– Сколько мы уже живем вместе, а я еще ни разу не подарила тебе приличного кольца, – Кейн взяла одно кольцо. – Ювелир сказал мне, что этот бриллиант безупречен. Для меня это символизирует любовь к тебе. Может быть, моя жизнь и несовершенна, но я очень стараюсь, чтобы ты чувствовала себя нужной и любимой. И я знаю, как сделать это безупречно. И я хочу, чтобы ты это запомнила.

Она держала кольцо над безымянным пальцем Эммы.

– Эмма, будешь со мной?

Не успел вопрос слететь с губ Кейн, ответ у Эммы уже был готов. Предельно простой. – Да.

Кейн достала второе кольцо – простое золото, с двумя сапфирами, инкрустированными прямо в перстень. – А это кольцо для меня. В нем два камня, они символизируют самое дорогое, что ты могла дать мне – наших детей.

Эмма надела кольцо на палец Кейн и не смогла сдержать слез. – А не мог бы тот человек, который сделал их для тебя, потом добавить еще один камень? – спросила Эмма, и показала на второе колечко.

Вместо ответа Кейн протянула Эмме еще один мешочек. В нем оказались еще два сапфира, которые и нужно было добавить в кольцо, если семья Кэйси увеличится.

– Нам ведь есть, над чем поработать, правда?

– Да, девочка моя, но, пока ты не начала строить далеко идущие планы, тебе нужно узнать еще кое-что.

Эмма прижала пальцы к губам Кейн, не давая ей сказать вслух, что бы она ни собиралась сообщить. – Потом, – она обняла Кейн за шею и прижала к себе. – Не сейчас.

И снова Кейн только замурлыкала, когда Эмма просунула ногу ей между бедер.

Наверное, могло показаться странным то, что Кейн выбрала такой момент для того, чтобы сделать самое важное предложение в своей жизни – руки и сердца. Ведь они даже не успели одеться после занятий любовью. Но Эмме и не хотелось никак иначе. А признание Кейн, каким бы оно ни было, подождет. Тот счастливый момент Эмма не хотела ничем омрачать.

Глава двадцать седьмая
Кейн повернулась к Эмме спиной, а та заботливо смыла обильную пену шампуня с ее волос.

– Так это Блу взорвал клуб и офис Мюриэл?

– Не совсем так. Он лишь впустил того, кто сделал это, но сам не приводил бомбы в действие. Он сливал Стефано Бракато информацию обо всех нас, – Кейн смахнула с лица оставшуюся пену, потом наклонила голову, чтобы Эмма могла снова нанести шампунь. – Ты должна понять, что ни у Бракато, ни у его сыновей нет никакого представления о чести. И они не успокоятся даже после того, как им преподнесут мое сердце на блюдце. Они хотят отнять у меня все, что мне так дорого. Из-за этого погибла Мари, и они не остановятся, пока сполна не утолят жажду мести. Но я не собираюсь сидеть, сложа руки, и ждать, когда все это произойдет. Ни черта. Я не допущу этого. И прости, если я кажусь тебе чудовищем.

– Не извиняйся. Ты ведь защищаешь свою семью, у тебя нет права поступить как-то иначе. И я буду с тобой, что бы ни случилось. Хотя, когда ты увидишь, сколько я сегодня потратила в магазине, то, скорее всего, велишь возвращаться к себе на север.

– Магазины дизайнерской одежды со всего города снова начнут слать мне благодарственные открытки?

– Мне помнится, Кэвин сказал, что с него бутылка вина, и сегодня он ее нам ставит, – Эмма бережно наклонила голову Кейн и смыла пену с ее волос. – Может, Бюро ты не очень-то нравишься, но вот Кэвин от тебя без ума.

– Кто этот Кэвин? И почему мы никогда не виделись? – они вместе вышли из душа, Эмма протянула Кейн полотенце.

– Он мой консультант по шоппингу. Это ты его никогда не видела, а он твой номер счета знает наизусть. С таким балансом легко заставить его забыть о Ральфе.

Кейн рассмеялась: – Я знаю, что потом пожалею, что спросила, но… кто такой Ральф?

– Хозяин ресторана, в который ты меня ведешь сегодня. Это молодой человек Кэвина, – Эмма завязала пояс халата, вернулась в спальню и со вздохом окинула взглядом бесчисленные свертки и пакеты с новой одеждой.

– А то маленькое черное платье, что ты мне обещала, – в одной из этих коробок? – игриво поинтересовалась Кейн.

– Да, вместе с еще кое-какими вещами. – Эмма приподняла крышку самой маленькой коробочки, куда точно не поместилось бы ничего из того, что она примеряла в магазине. Как только Кейн вошла в комнату, Эмма поспешно закрыла ее. Кейн не без удовольствия отметила, что любимая сильно покраснела.

– Может, оденешься и подождешь меня внизу? Думаю, что дядя Джэрвис был бы рад пропустить с тобой пару бокальчиков.

– Ага, с удовольствием, только скажи-ка, а что в этой коробочке?

Но Эмма сделала шажок в сторону, преграждая Кейн путь к предмету их разговора: – Ну, что такое, милая, неужели, тебе не нравятся сюрпризы?

– Что же, даже никакого намека?

– Зная Кэвина, могу сделать предположение, что это что-то шелковое. Довольна?

Обворожительная улыбка, которую Эмма так любила, появилась на лице Кейн. – Полностью довольна я буду только тогда, когда помогу тебе выбраться из этого платья. И ты снова так очаровательно покраснеешь, – Кейн провела кончиками пальцев по щеке Эммы.

– Если ты хочешь, чтобы мы успели к ужину сегодня, то прекрати, пожалуйста, и, самое главное, черт возьми, перестань на меня так смотреть, – Эмма любовалась восхитительным обнаженным телом Кейн и на мгновение засомневалась, стоило ли им вообще ехать куда-либо в такой вечер.

Все те долгие месяцы, что Эмма провела на ферме, она только и мечтала о вечерах, как этот. В глазах многих женщин она видела зависть, когда входила в ресторан или клуб под руку с Кейн. Эмма знала, что большинство из них дорого бы заплатили за то, чтобы оказаться на ее месте – и иметь возможность видеть Кейн обнаженной, видеть желание в ее глазах.

– А я думала, тебе нравится, когда я так на тебя смотрю, – продолжала заигрывать Кейн.

– Конечно. Но ты ведь сказала, что сегодня важный вечер, и мы обязательно должны там быть, так что прекрати настолько откровенно пялиться.

Эмма почувствовала, что немного остыла. Кейн через минуту открыла шкаф и достала костюм. Эмма шлепнула Кейн по руке, не позволяя самостоятельно застегивать крохотные пуговицы белоснежной сорочки, и сделала это сама. Потом заправила ее в брюки любимой и застегнула ремень. Закончив, Эмма подала Кейн пиджак и поднялась на цыпочки, подставив щеку в ожидании поцелуя. – Подождешь меня?

– Я пока тебя оставлю, собирайся. Если буду нужна, позови.

– Ты нужна мне, – не успела Кейн повернуться к выходу, как Эмма схватила ее за пряжку ремня и притянула к себе.

– Девочка моя, я люблю тебя всем сердцем, – прошептала Кейн, запечатлев на губах Эммы нежный поцелуй. – Но я всего лишь человек, и ничто человеческое мне не чуждо, так что веди себя хорошо.

– Если хочешь, можешь никуда не выходить.

– А если я хочу, чтобы мне сделали сюрприз? – Кейн игриво махнула рукой, закрывая за собой дверь спальни.

Едва Кейн вышла за порог, Эмма открыла коробочку, которую Кэвин положил к ее покупкам и, улыбаясь, прочла записку: «С возвращением домой, мадам Кэйси. Я надеюсь, вы будете не против, если я передам Вам кое-что в знак моей признательности за то, что Вы снова дома. Вас ужасно не хватало. Кэвин»

Эмма достала из коробочки нижнее белье из тончайшего шелка, почувствовав, как в груди разлилось приятное тепло. Она и не догадывалась, что Кэвин с таким вниманием относился к тому, какой у нее размер, и какие вещи ей нравились. В комплекте были трусики и бюстгальтер без бретелей – именно такой, какой понадобился бы Эмме к новому платью, и даже той фирмы, к которой Эмма была неравнодушна с того дня, когда Кэвин показал ей модели этого бренда. Но решающим фактором была все же реакция Кейн. Эмма хитро прищурилась. Ночь обещала непременно быть увлекательной.

***
В кабинете висело такое напряжение, что воздух, казалось, сделался плотнее. Войдя, Кейн увидела Кейтлин и Меррик, в руках у каждой по банке колы, но выражения на их лицах были такие, точно им предстоял очередной раунд в боксе.

– Рефери подергал за веревочку, колокольчик прозвенел, и вот мы разбежались по углам, так? – спросила Кейн укоризненно. На добрых десять минут в кабинете воцарилось молчание, и никто не хотел нарушать его первой.

– Хотите выпить, босс? – спросила, наконец, Кейтлин. – Я думаю, что смогу смешать для вас коктейль.

Меррик встала на пути Кейтлин к бару.

– А если бы ты потрудилась узнать, что Кейн любит, тебе не пришлось бы спрашивать, – злобно отозвалась Меррик.

Эти двое были так увлечены своим поединком взглядов, что не заметили улыбку Кейн.

– Миниатюрных зеленоглазых женщин. Ты должна знать, если уж провела с ней целый день в походах за покупками, – парировала Кейтлин. – Она тебе тоже что-нибудь миленькое присмотрела?

– Кейтлин, довольно, – приказала Кейн. Она приняла из рук Меррик бокал виски и села на диван. – Все ли мы на сегодня закончили, Кейтлин?

– Все, как ты просила. Полный порядок. А что за игры ты затеяла на вечер?

– Ужин и, посмотрим, может быть, потом что-нибудь еще. Мы ведь уже говорили об этом. Просто будем действовать по обстоятельствам. Место, куда мы сегодня направляемся, сравнительно тесное, так что я возьму вас обеих и, может быть, Лу. И не забудьте убедиться, что захватили лицензию на ношение оружия. У нас выход в свет, но ведь кто-то обязательно пригласит товарищей в сером, – Кейн сделав глоток, покачала головой. – Только Эмма может пойти за покупками и найти в бутике федерала.

– Агентша там была только ради распродаж, – проговорила Меррик. – Эмма бы даже не заметила ее, если бы Шелби не поджидала в примерочной.

– Почему ты так думаешь? – спросила Кейтлин.

– Потому что на некоторые вещи всегда можно положиться, – Меррик указала на Кейн. – Босс любит виски постарше, а ее женщина никогда не покупает ничего на распродажах.

Кейн рассмеялась, ничего не ответила на комментарий Меррик:

– На распродаже невозможно встретить женщину с такой роскошной внешностью, правда? – Эмма стояла на пороге. Она терпеливо ждала. Волосы ее были подобраны и уложены назад в какой-то изысканный и сложный узел. Новые туфли были удобными, но высота каблука позволяла икре соблазнительно прорисовываться. А вот платье… Оно заставило Кейн лишиться даже самых простых слов так надолго, что Эмма забеспокоилась, все ли с ее видом было в порядке.

– Я нормально выгляжу? – она пыталась справиться с волнением, сложила руки на животе, что означало ожидание и переживание. Эмма очень давно не позволяла себе даже мысль о том, чтобы надеть подобное платье. И она надеялась, что смотрелась в нем достаточно прилично для успешного выхода в свет. Лиф без лямок был идеального кроя и чудно подчеркивал ее грудь, подол платья доходил до середины бедра, едва прикрывая широкую кружевную резинку чулок.

– На этот вопрос мне придется ответить серьезным «нет», – проговорила Кейн и поднялась с дивана.

– Я могу переодеться, – если Эмма и чувствовала обиду, то по ее голосу понять это было невозможно.

– Девочка моя, позволь, я закончу. Ты выглядишь не «нормально». А совершенно потрясающе.

Прежде, чем поднять взгляд на Кейн, Эмма смущенно одернула подол платья: – Правда?

– Я не стала бы тебя обманывать, любовь моя. Ты выглядишь сногсшибательно, мне будет непросто сосредоточиться на делах. Но это и неплохо, с другой стороны. Пусть Бракато поломает голову, что это у меня на уме, а я проведу вечер, любуясь тобой. Только пообещай мне кое-что.

Эмма пожала протянутую ей руку. Она улыбалась, прокручивая в голове услышанные только что слова восхищения. – Все, что угодно.

– Однажды мы вместе пойдем за покупками, и ты познакомишь меня с Кэвином. Если это платье подобрал тебе он, то этот парень заслуживает быть владельцем собственного магазина. Впрочем, ты бы украсила любую одежду. Я уже говорила, как скучала по тебе? – она привлекла Эмму к себе и поцеловала, словно в кабинете больше никого не было. В каком-то смысле это было правдой – Меррик и Кейтлин тактично вышли за дверь.

– Пока мы не ушли, давай позвоним детям, – попросила Эмма, отстранившись. – Скоро Мэдди уложит Ханну, а я хочу успеть поговорить с ними обоими.

– Вот поэтому у нас столик и забронирован на час позже, – Кейн снова села на диван, взяла телефон.

Получив от Мэдди полный доклад о том, что дела обстояли хорошо, она поговорила с Хэйденом:

– И старайся быть полезным. Я не хочу, чтобы Рафы считали тебя лентяем.

Когда Хэйден передал трубку младшей сестре, Кейн пришлось отнять телефон от уха, так громко девочка тараторила. Она была возбуждена и трещала без умолку. Обе мамы-Кэйси по очереди выслушали новости первого дня, который дети провели без них.

– Готова? – спросила Кейн, поцеловав супругу.

– Еще один такой поцелуй, и я тебе отвечу «да», но не на вопрос о том, идем ли мы на ужин. – Эмма протянула Кейн жакет, который лучше всего подходил к платью, и вздрогнула от ощущения, которое возникло у нее в тот момент, когда Кейн проводила пальцами по ее бедрам, а потом нежно обняла.

– Я люблю тебя, Кейн.

– И я тебя, сладкая моя. Давай-ка поднимем на уши этот город.

С момента их с Кейн первой встречи Эмме нечасто делалось приятно от мысли, что ее сопровождала персональная охрана. Воспоминания о том, как багровое пятно расплывалось медленно по груди Кейн, было еще очень свежо. И раз уж этим вечером им нужно было находиться в такой компании, то пусть за ними следовали бы все эти телохранители. Главное, чтобы Кейн была в безопасности.

Глава двадцать восьмая
Джованни Бракато со своим старшим сыном и снохой Эрис сидел за отдаленным столиком ресторана «Одиннадцатая, 79», названного так из-за своего адреса в промышленном квартале. Официант, встретив чету Кэйси, провел их к одному из столов в центре просторного зала, оба Бракато едва не свернули головы, глядя на Кэйси, в то время как Эрис казалась абсолютно равнодушной.

– Винная карта, госпожа Кэйси, – официант протянул толстую папку-меню в кожаном переплете. – Могу Вам что-нибудь предложить, если желаете?

– К чему у тебя душа лежит, любовь моя, – красное или белое?

– Думаю, красное.

Заказав вино, Кейн вернула меню и украдкой бросила на Джованни изучающий взгляд. Они с Джино о чем-то перешептывались. – Ну, часть основного состава здесь, – отметила Кейн вполголоса, взяв Эмму за руку и поцеловав ее нежную ладонь. – Как думаешь, где остальные игроки?

+1

11

Эмма нагнулась к ней через стол – в лифе ее платья открылся изумительный вид – и убрала прядь волос с виска Кейн, приоткрывая ушко любимой для поцелуя. Едва ее губы коснулись уха Кейн, Эмма прошептала: – За столиком у самой двери в кухню, трое. Похоже, дорогая, ты переоцениваешь наших федералов, это далеко не лучшее место, что они могли выбрать.

– А еще говорят, что нарушать правила себе дороже, – пошутила Кейн. – Отличная работа, любовь моя.

Эмма немного отклонилась назад, когда к их столику подошел мужчина, одетый в белое.

– Да? – учтиво начала Кейн.

– Простите, что отрываю вас, госпожа Кэйси… и госпожа Кэйси, – он слегка склонил голову. – Меня зовут Ральф. Мой молодой человек, Кэвин, сказал, что вы к нам сегодня присоединитесь. Я хотел встретить вас и угостить ужином.

– Благодарю, Ральф, но, думаю, в этом нет необходимости.

– Тогда могу я подать вам меню, которое разработал специально по случаю вашего прихода? Я перед вами в долгу, ведь госпожа Кэйси помогла Кэвину подняться по карьерной лестнице до должности администратора бутика. А это, в свою очередь, помогло мне закончить школу, не влезая в долги.

Эмма опустила руку под стол, положила ладонь на бедро Кейн и страстно погладила. – Прошу вас, Ральф, зовите меня Эмма. А это Кейн. Да, мы бы, пожалуй, хотели, чтобы нас как следует накормили, так что… можете начинать в любой момент.

Джо, Лайонел и Энтони сидели возле входа в кухню и поминутно докладывали что-то Шелби и еще одному агенту, который ждал их в припаркованном неподалеку минивэне. Агента Клэр Лансин, эксперта по цифровой технике для наблюдения, вызвали для участия в этом задании вместе с командой Шелби по личной инициативе Дэниелс и Симмонса. Шелби и Джо планировали как можно скорее избавиться от Тони, потому что опасались, что его ненависть к Кейн может повлиять на способность трезво оценивать ситуацию.

В другом конце зала Джованни и Джино едва могли усидеть на местах. Джованни не притрагивался к своему ужину, в отличие от сына, который орудовал вилкой, точно лопатой, набивая рот перченой телятиной. Его супруга Эрис, сидевшая рядом с ним, практически не шевелилась, только время от времени вяло подносила бокал к губам, делала большие глотки и бесшумно ставила его обратно. Ее муж придвинул к себе тарелку с пастой, что стояла перед Эрис, а опустевшее блюдо из-под телятины переставил на освободившееся место.

– Твою мать, сколько ж этого дерьма ты уже нашмыгала перед выходом из дома? – спросил Джино у Эрис. Круги под глазами жены были такого же темного цвета, как и ее кожаные туфли. Она выглядела изможденной, анемичной от недоедания: алкоголь и наркотики напрочь отбили у нее аппетит.

– Отвянь, козел, – равнодушно протянула Эрис. – Я сюда ехать не хотела, да и кому есть дело до того, сколько я вынюхала перед рестораном?

Свекор посмотрел на нее с нескрываемым отвращением.

– Джино, тебе бы не мешало разобраться с этой проблемой. У нас еще других, блин, хватит на десять лет вперед, – Джованни одним глотком осушил бокал вина. – Поверить не могу, что сука Кэйси осталась жива. Нет, ты только посмотри на нее с этой белобрысой шлюхой. Она ведет себя так, как будто ей нет никакого дела до целого мира.

– За это не беспокойся, отец. Все под контролем, – с вилки Джино свешивались длинные макаронины, соус капал на жирную салфетку, повязанную под самым его подбородком. Жуя, он махнул кому-то из своих людей возле бара.

– Домой ее отвезите. И чтобы никаких остановок по пути, – он указал на Эрис. – А ты, чтобы впихнула в себя какой-нибудь еды и легла спать. И когда я приеду, поговорим о твоем поведении. С глаз моих долой!

Он бросил вилку и схватил жену за запястье, сжимая его так сильно, что Эрис захныкала.

– Да, Джино не помешало бы взять пару уроков хорошего тона, чтобы быть повежливее со своей женой. Я надеюсь, что она хотя бы во время беременности не баловалась этим, и у маленького Джино не будет серьезных проблем со здоровьем, – сухо заметила Кейн. Она кормила Эмму легкими закусками.

– Да, я бы, может, тоже на наркоту подсела, если бы мне пришлось жить с такой тварью. Я не так давно, во время похищения, держала этого ребенка на руках. Он, по-моему, все-таки способен что-то воспринимать.

– Согласна, – безучастно ответила Кейн. Она отвлеклась от предмета их разговора и полностью переключила свое внимание с двух уродов в одном крыле ресторана на троих в другом.

– Есть что-нибудь? – спросил Энтони, поднеся к губам бокал с имбирным элем. В рукаве у Энтони был микрофон.

– Уверен, что показал нам на тот столик? У нас тут ничего не слышно, кроме шума ресторана, – спросила Клэр вместо ответа.

– Столик в середине зала, я тебе его обозначил как «номер 4». Хоть что-то вы должны уловить.

В голосе Шелби слышалось нетерпение: – Однажды ты поймешь, что все эти люди, которых мы выслеживаем, далеко не идиоты. Они говорят таким шепотом, чтобы все слова сливались с фоновыми шумами. Тут даже самое совершенное оборудование бессильно. Поэтому мы концентрируем свое внимание на Бракато и его сыне, раз уж они так любезны с нами и не шифруются.

– Еще раз попробуй выяснить, о чем говорит Кэйси со своей женщиной, – сказал Энтони. – Я просто уверен, что она что-то замышляет.

– Разве нет ни одного способа скрыть то, что ты говоришь со своим запястьем? – спросила Эмма, глядя на агентов ФБР, и снова потянулась поцеловать Кейн в ушко.

Не успела Эмма продолжить, как Кейн ответила:

– Никак нельзя скрыть, если ты только не делаешь так, – она взяла руку Эммы и поцеловала изящное запястье, глядя при этом на троих в углу.

Никто кроме Кейн не увидел то, как вошел курьер. В руках он держал коробку и список заказов. Перекинувшись парой слов с официанткой, он направился прямо к столику Бракато. – Господин Джованни Бракато?

– Чего вы хотите?

– Вам посылка, сэр. Распишитесь здесь, – курьер протянул ему коробку.

– Это еще что за фигня? – спросил Джино.

– Откуда мне знать? Я вообще-то поужинать сюда пришел. Кому вдруг понадобилось вручать мне какие-то посылки, когда я в ресторане. – Он сорвал липкую ленту с упаковки, заметив, что на коробке не было обратного адреса. Когда он поднял крышку, большинство посетителей за соседними столиками приложили салфетки к носу. По невыносимой вони, Джованни догадался, что рыба, покоившаяся на дне коробки, протухла еще неделю назад. Он всучил ее первому попавшемуся на глаза официанту, а записку, что лежала внутри, все-таки взял.

«Привет от Блу».
Этой короткой фразы хватило для того, чтобы Джованни все тут же стало понятно. Он рассеянно крутил карточку, пристально наблюдая за сыном. – Кто такой Блу?

– Менеджер «Изумруда», клуба Кейн. В последнее время Блу работал на Стефано, пока… трагедия не вывела его из строя, – он посмеялся над собственной остротой, забыв о том, что Джованни пришел в ярость. – Он нам немало рассказал о том, какие дела ведет Кэйси.

– Заткнись, пока за решеткой не оказался.

– Что в коробке, папочка?

Джованни наклонился к нему через стол и прошептал:

– Знак тебе и твоему брату-идиоту. Блу, или как его там, кормит рыб. Для гребаной ирландки, Кейн слишком хорошо знает итальянские обычаи. Разыщи своего непутевого брата сегодня же и скажи, что его кто-то продал.

Волна паники так стремительно охватила Джованни, что он в какой-то момент испугался, как бы его ужин не полез наружу. Не успел официант скрыться со злополучной коробкой на кухне, как его остановил человек, поднявшийся из-за самого дальнего столика. Он заглянул внутрь. Джованни готов был головой об пол биться от досады, что позволил себе слишком увлечься попытками прожечь ненавидящим взглядом дыру в затылке Кейн. Ведь он даже не заметил федералов, которые и не думали скрывать своего присутствия.

– Знаете, это воняет, как дохлая рыба, – сказал Джо, зажимая нос.

– Блестящие навыки детектива, Симмонс,– заметил Энтони с сарказмом.

– Это знак для Джованни. Убит тот, кого он знал, или кто работал на него.

– И кто, как ты думаешь, послал это? – спросил Лайонел.

– Уверен, что это наша чемпионка игры в «зарницу», которая сейчас кормит блондинку своим тирамису с ложечки. А весь сегодняшний цирк только лишь, чтобы помериться письками, – Энтони с раздражением сунул коробку обратно официанту.

Шелби, слушавшая его из минивэна, потрясла головой и рассмеялась в микрофон: – Если Тони собрался сравнивать Кейн с Бракато, я все-таки ставлю на нее.

– Да, звучит так, словно ты и правда ее обожаешь, – заметила Клэр.

– Это, скорее, сродни здоровому уважению к сопернику. Большинство агентов, которые пытались ее прижать до этого, исходили из того, что ее можно как-то классифицировать. Вот только без толку. Кейн искренне полагает, что не бывает неразрешимых проблем. И доказывает это. Всегда.

Клэр сняла очки и поправила микрофон:

– Как я уже говорила, звучит так, точно ты обожаешь ее.

– Ну, давай я тебе объясню… Некоторые люди занимаются изучением кобр и даже находят их красивыми, просто замечательными, потому, что те умеют выживать. Но сомневаюсь, что эти люди позволят себе забыть, что имеют дело со смертельно опасными змеями. Вот у меня то же самое по отношению к Кейн Кэйси.

– То есть, воспринимаешь ее как ядовитую змею?

– Ну, гадиной ее никак не назовешь, хотя в ядовитости ей явно не откажешь. Кайл не видел этого, и я не уверена, что Бракато и его люди видят. Она свилась клубком, но это не значит, что она не готова к выпаду.

– Хотели бы вы заглянуть на кухню перед уходом? – спросил Ральф у четы Кэйси.

Услышав его голос, Клэр снова настроила микрофон, чтобы лучше слышать их разговор, и даже зачем-то надела очки.

– Это было бы мило, – ответила за обеих Эмма. – Ужин был прекрасный. Я даже попросила Кейн прийти как-нибудь еще.

– Рад, что вам понравилось, – Ральф отодвинул стул Эммы, затем галантно помог ей выйти из-за стола. – Я каждый день прихожу на работу с таким чувством, что это не жизнь, а мечта. Спасибо вам большое, что посетили наше заведение.

– Вам спасибо. И передайте Кэвину мои слова благодарности за его маленький подарок. Я найду ему наилучшее применение. – Кейн помогла Эмме надеть жакет, потом, похрустев крупными купюрами, расплатилась за ужин. Она с наслаждением наблюдала, как Эмма вновь входила в роль «жены Кейн Кэйси», а в этой роли она всегда была прекрасна. Те, кто видел ее, потом долго не могли забыть. Эмма умела создать вокруг себя атмосферу любви и умиротворения.

Когда Ральф провел Кейн и Эмму через кухню, большинство работавших там людей подняли головы, отрываясь от дел, улыбнулись гостям.

Это место только на первый взгляд казалось погруженным в хаос. В действительности, оно было тонко координировано, словно балет: у каждого была своя роль, а вся совокупность их навыков помогала добиться истинного кулинарного совершенства, быстро принесшего ресторану огромную популярность.

– Я надеюсь в скором времени увидеть вас вновь, – проговорил Ральф, проводив гостей на улицу через заднюю дверь кухни. – Вот сюда.

Он передал Кейн ключи от своей машины. – Можете пользоваться ею столько, сколько вам будет удобно, а… если вам нужно будет что-то еще, то просто позвоните мне.

– Когда ты сегодня освободишься, наш водитель отвезет тебя с работы домой. Я прослежу, чтобы твою машину вернули не позднее полудня. – Кейн пожала на прощание руку Ральфа, и тот вернулся к работе. Прошел почти час. Джо встал и направился в туалет, намеренно обойдя весь зал, так у него была возможность заглянуть в кухню и узнать, что могло привлечь туда чету Кэйси.

Старший охранник, о котором уже было доложено начальству, на глазах Шелби вышел покурить, спрятавшись за угол здания. Бракато тоже «пасли» дверь в кухню, они ждали, пока женщины выйдут. Джованни рассчитывал последовать за ними в какое-нибудь более тихое местечко.

Шеф-повар, с которым Кэйси остановилась поговорить, был ужасно занят: он стоял над многоконфорочной плитой и виртуозно переворачивал в воздухе нечто особенное. Но того, что он делал, некому было оценить, кроме коллег по кухне.

– Блин, блин, блин! – пробормотал Джо, уже понимая, что, даже пройдя кухню насквозь, найти там Кейн невозможно. Их с Эммой там не было.

– Простите, господин, но вам нельзя здесь находиться, – проговорил официант, появившийся откуда-то из-за угла. В руках он держал поднос, уставленный опасно съехавшими на бок тарелками. Джо чудом удалось избежать столкновения. – Я могу принести вам чего-нибудь?

– Нет, благодарю, я просто ищу своих друзей, – он оглянулся, пытаясь понять, куда же ускользнули женщины. – Я видел, как они вошли, и хотел поздороваться

– Здесь никого нет, прошу убедиться, если только ваши друзья не работают на кухне, – другой сотрудник ресторана, взяв Джо под руку, вывел его обратно к столикам. – Если вам понадобится что-то еще, пожалуйста, спросите своего официанта.

– Но я видел, как они вошли! – настаивал Джо.

– Вы же только что были в кухне. Их там нет. Только сотрудники, уверяю вас.

– Птичка, за которой мы следили, упорхнула, – проговорил Джо в микрофон, спрятанный в рукаве.

– Но не через главную дверь, – ответила Клэр.

Джо выглянул в окно, чтобы убедиться, что водитель и пятеро других охранников, с которыми приехала Кейн, были все еще там. Большинство из них стояли, прислонившись к капоту, и курили.

– Теперь я все понимаю. Через кухню ведет черный ход. Мы только не знаем, на чем они уехали, – Джо вышел в главную дверь и обогнул здание, посмотрел на парковку, потом на дверь, которой, очевидно, дамы и воспользовались. Кэйси снова удалось перехитрить их, и, похоже, ее исчезновение было спланировано заранее. – Она знала, что мы будем следить.

– Не велика догадка, господин Шерлок, мы же всегда следим, – сказал Энтони, присоединившись к коллегам.

– Если ты здесь не для того, чтобы помочь, предлагаю тебе идти на фиг, – Джо первый раз с того момента, как они с Энтони начали работать вместе, позволил себе воспользоваться тем, что он был сильнее физически. Он угрожал более слабому агенту, заставляя того отступить. – Я же чувствовал, что так будет. Мы ни на йоту не ближе, чем Кайл, к тому, чтобы поймать эту женщину и разоблачить ее до того, пока она не совершит что-либо противозаконное.

– Кажется, пора воспользоваться кое-какими советами из книжечки нашего бывшего начальника, – проговорил Энтони, поглядывая на внушительную охрану.

– Вот именно! Отвянь от меня, – Джо позвал Лайонела, и они направились к грузовику, припаркованному на другой стороне улицы.

Энтони же направился в сторону города, один. Пешком.
Глава двадцать девятая

– Вылезай уже, – усмехнулась Кейн.

Эмма, наблюдала как Лу разминал шею после того, как отпала необходимость сидеть калачиком на заднем сидении.

– Зря я надеялась, что они, наконец, научились считать головы. А я-то думала, у них миллион фотографий каждого, кто на меня работает.

– Федералы уже в который раз обкакались, а ты все жалуешься, – в интонации Эммы звучал вопрос.

– Это я-то жалуюсь? Да никогда, – рассмеялась Кейн, остановившись на светофоре.

– Куда ты везешь меня теперь?

– Немножечко выпить после ужина и поболтать… с большими шишками наркобизнеса.

Эмма недовольно пихнула Кейн в бок. – Ты что, собралась влезть в наркобизнес?

– Очнись, тыковка! Нет, конечно. Но вот Джованни Бракато и выводок веселых чертей, которых он называет своими сыновьями, – да. Вот только он не знает, что мы в курсе о его новом источнике доходов, и обо всех его махинациях.

Перед ними показался французский квартал. Оставалось пересечь Кэнал Стрит на светофоре.

– Это еще как понимать?

– Чем большего он сможет добиться, тем прочнее будет его финансовое положение, и тем обширнее влияние в Новом Орлеане. Когда его люди наводнят улицы, нам с тобой можно будет забыть о безопасности. Впрочем, как и всем другим кланам, – Кейн притормозила. – И я не позволю этому случиться. Мне надоело, что моей жене и детям приходится постоянно ходить под охраной.

– Поступай, как считаешь нужным, милая, а я буду делать так, как ты говоришь, – проговорила Эмма, нежно ущипнув Кейн за щеку.

Они остановились напротив клуба «Близнецы», который принадлежал Рэймону Джэтибону. Название свое клуб получил в честь детей Джэтибона, впрочем, как и все заведения, открытые им. Глядя на клуб, Кейн невольно задавалась вопросом: кого же Джэтибон должен был подкупить в полиции, чтобы ему удавалось вести свое дело, абсолютно не беспокоясь из-за внимания или вмешательства со стороны властей.

На входе обычно была длинная очередь желающих попасть в клуб, что располагался на первом этаже, или в игорный зал, который разместился на втором. И хотя заведение было совсем небольшим, оно могло тягаться с любым в Лас-Вегасе. Временами федералы и полиция интересовались происходящим на верхнем этаже «Близнецов», но тех, кто согласился бы обсуждать дела Рэймона под запись диктофона, никогда не находилось.

– О, я помню это место, – протянула Эмма и, прижавшись к Кейн, поцеловала ее в щеку. – В которое из наших свиданий ты впервые привела меня сюда?

Седан плавно подкатился к главному входу.

– А ты не помнишь? – Кейн подала Эмме руку, помогая выйти из машины.

– Конечно, помню. Я хочу проверить, не забыла ли ты, – Эмма заключила любимую в объятья. – Когда Ханна подрастет, и ей случится втрескаться в кого-нибудь вроде тебя, я хочу, чтобы она знала о том, что немного терпения ее не убьет.

– Шутишь, да?! Когда я ходила, умирая от перевозбуждения из-за тебя, у меня погибло больше нервных клеток, чем, если бы я все это время из запоя не вылезала. Хотя, ты права. Пусть только кто-нибудь попробует подойти к нашей малышке, у него будут большие проблемы, – Кейн наклонилась и поцеловала Эмму, потом прижала ее к себе. – Так какое же, девочка моя, это было свидание?

– Четвертое, и в тот раз тебе оставалось чу-у-уть-чуть до срыва банка, – Эмма поднесла к глазу едва разведенные большой и указательный пальцы.

– Она мне будет рассказывать, – закатила глаза Кейн.

– Меня заводит, когда ты играешь по-крупному.

– Приятно слышать, но сегодня у нас по плану выпивка и танцы.

Эмма закатила глаза и прошептала, обернувшись к Лу:

– Я надеюсь, мы как-нибудь справимся…

Гора мускулов позади нее разразилась низким хохотом.
Чета Кэйси зашла в зал, провожаемая перешептыванием окружающих. В многоуровневом зале было многолюдно. Кто-то разговаривал у стойки, кто-то танцевал, а на сцене небольшой джазовый ансамбль играл блюз. Кейн пододвинула для Эммы стул и огляделась – на месте ли все участники предстоящей «игры». Они были в зале среди разношерстных посетителей, которых заведение Рэймона в большом количестве собирало каждую ночь.

– Он здесь? – спросила Эмма.

– Столик в глубине, возле сцены. Они, склонившись друг к другу, что-то обсуждают. Нас интересует старший. В темном костюме. Да, выглядит, как заботливый дедуля.

Эмма взглянула в их сторону. – Хочешь привлечь его внимание?

– И как же нам это сделать? – улыбнулась Кейн.

– Можно заказать для него выпивку. Но это скучный способ, – Эмма почувствовала, как Кейн положила руки ей на плечи.

Не успела Кейн ответить, как Эмма встала и обняла ее.

– Ты же сказала, «давай потанцуем»? Что ж, готова поспорить, что он тебя непременно заметит.

– Ты так сексуально смотришься в этом платье, что он явно будет не единственный, кто меня заметит. И все они будут с ума сходить от зависти, желая занять мое место.

– Спасибо, любовь моя. Вот только тебе не о чем беспокоиться, ты же знаешь, что мне хорошо только в твоих руках.

Кейн повела ее на танцпол. Положив руки на бедра Эмме, она почувствовала, как нежные пальцы гладят ее по волосам. Они закружились под музыку. Не сводя тревожных карих глаз с этой пары, старик подозвал официанта, чтобы тот зажег ему сигару. Кейн расслабилась, почувствовав, что рыбка клюнула. Теперь можно было наслаждаться тем, что Эмма была в ее руках. В такие моменты, даже, несмотря на то, что вечер был посвящен делам, Кейн чувствовала, как мир уплывает, уступая темному нежному мареву удовольствия. Проводя время с Эммой, она обо всем забывала, даже о боли, с которой, казалось, ее душа уже сжилась. Знание того, что она снова не одинока, приносило истинное наслаждение, которое, казалось, ничто не могло испортить.

– Когда все это закончится, пообещай мне одну вещь, – попросила Эмма.

– Что угодно, если только это будет в моих возможностях.

– Я хочу побыть с тобой недельку где-нибудь на море. Только ты и я. Ни детей, ни охраны, никаких людей с камерами.

– Кажется, я знаю такое место.

Песня закончилась, и Кейн увидела, что к ним направлялся Рэймон, держа в руках два бокала.

– Хмм, может, оклад тебе поставить за то, чтобы ты приходила сюда каждую ночь с такой красавицей и вносила оживление? – Рэймон протянул Кейн виски, Эмме вино.

– А знает ли твоя супруга, что ты сюда приходишь пококетничать, друг мой? – осведомилась Кейн.

– Я с ней это не обсуждаю, Кейн, так что позволь уж старику жизни порадоваться, – Рэймон поцеловал руку Эммы. Он любил пошутить, но всегда тонко чувствовал грань дозволенного. – Могу я проводить вас за свой столик?

Эмма улыбнулась, Кейн подмигнула ей, и та взяла Рэймона под руку.

– Как поживают твои друзья-южане? – поинтересовалась Кейн, присаживаясь за стол.

Рэймон с невинным видом пожал плечами. – Мы с Рудольфо никакие не друзья. По крайней мере, не как мы с тобой. Мы просто знакомые, выказывающие взаимоуважение. Он приходит сюда выпить, послушать музыку и прекрасно понимает, что мне ничего из того, что он впаривает, не нужно.

Кейн машинально покивала, увлеченная собственными мыслями: – А в городе поговаривают, что у него сделка с Бракато, что он собирается расширять за счет этого свою сферу влияния до самого Нового Орлеана.

– Они один раз встречались и, насколько я слышал, остались пока не вполне довольны друг другом. Но… – Рэймон многозначительно поднял указательный палец, – до меня доходили слухи, что в знак своего расположения Джованни предложил немалую сумму. Ах да, и он все еще не знает, что его старшенький сынулечка уже давно водит дела с Хуаном и Рудольфо в Миссисипи.

– А насчет меня ты с Рудольфо не говорил? – спросила Кейн.

– Дружище, я все сделал так, как сказала Мюриэл. На самом деле, и я, и дети хотели бы знать, что из всего этого выйдет. У нас в Вегасе похожая ситуация, мне есть, чему поучиться на твоем опыте.

Кейн рассмешило его чувство такта:

– Ты хотел сказать, на моих ошибках, так?

Засмеявшись, Рэймон поднялся из-за столика и, игриво потрепав Кейн за плечо, доверительно проговорил: – Ну, пожалуйста, мы же оба знаем, что ты редко допускаешь ошибки. И эта черта мне очень напоминает мою дочь Реми.

– Благодарю, Рэймон. И ты, и твои дети всегда можете рассчитывать на мою поддержку.

Они проводили Джэтибона взглядом. Он направился наверх, в игорный зал – в свою епархию. Официант принес еще два полных бокала. Кейн заказа не делала, она удивленно подняла бровь, вопросительно взглянув на официанта.

– Господа, которые сидят рядом со сценой, угощают вас, госпожа Кэйси. А старший из них желал бы занять немного вашего времени.

Вместо ответа Кейн подняла бокал, повернулась к Рудольфо Луи, и только потом пригубила виски. В тот же момент старик и его компаньон поднялись и направились к чете Кэйси. Эмма незаметно, под столом, положила руку на бедро Кейн.

– Госпожа Кэйси, как приятно снова вас видеть. Отлично выглядите, – Рудольфо протянул руку для приветственного пожатия.

– Садитесь, прошу, господин Луи. И, пожалуйста, называйте меня «Кейн».

Пожав руку старика, она представила Эмму.

– Это моя жена, Эмма.

– Очень приятно, госпожа Кэйси. Это мой племянник Хуан, – младший Луи сел, с трудом заставляя себя прекратить откровенно пялиться на Эмму. Глаза его непристойно горели.

– Как ваше самочувствие после… несчастного случая?

При словах «несчастный случай» Эмма сжала бедро Кейн. Та видела, как Эмма стиснула зубы от напряжения.

– Я прекрасно себя чувствую. Любимая обо мне заботится, – после этого замечания Кейн почувствовала, что Эмма начала расслабляться.

– Вот и хорошо, – Рудольфо улыбнулся и откинулся на кожаную спинку дивана. – Я ужасно сожалею, что нарушаю ваше уединение, но не мог бы я занять несколько минут вашего времени?

– Как вам будет угодно, – ответила Кейн, тем более, что она ради этого и пришла в «Близнецы».

– Наедине, – добавил Рудольфо.

– Что бы Вам ни требовалось сказать, можете говорить при Эмме.

Ладонь, лежащая на бедре Кейн, снова напряглась.

– Ничего, любовь моя, мне все равно нужно в дамскую комнату, – Эмма встала, и все присутствовавшие тоже. – Посторожи мое место, – улыбнулась она и чмокнула Кейн в губы.

Лу последовал за Эммой, а Хуан направился следом, оставляя дядю наедине с Кейн.

– Что я могу для вас сделать? – спросила Кейн.

– До этого мы еще доберемся, сейчас я хотел спросить о Бракато. Я слышал от Рэймона, что это он организовал нападение на вас.

Кейн в задумчивости провела кончиком изящного пальчика по краю бокала, потом смерила главу мексиканской наркокартели испепеляющим взглядом.

– У Большого Джино и у моей семьи долгая история, но, я уверена, что не имеет смысла сейчас тратить время на то, чтобы объяснять, в чем разница между нами. Бракато дал понять, что он хочет развязать войну между нашими кланами, а я готова дать отпор. Если вы хотите заниматься с ним общими делами, пожалуйста. Это меня не касается. Только передайте своим людям, что, если я не заинтересована в данном вопросе, то это не значит, что я готова терпеть это. И если они перейдут мне дорогу, будут последствия.

Улыбка Рудольфо на какое-то мгновение исчезла, и так же быстро расцвела еще шире, приобретя, однако, хищное выражение.

– Не нужно мне угрожать. Я к вашей заварушке не имею никакого отношения. Моя семья заинтересована только в том, чтобы сделать деньги, и я рассчитываю на то, что вы не будете вмешиваться. Да, я планирую сотрудничать с Бракато. Сотрудничать и только.

– Тогда, скажем так, у меня свои планы в отношении большого Джино, а ваш бизнес меня не касается. Даю слово.

Рудольфо протянул ладонь, чтобы скрепить договор рукопожатием. – Хотя, наверное, я должен был сначала предложить сделку вам. Вы были бы прекрасным компаньоном, у нашего союза могли бы быть самые выгодные перспективы.

– Благодарю, но, как я уже говорила, меня это не интересует.

– Я и мой племянник еще какое-то время будем в городе… на случай, если вы пересмотрите свое решение.

– Благодарю еще раз, но, пожалуйста, не стоит рассчитывать на мой звонок, – Кейн встала и протянула руку первой.

+1

12

Увидев, что разговор практически завершен, Эмма направилась к их столику, но не успела и несколько шагов пройти, как ее нагнал Хуан Луи, преграждая путь. Он был весь в черном, отчего ладони его казались бледными, как мел, когда он поднял руки, останавливая Эмму игривым жестом.

– Эмма, разреши занять минутку твоего времени.

Лу был рядом, и Эмма чувствовала себя в достаточной мере защищенной, чтобы не звать Кейн на помощь. – Что я могу для вас сделать?

Хуан рассмеялся и подошел ближе. – Я весь вечер смотрел на тебя, так что это я должен был задать такой вопрос.

Лу тоже сократил дистанцию.
Эмма посмотрела на Кейн взглядом, выражающим опасение, потом кинула негодующий взгляд на Хуана.

– И как это понимать?

– Ты производишь впечатление женщины с большими аппетитами. Вот только не могу поверить, что этот голод может утолить другая женщина, – Хуан выдержал убийственно тяжелый взгляд Лу.

– Не думаю, что вас должны касаться какие-либо детали моей личной жизни, но могу утолить ваше любопытство, там все в полном порядке. И даже если бы чего-то не доставало, вы явно были бы последним человеком в мире, к кому бы я обратилась. И, просто чтобы вам спокойнее спалось, пожалуйста, зарубите себе на носу, что не следует вообще предлагать мне что бы то ни было. А тем более, не следует разговаривать со мной в такой манере. Однажды вам может не поздоровиться, если Кейн выйдет из себя, а характер у нее вспыльчивый. И иногда ее настроение целиком зависит от моего, – Эмма развернулась и, покачивая бедрами, направилась к столику, где ждала ее Кейн.

В спину ей донесся смех Хуана:

– Это не все, Эмма. Меня какой-то бабой не напугаешь.

Эмма все же расслышала этот обидный комментарий сквозь музыку и, не оборачиваясь, обронила: – И еще кое-что. Меня зовут госпожа Кэйси. Это тоже постарайтесь запомнить.

На этот раз засмеялся Лу.
Глава тридцатая

– Это уже совсем ни в какие ворота не лезет! – Джино изо всех сил хлопнул входной дверью. Он тащил Эрис от самой машины. Отловить ее удалось в баре, куда она уговорила водителя свернуть после ресторана. Джино был в ярости. Эрис подвернула ногу на лестнице, но боли не чувствовала, точно была в бреду.

Она поднялась на второй этаж и решительными шагами направилась в спальню, не желая больше выслушивать упреки и крики, которых ей уже хватило, пока они с Джино ехали в машине. Теперь у Эрис раскалывалась голова – ноющая боль в шее и затылке не предвещала ничего хорошего. Она услышала, как цокали по паркету подбитые металлом каблуки его дорогих туфель.

– Куда пошла? Я еще не закончил, – Эрис чуть не упала, когда Джино схватил ее за плечо и грубо развернул к себе. – Меня заколебало вечно краснеть за тебя перед отцом.

– Тогда хватит доставать меня, чтобы я пошла с тобой, когда собираешься с ним встретиться. Ненавижу сидеть и пялиться на то, как этот жирный боров пихает в себя жратву, как…

Джино отвесил ей сильную пощечину, не позволив закончить оскорбление. Эрис не удержалась на ногах и повалилась на пол, из ее рта потекла кровь. Их отношения трещали по швам уже давно, но Джино никогда прежде не опускался до рукоприкладства. Во взгляде Эрис была одна только ненависть. Она поверить не могла, что с ней так поступили.

– И что же, ты все еще можешь чувствовать себя мужиком, жирный ты сукин сын? – она отняла руку от лица, ошеломленно глядя на залитую кровью ладонь. Но изрядная доза наркотиков не позволяла почувствовать боль.

– Отвали от меня! – вскричала Эрис, когда Джино попытался помочь ей встать.

Эрис подсела на то, чем Джино торговал, как только они встретились. Поначалу – ничего особенного, просто способ немного скрасить будни. Когда отношения их приобрели серьезный оборот, и Джино сделал ей предложение, Эрис взяла себя в руки и даже на какое-то время рассталась со своим «крошкой», как она называла белый порошок.

Ей предстояло стать матерью, поэтому решение далось Эрис сравнительно легко. На долю детей Бракато выпадало и без того немало сложностей, рассудила она, не хватало еще, чтобы из-за наркотиков у ее детей возникли серьезные проблемы со здоровьем. Но теперь Эрис абсолютно не заботила ни собственная судьба, ни судьба их союза с Джино. А в отношении сына у нее не было никаких материнских чувств. Только вина.

Впрочем, многое изменилось с рождением маленького Джино и после того, как Эрис забеременела снова. Она сделала все, что было в ее силах, боролась с собой до последнего, не притрагиваясь к наркотикам, не сдаваясь, но второго ребенка, как бы там ни было, потеряла. С тех пор только небольшие, но все учащающиеся дозы давали ей чувство покоя и короткий отдых от того кошмара, в который превратилась ее жизнь.

– Приди в себя, у тебя же сын. Почему ты о нем не заботишься?

Эрис закрылась руками, когда ее муж приблизился, но Джино лишь стиснул ее запястья, поднимая на ноги.

– Маленький Джино тебя даже не знает. Он не догадывается, что эта приходящая идиотка его мать. Хотя, может для него это и к лучшему.

– Ты прав. Но еще лучше было бы, если бы он не знал ни тебя, ни меня. Тогда у него был бы шанс выжить.

На этот раз Джино размахнулся сильнее, и кулак пришелся прямо в лицо. Не оглядываясь, он вышел, оставив жену лежать на полу.

Джино завел машину и махнул ожидавшим его снаружи мордоворотам убираться прочь. Не было необходимости оставлять их у дома любовницы на всю ночь. Джино напряженно обдумывал то, как ему избавиться от Эрис, но течение его мыслей прервалось вибрацией сотового. – Слушаю.

– Тебе папа звонил? – услышал он голос Стефано.

– Мы с ним поужинали, но с тех пор я с ним не связывался. – Джино надавил на газ. – А что?

– Мне кто-то из людей Луи звонил и сообщил, что у нас проблемы в Миссисипи. Они, похоже, боятся, что у нас на обе сделки бабла не хватит.

– Твои проблемы, братишка.

– Нет, Джино, и твои тоже, раз уж ты в доле. Если папа узнает о том, что мы проделываем у него за спиной, задница будет и тебе, и мне, так что не пытайся уйти от ответственности. Я с этими ребятами встречусь, но хочу, чтобы ты на всякий случай был наготове, вдруг мне понадобится… поддержка.

– Уверен, что справишься сам? Еще не хватало, чтобы из-за тебя все накрылось.

Джино посмотрел на приборную панель. Горели ярко-зеленым цифры: «1:48». Что-то было не так. Рудольфо не из тех, кто занимается важными делами после полуночи, под покровом темноты.

– В нашей семье я не слабак, так что заткнись. И вообще забудь, что я звонил, забудь о сделке в Миссисипи. Я со всем сам разберусь.

– Стефано! – бесполезно кричал Джино в трубку, из которой уже раздавались короткие гудки. Джино сразу попытался перезвонить, чтобы узнать, куда Стефано направлялся, но ответа не было. – Безмозглый ублюдок!

Джино набрал двум другим братьям. Если он правильно расценивал ситуацию, они могли в любой момент навсегда потерять Стефано.

Фрэнсис этой ночью оказался дома и уехать, не вызвав у отца подозрений, не мог. Оставался только Михаэль.

– Выдвигайся и просто найди его, – приказал Джино, поворачивая в сторону любимого клуба Стефано.

– Я вам двоим говорил уже, что не хочу быть замешанным во всем этом, пока отец не в курсе.

– Прекрасно, но если что-то случится, то я обязательно расскажу папе о том, какой ты полезный.

Джино остановился у клуба и спросил вышибалу на входе, не видел ли тот Стефано. Верзила в ответ только руками развел.

– Где ж ты, братик? – понятия не имея, где его искать, Джино поехал к любовнице. Он решил, что лучше оставить мобильный включенным, на тот случай, если Стефано вдруг позовет на помощь.

Что-то подсказывало Джино, что брат нуждался в нем, как никогда, но при этом, почему-то, был вне доступа.

***
Стефано заглушил двигатель, остановившись у заброшенного здания, которое ему указали. Наступила полная тишина. Он проверил адрес, который второпях записал на салфетке в баре.
Стефано вышел из машины, игнорируя входящий вызов и пытаясь побороть естественный страх перед тем, чтобы в такое время и в таком месте ждать назначенной важным компаньоном встречи, пусть и сулившей изрядные выгоды. На страх у Бракато просто не было права, ведь он не хотел подвергать риску свой бизнес в Миссисипи. Преданность клану – одно дело, но, как учил его отец, бизнес есть бизнес, и он превыше всего.
Ближайшее здание – жуткого вида заброшенная стройка – служило, как Стефано мог догадаться, притоном для наркоманов. Стараясь принять важный вид, Стефано тяжелой поступью направился к двери, которая открылась лишь после того, как он закрыл дверь своей машины.

– Давайте поскорее покончим с этим, уже, блин, поздно, – сказал он парню в дверях.

В слабом свете Стефано увидел подтверждение своей догадки. Пол был усеян использованными «бутылочками» и «баянами», а значит, местные наркоманы частенько сюда захаживали.

– А где Мануэл? – спросил Стефано, пристально глядя на парня, встретившего его у входа. Мануэл Кассо – так звали человека, которому Рудольфо поручил ведение своих дел в Луизиане, Миссисипи, Алабаме и Флориде. Мануэл всегда действовал прямо, а в делах был точен, и они со Стефано успели свести короткое знакомство. Эта встреча казалась Бракато все более странной.

– У себя дома в Майами, как я могу догадываться, но, если честно, мне без разницы, блин, что делают люди, с которыми ты, мелкий клоп, связался.

У Бракато все похолодело внутри от знакомого стального голоса. Его бегло ощупали, вытащили все оружие, что он носил при себе, и швырнули на стул в центре комнаты. Другой стул, стоял неподалеку, и поза человека, расположившегося на нем, казалась совершенно расслабленной и непринужденной. Стефано всегда завидовал обладателям таких нервов.

– Удобно? Поверь, все это не займет много времени, я не хочу, чтобы в ходе нашего разговора ты выглядел жалким, – Кейн сидела, положив ногу на ногу, затем, не спеша поддела носком дизайнерской туфельки валявшийся на полу шприц. «Баян» перевернулся в воздухе и шлепнулся у ног Бракато. – Тебе никогда не приходило в голову задуматься ненадолго о том, что же заставляет людей подсаживаться на это дерьмо, зная, что они разрушат свою жизнь? Что их влечет в такие дыры, как эта, и почему они ширяются? – она указала на шприц, валявшийся рядом.

– Ты притащила меня сюда, чтобы спросить об этом? – он невольно задергался, когда кто-то заломил ему руки и крепко связал. Стефано старался не показывать свой страх. Он с неподдельной горечью отметил про себя, что его мечты умереть в глубокой старости, в собственной постели таяли, как дым.

– Это не риторический вопрос! Но мы здесь не для этого.

– Кейн, знай, если ты мне хоть что-нибудь сделаешь, отец тебя заживо закопает. Я всегда считал, что ты далеко не глупа, – Стефано поерзал, словно ища более удобное положение.

У Бракато пробежал острый холодок по спине, когда Кейн рассмеялась.

– Спасибо за комплимент. По крайней мере, я считаю это комплиментом. Глупость – это то, чего я всеми силами стараюсь избегать. Иногда, знаешь, пара глупостей – и ты в морге. Или за решеткой. Или в каком-то стремном месте, где тебя никто не найдет, сидишь, привязанный к стулу, – Кейн снова забросила ногу на ногу. Она смотрела на Бракато так, точно видела его впервые. Наклон головы и прищур говорили о том, что она действительно его изучала.

– Вопрос, собственно, в том, знаешь ли ты, почему ты здесь? Из-за жадности или глупости? Или того и другого?

– Ну, Кейн, прекрати, я же тебя знаю. Что у тебя может быть против меня? Ты же за одну только фамилию не убиваешь, правда?

– Ой, прошу тебя, не собираешься же ты сидеть и разыгрывать святую невинность? – нахмурилась Кейн.

– Ты глава клана. Ты знаешь, каково это. Мой отец тоже. К теркам между вами я не имею никакого отношения. Как и эти все парни, которых ты притащила. Я всего лишь подчинялся приказам.

– Приказам подчинялся или необъяснимому желанию тусоваться именно с Блу? А я-то и не знала, что ты главный благодетель игроков-неудачников и то, что ты поддерживаешь их значительными финансовыми средствами, для меня тоже что-то новенькое, – смеялась Кейн. У Бракато засосало под ложечкой. – Ладно, хватит об этом. Блу – дохлый номер. А вот почему мы с тобой оказались здесь, тема куда интереснее.

– И почему же?

Кейтлин достала из кармана небольшую шкатулку, похожую на портсигар, и положила на подоконник.

Стефано знал, что Кейн и ее охрана умели снимать, кого бы то ни было со своего хвоста, здесь им нечего было бояться, потому что все предосторожности, конечно же, соблюдены. До него даже доходили слухи, что из особняков Кэйси были прорыты тайные ходы, «на всякий случай». У Бракато были все основания полагать, что на помощь от федералов ему рассчитывать не приходится.

– Мы здесь, потому что я хочу поделиться с тобой тем, чем ты делился с многими другими.

Из шкатулки достали иглу. Кейтлин в черных латексных перчатках выглядела как рехнувшийся медик из сюрреалистических кошмаров.

По шее Стефано сбегали струйки пота.

– Ты здесь для того, чтобы откинуться. От тебя ничего не требуется, просто сиди и наслаждайся приходом, – проговорила Кейн.

Человек, стоявший позади Кейтлин, зажег небольшую горелку и насыпал белый порошок в миниатюрный металлический черпачок с длинной ручкой.

– Я на себе никогда не проверяла, но много читала об этом. Говорят, ощущения, как будто летишь. И хочешь, чтобы полет не кончался.

– Это уже слишком, – слабо запротестовал Стефано. Легкий «химический» аромат порошка смешивался с жутким тошнотворным запахом гниения, от которого затхлый воздух казался густым. Стефано казалось, что смерть пахнет именно так.

– Шутишь, да? Мне для тебя ничего не жалко, Стефано. Если даже от небольшого количества ты взмоешь в воздух, я хочу, чтобы ты парил, слышишь? А если переживаешь за качество, то напрасно. Мой человек покупал у кого-то из твоих дилеров. Думаю, ты только качественной кокой торгуешь, не так ли?

Кейтлин погрузила конец иголки в горячую жидкость и вытянула поршень, наполняя всхлипнувший шприц.

Стефано, словно в трансе, смотрел, как Кейн вынула из кармана опасную бритву и открыла ее отточенным грациозным движением. Когда лезвие раскроило его левый рукав, Бракато зажмурился. Открыл глаза он только тогда, когда Кейтлин обмотала вокруг его плеча жгут, ниже которого мгновенно проступили вены, точно от немыслимого желания принять все, что Кейтлин загнала под поршень.

– Нет, не делайте этого, – он знал, что мольба его звучала жалко, но выражение лица Кейн не изменилось. – Ты всегда была так коварна! Но и мы не отличаемся от тебя. Несмотря на наше происхождение, в жилах-то у нас течет одна кровь.

Кто-то, чьего лица Бракато не видел, нажал ему на вену у сгиба локтя.

– И ты просишь о спасении, оскорбляя память моего отца? Говоришь, что в наших жилах течет одна кровь? – Кейн стиснула ладони, пытаясь удержаться, чтобы не ударить его. – У нас нет ничего общего. Я наслаждаюсь тем, чем занимаюсь. А ты? Что же ты смотришь на иглу с таким ужасом?

Подошла Кейтлин и всадила иглу в пульсирующую вену, совсем немного нажав на поршень. Судя по тому, как билась выпуклая сонная артерия Стефано, кока уже начала стремительное путешествие по его телу. Кейн видела, как остекленел взгляд Стефано. Приход был уже близко.

– Хм, видишь, не так и плохо, правда? Улавливаешь, в чем себе отказывал, толкая коку другим людям? – Кейн медленно кивнула, и Стефано пустили еще одну дозу.

– У меня такое чувство, что я сейчас могу марафон пробежать, – проговорил Стефано радостным голосом, в котором звенела убийственная энергия. Веревки вокруг его запястий натянулись и было похоже на то, что он думал, будто ему под силу их разорвать. Он не знал и не мог чувствовать, что путы оставляют на его руках глубокие багровые следы.

Кейн наблюдала за тем, как Бракато уносился в полет по кокаиновому миру, разверзшемуся внутри него. Руки Бракато были уже синими и одутловатыми, но он все натягивал веревку. Кейн не могла понять, ощущает ли он боль и скованность.

– Ты ничего не сможешь мне сделать, понимаешь? – он затих, практически прижав подбородок к груди.

Кейн не отрывала от него внимательного взгляда.
Вдруг Бракато разразился инфернальным хохотом, запрокинув голову, глаза его были полны слез.

– Даже, несмотря на то, что мы тебе сделали, тебе нечем нам ответить. Ты не сможешь мне навредить, – пророкотал он.

Кейн подняла руку – немой приказ Кейтлин замереть. Та застыла, держа огромный шприц, где оставалось еще, по меньшей мере, три четверти того, что было.

– О чем ты?

Хохот сменился высоким припадочным хихиканьем, от которого могли бы лопнуть барабанные перепонки, или могла съехать крыша. Стефано, явно, получал огромное удовольствие.

– А какое твое дело? – пропел он.

– Мне нет никакого дела. Я просто подумала, что ты… того, если начнешь рассказывать. Если то, что вы сделали, меня заденет, представь себе, а как я отреагирую, когда ты мне все выложишь?

Видя улыбку на его лице, Кейн заключила, что ее логика ему прозрачна.

– А ты все плачешь по этой кретинке, да?

Кейн понадобились все терпение и вся выдержка, чтобы заставить себя остаться на месте, не вскочить и не перерезать ему горло. Она не могла вынести, что о покойной сестре говорили в таком тоне.

– Да, если ты имеешь в виду мою сестру Мари. Я никогда не смогу смириться с ее гибелью.

Стефано снова зашелся в диком хохоте. Он смеялся так, что поперхнулся собственной слюной, но и после того как откашлялся, не мог остановиться.

– А в конце она кричала твое имя, знаешь? Да, звала тебя все время. Но после того шоу, которое устроил Дэнни, мы уже просто не обращали внимания на ее вопли. А ведь как забавно, в ее маленькой безмозглой голове родилась мысль, что ты могла ее спасти от «этих извергов». Как умилительно.

Стефано увлекся рассказом и не видел, как Кейн сжимала подлокотники стула так, что они едва не трескались.

– Я даже хотел позвонить тебе, чтобы ты слышала, как она вопила, да Джино мне не позволил.

– Там был Джино? Он был там?! – Кейн не узнавала собственного голоса. – Она сорвалась на крик, и все присутствующие ощутили настоящий ужас.

– Да, мы оба там были. Нам позвонил Дэнни, когда отловил ее. Ты бы его слышала. Он поверить не мог, что это оказалось так легко. Вообще-то, он хотел твою бабу, но тут ты ему все планы сломала. Он все не мог успокоиться, так как у него вставал каждый раз, когда он видел эту блондинку, которую ты трахаешь каждую ночь. Но ведь и не сказать, что тебя не парило то, что мы сделали с твоей идиоткой, – он замолчал и причмокнул сухими губами, точно от жажды.

И, хотя они сидели в темной комнате, Кейн знала, что все его чувства доведены до предела, что он за гранью эйфории.

– Закончи свой рассказ, Стефано, и я отпущу тебя.

– Мы приехали, а он ее уже привязал, раздел, раздвинул ей ноги – ну, чисто фрик-шоу. А она зажмурилась и все кричала, кричала твое имя. У меня с такими вещами все нормально, но, знаешь, для жмурика ее слишком хотелось трахнуть.

Кейн что было сил ударила по подлокотникам. Лу вынул пистолет и направил на Бракато. Кейн строгим предупреждающим взглядом осадила Лу. Сколько бы боли это ни причинило, она хотела выслушать все до конца.

– И почему вы туда приехали?

– Я приехал, чтобы просто посмотреть. А вот Джино… Он хотел поучаствовать тоже, – Стефано поцокал языком, качая головой, потом снова рассмеялся. – Нет, он мне брат, конечно, но трахает он, прямо говоря, все, что угодно. А вот ожоги на сосках моих рук дело. Ну, не мог же я все время сидеть и ничего не делать, правда? А вот Джино ей так вколачивал, что у нее ляжки дрыгались.

– Дай-ка мне эту хренову горелку, – Кейн протянула руку, вставая.

Не дожидаясь приказа, Лу сам порвал рубашку на груди Стефано. Сколько бы ни было коки у него в крови, а уж запах паленых волос и горелого мяса Бракато должен был почувствовать. Он орал и трясся, точно попал в жерло вулкана. Поджаренный сосок, похожий на уголь, отвалился, обглоданный синим пламенем. Руки Кейн были тверды.

– Ты, сука, обещала, что освободишь меня, если я расскажу, – он зарыдал, когда Кейн переключилась на второй сосок.

– И ты, засранец, прав. Я тебя отпущу, конечно, на свободу, – она вдавила поршень до упора. – Приятного полета, скотина. Не волнуйся, я тебе попутчиков обеспечу. За тобой вся твоя семейка отправится.

Стефано начали бить конвульсии. Он дергался и кашлял, давясь обильной пеной, полезшей изо рта. Стул ходил ходуном, но никто не собирался его удерживать. В какой-то момент все его тело застыло, окаменев, веревки на кистях скрипнули едва выдерживая натиск, а потом наступила неизбежная развязка, безвольное тело Стефано осело, словно растеклось, – смертельная доза кокаина.

– Неважно, как именно, но я доведу дело до конца. Ни одного Бракато я не оставлю в живых. Но вот Джино и его папашу я приберегу на десерт. Они, как Дэнни, будут молить о смерти, когда я возьмусь за них.

Кейтлин убрала шприц и иглу обратно в шкатулку, туда же положила резиновый жгут. Потом уверенным движением перерезала веревку, стягивавшую руки Бракато. Он не чувствовал больше ничего. Закончив со всем остальным, Кейтлин одноразовым полотенцем, смоченным в растворителе, протерла стул, где сидела Кейн. Если бы Стефано кто-то обнаружил, никаких образцов ДНК найти бы не удалось.

– А проблема в том, что, как сказала Кейн, никто не сможет тебя отыскать. Местные наркоманы растащат все ценное, а с остальным разберутся крысы. – Убедившись, что больше их на месте ничто не задерживало, Кейтлин вернулась к телу за одной вещью. На правой руке Стефано был перстень с вензелем и гербом Бракато, подарок старика-отца, копия того, которое с гордостью носил он сам. На внутренней стороне было выгравировано имя сына, которому принадлежал перстень. Это был первый в наборе из пяти, который Кейн планировала собрать прежде, чем ее кровавая миссия будет завершена. Когда Джованни увидит кольцо, ему все станет ясно.

Не снимая перчаток, Кейтлин сняла кольцо и отнесла Кейн. – Все готово, можно ехать, босс.

– Расслабься, Кейтлин, мы только начинаем.

Кейтлин знала, что этот комментарий был полон ярости за смерть Мари. И если Бракато хотели умереть быстро и безболезненно, то сам дьявол не в настроении был услышать их мольбы.

Глава тридцать первая
На какое-то мгновение Кейн показалось, что из комнаты наверху послышался смех Мари и Хэйдена, игравших вместе. И дня не проходило, чтобы Кейн не скучала по сестре. И она понимала, что Хэйден, хотя и не показывал этого, ужасно страдал – убийство Мари оставило на его сердце незаживающую рану. В сравнении с тем, что испытала перед смертью Мари, шприц с жидким кокаином был для Стефано незаслуженным подарком.
Эта ночь по целому ряду причин жутко напоминала другую, когда Дэнни пытался изнасиловать Эмму. После чего та бежала уверенная в том, что Кейн убила Дэнни за то, чего он не делал. Вот только в этот раз Кейн действительно пошла на убийство. И все закончилось с предельным сокращением обезумевших мускулов и немыслимым мельканием содрогающихся конечностей. Смерть Стефано помогла Кейн освободиться от части чудовищного груза вины за то, что она не смогла уберечь самое беззащитное создание, которое ей доверяло. Но впереди ее ждали еще более серьезные испытания.
Свет, проникавший в щелку под дверью, был неярким и прерывистым. Как Кейн могла догадаться, Эмма смотрела телевизор, пытаясь побороть сон в ожидании ее возвращения. Взявшись за ручку двери, Кейн замерла. Она пыталась представить себе реакцию Эммы на этот раз.

– Вот и проверишь. Просто, как открыть дверь, – прошептала себе Кейн и вошла.

Телевизор работал, но Эмма, сидевшая на постели, не отрывала взгляда от двери, мысленно заклиная ее открыться. Когда Кейн вошла, на лице любимой она увидела отчаяние. Ожидание до смерти ее измучило, но Эмма понимала, что сейчас ее поддержка необходима той, которую она так любит.

Не говоря ни слова, она поднялась и втянула Кейн в комнату, а затем заперла дверь. Когда она закончила все, что задумала, на полу валялась одежда, а Кейн лежала обнаженной в объятьях любимой.

– Теперь скажи мне, что же случилось? – в тоне Эммы могло послышаться что угодно, но только не нерешительность. Кейн положила голову на грудь Эммы, наслаждаясь тем, как любимая ласково перебирала ее волосы.

– Стефано пришел в назначенное место. Один. Мы его угостили тем, что он же сам и продает. Это дерьмо сделало его таким болтливым… – голос Кейн задрожал, она глубоко вздохнула. – Может, он и понимал, что живым ему от меня не уйти, а значит, хотел успеть хотя бы в свои последние минуты причинить мне побольше боли.

– Что он мог такого сказать, чтобы ранить тебя?

Кейн закрыла глаза, точно вновь переживая все услышанное от Бракато. Когда она их открыла, в них стояли слезы. – В ту ночь, когда они убили Мари… Он был там. И он тоже ее истязал. Он смеялся, – Кейн стиснула кулаки, сминая простынь. Ее колотило от желания сорваться и нестись за Бракато, чтобы причинить им как можно больше боли, немедленно. – Дэнни устроил там шоу не только для Стефано, но и для Джино. И этот ублюдок пустил ее по кругу.

По щекам Кейн катились слезы, чего, казалось, не могло быть. Кейн всегда находила время, чтобы побыть с младшей сестрой. Она так заботилась о Мари, что Эмма была уверена в том, что из Кейн получилась бы прекрасная мать, и за это она любила Кейн еще сильнее.

***
Четырнадцатью годами ранее

– Эмма, почему ты так волнуешься?

– Шутишь, да? Ты целыми неделями только и говорила о родителях, о сестре. А если я им не понравлюсь? – Эмма наслаждалась мгновениями наедине. Кейн везла ее в особняк Кэйси, Эмме предстояло впервые разделить с ее семьей воскресный обед.

– Девочка моя, хватит переживать. Ты обязательно понравишься и Мари, и Билли, и маме, – она погладила Эмму по бедру и улыбнулась.

Ворота открыли двое охранников. Эмма узнала их, это были те же люди, что работали в пабе Кейн. Она помахала им.

– Я помню, – она расправила подол платья, казалось, в сотый раз с момента, когда они сели в машину. – Я нормально выгляжу? Не хочу, чтобы твоя мама подумала, что я не подхожу тебе.

Ясно-голубые глаза Кейн лучились лаской.

– Ты прекрасно выглядишь, разве это не очевидно?

– Просто я очень хочу им понравиться.

Кейн вышла из машины и открыла перед Эммой дверь, потом нагнулась и погладила любимую по щеке.

– Как думаешь, ты мне подходишь?

– Я всей душой надеюсь, что да.

– Так вот, это и есть самое главное.

Не успела Кейн договорить, как открылась дверь и выбежала Мари. Она обняла Кейн со спины и, взглянув на Эмму, застенчиво проговорила:

– Привет. А с тобой мы обязательно подружимся.

Эти слова убедили Эмму в том, что Кейн была права. И, может быть, природа не наделила Мари умом, который созрел бы подобно любому другому, но сердце ей досталось золотое. Эмма взглянула в глаза Мари, синие, как у Кейн, и сразу почувствовала симпатию к этой девочке, в которой души не чаяла ее любимая женщина. Вот только в этих волшебных глазах не было того блеска, обещающего подвох, что всегда был в глазах Кейн.

***

– А помнишь тот день, когда ты познакомила меня с Мари? – Эмма убрала за ушко непослушный черный локон, но он снова упал на лицо Кейн. Эмма пригладила его.

– Я помню, как вы чудесно поладили.

– А знаешь, почему так получилось?

Кейн покачала головой, а Эмма, прежде чем ответить, поцеловала ее в лоб. – Потому что Мари сказала мне одну вещь, которую я буду хранить в своем сердце всю свою жизнь.

– Какую?

– Она сказала, что ты нашла человека, который полюбил тебя сильнее, чем она. И что это мое счастье.

– Почему? – Кейн повернулась так, чтобы видеть лицо Эммы. Этой истории она никогда не слышала.

+1

13

– Я могла ничего не бояться, потому что ты сделаешь все, чтобы защитить меня.

Эмма поняла, что задела Кейн. Чтобы осознать, насколько мудрыми оказались слова Мари, нужно было произнести обе части этой важной фразы.

– Ты правильно ее воспитала. И не важно, что она так отставала в развитии. Она понимала больше, чем тебе кажется. Еще она сказала, что ты не можешь разорваться и… что иногда случаются ужасные вещи. А когда так и произошло, ты все-таки продолжала любить меня, и не хотела, чтобы все это случилось. Просто иногда так бывает, – продолжила Эмма.

– Но она не заслужила того, что с ней сделали.

– Не заслужила. Но это не твоя вина. Ничего бы не случилось, если бы ты знала. Любовь моя, это же самое важное. Если бы ты только знала. Но ты не могла знать, поэтому хватит казнить себя. То, что произошло с Мари, произошло только потому, что Дэнни на голову больной ублюдок, – Эмма приникла к Кейн, прислонилась к ее виску своим. – Знаешь, иногда я хочу, чтобы это на мне Дэнни выместил свое желание причинять боль. Может быть, это спасло бы ее.

– Никогда не говори так. Даже, несмотря на то, что я потеряла Мари, я благодарю все святые силы, что нам не приходится жить со всей болью, что могла принести та злополучная ночь.

– Я рада, что у тебя такое чувство, но я хочу, чтобы ты простила себя за Мари, – Эмма обняла Кейн за колени, приняв удобную позу, чтобы смотреть любимой в глаза. – Хотя бы попробуй.

– Попробую.

– И пообещай мне еще кое-что.

– Говори.

– Я хочу, чтобы Джино Бракато прошел через ту же боль, что он причинил Мари. Она была твоей сестрой, а значит, она была членом моей семьи. Уж не знаю, что было с Дэнни, и мне нет дела до того, что случилось со Стефано, но вот Джино заслуживает страданий.

Кейн обняла Эмму. – Спасибо за эти слова. Но я не хочу, чтобы тебе стали известны вещи, с которыми тебе трудно будет жить. Я слишком дорожу твоим покоем и рада, что тебе еще не пришлось пойти на сделку с дьяволом. Потому что, поверь мне, у него высокие ставки по кредитам.

– Кейн, не будь моралисткой.

Кейн улыбнулась. – Я и не пытаюсь читать тебе мораль, любовь моя. Просто забочусь.

– Но ведь с этим желанием я могу жить, – Эмма подняла взгляд, в котором Кейн видела только искренность. – Невозможно прожить достойную жизнь, не учась на ошибках. Я унаследовала от матери этот подход к жизни: «есть только черное и белое, правильное и неправильное, уместное и неуместное». Когда я встретила тебя, когда я в тебя влюбилась, все же продолжала думать, что ты зарабатываешь ужасными вещами.

– Но так и есть. Это ужасно в глазах закона.

– И что же? Этот специальный агент Кайл должен был представлять закон, и посмотри, что из этого вышло! Сейчас я понимаю, что ты не станешь просто так причинять боль людям, которые никому зла не делали, разве что бегали от налоговой, – Эмма приложила пальчик к губам Кейн, она хотела договорить. – И еще… Ты знаешь, когда можно мстить за тех, кого ты любишь, а это значит, что никакая ты не ужасная.

– Вот это перемены, – пробормотала Кейн, несмотря на то, что Эмма все еще держала пальчик поперек ее рта.

– Просто это правда, милая. Жизнь Мари значила больше, чем жизнь Джино. Так что нельзя спустить ему с рук то, что он сделал.

– Этому не бывать. Клянусь на толстой стопке Библий.

Кейн не успела продолжить, как зазвонил, вращаясь, мобильный на тумбочке у кровати. Этот номер Кейн держала в тайне от большинства. Она сняла трубку.

– Кэйси. Нет, еще вовсе не поздно, не волнуйся, – Кейн притянула к себе Эмму, внимательно слушая, что ей хотели сказать. – Так, хорошо, утром разберусь с этим.

– Что-то не так?

– Просто странное приглашение. Тебе не о чем беспокоиться.

– Ладно. Давай тогда спать, – Эмма перекатилась поближе к Кейн. Им предстоял еще не один подобный разговор, она была уверена, да и Хэйден уже был достаточно взрослым для этого. «Мы сможем пройти все это, если только будем искренними друг с другом, – думала Эмма. – Любовь и честность смогут нас спасти».

Глава тридцать вторая

– Что сегодня было? – в глазах Меррик бушевало нетерпение, она хотела как можно скорее услышать ответ. Но Кейтлин, прежде чем ответить, налила себе виски, окинула Меррик долгим оценивающим взглядом, бросила в бокал два кусочка льда, потом плеснула еще виски.

– А ты обычно обсуждаешь с посторонними свою работу на Кейн? – Кейтлин осушила бокал и, поборов желание налить еще, бросила пиджак на подлокотник кресла и села. – Если да, то зря ты это, знаешь ли.

– Тебе обязательно быть такой язвой? – спросила Меррик.

– Послушайте, леди… Как бы мне ни нравилось подкалывать тебя, на настоящую дуэль у меня сейчас нет сил. Если тебя что-то так парит, то давай ты все уладишь с Кейн лично. Я ухожу спать, – Кейтлин поднялась и направилась мимо бассейна к небольшому дому для гостей, который Джэрвис любезно ей предоставил.

– Твою налево, – процедила Кейтлин, услышав звук шагов Меррик за спиной. – Чего еще?

– Я переживаю за Кейн и настаиваю на том, чтобы ты мне ответила, – Меррик прошла за Кейтлин в дом и встала, недовольно скрестив на груди руки. Не обращая на нее никакого внимания, Кейтлин убрала в шкаф пиджак и поставила в тумбочку туфли. Если на следующий день недавние события могли повториться, имело смысл выспаться, чтобы быть свежей и готовой ко всему. Она со вздохом легла, закрыв глаза.

– Ты не отвечаешь потому, что это я спросила, или у тебя такая дурацкая привычка игнорировать людей?

– Послушай, я понятия не имею, почему на это место Кейн выбрала меня, а не тебя. И вопросов не задаю. А если у тебя есть вопросы, жалобы, тревоги, то это, пожалуйста, к Кейн, наверх, она как раз ждет, что ее кто-нибудь побеспокоит. Но мы с тобой вовсе не друзья, и устраивать вечер откровений я не собираюсь.

Меррик смотрела, как Кейтлин разминала шею, словно под пальцами у нее был тугой узел. – Так не пойдет. Это не общение. Может быть, начнем с чистого листа?

– Послушай, я уже сказала, мне очень жаль, что я заняла твое место рядом Кейн, но я не напрашивалась там оказаться. Так что, «начать сначала» неплохая идея. Если, конечно, это не значит, что от слов мы теперь перейдем к ножам и пистолетам, – заметила Кейтлин. – У меня есть водный пистолет, целая базука. И я не премину пустить ее в ход.

– Отлично сказано, – Меррик старалась придать своему тону небрежность, но от улыбки удержаться не смогла. – Да знаю я, почему мы так быстро поменялись местами. Просто я этому отнюдь не рада. Кейн же сказала, что хочет для Эммы лучшей охраны.

Кейтлин перестала разминать шею, открыла глаза, остановив на Меррик хмурый взгляд.

– Да, а я не могу разорваться, поэтому спасибо, что приняла мои обязанности, – проговорила она. Увидев, что Меррик сделала такой жест, точно сдула дым со ствола пистолета, Кейтлин не выдержала и рассмеялась.

Кровать спружинила, когда Меррик присела возле Кейтлин, не отрывавшей от нее удивленного взгляда.

– Так ты мне расскажешь о сегодняшнем дне? – повторила Меррик, и Кейтлин с трудом удержалась от ехидного комментария, но вместо этого с почти профессиональной отстраненностью рапортовала о том, как именно умер Стефано и что тот успел сказать, прежде чем отправиться в мир иной.

Увидев слезы в глазах Меррик, Кейтлин была шокирована.

– Когда я только начала работать у Кейн, то понятия не имела, как быть с людьми… вроде Мари, и сторонилась их. Но она оказалось совсем не такой, какой я себе ее представляла. Мари могла легко найти подход к человеку, расположить к себе. Когда Кейн нашла ее в том виде, в котором они ее оставили, я умоляла позволить мне разобраться с Дэнни. Мне хотелось разрубить его заживо. Но я и представить не могла, что он пригласил туда ребят Бракато, – Меррик запрокинула голову и часто заморгала, чтобы унять слезы. – Тебе трудно далось его убийство?

– А почему ты спрашиваешь?

Меррик хотела было махнуть рукой, но оборвала жест:

– Просто мне показалось, что что-то не так.

– Да, мне нелегко пришлось, когда я выслушивала его рассказ об издевательствах над Мари. Он еще хвастался тем, что сам лично сжег ей соски сигарой. Меня трясло от злости. И убить его было для меня совсем не сложно. Жаль только, что это можно было сделать лишь один раз.

– Спасибо, что поделилась, – Меррик замялась, когда Кейтлин снова начала разминать шею. – Хочешь, я помогу?

– Спасибо, не надо.

– Вы способны угрожать только пистолетами Кэйси и Патрикам?

Кейтлин уперла руки в бока: – По части Кэйси ты ответ знаешь. Но и Патрики никогда не сдаются без боя.

– Тогда вставай и снимай рубашку.

От этой команды по телу Кейтлин пробежала сильная дрожь. Но она лишь рассмеялась. По правде говоря, Меррик ее немного пугала.

– С пуговичками помочь? – осведомилась Меррик.

– Думаю, я справлюсь, – Кейтлин повернулась спиной, не особенно заботясь о том, чтобы проследить за реакцией Меррик. Лгать себе она не могла: у ее чувств не было будущего – Меррик любила Кейн. А это был просто массаж. К тому же, Кейтлин не хотела быть для Меррик «заменителем» той, которой уже давно было занято ее сердце.

Поначалу, когда Кейтлин только расстегнула рубашку и спустила ее немного, Меррик на какое-то мгновение почудилось, будто перед ней раздевалась сама Кейн. У них обеих были изящные, крепкие шеи, накаченные плечевые пояса… Но у Кейтлин на спине, по плечам и на бицепсах вился изысканный темно-синий орнамент. Татуировка была выполнена тонкими линиями и напоминала дизайн древних лат. Меррик начала массировать чуть ниже шеи, в центре татуировки, продвигаясь в стороны, к ее краям.

Кейтлин вздрогнула и проговорила: – Воины в древней Ирландии наносили себе клановый орнамент перед тем, как идти в бой. Это значило, что их будет хранить дух семьи. Каждый, кто хотел, и кому доставало отваги взять в руки оружие и идти на врага, получал право сделать такой рисунок.

Меррик провела кончиками пальцев по плечам Кейтлин, но та не реагировала.

– Я такого не читала в книгах по истории, но бабушка Кэйси рассказывала нам многое, когда мы были детьми.

– Твоя бабушка была мудрой женщиной, и ей удалось привить вам уважение к традициям, – Меррик нежным движением побудила Кейтлин перевернуться на спину, но старалась не смотреть в сторону потрясающей обнаженной груди. – Прости, что я была такой сучкой. Я же вижу, что ты о Кейн очень заботишься.

– Дьявол, неужели я слышу извинения от всемогущей Меррик?

Вопрос был легким, и Меррик даже не попыталась возразить, хотя чувствовала, что Кейтлин удалось задеть за живое. Меррик удивлялась, как могла она допустить такое, удивлялась своей податливости.

– Скажи, когда ты смотришь на меня, что ты видишь?

– В каком смысле?

Кейтлин притянула Меррик к себе и схватила за ворот свитера: – Ты ведь видишь копию того, что не может стать твоим, так?

– Нет. Я вижу… просто тебя, – ответила Меррик.

– Давай, милая деточка, еще пару раз так удачно соврав, ты сможешь оказаться там, где тебе совсем не хотелось бы.

– Например?

– В моей постели, – ответила Кейтлин. – И куда только дьявол тебя заведет после этого, неизвестно.

Меррик провела рукой по талии Кейтлин. Кейтлин, как и Кейн, была высокой и крепкой, но Меррик видела и едва заметные отличия. Волосы у нее были темными, но не такого непроглядно-черного цвета, как у Кейн и детей. И, пожалуй, она была на пару сантиметров ниже ростом. Похожим был и низкий голос, от которого сердце Меррик начинало часто биться.

– Пусть это будет безопасное место. Думаю, это то, что я искала, – Кейтлин обняла ее, и Меррик почувствовала волны живого тепла, исходящие от ее тела. – А что искала ты, Меррик?

Она гладила упругие бока Кейтлин, а когда их губы встретились, Меррик отвечала на прикосновения со всей страстью. – Мне нужна равная мне союзница, – Меррик отстранилась, но только чтобы приникнуть к вожделенным губам снова, едва закончив фразу. – Так насколько ты у нас усталая?

– Для того, что ты задумала, достаточно бодра, поверь, – ответила Кейтлин с готовностью. Она лишь немного кокетливо упиралась, когда Меррик притянула ее к себе за пряжку ремня.

– Тогда вперед, – Меррик вручила ей рубашку, которую только что велела снять.

– Зачем ты дразнишь? – проговорила Кейтлин, быстро одевшись.

– Я дразню? – Меррик медленно подошла к ней, и расстегнула на Кейтлин джинсы. Не прерывая игры взглядов, она засунула руку в ее узкую ширинку и, отодвинув трусики, зажала напряженный клитор двумя пальцами. Когда Кейтлин невольно застонала, Меррик ухмыльнулась. – Когда я чего-то хочу, я не дразню. Заруби себе на носу.

Она сжала еще крепче, и Кейтлин закатила глаза.

– Чего ты хочешь? – тяжело задышала Кейтлин.

– Довести до того, что ты начнешь умолять трахнуть тебя, – Меррик убрала руку. – Но сначала помоги мне раздобыть подарок для Кейн.

– Сейчас?

– Чем быстрее мы разберемся с нашим небольшим делом, тем быстрее переключимся на всякие удовольствия, – стоило Меррик поднести к губам пальцы, которые только что побывали в трусиках Кейтлин, как та оделась и собралась, уложившись в нереально короткое время, достойное Книги Рекордов Гиннеса.

– Все, пошли, – Кейтлин надела кобуру и открыла дверь перед Меррик.– В таком состоянии я угрохаю любого, из-за кого придется задержаться.

– Вот и прекрасно, милая моя, потому что, если нам повезет, это было бы очень кстати, – Меррик нехорошо улыбнулась. Она была готова отвести Кейтлин в ад, а потом обратно в теплую постель.

Это была ночь заключения союзнических соглашений.
Глава тридцать третья
За завтраком Кейн была мрачнее тучи. Она не притронулась к еде, а только мерно стучала пальцами по столу. Эмма чувствовала, что это было затишье перед бурей.

– Разве я об этом просила? – ее голос звенел от злости. Она подняла с колен левую руку так, чтобы видно было то, что находится в ее ладони.

– Нет, – ответила Кейтлин, она стиснула плечо Меррик, точно удерживая ее на месте, когда Кейн подалась вперед, занимая, казалось, все пространство кухни. Меррик стало трудно дышать.

– Тогда какого хрена вы это сделали? – звякнула, подпрыгнув, вся посуда, когда Кейн ударила кулаком по столу и повысила голос. Эмма подвинула к ней чашку кофе и встала у Кейн за спиной, положив ей руки на плечи, пытаясь успокоить супругу.

– Просто мы подумали, – начала Кейтлин, пока Кейн не накинулась на нее.

– Никто не платит вам за то, чтобы вы думали, тем более я. Мне нужно, чтобы вы делали только то, что я прошу. И все. Если вас не устраивает, убирайтесь с глаз моих.

– Кейн, мы хотели как лучше, мы просто подумали… – Меррик осеклась, когда Кейн встала.

– Чья это была идея? – Кейн вытянула вперед руку, демонстрируя то, что было в ее ладони, точно не ее телохранительницы преподнесли это, когда только вернулись.

– Моя, – ответили Кейтлин и Меррик хором.

Эмма заметила какую-то перемену в том, как они держались. Что-то нелепо-сладостное. Кейтлин сделала шаг вперед, точно грудью прикрывая Меррик от любой опасности, даже если таковая исходила от Кейн. Но уж если кто-то из окружения Кейн и мог сам за себя постоять, то именно Меррик Раньен. Рассуждения Эммы были прерваны грохотом еще одного удара кулаком. На столе оказались два кольца.

– Эмма, уведи Меррик. Я бы хотела поговорить с Кейтлин наедине, – проговорила Кейн, не прерывая томительного визуального контакта с сестрой. На губах Кейн появилась легкая улыбка, когда Эмма поцеловала ее, прежде чем выйти. Пока супруга не закрыла дверь за ними с Меррик, Кейн молчала. – Что это вообще такое? – Кейн кивнула на перстни на столе.

– Михаэль и Фрэнсис Бракато были у тебя в долгу, но теперь заплатили сполна, – Кейтлин продолжала стоять, так как Кейн не предложила ей сесть. – Они не имели отношения к твоему главному плану, так что мы с Меррик позаботились о них… ради тебя.

– Даже не спросив сначала у меня. Если ты не понимаешь, в чем тут проблема, я хочу, чтобы духу твоего здесь не было.

Кейтлин по опыту знала, что Кейн говорила всерьез. Ситуация была такова, что одно неверное замечание, и Кейтлин впереди собственного визга отправилась бы прямиком в канаву гнить до скончания века.

– И я вовсе не этого ожидала, когда позвала тебя. Ты сама хотела больше ответственности, забыла?

Кейтлин глубоко и прерывисто вздохнула, но ничего не ответила.

– Забыла, да? – с нажимом повторила Кейн.

– Нет, я помню. Но чтобы я сейчас не сказала, это только еще больше выведет тебя из себя, – пытаясь казаться более стойкой, чем на самом деле, Кейтлин отбросила назад волосы, заглянув в глаза Кейн. – Если это больше, чем ты смогла бы вынести, я исчезну. Так ты хочешь этого?

Раздался стук в дверь.
Кейн бросила негодующий взгляд в сторону двери. – Что, черт подери, происходит? Никто не собирается меня слушать, да?
Дело ясное, что Кейн не ждала ответа, поэтому Кейтлин благоразумно промолчала.

– Что такое?

– Милая, я знаю, что ты не хочешь, чтобы вас беспокоили, – осторожно проговорила Эмма. Она слышала последнее замечание Кейн о том, что ей перестали подчиняться. – Но пришел агент Кертис, он хочет тебя видеть. Я сказала ему подождать на веранде. Там все застеклено и просматривается, я подумала, что так будет лучше, ведь наши парни смогут присмотреть за ним.

– Я тебе уже говорила, что ты умнеешь на глазах? Еще немного, и я смогу уступить тебе свое место, – прошептала Кейн ей на ушко.

– Нет, спасибо. Моя работа и первейший из приоритетов – заботиться о тебе. Передать агенту, что ты задержишься?

– Не переживай за это. Я разберусь, что ему надо, – Кейн вышла, забыв о завтраке. Она коротко кивнула Кейтлин, точно обещая вернуться к разговору после. Эмма же, проходя мимо Кейтлин, потрепала ее по плечу и ободряюще улыбнулась.

***
Энтони сидел в плетеном шезлонге и смотрел на сад, который больше напоминал роскошный ухоженный парк. Его выводила из себя мысль о том, что негодяи и преступники, вроде Джэрвиса или Кейн, жили так хорошо, а люди вроде него гнули спину ради куска хлеба, причем не всегда с арахисовым маслом. Одна только мебель в этом помещении могла стоить больше, чем он зарабатывал за год.

– Энтони, чему мы обязаны удовольствию лицезреть тебя здесь? – От вскипающей ярости голос Кейн плыл, и Энтони не решился перехватить ее взгляд.

– Я был бы признателен, если бы Вы обращались ко мне «агент Кертис».

Кейн пыталась собраться с мыслями. Она глубоко вздохнула, стараясь побороть злобу. Самым верным способом оказаться там, где она бы вовсе не хотела, и получить массу проблем с законом, было начать разговор с федералом, практически не контролируя себя. Между тем, получив от Кейтлин и Меррик добытые прошлой ночью перстни убитых братьев Бракато, Кейн пребывала в самом дурном расположении духа. Ведь она ждала повиновения от своих людей.

– Мне бы, например, хотелось, чтобы меня оставили в покое, но ты меня все же потревожил. Так что, знаешь, люди далеко не всегда получают то, чего им хочется, правда ведь? Мне есть, чем заняться сегодня утром, так что, почему бы тебе сразу не перейти к тому, зачем ты здесь?

– Мне нужно чтобы вы ответили на несколько вопросов, и я не уйду, пока не получу то, за чем пришел.

Мюриэл наблюдала за происходящим на веранде из своего кабинета, пытаясь понять, что задумал Кертис. Она была в своей комнате наверху, когда Эмма, встревоженная, попросила ее, как можно скорее, спуститься на террасу. По тому, как Кейн выпятила нижнюю челюсть, Мюриэл догадалась, что агент Кертис мог получить вовсе не тот ответ, который ожидал. Она ускорила шаг.

– Вы всегда вторгаетесь к человеку в дом и начинаете угрожать? – спросила Мюриэл, пересекая все помещение с видом хозяйки положения и направляясь к шезлонгу у окна, миновав Кертиса в паре сантиметров. – И, наверное, у вас не было возможности переговорить с агентом Хикс, вашей начальницей? – добавила она, чтобы только больше его задеть. – После фиаско со складом мы же, кажется, договорились играть по правилам, пока все не придут в себя. Может быть, мне позвонить ей?

– Агент Хикс мне повышение даст, когда увидит, что я собрал для нее вчера ночью по вашей клиентке. Вы ведь не думали, что вам удастся улизнуть безнаказанными, правда? – спросил он и показал на Кейн. Он едва не рассмеялся, увидев как, обычно самонадеянная Кейн, заметно побледнела.

– Обожаю, когда можно показать человеку, как он облажался. У меня целая коллекция глянцевых, 10 на 15, с места событий.

Кейн заметила, что на столе под рукой у агента лежала папка. Она едва не вскочила, чтобы схватить ее и посмотреть, что именно ему удалось заснять на пленку.

Мюриэл так стиснула подлокотники плетеного шезлонга, что прутики заскрипели. Напротив нее сидела Кейн. Мюриэл и Энтони, видели, что она поначалу была растеряна.

– Кейн, поднимись лучше к Эмме? С этим я сама разберусь.

– Нет, я хочу послушать, что он скажет, – ее голос сорвался на едва различимый хриплый шепот, и Кейн заставила себя замолчать, не желая, чтобы все сказанное прозвучало еще более жалко.

– Обсудим все здесь или там, где ты сможешь позлорадствовать перед коллегами? – спросила Мюриэл.

– Конечно, я только и думаю о том, чтобы показать Шелби и всем прочим, кто вы такая, Кэйси, но пока и этого довольно. А вот если вы не соизволите рассказать мне все, что я хочу знать, придется придать этому более официальный тон.

Мюриэл знала, что за безразличным выражением лица Кейн скрывалась напряженная работа мысли. Она просчитывала тысячи вариантов развития событий. А Кертис нарочно говорил загадками, и его стратегия в полной мере работала.

– То есть, вы хотите, чтобы я стала вашим информатором? – изумилась Кейн.

– Вы будете сотрудничать с Бюро, и делать это Вы будете с удовольствием.

– Знаешь, Энтони, сначала ты покажешь мне то, что находится в папке, тогда посмотрим. Если нет – нет и сделки.

Больше всего на свете Мюриэл хотелось крикнуть Кейн: «Заткнись, дьявол тебя дери!». Каким безрассудством было позволить агенту ФБР играть твоим будущим.

– Кейн…

Та вместо ответа вскинула руку, точно бросая кости в этой дерьмовой игре. – Ну, так как, Энтони? – спросила она, и голос ее звучал все более уверенно.

– Я пытался вам помочь, но теперь мне придется пойти к агенту Хикс и предоставить полный рапорт, – он встал и поспешно взял со стола папку, от которой Кейн и Мюриэл не могли отвести взгляда. Остановившись в дверях, Энтони оглянулся и проговорил, – Знаешь что, Кэйси? Когда я начинал работать в Бюро, то поклялся, что никогда не внесу в работу личной составляющей. И я прекрасно справлялся. На этот раз я получу истинное удовольствие, наблюдая за тем, как тебя посадят. Ты думаешь, ты такая до хрена умная, но все на самом деле иначе, ты ничем не отличаешься от той сволочи, с которой водишь дела. Ты глупа, как мешок дерьма.

Мюриэл дождалась, пока он закрыл за собой дверь. Они с Кейн остались наедине. – У нас серьезные проблемы?

– Сестренка, тебе бы пора понять, что для всего есть свое место и время. И сейчас они явно не подходят для такого разговора.

– Я не могу планировать, не зная, против чего иду.

– Брось, Мюриэл, мне просто нужно время подумать. – Кейн повысила голос, сама того не заметив. Нет, чувство паники было ей незнакомо. Она была предельно осторожна, или, по крайне мере, так полагала, но, если у Энтони действительно была пленка с тем, что она сделала со Стефано прошлой ночью, ее осудят на целую вечность, а то и на две подряд. Он не принял ее условий, так что Кейн оставалось только ждать, что Энтони сделает с этой информацией.

Кейн, не раздумывая, вышла из дома и села в первую же машину у крыльца, от которой нашла ключи. Никто и слова сказать не успел, как она уже выехала за ворота и помчалась в сторону центра. Кейн почти чувствовала кожей, что за ней по пятам гнался невыносимый страх.

Глава тридцать четвертая
Джино Бракато сидел на стуле возле кровати, безразличным взглядом уставившись в окно. Потом он посмотрел на неподвижную фигуру под одеялом. Ни на звонок в дверь, ни на телефон он не обращал внимания. Его смятая одежда пахла парфюмом любовницы, ему было наплевать на свой внешний вид. Все его внимание было приковано к застывшей груди его супруги.
Он собирался отвезти ее в любой реабилитационный центр, где взялись бы помочь отъявленной наркоманке, но, когда он вернулся домой, было уже поздно. Как бы он ни тряс и ни бил ее, Эрис не реагировала. Увесистый пакетик белого порошка на тумбочке, возле самой ее головы, говорил красноречивее любого объяснения. Она нашла-таки выход, сбежав от него и семьи. Ни вернуть ее, ни отправиться следом он не мог.

– Господин Бракато? – в комнату постучала няня. – Видите ли, мне очень нужно вам кое-что сказать, пожалуйста.

– Что такое? – он приоткрыл дверь, оставив маленькую щелку.

– Звонил Ваш отец, уже много раз, он хочет поговорить с Вами. Он чем-то очень встревожен. Госпожа Бракато хотела бы, чтобы я принесла малыша? Она любит проводить с ним время по утрам.

– Нет! Жена плохо себя чувствует и не хочет, чтобы ее беспокоили. Не води к ней моего сына, а всей обслуге скажи, чтобы держались от спальни подальше.

– Да, сэр. Простите, что побеспокоила.

Едва няня вышла, в спальню ворвался Джованни.

– Когда, черт подери, я звоню тебе, поднимай трубку! – закричал он с порога. Потом остановился и презрительно ухмыльнулся, бросив взгляд на женщину в смятой постели и кокаин на тумбочке: – Знаешь, в чем твоя беда? Совсем своих домашних распустил, мальчик мой. И жена твоя должна понимать, что не положено валяться в кровати в девять утра. Пора бы тебе дать бабе понять, кто в доме хозяин.

– Она мертва, – прошептал Джино. Он закрыл лицо руками, силясь не разрыдаться перед отцом. Несмотря на все проблемы между ними, он любил Эрис и никогда представить себе не мог, что их отношения могли так закончиться.

– Вот дерьмо, – спокойно произнес Джованни. – Что произошло?

– Она донюхалась до отключки. Меня вчера ночью дома не было, а когда я пришел, она уже – вот. Папа, что же мне делать теперь?

Отец отвесил ему увесистую оплеуху, так что Джино едва не повалился со стула.

– Для начала соберись и говори как мужчина, которого я воспитал, а не как бессильный ублюдок. Что делать – избавиться от нее, потом доложить, что она пропала. Джино, если они найдут ее здесь, ты сядешь, вне зависимости от того, что на самом деле произошло. Приходи скорее в себя, потому что сейчас, среди бела дня, ты тут ничего поделать не сможешь. У нас большие проблемы, мне нужна твоя помощь.

– Что случилось? – Джино встал и прошел в другой угол комнаты так, чтобы между ним с отцом была максимально возможная дистанция.

– Твои братья все куда-то подевались. Я объехал их дома, проверил все места, где они могли быть, никого из троих не нашел. И если Стефано и Михаэль постоянно влезают во всякое дерьмо, то уж Фрэнсис не стал бы заставлять меня ждать. Мы ведь сегодня утром должны встретиться с кланом Луи, и он собирался ехать со мной, – Джованни стал трясти сына за плечи. – Когда ты последний раз их видел?

Джино с ужасом вспомнил о последнем звонке Стефано, и на него безжалостно обрушился груз вины. Джино бессильно плюхнулся на кровать. Если с братом что-то случилось, отец никогда не простит, что он позволил себе поставить женщину выше семьи.

– Я видел его вчера днем, мы были все вместе, – солгал он. – С тех пор я от них ничего не слышал.

– Иди в душ. Переоденься, – приказал Джованни. – И не забудь запереть дверь, нам не нужно, чтобы тут кто-нибудь разгуливал, пока нас нет. Ночью, когда найдем твоих братьев и разрулим дела, придумаем, как быть с твоей небольшой проблемой. По крайней мере, большинство тех, кто знал твою жену, знали и то, что она была конченой наркоманкой. По ней никто и тосковать-то не будет.

«Кроме меня», – подумал Джино, оглянувшись на женщину, которую когда-то любил.

+1

14

Глава тридцать пятая

– Думаешь, это просто уловка, чтобы отвлечь нас от чего-то более серьезного? – спросила Клэр.

– Я уже столько ошибалась в последнее время, что боюсь делать какие-либо предположения, – Шелби внимательно изучила всех, кто оказался рядом с Кейн, и не нашла возможной угрозы. За столиком в Cafe du Monde, Кейн сидела одна, совершенно при этом сливаясь с наводнившими заведение туристами.

– Такой я видела Кейн лишь однажды, когда она первый раз встретила Эмму после ее возвращения в город.

– Знаешь, судя по тому, что мы наблюдали вчера, они все свои проблемы решили. А тебе, похоже, до смерти охота подойти к ней, чтобы поговорить.

– Я бы и хотела, но в плане общения с Кейн Кэйси я явно свой лимит уже исчерпала. Н-да, и как только так вышло…

Клэр сделала еще один снимок Кейн, тихо пьющей кофе, и выключила фотоаппарат. – Сделай-ка небольшой перерыв, у нас, кажется, технические проблемы, – она подмигнула Шелби.

– Спасибо, Клэр.

Послышался знакомый шум Французского квартала. Шелби открыла дверь минивэна, который в этот раз гордо нес на боку логотип местной компании, занимающейся ремонтом канализации. Увидев, как Эмма вошла в кафе и направилась к столику Кейн, Шелби замерла, едва ступив на тротуар. Мгновенно позабыв о своих планах, она вернулась в минивэн, взяла у Клэр наушники и стала ждать, когда на другой стороне улицы завяжется интересующий ее разговор.

– Хочешь обсудить это?

Кейн покачала головой и, опустив взгляд, стала водить пальцем по ручке белой кружки. Рядом стояло блюдечко с нетронутыми профитролями, которые были знаменитым блюдом заведения.

– Просто захотелось кофе, да?

– Типа того, – Кейн взяла кружку и поднесла к губам. – У меня многое связано с этим местом. И бог знает, сколько в моей жизни всяких жизненно важных традиций.

Кейн незаметно скосила взгляд в сторону микроавтобуса на противоположной стороне улицы, прикидывая, кто еще, кроме Шелби, мог прослушивать ее разговор.

– Это только мое место, в отличие от клуба или бара. Я обычно приходила сюда с рассветом, сразу после паба, проводив тебя домой. Наблюдала за людьми. А ты жила тут неподалеку, – она показала на один из переулков через дорогу. – Я смотрела на то, что происходит у них, и это помогало мне понять, что происходит здесь. – Кейн поднесла руку к груди, с левой стороны, где сердце.

– Мне пора, – сказала Эмма.

Кейн взяла ее за запястье. – Подожди. Ты здесь одна?

– Как и ты, так что не надо нравоучений, ладно?

– Иногда, девочка моя, сколь бы мы с тобой не были похожи, главным является то, что делает нас разными. И я здесь совсем не по той же причине, что и ты.

Эмма вырвала руку, отпрянув всем телом, спиной ударяясь о спинку высокого стула. – Я думала, мы достигли компромисса!

– В плане того, что за обиды, нанесенные кем-то другим я буду отыгрываться на тебе?

– Нет, что ты не будешь изолировать меня от происходящего, – Эмма положила руки на стол ладонями вниз. – Что будешь относиться ко мне как к чему-то большему, чем атрибут твоей власти. Тем более в такие ночи, как эта.

Кейн была потрясена.

– Я не могу говорить о вещах, о которых ничего не знаю. Я не могу завести тебя куда-нибудь, откуда сама не найду выхода. Понимаешь?

– Нет!

– Вот, пожалуйста, что называется, приплыли. А если не понимаешь, то как ты можешь довериться мне? Или настолько доверяешь?

– Да, настолько, – ответила Эмма без тени сомнения. – Я не хочу разрушить все то доверие, что мы смогли построить с тех пор, как я вернулась. Но и не хочу оказаться в стороне от этой части твоей жизни, как прежде.

Прежде чем давать какие-либо обещания, Кейн достала мобильный и набрала дяде Джэрвису. Трубку снял Лу.

– Cafe du Monde, и побыстрее. Похоже, мадам-головная боль ушла без Меррик. А ведь после случая в примерочной, она должна была стать хоть чуточку бдительнее.

– Ты обещала мне, я тебе поверила! – обескуражено проговорила Эмма.

Не желая привлекать излишнего внимания, Кейн подцепила стул Эммы за ближайшую ножку и подтащила к себе. – Я многое обещала. Но и ты тоже, – в глазах Эммы было достаточно боли, чтобы сердце Кейн сжалось, но она продолжила. – А теперь послушай меня. И поверь, пожалуйста, сейчас не время и не место, чтобы говорить об этом.

– Но, Кейн!

– Эмма, я устала говорить об этом, – сказала она с нажимом. Еще одним быстрым движением Кейн ближе придвинула к себе стул с Эммой. После неприятного скрежещущего звука по цементному полу, микрофон не улавливал ни слова, настолько тихо велся разговор.

Шелби и Клэр наблюдали за тем, как Эмма встала и едва ли не бегом покинула кафе, пресекла улицу, обогнув пару машин, и направилась куда-то в сторону Джексон-Сквер. Она дошла до Собора Св. Луи, когда Кейн схватила ее за руку, привлекла к себе и прошептала что-то еще. Эмма пыталась вырваться, но Кейн не отпускала.

– И помни о том, что наша задача только наблюдать, – предупредила Клэр, когда Шелби взялась за ручку двери.

– Кейн не так проста. А вот Эмма, похоже, больше продолжать этот разговор не собирается.

Послышался отчетливый, громкий, на весь салон звук пощечины.
Кейн стояла, ошеломленная, на мощеной площади с таким видом, точно следующей жертвой должна была стать Эмма. Они больше не обменялись и парой слов. Подъехал черный седан и остановился на перекрестке. Лу вышел из задней двери. Бросив на Кейн гневный взгляд, Эмма зашагала к машине. Она больше не оборачивалась, как и Кейн, направившаяся в противоположную сторону.

– Джо, ты ее видишь? – спросила Клэр, заводя мотор.

– Цель входит в собор. Никак, решила покаяться и начать новую, нормальную жизнь? – усмехнулся Джо. Они с Лайонелом сидели на скамейке под липой на Джексон-Сквер с уверенностью в том, что за чугунной оградой собора и густыми кустами Кейн их не заметила. – Пока оставайтесь на месте, я сообщу, куда она направится. Мы с Лайонелом идем внутрь.

– Но только помните, что она знает вас в лицо, – вклинился голос Шелби.

– Не волнуйтесь. Мы сегодня в закосе под туристов. Она нас не узнает. – Они пересекли прилегающий к храму зеленый скверик, где всегда было полно художников, уличных музыкантов, танцоров и туристов.

К удивлению агентов, Кейн прошла вглубь собора к одной из исповедален. Они знали, что Кэйси католики, но и предположить не могли, что воцерковленные. У той двери, за которой скрылась Кейн, зажглась лампочка, означавшая, что следующему придется подождать, а Кейн уже стояла на коленях в ожидании пастора.

– Хотел бы ты послушать, о чем они там говорят? – спросил Лайонел.

– В суде ничто из этого силы не имеет, но чисто ради развлечения… Да, конечно. Хотя я и не знаю, что в результате получилось бы, – Джо безнадежно махнул рукой. – Мы так долго за ней гоняемся, что мне начинает казаться, будто я уже знаю о ней все, что можно. Но сегодня что-то явно не так, а вот что именно? Выйти из дома, одной… Редко она это делала, хотя, казалось бы, ничего странного. Ранение, потом вот это, ей теперь только бы пропасть с радаров. – Джо вытянул руку, загибая пальцы.

Монашенка, стоявшая неподалеку от них, приложила палец к губам и сверкнула глазами. Потом улыбнулась, чтобы сгладить немое замечание.

А внутри исповедальни тем временем деревянная шторка уползла в паз в стене. В памяти Кейн ожило множество эпизодов прошлого, едва она увидела лицо мужчины по ту сторону резной решеточки. Падре Эндрю Гудман и отец Кейн учились в одной группе в колледже, и, несмотря на то, что их жизненные пути разошлись кардинальным образом, Эндрю остался надежным другом. Многие годы он подтрунивал над Далтоном, мол, тому нужен был приятель с такими высокими связями, чтобы помочь выбраться из разных проблем. Похоронив Далтона, его жену и двоих детей, Эндрю перестал шутить, теперь он молился за Кейн и ее семью.

– Остались еще благословения для проклятых, падре?

Эндрю улыбнулся и наклонился ближе к решеточке.

– Бог никогда не проклинает, дитя мое. Он любит тебя, невзирая на то, что, как тебе кажется, ты сотворила много зла, – он поднес ладонь к решеточке. – Я рад, что все еще имею на тебя какое-то влияние. И благодарю, что приняла мое приглашение.

– Я подумала, как это было бы здорово, уйти из штормящих вод хоть ненадолго. А ты всегда давал мне приют, как тихая гавань, – Кейн тоже поднесла руку, с наслаждением ощущая тепло ладони святого отца.

– Совсем испортился прогноз погоды?

– Враг прибывает к моим берегам и приносит шторма.

– Ты пришла рано, мне еще предстоит несколько исповедей. Могу я попросить тебя об одолжении? Твоя мама оценила бы.

– Хорошо, конечно, – Кейн была в изумлении, но не показывала этого.

– Когда выйдешь, прочти пять раз «Богородице-дево, радуйся» и пять раз «Отче Наш», за меня. А если у тебя есть свободное время, я с удовольствием попил бы с тобой утреннего чаю.

– Я все, что угодно, сделаю, лишь бы мама там, наверху, улыбнулась, глядя на меня, – пошутила Кейн. – Конечно, если вдруг услышишь страшный грохот в ближайшие пару минут, не пугайся, это меня громом, наконец, разразило.

Молитвы читались легко, Кейн помнила каждое слово с тех пор, как еще совсем ребенком слышала их от матери. Та, как любая добрая католичка, хотела, чтобы, когда дети начнут говорить, они обратились к Богу. Кейн нечасто возвращалась к этим мыслям, но признавала себя верующей. Какая-то часть ее души хотела надеяться, что существуют и рай, и ад, даже если однажды ей предстояло там оказаться в ближайшем соседстве с теми, кто будет страдать за боль, причиненную ее близким.

Джо и Лайонел были в шоке, увидев, как Кейн склонилась перед алтарем, сложив руки. Они с удивлением наблюдали за движениями ее губ, узнавая слова молитвы. Поведение Кейн оказалось для агентов чем-то новым, интересным и едва ли постижимым.

Глава тридцать шестая
Эмма смотрела на мужчину с тележкой, наполненной различными предметами искусства. Ситуация казалась совершенно абсурдной, Эмма даже не обращала внимания на происходящее вокруг. А почему я должна переживать об этом, когда есть тот, кому следует делать это за меня? Она оглянулась на верного Лу. Машина с оборудованием для наблюдения, на которую Кейн ей указала, была еще рядом, поэтому Эмма держала свои комментарии при себе.
Хуан Луи и трое его людей выбежали из ближайшего магазина и обступили машину раньше, чем Лу успел выхватить пистолет.

– Доброе утро, Эмма, – ухмыляясь, проговорил Хуан. На нем был темный костюм и белая рубашка с темно-красным галстуком. Он походил, скорее, на президента банка, чем на торговца наркотиками. – Не желаешь выпить со мной чашечку кофе?

– А я думала, что вчера отчетливо дала понять, что не желаю с вами общаться. И, кстати, меня зовут госпожа Кэйси. Неужели так сложно запомнить? Или у вас с английским проблемы?

– Дай-ка я объясню тебе то, во что твой горилла, полагаю, уже врубился. Я спросил просто из вежливости, и, вообще-то, отказ не принимается. А что касается «госпожа Кэйси», мы оба знаем, что титул этот чистая фикция, так что я буду называть тебя, как мне захочется.

Эмма взглянула в зеркало. У Лу на лице было написано, что он готов ее убить за то, что она продолжает издеваться над Хуаном. – И что же, господин Луи, в вашей стране женщинам нравится такое обращение? – не сбавила сарказма Эмма.

– Да любая женщина в моей стране умерла бы за возможность оказаться сейчас на твоем месте. А ты первая женщина, расположения которой мне хочется добиться, – он нахально улыбнулся, выпятив подбородок и сложив руки на груди. – Ты просто не можешь ответить «нет».

Эмма с видом женщины, которой все на свете надоело, рассмеялась. Она помнила, как преподаватель с курса испанского в колледже объяснял, что для латиноса было бы огромным оскорблением, если бы дама, которую он добивается, стала бы насмехаться над его ухаживаниями.

– Почему же я не могу ответить «нет»? – повторила она, заходясь хохотом. – Да легко! Я не из тех женщин, которые хотели бы оказаться на таком месте. Если вдруг я вчера не достаточно ясно выразилась, то повторюсь. Я принадлежу Кейн. И я с ней не только потому, что люблю ее и у нас общие дети, но еще и потому, что я лесби. И, если бы много лет назад я не влюбилась в Кейн, в моей постели была бы другая женщина, так что спасибо за приглашение.

– Ты еще поймешь, что, на самом деле, тебе просто не хватало…

– О, нет-нет-нет, только не заканчивай эту фразу словами «хорошего мужика».

Эмма мгновенно помрачнела, и проговорила упавшим голосом: – Едем, Лу. Даже, несмотря на то, что господин Луи не из Штатов, я уверена, он знает, что бывает, если начать стрельбу на оживленном перекрестке. Ох, как довольны будут власти Нового Орлеана, что им подвернется такое дело с массой свидетелей: не успели завести, уже можно закрывать!

– Не так быстро, – крикнул Хуан. Он поднял руку, точно ожидая повиновения, как будто он мог контролировать ситуацию. Но этот жест не заставил Лу выключить зажигание. – Я сказал, стоять!

Лу лишь приветственно помахал новой участнице шоу, которая уже направлялась к машине. Эмма была уверена, что идет Кейн, и искренне удивилась, когда увидела, как ему в ответ помахала… Шелби. Когда она подошла, Хуан и трое его мордоворотов спрятали стволы за спину.

– Госпожа Кэйси, можно вас на пару слов? И тебя тоже, Лу.

– Эмма, как видите, занята, так что проваливайте отсюда, – сказал Хуан, поворачиваясь к Эмме.

– Неужели настолько занята, что не уделит немного внимания федеральному агенту? – Шелби достала корочку и сунула под нос Хуану. – С теми, кто отказывается сотрудничать, у нас разговор короткий.

– Чем я могу вам помочь, агент Филлипс? – спросила Эмма. Утречко летело к черту, подумала она.

– Всего пару минут вашего времени. Если, конечно, у вас нет неотложных дел.

Эмма хмыкнула и направилась обратно, к Cafe du Monde. – Почему бы и нет, черт возьми.

– Мы не закончили, Эмма, – бросил Хуан ей в спину, когда Эмма переходила улицу.

– Послушайте, нам заканчивать нечего, раз ничего и не начиналось. Я вчера вечером пыталась вас предостеречь, но теперь мне точно придется доложить Кейн о вашем идиотском поведении. Может быть, после разговора с ней вы поймете, что, правда, мне не интересны.

– Меня никакая великая и ужасная Кейн не напугает, так что не надо пустых угроз.

– А зря, тупица, – добавил Лу. – Когда она хочет о чем-то поговорить с дамой, ей для храбрости трое амбалов не требуются. Да, признаю, вы меня сегодня врасплох застали, но это больше не повторится. Так что, думаю, в следующий раз тебе понадобится больше людей, чтобы спасти твои яйца от последствий твоих великих дел.

Хуан сжал кулаки и сухо проговорил, обращаясь к Лу:

– Это еще не все. Так своему боссу и передай.

– Уверен, госпожа Кэйси расскажет ей все, что сочтет нужным. А теперь ноги в руки, гады, и ползите обратно в тот дикий лес, откуда явились, – Лу взял Эмму под руку и повел в сторону кофейни. За ними следовала Шелби, оглядываясь на троих недовольных остолопов и их босса, который стоял вытянувшись, точно жердь проглотил.

– Как вы, американцы, говорите «на обломе не кончилось», – прошептал Хуан.

***

– Клэр, – позвал Джо в микрофон, замаскированный под обычную bluetooth-гарнитуру.

– А? – Клэр сидела в минивэне одна и наблюдала, как Шелби садилась за столик с самой изысканно одетой женщиной, какую только ей доводилось видеть.

Глядя на Эмму Кэйси, легко было понять то, что же в ней так привлекло Кейн. Как показал разговор с Луи, Эмма выделялась далеко не только внешними данными.

– Проблемы? – спросила Шелби и показала в направлении того места, где Хуан перехватил Эмму и Лу. Лу сидел за соседним столиком, сложив на груди руки.

– Ничего такого, с чем мы бы сами не справились, – ответила Эмма, имея в виду себя и телохранителя. – Раз уж я, похоже, получила приз зрительских симпатий, мне, наверное, нужно больше времени проводить дома. Никуда выйти не могу последние дни, не собрав ненужной толпы вокруг себя.

– Меня это тоже касается?

Эмма побарабанила пальцами по столешнице, совсем как Кейн тем же утром. – Послушай, я тебе очень признательна за то, что ты посидела со мной в ту ночь, когда в Кейн стреляли. Похоже, я просто не нашла времени сказать тебе, но, знаешь, мы далеко не друзья. Теперь – нет, и я не планирую вписывать твое имя в свой ежедневник напротив строчки «шоппинг» или «обед в кафе». Так что, да, и тебя это тоже касается.

– Просто я беспокоюсь за тебя.

– Ха! – Эмма рассмеялась так громко, что посетители за соседними столиками оглянулись. – Ага, это типа, как если бы налоговая заглянула к тебе домой просто проверить, как у тебя дела, помочь материально, если денег нет… Мы уже сегодня изрядно развлекли твою сотрудницу, так что прости, если я отвечаю односложно. Какой я была дурой, думая, что ты когда-нибудь от нас отстанешь.

– Что ты имеешь в виду, «развлекли» кого-то сегодня?

– То самое, – Эмма подвинула чашку на середину стола и встала. – Лу, возьми машину. Мы уезжаем. Хватит уже всякой фигни на сегодня.

– Постой! – Шелби попыталась исправить ситуацию. Она встала, рефлекторно избегая того, чтобы коснуться Эммы. – Я, правда, не представляю, о чем ты.

– Ну, так позвони в Бюро, пусть дадут тебе самые свежие данные. Я думаю, в ФБР с информацией хорошо, – она вышла и направилась вверх по улице, туда, откуда пришла этим утром. Шелби осталась в кафе, смущенная всем этим.

– Клер, – шепнула она.

– Я тут не при чем. Из наших вообще никто с Кэйси сегодня связываться не должен был. Я лично спрашивала у агента Хикс перед тем, как выезжать. Думаю, она-то знает, что к чему, если за все в ответе, – Клэр говорила с Шелби, держа у уха мобильный, в ожидании новых распоряжений.

Шелби вернулась в минивэн. – Одно я знаю точно, – сказала она, закрывая за собой дверь.

– Что?

– Эта девочка с фермы здесь не просто так. И она успела отрастить коготки и клыки за те четыре года, пока ее не было в городе. А я-то думала, она такая милая-невинная…

– Глупенький зайчик, – отозвалась Клэр со снисходительной улыбкой и перевела все оборудование в режим ожидания. – Сегодня к Кэйси домой никого не посылали, но одной небольшой группе дали задание наблюдать за окрестностями, и они видели, как туда заходил Кертис. Он пробыл там минут пятнадцать. Учитывая, что он свой, они даже не доложили об этом.

– А какого…

– Какого черта он там делал? – закончила Клэр. – А что угодно, но последствия мы расхлебываем сейчас.

– Что он мог такого сказать, что Эмма и Кейн вышли в город без охраны?

Шелби произнесла свой вопрос достаточно отчетливо, но Клэр не ответила, точно он был обращен вовсе не к ней. Клэр еще недостаточно долго проработала в этой группе, чтобы тонко понимать их взаимоотношения. Пока она смогла только выяснить, что Шелби, Лайонел и Джо работали как единая команда, а Энтони держался собственного плана и играл сам за себя, не находя нужным даже информировать группу. И в этом он был совсем как Барни Кайл.

– Давай разделимся, будем следовать за Эммой?

Шелби закрыла глаза и покачала головой: – Нет, действуем согласно приказу, ждем ребят и рапортуем.

– Джо уже доложил обстановку, пока ты сидела в кафе. Они в церковной лавке ждут, когда появится Кейн, закончив свои молитвы.

– Какие молитвы? – у Шелби глаза едва не выскочили из орбит. – Господи, Иисусе!

Клэр рассмеялась было, но, увидев, что Шелби сама серьезность, осеклась. Первый раз в жизни Клэр пришлось пожалеть, что она променяла тихую офисную работу на оперативную.

Глава тридцать седьмая

– Готова? – спросил Эндрю, когда Кейн закончила молитвы.

Масштаб проблемы оба агента осознали сразу, как только Кейн поднялась. Мимо алтаря в сторону выхода они с пастором направились вместе. Естественно, что последовать за ними они не могли, так как это бы их разоблачило.

Прежде чем снять строгие одеяния святого отца, Эндрю произнес необходимые молитвы согласно обряду. Он прикладывал к губам некоторые элементы одеяния перед тем, как разложить их по местам. На священнике была черная рубашка с тугим белым воротничком и черные брюки. В такой одежде Кейн помнила Эндрю с детства.

– Неплохо иметь такую стабильную работу с четким распорядком, – посмеялся Эндрю. – Но Господь и нам уготовил некоторые сложности, дитя мое, например, с этой одеждой. И еще, в отличие от тебя, я не располагаю такой роскошью, как возможность снимать напряжение при помощи секса. Так что не думай, что все так уж просто.

Намереваясь выпить чаю, они направились к домику, который Эндрю занимал как приходской священник. Кэйси почувствовала, как гора свалилась с ее плеч. Она была рада, что приняла приглашение Энди, когда он позвонил прошлой ночью. Хоть он и был священником, но под крахмальной рубашкой с традиционным воротничком билось горячее сердце.

– Что правда, то правда, отец Энди. Я иногда сравниваю людей, которые не любят женщин, с вегетарианцами.

– Занятная аналогия. Мне нравится ход твоих мыслей, давай-ка это обсудим, – он открыл перед Кейн дверь и сделал приглашающий жест.

– Скажем так, если бы бог сделал всех вегетарианцами, хороший стейк был бы куда менее вкусен. Если следовать логике Кэйси, то и женщины бы тоже потеряли всякую привлекательность.

– За такие выводы ты должна мне еще столько же молитв, – он погрозил Кейн пальцем, потом нажал на кнопку интеркома. – Мэган, пожалуйста, принеси две чашки чая, как только освободишься.

Энди сел. Кожаное кресло с пышной обивкой, стоявшее у красиво задрапированного панорамного окна, издало легкое шипение, выпуская воздух. За окном располагался чудный сад, еще обнаженный в ожидании весны.

– Знаешь, в тот день, когда я стал епископом, мы пришли в эту комнату с твоим отцом, я сел в это вот самое кресло, и мы распили хорошую бутылку виски, которую принес Далтон. И, несмотря на обстоятельства, – впрочем, все было великолепно, – я отчетливо помню каждое слово из нашего с ним разговора, – Энди вздохнул, точно окунувшись в прошлое. – Как странно, что с нами сделалось. А ведь когда-то мы были тощими мальчуганами, которые любили кидать камни в проезжающие поезда.

– Он уже тогда пытался сделать так, чтобы ты свернул с пути истинного, да? – рассмеялась Кейн.

– Боже мой, о чем ты. Скорее напоминал мне о том, что время не стоит на месте, и нам нужно жить сегодняшним днем.

– Отец Энди, почему же тебе так нравился мой папа? Ты же знал, чем он живет, что все его действия идут вразрез с заветами церкви.

Вошла Мэган с чаем на подносе, и они замолчали. У Энди было время обдумать свой ответ. Он знал, какое место занимал Далтон в жизни Кейн, и как ей не хватало человека, благодаря которому она стала тем, кем являлась. Пастор посмотрел в глаза Кейн и, дождавшись, когда щелкнет замок в двери, ответил:

– Если ты когда-нибудь расскажешь это кому-то еще, мне придется все отрицать, – начал он. – Иногда церковь упускает из вида важные основополагающие для человека вещи. Я любил твоего отца, он был и остается, даже после смерти, одним из моих лучших друзей. Потому что он знал о том, что такое честь, любил свою семью и всех тех, кто был ему предан. А в том, что он делал для того, чтобы обеспечить себя и вас, нет ничего греховного.

– С этим невозможно не согласиться. И я всегда старалась быть на него похожей. Но, боюсь, я сильно отклоняюсь от его пути, – по тому, как опустились плечи Кейн, Эндрю понял, насколько нелегко далось ей это признание. Отец учил ее презирать слабость и бороться с ней, невзирая на то, столько душевных сил пришлось бы затратить. – У меня на пороге воют волки, и я не знаю, как отвадить их от своего дома.

Эндрю вспомнил их с Далтоном последнюю встречу. Тот нашел время зайти к Эндрю, а на следующий день люди Бракато застрелили его. Словно ужасное предчувствие заставило Далтона искать поддержки у старого друга, и он пришел попросить об одолжении.

***
Шестнадцатью годами ранее

– Энди, правда, что покаяние спасает душу?

– Да, если, конечно, это осознанный шаг, – разговоры о боге с Терезой, женой Далтона, были обычным делом, а с самим Далтоном Эндрю редко касался религиозных тем.

– Что тебя беспокоит, сын мой?

– Не умничай, друг мой, – отозвался Далтон. – Я хочу, чтобы ты выслушал мою исповедь и помолился за мою семью.

– Вы не могли бы расчистить мне остаток вечера? – Эндрю вызвал секретаря по интеркому. – У меня и в мыслях не было смеяться над тобой, Далтон, но, если ты здесь для того, чтобы попросить меня об этом, то должен подходить серьезно.

И следующие пару часов пастор силился сохранять нейтральное выражение лица, слушая Далтона. Несколько раз ему приходилось отворачиваться от решеточки, делящей исповедальню, потому что он не мог скрыть изумления, которое могло смутить его друга. Когда Далтон закончил, Эндрю встал, положил руку на темя своего друга и помолился за него, искренне и с волнением, всем сердцем желая добра этому сложному человеку.

– Вот теперь, когда мы закончили, я готов поговорить о той услуге, с которой ты пришел ко мне.

– Я хочу, чтобы ты пообещал, что если со мной что-то случится, ты дашь такое же отпущение грехов Дерби Кейн и Билли, если однажды они придут к тебе за ним. Моя жизнь временами так непредсказуема, что мне было бы спокойнее, если бы я знал, что могу на тебя положиться. Твоя дружба все эти годы была для меня важнейшим даром, и я хотел поблагодарить тебя.

– Это честь для меня, Далтон. Об этом не нужно и просить.

Усталость слышалась в голосе Кэйси, когда он сказал:

– Просто мне лучше, когда я знаю наверняка. Я хочу, чтобы Дерби было куда идти, если получится так, что она останется одна.

***
Далтон погиб на следующий день, и, если учение церкви было верно, ушел он с чистой душой. Через какое-то время за ним последовали Тереза и Билли, потом и Мари. Эндрю мог только догадываться о том, какой силой обладала Дерби Кейн, если день за днем могла выносить столько боли.

– Если я чему-то и научился, наблюдая за жизнью людей и давая им советы, то именно этому, – проговорил Энди. Больше всего на свете он хотел сейчас быть уверенным, что не подвел Далтона. – Те, кто желают тебе зла, ничего не смогут сделать, пока ты сама не окажешь им изрядную помощь. Бог дал нам свободную волю, чтобы мы жили так, как хотим, Дерби. Ты взяла в жены замечательную женщину, вы растите прекрасного сына, и ты сделала все, что было в твоих силах, чтобы защитить их обоих.

– Но ты же знаешь, как вышло с Мари и мамой.

Он взял ее за руку. – Нет, тут нет твоей вины. На все, что случилось, была воля Божья и ничто из того, что ты могла предпринять, не изменило бы ее.

– Воля божья? Это лучшее, чем ты можешь все объяснить, да?

– Как и твой отец, – проговорил Эндрю, качая головой. – Просто мы не можем контролировать все в своей жизни. Некоторые вещи от нас не зависят, они просто случаются. Нам остается смириться, найти выход из положения и продолжать жить, – он поднял руку, требуя, чтобы Кейн его не перебивала. – Я знаю, что легко сказать, но иногда нужно именно самое просто объяснение. Разве было бы справедливо по отношению к Эмме и Хэйдену, если бы ты приняла поражение?

+1

15

– Это еще что за вопрос? – в глазах Кейн сверкнул огонь, требующий ответа. – Я никогда не сдамся и не брошу свою семью. Это точно. А если ты не знаешь это, то получается, что ты не знал ни моего отца и ни того, чему он меня учил.

– Я знал твоего отца лучше, чем кто либо. Я знал и то, как он воспитывал тебя, чему учил, – Эндрю сжал ее ладонь, потом отпустил и откинулся на спинку кресла. – Почему ты здесь? Помимо того, что я позвал тебя.

– Если честно, я даже не знаю. Отчасти дело в уважении, а отчасти в приглашении. И еще в том, что я пришла искать ответы на тысячи вопросов, которые у меня в голове. И мне очень приятно, что у меня есть кто-то надежный, с кем можно поговорить, не боясь, что «все, что я скажу, будет использовано против меня в суде».

– Вот ты сама и назвала причину, по которой так часто заходил твой отец. Церковь – для всех, Дерби, а не только для тех, кто приходит на службу каждое воскресенье. И я могу дать тебе отпущение грехов.

– Даже вопреки тому, что я готова грешить снова и снова?

Эндрю рассмеялся. Он чувствовал себя так, точно вернулся в прошлое и говорил с другом детства.

– Даже вопреки, – в голосе его послышались куда более серьезные нотки, когда он продолжил. – А еще я хочу поделиться с тобой одной мудрой мыслью. Никто не может быть все время сильным, какими бы ни были широкими его плечи. И когда тебе становится невмоготу выносить все тяготы самой, то позволь своей избраннице поддержать тебя.

– А я-то думала, церковь не одобряет того, что я люблю женщину.

Эндрю вздохнул. – Когда-нибудь все верующие поймут, что любовь во всех ее проявлениях прекрасна. Этот день еще не настал, но кое-кто из нас идет на шаг впереди, опережая время.

– А как же хищники, подобравшиеся к моей двери?

– На этот вопрос нет ответа ни у меня, ни у церкви.

– Если, отец Энди, ты сейчас скажешь, что стоит мне лишь помолиться об этом, как все само разрешится, я тебя побью, честное слово, – в уголках глаз Кейн собрались морщинки – знак того, что улыбка ее была искренней.

– Эх, и накажет тебя Господь, если ты не будешь хорошо себя вести, – парировал Эндрю. – Я хотел сказать, что единственный, кто мог бы дать тебе ответ на этот вопрос, это твой отец. Он был человеком чести, но и врагов у него было хоть отбавляй. И относительно того, как быть с теми, кого вы называете волками, у него была целая философия.

Кейн подалась вперед и положила руки на колени. – И насколько же легче была бы моя жизнь, если бы он был сейчас с нами? Столько всего он не успел сказать мне.

Эндрю счел, что Кейн адресовала этот вопрос не столько ему, сколько себе самой, и промолчал.

– Зная Далтона, смею тебя заверить, что, если бы у него был выбор, он не ушел бы. Он брал все от каждого дня, отведенного ему Господом, и в плане денег тоже. Так что, если бы он мог, то заключил бы сделку с дьяволом, но остался в нашем мире подольше, чтобы успеть полюбоваться тем, как ты сияешь.

Они помолчали. Но тишина была не напряженной, а располагающей к размышлению. Эндрю заговорил первым:

– Я очень сильно по нему скучаю, что сам заключил бы эту проклятую сделку.

– Прости, падре. Я ведь пришла сюда не для того, чтобы расстраивать тебя, бередя старые воспоминания.

– О, об этом не переживай. Я старик, который с каждым днем становится все сентиментальнее, – он сложил вместе ладони. – Так, вернемся к твоему вопросу. Далтон Кэйси верил в превосходство человека над зверем.

– Так, это шарада?

Эндрю покачал головой. – Исходя из этого, ты можешь или приручить волков, и это принесет тебе одни лишь неприятности, или пустить их по новому следу. Но самое главное, ни в коем случае не показывать страх. Прими вещи, которые тебе неподвластны, Дерби, и, когда будешь что-то планировать, опирайся на них. Но ведь некоторые вещи ты можешь контролировать, так что думай, как обезопасить себя и своих близких. Причем держать их взаперти далеко не самое мудрое решение.

Кейн улыбнулась. Она слушала, не произнося ни единого слова, только убрала с лица пару непослушных прядок жестом, в котором Эндрю видел невозможное сходство с Далтоном. – Почему отец любил тебя, я понимаю. А мама?

– Дитя мое, не всякому можно показать дорогу, заставив следовать за собой. Я слушал твоего отца и никогда не осуждал. А для Терезы я был, в первую очередь, епископ Гудман, человек церкви, который помогал ей найти утешение в молитвах за свою семью. Потребовались годы, но, в конце концов, она тоже приняла меня как Энди, человека, который с ее мужем пьет виски вечером в субботу. В конце жизни твой отец приходил сюда уже по другой причине.

– Еще одна загадка?

– Просто наблюдение. Кстати, может быть, полезное. И это причина, по которой я позвал тебя сюда сегодня, – Эндрю замолчал, сложив руки на груди. – Я нечасто звоню своим прихожанам поздно вечером, отрывая их от своих семьей.

– Ну и?

– Уж в чем-в чем, а в том, что тебе немного не достает терпения, Далтон был прав, – это замечание прозвучало достаточно резко, Кейн сразу замолчала. – Скажи, ты когда-нибудь слышала фразу: «блаженны кроткие, ибо унаследуют землю»?

– Это из Писания, помню уроки по религиоведению в колледже.

– Как ты думаешь, даст ли Бог спасение тем, кто помогал несчастным детям?

Кейн давно заметила, что Энди к обсуждению любой проблемы подходил издалека. Она поставила опустевшую кружку на стол и откинулась на спинку удобного кресла. Как бы там ни было, придя к пастору, Кейн смогла ненадолго позабыть о жутких последствиях вторжения Энтони, о его угрозах.

– Если бы в жизни была справедливость, я бы ответила «да». Но вынуждена сказать «может быть».

– Отлично. Я вижу, мозги у тебя работают на полную мощность. В таком случае, ответ на твой вопрос у тебя в кармане, – он поднял палец в назидательном жесте, но Кейн молчала. – Твой отец был заинтересован нашей программой развития молодежи и спонсировал ее, поэтому церкви удалось достичь значительных результатов и улучшить условия жизни многих людей. Далтон, бывало, сидел здесь с Аней, и они говорили часами.

Кейн рассмеялась, но продолжила свою линию:

– А Аня – это…

– Руководительница юношеских спортивных программ. Ты хотела бы с ней встретиться?

Кейн вскинула руки, точно сдаваясь: – Ясное дело, у меня целый день свободен.

Пастор сделал короткий звонок, и скоро появилась хорошенькая женщина атлетического сложения со смуглой кожей и темно-каштановыми волосами. Она представилась, протянув Кейн руку. Втроем они обсуждали работу Ани, успех ее программ среди молодежи из бедных слоев и неблагополучных районов. Тратить время на пустые разговоры, касающиеся подобных тем, казалось Кейн немыслимым, но Аня говорила с таким энтузиазмом, что та невольно заслушалась.

– Было приятно познакомиться с вами, госпожа Кэйси, – проговорила Аня, вставая из-за стола. Кейн только теперь заметила, что в руках у Ани был конверт. – Спасибо за то, что выслушали меня, и помните: даже самая малая лепта имеет значение. И я хотела выразить вам свое восхищение вашим покойным отцом. Господин Кэйси сделал много добра, нам всем его очень не достает, – она положила конверт на колени Кейн и направилась к двери. – О, не могли бы вы выкинуть вот это. Мне это не пригодится.

Непримечательный белый конверт оказался увесистым. Любопытство взяло верх, Кейн открыла его и заглянула внутрь. Ей стоило огромного труда не показать того, насколько она была шокирована увиденным.

– Госпожа Стерлинг? – Кейн обратилась к ней сразу же, как только справилась с крайним изумлением.

Женщина остановилась, уже положив, было, ладонь на ручку двери. – Да?

– Та новая программа по волейболу, которую вы хотели начать… сколько она требует?

– Мы смогли бы все организовать, уложившись в двадцать пять тысяч.

– Сегодня у вас будет чек на эту сумму, – Кейн положила конверт во внутренний карман пиджака. – И если вам как-нибудь понадобится выбросить что-то еще, обращайтесь.

– У вас нет вопросов?

Кейн повернулась к Эндрю и спокойно ответила:

– Мне достанет веры понять, когда выпадет шанс помочь тем, кто нуждается.

– Да хранит вас Господь, – с этими словами Аня вышла.

– А церковь в курсе, что помощь известным криминальным авторитетом есть часть твоей каждодневной работы? – спросила Кейн, убедившись, что дверь за Аней закрылась.

Епископ всплеснул руками и сделал большие глаза:

– Так ты связана с организованной преступностью?

– И кто у нас после этого умник?

– Виноват, виноват, – пошутил Энди. – Аня, кстати, замечательная женщина, которая делает много добра. Ее пассия работает на ФБР в Новом Орлеане и много интересных вещей узнает.

– Не сомневаюсь.

– Когда вчера вечером к ним пришел агент и стал задавать вне протокола вопросы, она была заинтригована. Сказала, что это было словно встреча с призраком прошлого. Аня часто говорила с Далтоном, и кое-кто на фотографиях был ужасно похож на него. Аня позвонила мне вчера ночью, обеспокоенная увиденным. Я думаю, мне не стоит и говорить, в каком ужасном положении окажется ее подруга, если ты кому-либо расскажешь о нашем разговоре здесь.

– Даю слово, отец Энди.

– И я понятия не имею, что именно Аня хотела… выкинуть. Я просто знаю, что она собирала пожертвования на нужды детей, о которых некому позаботиться. И тут уж от тебя зависит, поможешь ли ты сбыться ее мечте. Поэтому я сегодня позвал тебя. Однако я должен сказать о ней еще кое-что. Мать Ани обязана жизнью организованной твоим отцом программе по спасению быта бедных слоев населения. Бедная женщина побиралась и продавала себя, а все деньги спускала на спиртное. Вредная привычка вышла из-под контроля, и…

Кейн кивнула.

– Я полагаю, для нее не имело значения, что деньги были от человека, который занимался контрабандой алкоголя.

– Никого не волновало, во чье благо была щедрость твоего отца, но его самого это многому научило. Ее собственное состояние выручало Далтона не раз, но не думай, что она всегда сможет помочь. Когда Аня видит, что творится что-то несправедливое, она делает все, что в ее силах. И какое счастье для всех, что она нашла человека с такими же убеждениями. А для нее все это так просто… понимаешь? То, что имело место сегодня, может больше никогда не произойти. Так что не нужно помогать ей, если ты воспринимаешь это как выгодную сделку.

– О, прекрасно. В более удобный день ты позвонить не мог.

– Просто помни о ее вкладе и береги себя. Я обещал твоему отцу приглядывать за тобой. Ты же не хочешь, чтобы оказалось, что старый поп лгун? Это просто кощунство.

– Еще раз спасибо, отец Энди, – Кейн встала, собираясь уйти. В голове ее уже сформировался набросок плана действий.

– Может, хочешь уйти через черный ход? Я могу сказать, чтобы тебя отвезли домой на моей машине.

Она покачала головой и подошла вплотную к пастору.

– Мой отец говорил, все должны видеть, что ты в игре. Я выйду через парадные двери. И знаешь, почему?

– Почему же?

– Я готова к игре, – она хотела посмотреть, насколько хороши были противники.

Глава тридцать восьмая
Кейн уверенным шагом пересекла собор, бросив быстрый взгляд, в сторону церковной лавки, и вышла из храма. На улице было прохладно. Как Кейн и просила, машина стояла на противоположной стороне улицы, возле театра. Кейн не ожидала хвоста, по крайне мере не от Шелби и Клэр, так как их минивэн был припаркован с другой стороны площади.
Джо и Лайонел вышли из храма как раз в тот момент, когда Кейн села на заднее сиденье и захлопнула дверь машины. Теперь, когда ни она, ни кто-либо другой не видел, Джо достал мобильный и вызвал подкрепление. Он описал машину и куда она направлялась, призвал агентов из микроавтобуса системы наблюдения включиться в обсуждение по радио. Лайонел уже вышел в эфир. Джо понимал, что, если у них и было преимущество, то Кейн уже перехватила инициативу. Машина остановилась у офиса Винсента Карлотти. Похоже, Кейн собиралась обсудить дела, и только потом ехать домой, ведь она готова была закончить охоту на Джованни и его сыновей.
Подъехав к своему дому, Кейн внимательно его осмотрела. Все было точно так же, как в тот злополучный вечер, когда она направлялась на склад, где ждал ее Кайл, готовивший покушение.
Из машины нельзя было заметить ни единого следа пуль, но ведь люди Джино заходили вовсе не с фасада. Как и его трусливый отец, он выбирал другие способы – подкрасться незаметно, зайти сзади.
Кейн пришлось пару раз глубоко вздохнуть, прежде чем она решилась открыть дверь машины, хотя и знала, что Эмма сделала все, что могла, чтобы подготовить Кейн к виду нанесенного дому ущерба. Теперь пришло время своими глазами увидеть, что произошло, пока она была в больнице, и почему именно нельзя было оставить Бракато безнаказанными.
Войдя в дом, Кейн услышала множество знакомых голосов, но восприятие ее мгновенно переключилось на один, самый желанный. Эмма сидела в кабинете Кейн, в большом кресле, изрешеченном пулями. Она подписывала договор с такелажной компанией, которая должна была вывезти мебель на время ремонта.

– Просто нужно убедиться, что все, что не пострадало, завернуто и хорошенько упаковано, особенно мебель из комнаты моего сына, это наверху.

Главный рабочий внимательно оглядел кабинет:

– Мы будем очень аккуратны, мэм. А могу я спросить, что тут произошло?

– Моя супруга решила нанять группу киллеров, чтобы они расстреляли тут все, а у нее был повод начать ремонт, – ответила Кейн с порога.

У Эммы разлетелись из рук все бумаги.

– Очень смешно. Острячка.

– И, представь себе, ты меня такую любишь.

Они смотрели друг на друга горящими глазами, а рабочий не мог отвести от них взгляд.

– Мне где-то еще нужно подписать? – Эмма все еще смотрела на Кейн. Вопрос вывел рабочего из транса.

– Нет, мэм, извините, – он собрал бумаги и побрел к двери.

– Госпожа Кэйси, можно отвлечь вас на пару минут, – Кейн наклонилась к Эмме через стол, протягивая руку. – Если вы свободны, не могли бы вы показать мне хоть одну комнату в этом доме, где не было бы дыр?

Они уже поднялись до середины лестницы, когда их догнали Лу и Меррик.

– Даже не думайте, – предупредила Эмма. – Говорю вам, я хочу, чтобы вы двое так и стояли здесь и расстреляли в упор любого, кто рискнет побеспокоить нас.

Кейн тихо рассмеялась и прошла за Эммой в их спальню. Там ничто не изменилось с тех пор, как она отправилась на злополучную встречу с Кайлом. И даже рубашка все так же висела на стуле рядом со шкафом, а на тумбочке стоял налитый до половины стакан воды. Но больше всего Кейн поразило то, как Эмма посмотрела на фотографию, стоявшую рядом с телефоном.

***
Ресторан Винсента Карлотти – четырнадцатью годами ранее

– Скажи-ка мне кое-что, – Эмма наклонилась к Кейн и что-то шепнула в ушко. – Она боялась, что нож для масла, который Кейн сжимала, мог погнуться, в таком напряжении была ее любимая. С тех пор, как Кейн подобрала ее на машине, платье Эммы в сочетании с туфлями на высоком каблуке не давали ей покоя.

– Что?

Эмма рассмеялась, когда услышала, как дрогнул голос Кейн.

– Ты, девочка моя, играешь с огнем и вот-вот сгоришь.

Эмма никогда не принимала всерьез такие угрозы, потому что знала, Кейн была, ко всему прочему, человеком благородным. – Хм, а ведь я уже несколько месяцев играю с огнем, и неплохо этому обучилась, – сказала она. – Но хватит об этом. Я, помнится, кое о чем тебя спросила.

Они ужинали в уютной нише в глубине зала одного из ресторанов Винни. Целая компания серьезных парней, расположившаяся неподалеку, не привлекала их внимания. Длина скатерти позволяла Эмме спокойно положить руку на бедро Кейн и вызывающе царапать ногтями дорогую материю ее брюк.

– Сначала скажи мне, мисс Верде, знают ли жители висконсинского городка Хейвуд о том, как ты умеешь дразнить? – Кейн поймала ее ладонь и прижала к губам.

– Я и не дразню, милая, – высвободив руку из пальцев Кейн, Эмма дотронулась до ее груди и провела вверх, положив ладонь на шею Кейн. Та совсем немного повернув голову, поцеловала Эмму. И в этот момент послышался звук спуска затвора, и сработала вспышка. Эмма посочувствовала несчастному парню с камерой, которого тут же окружили мордовороты Кейн. Фотограф заслужил бы еще больше сочувствия, если бы не прервал лучший поцелуй в ее жизни.

– Ребята, я не думаю, что он собирается продать этот кадр федералам. Пустите его, – приказала Кейн. Она протянула парню чек на более чем сотню долларов и попросила копию снимка.

***
До того дня, когда они снова стали жить вместе, эта фотография стояла дома у Эммы. И та никогда не могла забыть, с какой нежностью Кейн держала ее за подбородок, когда целовала. Нежность Кейн позволяла Эмме чувствовать себя обожаемой. А Кейн скучала по этому маленькому напоминанию об их чувствах, все четыре года, пока Эммы не было рядом.

– В тот вечер ты так и не собралась задать мне вопрос, о котором говорила, – нежные руки легли ей на плечи, и Эмма почувствовала силу Кейн, когда та прижала ее к себе. – Ты помнишь, что хотела узнать?

У Эммы перехватило дыхание, когда любимые руки заскользили вниз и сжали ее грудь.

– Я хотела спросить, нравится ли тебе мое платье, ведь ты ничего о нем не сказала, когда мы пришли.

– Понятно, – Кейн провела рукой по животу Эммы, потом обратно. – Ужасно глупо с моей стороны было не сказать тебе, как прекрасно ты выглядела в тот вечер. – Кейн слегка ущипнула напряженный сосок, и Эмма прижалась еще теснее. – На самом деле, ты всегда чудесно выглядишь, любовь моя. Как нехорошо получается, если я тебе этого не говорю.

– Это благодаря тебе я чувствую себя красивой, – Эмма взглянула на снимок и улыбнулась, когда любимая снова слегка ущипнула ее сосок. – И так было всегда.

– Для меня ты всегда будешь красивой, – Кейн еще крепче обняла Эмму.

– Я хочу тебе кое-что сказать.

– Кое-что – можешь, если это не принесет мне боли.

Щека Кейн, по которой пришлась утром нелепая пощечина, еще была красноватой, и Эмма погладила ее ласковым и утешительным жестом.

– Мне очень жаль. Я не хотела ударить так сильно.

– Не переживай из-за этого.

Какие-то мгновения они смотрели друг на друга, не отрываясь, потом Кейн повела Эмму к постели, усадила и опустилась перед ней на колени, шепча что-то. Кейн заранее включила радио, так что ни одно, даже самое мощное, подслушивающее устройство не смогло бы передать то, что она говорила:

– Никогда не извиняйся за то, что я сама просила тебя сделать. Эта небольшая ссора сегодня утром утерла носы нашим наблюдателям, но все же, я должна тебе сказать, что очень опасно выходить из дома одной. Агента Дэниелс и тех, кто там еще с ней был, просто распознать. Но там где один федерал, всегда есть и другие. В этом плане они, как тараканы. Там, на площади, их было много.

– И все-таки зря я ударила тебя так сильно.

– Давай пока забудем об этом. У меня есть гораздо более важные вещи, о которых нужно поговорить с тобой.

Они минут двадцать сидели неподвижно, и Эмма молчала, только кивая, когда Кейн уточняла, все ли та поняла. Когда Кейн закончила свой рассказ, Эмма заглянула в белый конверт, который Аня отдала Кейн. Потом она встала и бросила все его содержимое в камин. Все тайны были преданы огню, остался один лишь пепел.

– Как поедем в центр? – вставая, спросила Кейн. Она прошла к большому панорамному окну и одернула занавеску. Казалось, в микроавтобусе, вновь припаркованном на противоположной стороне улицы, никого не было. Впрочем, когда стекла тонированы, сказать наверняка очень сложно.

– Ты уверена, что хочешь? Агент Кертис держался так уверенно.

Кто-то сделал несколько снимков Кейн, смеющейся над репликой Эммы. Такелажная компания, которую наняла Эмма, тем утром приняла в штат нескольких новых работников, которые, похоже, принесли больше, чем вынесли. Это помогало теперь ребятам из микроавтобуса заглянуть в дом Кейн своими цифровыми глазами.

– А ты откуда знаешь? – Кейн задернула портьеру и подошла к Эмме. – Ты ведь больше не работаешь на их стороне, правда?

– Очнись! – Эмма взяла с тумбочки рамку с фотографией и показала пальчиком в дальний угол зала на снимке. Ее невообразимо раздражала мысль о том, что кто-то подслушивал их в самые интимные моменты.

– Кстати, когда ты сегодня ушла, мы с Мюриэл поговорили. И она хочет, чтобы ты позвонила ей, когда решишь что-то конкретное.

– Зачем мне Мюриэл, когда есть ты? – Кейн обняла любимую.

– Хм, верно. Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя, милая, но, пожалуйста, все же позвони ей. По пути я расскажу тебе об одной незапланированной встрече.

– Вот, пожалуйста, стоило нам вернуться в город, девочка моя. Смотри, какой популярностью пользуешься.

– Ага, ты даже представить себе не можешь какой, – Эмма обернулась и подмигнула. – За мной глаз да глаз нужен, Кейн. Соперники не дремлют.

Но она точно знала: что с тем, что она видела в глазах Кейн, ничто не сравниться.

Глава тридцать девятая

– Их еще не нашли? – направляясь обратно в офис, Шелби позвонила диспетчеру.

– Те люди, которых вы потеряли сегодня утром возле собора, только что прибыли в здание офиса. Они хотят поговорить лично с агентом Хикс, – смеясь, ответил диспетчер.

– Кейн Кэйси тоже там?

– Да, как и Эмма, и Мюриэл Кэйси, скажу я вам.

Все свободные агенты отдела во главе с Аннабель Хикс столпились вокруг монитора, куда выводилось изображение с камер внутреннего наблюдения. Они с изумлением наблюдали за происходящим в комнате ожидания перед приемной. Кейн, небрежно закинув ногу на ногу, сидела в одном из бежевых кресел. Выглядела она абсолютно расслабленный. Рядом с ней сидела Эмма, и указательным пальцем водила по раскрытой ладони Кейн, положив руку супруги к себе на колени. Мюриэл листала какие-то бумаги и на камеру не обращала никакого внимания. И все, кто наблюдал эту сцену, отметили, что Кэйси вели себя так, словно оказаться в тылу врага для них было сущей рутиной.

Вошел молодой агент в старомодном сером костюме и произнес, точно желая удостовериться: – Мисс Кэйси?

– Да, – кивнули Кейн и Мюриэл одновременно, затем переглянулись, точно предстоящая встреча обещала им одни только удовольствия.

– Прошу прощения. Я хотел сказать, Кейн Кэйси.

– Чем я могу вам помочь? – она не встала и не убрала руку с колен Эммы.

– Будьте добры пройти за мной, – агент указал на коридор. – Агент Хикс уделит вам внимание, как только у нее будет время. А ваши друзья могут подождать здесь.

– Кейн, – начала было Эмма, но осеклась, когда та сжала ее пальцы.

Кейн посмотрела в камеру, не обращая внимания на молодого агента. – Агент Хикс, я пришла сюда по собственной инициативе. Если вы не хотите говорить со мной, чудесно, но на игры у меня времени нет. И полчаса, что мы здесь просидели, – не более чем дешевая психологическая уловка, так что пора с этим заканчивать.

Сказано это было достаточно резко, Кейн встала, подала Эмме руку и, под пристальным взглядом целой плеяды непрошеных наблюдателей, все трое направились к выходу. Не успела Кейн коснуться ручки двери, как появилась Аннабель Хикс.

– Мисс Кэйси, я бы хотела переговорить с вами, пока вы не ушли.

Кейн знала, что эта фраза должна была заменить извинения, и на большее не рассчитывала.

– И мы готовы пригласить мисс и миссис Кэйси присоединиться к разговору.

Они прошли за Аннабель в одну из комнат для допроса. Кейн улыбнулась, глядя на зеркальные стены. А ведь кого-то только один их вид мог напугать так, что человек сразу был бы готов признаться в чем угодно.

– Чем я могу вам помочь? – спросила агент Хикс.

– А я-то думала, что избавила вас от необходимости гоняться за мной.

Аннабель понятия не имела, что Кейн подразумевала, но сочла самым благоразумным не переспрашивать. – Хм, зная вашу ситуацию, а также то, чем вы обе занимаетесь, мисс Кэйси, давайте не будем притворяться, что у Бюро возникли бы проблемы, если бы нам потребовалось вас отыскать. В городе может оказаться полно глаз и ушей, и никогда не знаешь, в каком неожиданном месте они могут быть. Вы согласны?

– Если вы говорите о множестве следящих и подслушивающих устройств, которыми ваши люди нашпиговали мой дом сегодня утром, то, да, соглашусь. Но вы должны предупредить своих ребят, что большинство грузчиков не плюют на ботинки, чтобы натереть их до блеска. Искренне надеюсь, у вас были основания установить все это… особенно в спальне, – Кейн смерила тяжелым взглядом Хикс, а потом людей, которые стояли за зеркальной стеной, точно зрители на шахматной игре с высокими ставками. – Что бы мы с моей избранницей ни делали за закрытыми дверьми, это законно, хотя и не всем по вкусу. Что же вы хотите узнать, подслушивая за происходящим там? Наверное, ваши агенты надеются научиться кое-каким приемчикам, которые позволили бы им добавить остроты в их жалкие жизни?

– Уверена, что все агенты действовали согласно букве закона. И вы, и я знаем, что прекратить наблюдение мы не можем, пока вы не займетесь каким-нибудь другим видом бизнеса.

– Ну, так давайте, арестуйте меня, раз благодаря агенту Кертису, у вас достаточно улик, чтобы меня можно было посадить за решетку.

– Агент Кертис? – Аннабель позволила удивлению не только отразиться на лице, но и прозвучать в ее интонации. – А он-то какое отношение имеет к этому?

В разговор вмешалась Мюриэл. Она рассказала о том, когда и зачем Энтони приходил в их дом. Все, кто стоял позади зеркала, готовы были головой в него биться, когда услышали о случившемся. Все прекрасно понимали, насколько идиотским было поведение Энтони и что это значило для команды.

Агент Хикс ни за что не поверила бы в то, что он действовал по собственной инициативе.

– Мисс Кэйси занимается вполне достойным делом, у нее активная гражданская позиция. Она готова помогать городу, агент Хикс. Если бы это было не так, я уверена, ваши расследования уже что-то вскрыли бы, поэтому, знаете ли, для нашей семьи весьма оскорбительно, что агент ФБР приходит в наш дом и, угрожая, требует, так скажем, стать информаторами. Я уверена, что моя клиентка с удовольствием согласилась бы работать таким образом на правительство, но только при условии, что вы откроете паб. Она могла бы посвятить вас во все тонкости того, как наливать пиво, но, если вам это не по душе, я бы хотела, чтобы и постоянные попытки унизить Кэйси тоже прекратились. – Мюриэл достала из сумки папку и открыла ее перед Хикс. – Здесь моя формальная жалоба, в которой говорится о том, что вы потеряли контроль над некоторыми агентами, в результате чего на мою клиентку было совершено покушение. А поведение господина Кертиса говорит о том, что котел снова на огне, и уже валит пар. Я бы не хотела вновь подвергать жизнь своей клиентки опасности. Не принимайте эту жалобу на свой счет, агент Хикс.

Та сверлила Мюриэл злобным взглядом и, быстро соображала, как четко сформулировать свой ответ. Меньше всего ей хотелось того, чтобы Кертис оказался в том же положении, что и Кайл. Но ведь Энтони до некоторых пор был образцовым агентом… Даже если он приходил к Кейн, не поставив начальство в известность, у Аннабель были основания доверять ему, ведь он не давал ей повода для подозрений.

– Я знаю, мисс Кэйси, что ваша работа – представлять клиента в наиболее выгодном свете, но я намерена оспаривать любые жалобы на агента Кертиса.

– Изучив материалы, вы находите их достаточным основанием для того, чтобы вмешиваться в дела нашей семьи? – спросила Кейн. Она сделала Мюриэл знак, чтобы та не прерывала. Она была уверена, что Мюриэл не позволила бы сказать лишнего. Кейн была намерена выиграть для себя немного времени и пространства. В роли билета оказался Кертис. Наблюдение за каждым ее шагом в значительной мере затруднило бы завершение кровавой миссии с Бракато.

+1

16

– Я готова сделать это, потому что агент Кертис является важным членом нашей команды. Это человек безупречной репутации во всем, что касается работы.

– Милая, агент Хикс, хочет дать тебе понять, что она в глаза не видела тот конвертик, с которым пришел Энтони, – мягко добавила Эмма. – Это заставляет задуматься. А если бы ты стала информатором, то поделилась бы этой информацией с агентом Хикс? – Эмма взглянула сначала на Аннабель, потом в сторону зеркал.

– Амбициозные люди трепещут перед одними и не боятся других. Я думаю, Кейн преклоняется перед теми, кто похож на нее саму. Хм, а о Кайле и Кертисе вы могли бы сказать то же самое?

Смущенно опустив голову, в помещение шмыгнул агентик, который встретил Кэйси первым. Он прошептал что-то Хикс. Кейн удалось уловить часть его реплики, и, судя по всему, они, наконец, нашли Кертиса.

– Разговор не касается Барни Кайла, так что давайте не отклоняться от темы, – Хикс сохраняла присутствие духа и видимость спокойствия, но прочный фасад начинал трескаться по краям. – Я знаю, что мы уже заняли слишком много вашего времени, но я бы хотела, что бы вы остались еще ненадолго.

– Сколько угодно, агент Хикс, мне бы только разрешить эту проблему сегодня. – В отличие от Аннабель, Кейн держалась свободно, в ее жестах, в отсутствии нервных морщинок у уголков глаз, читались уверенность и спокойствие, хотя ставки ее были гораздо выше, чем у Хикс.

– Я вам точно нужна буду здесь? – спросила Мюриэл, когда Аннабель вышла.

– М-м-м, у тебя намечается жаркое свидание, о котором ты нам не сказала? – бросила Кейн с вызовом.

– Может и так. Меня, знаешь ли, женщины почему-то не находят столь привлекательной.

– Это все из-за того, что твое лицо на всех сайтах знакомств.

Услышав, как Кейн дразнит сестру, Шелби лишь хмыкнула. Мюриэл, равно как и Кейн, к помощи службы знакомств прибегать не приходилось. У Шелби защемило сердце. После того, как Джо и Лайонел все испортили своим появлением в «Пиканте», куда она пригласила Мюриэл выпить, они больше не виделись.

– Хочешь совет, дорогая? – продолжила Кейн в духе романтических ток-шоу. – «Вам лучше бы выбрать девушку из кабины номер… два».

Обе сестры Кэйси заметили на входе в комнату для допроса табличку с этим номером.

– Только сначала удостоверьтесь, что вам не свойственно говорить во сне.

Не успела Шелби обдумать то, что Кейн сказала, вошла Аннабель и с порога спросила: – Где он?

– Он уже на проходной, мэм, – ответил один из агентов. – Я был уверен, что он доложит нам обо всем прежде, чем отправиться куда бы то ни было.

Проходя через посты охраны, Энтони только и думал о содержимом конверта, который он показал Кейн. Оно должно было стать главным аргументом Кертиса в свою защиту, если нарушение прямого приказа докладывать о происходящем могло принести какие-то проблемы.

Когда Энтони вошел, воцарилось молчание, и все глаза устремились на него. Сначала он оглядел собравшихся агентов, а только потом осознал, кто находился в комнате для допросов. Он глазам своим поверить не мог, увидев, что по ту сторону стекла сидела Кейн Кэйси с сестрой и супругой … очевидно, раскрыв его блеф.

– Дай сюда, – потребовала Аннабель. – И прежде, чем ты спросишь «что?», позволь тебя известить, что на столе у меня лежит доклад службы наблюдения. Который я прочла, прежде чем встретиться с очаровательной Кейн Кэйси и ее свитой.

– Я как раз собирался вам показать, – он вынул из кармана конверт. – Когда они вчера вечером вышли из ресторана, оторвавшись от остальной части команды, мне позвонил информатор и сказал, что они в клубе у Джэтибона, – Энтони положил на стол фотографии Кейн и Эммы, сидящих за столом с Рэймоном.

– А по пути к клубу Джэтибона у тебя сотовый отказал, да? – спросила Шелби.

– Я не мог терять ни минуты, так как боялся, что появление агентов может спугнуть Кейн.

– Что ж, это доказывает, что Кэйси и Джэтибон поддерживают дружеские отношения, – проговорил Джо, глядя на самые удачные из снимков серии. – Погодите минуту… а что, мы разве раньше этого не знали?

– А на следующих кадрах видно, чем занимается наша любезная подруга Кэйси, – он постучал пальцем по стопке снимков в руках у Аннабель. – Из доклада таможенной службы мы знаем, что Рудольфо Луи и его племянник Хуан намерены расширять свой бизнес в Луизиане и Миссисипи. Но мы не знали, с кем именно они собирались заключить соглашение. Судя по тому, какое количество своего продукта они хотят продвинуть на рынок, их компаньоном должен был стать кто-то с большими связями и отлаженной системой продаж.

Шелби открыла пачку фотографий.
На фотографиях было отчетливо видно, с каким намерением Хуан и его громилы окружили Эмму.

– Если Хуан Луи прошлой ночью встретился с Эммой и вел себя точно так же, как сегодня утром, то разговор между ее супругой и Рудольфо скорее всего касался вовсе не наркоты.

– Это правда? – сурово спросила Аннабель, повернувшись к Энтони. – Как долго они разговаривали?

– Достаточно, – Энтони собрал фотографии и затолкал обратно в конверт. – Если никто из вас работать не собирается, прекрасно, но не ждите, что я тоже буду сидеть, сложа руки, и позволю этой чертовке снова уйти безнаказанно.

– Не забывай, что твоя работа, Кертис, исполнять мои приказы, – Аннабель подошла к нему и забрала конверт с фотографиями. – И сейчас я вынуждена согласиться с адвокатом мисс Кэйси, что эти фотографии ни о чем не говорят, кроме того, что ты одержим идеей личной мести. Дождись меня в кабинете. Я приду, как только закончу с нашими гостями.

Выходя, Аннабель выключила трансляцию звука из комнаты для допросов, не желая, чтобы ее извинения стали достоянием большего числа ушей, чем она могла вытерпеть. И может быть, сочти Кейн эти извинения достаточно искренними, она позволила бы тем агентам, которым было поручено установить устройства слежения, собственноручно же их демонтировать.

Глава сороковая
Возможно, это был первый раз на памяти Кейн, когда они отъезжали откуда бы то ни было и, оглянувшись, не видели «хвоста». Свободе не суждено было длиться долго, но им удалось добиться поставленной цели. Сомнение иногда подобно вирусу, поселившемуся в мозгу. Кейн удалось заронить зерно сомнения в сознание Аннабель Хикс. Теперь она отнюдь не была так уверена в мотивах своих офицеров.

– Что дальше? – спросила Мюриэл.

– Остановимся у твоего офиса и подождем, – Кейн устроилась поудобнее на обитом кожей сидении. Запад затянули тучи, начала постепенно повышаться влажность, и у Кейн заныл, еще не заживший окончательно, бок.

– Чего подождем? – не отступала Мюриэл.

– Того, чего я всю жизнь ждала, сестричка. Правильного времени.

Разговор на эту тему был исчерпан. Кейн, как и ее отец, и дядя, делала все возможное, чтобы в вопросах, касающихся закона, репутация Мюриэл была безупречна. И ничто не могло заставить Кейн пересмотреть свой подход.

– А как там другие бумаги, которые я просила подготовить?

– Лежат у меня в офисе и ждут, когда у вас с Эммой появится время зайти и подписать их.

Кейн на минуту отвлеклась, посмотрев в окно. Они проезжали промышленные кварталы. У Кейн начинало ломить виски от напряжения. В голове роились миллионы мыслей. Как настоящий стратег, она планировала все свои действия, чтобы победить в опасной игре, в которую они ввязались. Но, в отличие от всех других игр, здесь ситуация грозила выйти из-под контроля с неожиданным появлением новых игроков и сценариев. Чтобы не допускать ошибок, ей нужно было вести себя крайне осторожно.

– Какие бумаги? – спросила Эмма.

– Я хочу, чтобы Мюриэл переделала завещание, а также все бумаги, которые подтверждают, что мы семья. Все точно так же, как оформлено для Хэйдена, – Кейн повернулась к Эмме. – Если со мной что-то случится, я хочу, чтобы было кому позаботиться о тебе и детях.

– Прекрасно, только сделай так, чтобы с тобой ничего не случилось.

Лу вышел из машины первым и открыл громадную дверь, которая позволяла въехать прямо внутрь клуба. Офисы на верхнем этаже уже были почти обставлены, люди Мюриэл начинали перебираться туда, восстанавливать все важные документы, утраченные из-за взрыва.

Бригада плотников занималась подгонкой барной стойки. На улице рабочие обустраивали отдельный вход в офисы, которые разместились на втором этаже. В отличие от прошлого раза, когда Кейн приехала туда с Блу, все нанятые ею люди работали в невероятном темпе, чтобы успеть ко дню сдачи объекта. До конца сроков, отведенных на ремонт, оставалось две недели, и прораб выжимал из каждого по максимуму.

– Так, нужно, чтобы они каждый день, начиная с сегодняшнего, выметали все углы.

– Кейн, даже федералы не решатся устанавливать «жучки» в офисе твоего адвоката, – проговорила Мюриэл.

– И, насколько мне известно из личного опыта, ни один федеральный агент не позволит известному криминальному авторитету нанять его, чтобы убрать меня, так?

– Хорошо, с сегодняшнего дня проверяем все углы.

Когда они с Мюриэл закончили со всеми делами, солнце уже начинало садиться. Эмма разговаривала с Мюриэл, пока ее супруга шепталась с сестрой. Слушая Мюриэл, Эмма все же поглядывала на любимую. Та ни разу не прервала Кейтлин с самого момента ее приезда. О чем бы телохранительница не докладывала, это, насколько можно было судить, имело для Кейн огромное значение.

– Ты уверена?

– Люди, которых я там поставила, сказали, что Джованни бросил микроавтобус в гараже, а сам уехал через сорок минут, взяв с собой Джино. А с утра уехали две женщины из прислуги, похоже, с вещами. Они сели в такси до аэропорта, и люди Джино проводили их на рейс до Мехико. Это были экономка и няня маленького Джино. Но мы не знаем, почему их рассчитали.

– И правда, почему? – в памяти Кейн всплыл образ жены Джино, которую она видела прошлой ночью. Изумительная еда перед Эрис стояла нетронутой, но вино женщина пила бокал за бокалом.

– Наши люди проследили, куда ездили два идиота-Бракато. Потом ребята нырнули и выяснили, что за мешок Джованни и Джино выбросили в воду. И конечно, там была Эрис. На теле никаких заметных повреждений, разве что синяки на лице, скорее всего, от нежного обращения мужа.

– А что мы знаем о жене Джино?

– Она мертва, босс. Какая разница?

– Нет, что нам о ней известно? – снова спросила Кейн.

Кейтлин, словно зная, что Кейн непременно повторила бы вопрос, достала папку с фотографиями.

– Звали ее Эрис Дюбуа, ей было двадцать восемь. Три года назад она вышла за Джино. Дурацкий поступок. Она увлекалась кокой, собственно, на том они и сошлись. В прошлом году она лежала в реабилитационной клинике, потом забеременела.

Кейн покопалась в папке. В какой-то момент она хмыкнула от удивления. – Это что, подлинник? – она двумя пальцами вытащила листок из карточки, заведенной на Эрис в центре планирования семьи.

– Чтобы я занималась такими низостями? – пошутила Кейтлин. – Хватит задавать вопросы, лучше слушай.

Кейн переключила внимание другой листок, который ей передала Кейтлин.

– Через несколько месяцев после того, как Эрис родила первого представителя нового поколения Бракато, она забеременела снова. Только в этот раз им повезло меньше, и она потеряла ребенка в первом триместре. После чего Эрис снова села на наркотики, предоставив заботу о сыне той женщине, что вчера улетела в Мехико. – Отрапортовала Кейтлин на одном дыхании. Кейн глубоко задумалась и стала барабанить пальцами, делая неожиданные паузы.

Когда Кейн снова повернулась к Кейтлин, та спросила:

– Хочешь, попробую еще что-нибудь раскопать?

– Потом – обязательно. А пока держи людей возле дома Джино и посмотрим, что будет дальше. Скорее всего, у Джино наступил срыв. Каким бы расчетливым ублюдком он ни являлся, а эта женщина была его супругой, и, уж наверное, его мучают угрызения совести. И помни, когда я говорю тебе шевелиться, ты должна действовать быстро и незаметно. Поняла?

– Знаю, что вчера тебя очень расстроила, но, если я нужна, клянусь, я больше не допущу ошибок.

– Никогда не давай обещания, которые не собираешься сдерживать, – усмехнувшись, Кейн обняла Кейтлин за шею и посмотрела на Меррик. – Уверены, что не нашли других союзников, получше?

Кейтлин тоже взглянула на Меррик, стоявшую рядом с Эммой.

– Если ты так думаешь, то вчера явно упустила из виду кое-что очень важное. Я, а лучше даже сказать мы, тебе бесконечно преданны. Когда все это заварилось, у нас было пять проблем. Теперь две, если считать только Бракато. Если это плохо, мои извинения.

Кейн коварно улыбнулась. Она в шутку сжала шею Кейтлин. – Я знаю, зачем вы это сделали, но если вы еще раз вытворите что-нибудь подобное без моего приказа, я вас накажу, – проговорила она жутким низким голосом, но глаза ее улыбались. – Благодаря тебе и Меррик, так или иначе, у нас осталось всего два. И именно те два, разбираться с которыми буду я сама.

– Беспокоиться имело бы смысл, если бы Далтон воспитывал не тебя, а Джованни и Джино. А так, я уверена, все будет в порядке.

В другом углу комнаты Эмма продолжала беседовать с Мюриэл, не отводя взгляда от Кейн. Она должна была рассказать об эпизоде с Хуаном Луи. Словно угадав ее мысли, подошел Лу и занял место Мюриэл. Жестом примиряющим и утешительным он положил ладонь на колено Эммы.

– Как вы, госпожа Кэйси?

– Тренирую мимические мышцы, как будто мне предстоит игра в покер, но в целом прекрасно.

– Вы уже рассказали о том, что произошло сегодня утром?

– Еще нет.

– Я боюсь, что и о прошлой ночи вы ей рассказать не решились? – кивнул Лу со вздохом.

– Лу, я знаю, что ты это не одобряешь, но, когда она вчера ночью пришла домой, мне только об этом идиоте Хуане вспоминать не хватало, – Эмма положила руку на громадную кисть телохранителя. – Клянусь, сегодня за ужином я обо всем ей расскажу. Только молись, чтобы она не застрелила меня за то, что я так долго молчала.

– Разве вы не рады, что вашу безопасность обеспечивают Меррик и другие ребята?

Если Эмма и хотела что-то ответить, то слова остались невысказанными, потому что в этот момент Кейн встала и, застегивая пиджак, проговорила: – Как насчет поужинать пораньше?

– Отличная идея, – прежде чем подняться, Эмма еще раз взглянула на Лу и улыбнулась.

Через пару минут Кейн закрыла за собой дверь машины и обняла Эмму, как только они тронулись.

Эмма взяла ее руку: – Вчера вечером и сегодня утром кое-что произошло, и я должна тебе рассказать.

– С тобой все в порядке?

Эмма поцеловала маленький шрам на костяшке пальцев Кейн. – Со мной все в порядке, и, пожалуйста, не забывай об этом, пока я буду тебе рассказывать.

Она постаралась быстро описать два эпизода с Хуаном Луи, пока та не вышла из себя. Эмма могла поклясться, что Кейн была готова рвать и метать, услышав о случившемся утром во Французском квартале.

– Он не тронул тебя?

Этот неоднозначный вопрос Эмма могла толковать как угодно. Но она остановилась на мысли, что, скорее всего, он выражал беспокойство. И хотя Кейн нередко говорила Эмме, что та принадлежала ей, их отношения были построены не на обладании. Эмма знала, что имела такие же права на Кейн.

– Рядом всегда был Лу, так что нет. И оба раза я ему говорила, с кем я, но, похоже, Хуан не желает понимать.

К удивлению Эммы, Кейн рассмеялась, услышав этот комментарий. Лицо Эммы залилось краской.

– Я не над тобой смеюсь, сладкая, а над ситуацией.

– И что же тут смешного?

– В свете того, что мы пережили за последние недели, меня бы порадовало посмотреть, как ты поставила этого козла на место, – она поцеловала Эмму в макушку и притянула к себе. – И конечно, ему вовсе не хотелось понимать. Мужчин вроде Хуана воспитывают в иллюзиях, что целый мир, а значит и все женщины, существуют только для их удовольствия.

Эмма промолчала, хотя могла очень остро прокомментировать сказанное Кейн.

– Я ему никаких поводов не давала.

– Знаю. Я хотела сказать, если ему хочется внимания со стороны леди Кэйси, он его получит. Вот только моя забота о нем может быть совсем не так приятна, как он ожидал.

Эмма рассмеялась. Однако от мысли, что Кейн не хватало только ввязаться в еще одну битву, по спине пробежал холодок.

***
Официант принес заказанные Кейн и Эммой десерты. В этот момент в кармане Меррик коротко прожужжал мобильный – ей пришло сообщение. Она открыла трубку, убрав руку под стол, не желая привлекать к себе излишнего внимания. Но, прочитав sms, она улыбнулась. «Уже поела?»
Оглядевшись вокруг и убедившись, что все нормально, она ткнула Лу в плечо и указала на дамскую комнату. Оказавшись там, она нажала кнопку «ответить», отправляя сообщение. У нее были неясные чувства по отношению к человеку, оторвавшему ее от работы. Дверь в уборную Меррик на всякий случай оставила приоткрытой, чтобы создать себе самой хотя бы какую-то иллюзию контроля над ситуацией в ресторане.

– Проблемы? – поинтересовалась Кейн, когда они вышли на улицу.

– Ничего особенного, просто Кейтлин кое-что спросила, – чтобы избежать дальнейших расспросов, Меррик прошла вперед и открыла двери машины.

– Спокойно, милая, мы уже едем домой, – проговорила Эмма, когда Кейн открыла рот, чтобы спросить что-то еще. – Если Кейтлин считает, что в каком-то вопросе требуется твое решение, она уже ждет тебя на пороге.

– А если это касается того, что мы обсуждали в Хейвуде на крыльце дома твоего отца?

– Тогда давай откроем бутылку шампанского, когда поднимемся к себе в комнату, и отпразднуем мое везение.

Кейн нахмурилась, пытаясь понять, что Эмма имела в виду. – В чем повезло?

– Что Меррик нашла себе кого-то, кто смог отвлечь ее внимание от тебя, – она поцеловала Кейн в нос. – Мое счастье.

Пришлось подождать, пока парочка прошла наверх. Потом Меррик включила охранную систему и вышла через заднюю дверь. Во время ужина она представляла себе, как придет домой и рухнет на кровать. Ее квартира была неподалеку от нового клуба, который Кейн собиралась вот-вот открыть. Но один вопрос не давал Меррик покоя. Она без стука открыла дверь в дом для гостей и встала на пороге, сложив руки на груди в недовольном жесте.

– Ты всегда беспокоишь людей за работой? Опасная привычка, учитывая то, чем мы занимаемся.

– Но сейчас-то, ты не на работе, – отозвалась Кейтлин, суетившаяся на маленькой кухне.

– И что?

Снова прожужжал о сообщении ее мобильный.
«Веди себя хорошо, а не то получишь».

– Это угроза? – она сняла куртку и бросила на диван.

– Нет. Мечты о том, как закончится вечер, – Кейтлин вышла, наконец, из кухни. В руках у нее был бокал со свежей клубникой. Она поставила его на тумбочку у постели. – Как неразумно с моей стороны было бы угрожать, не находишь?

– Тогда к чему это? ­– Меррик смотрела на нежные руки Кейтлин.

– Можешь называть это пари с самой собой.

– Должно быть, здорово, – Меррик взяла одну ягодку.

– Прежде чем я скажу, на что пари, ответь мне на один вопрос.

Меррик кивнула, разрешая спросить, но Кейтлин не торопилась открывать карты. Она села в кресло напротив Меррик и долгим взглядом смерила ее с головы до ног.

– Ты сегодня планируешь снова бежать куда-то в ночь, искать подарок для Кейн?

– Я думаю, последних двух, которые мы ей преподнесли, пока достаточно. Говори, что на кону.

– Одна часть меня уверена, что ты просто дразнишь, – Кейтлин замолчала, глядя, как Меррик скривилась, услышав эти слова.

– А другая что думает? – Меррик встала, разведя ноги, точно приготовившись защищаться. Темная рубашка натянулась на ее груди. Приглядевшись, Кейтлин заключила, что это, скорее, наплечная кобура, а не покрой рубашки делает силуэт таким выигрышным. Когда Меррик глубоко вздохнула, материя натянулась еще сильнее, обозначив отвердевшие соски.

– Думает, что ты будешь бесподобна, выполняя свои обещания, – Кейтлин закинула ногу на ногу и указала в направлении груди Меррик. – Начнем с того, какой у тебя ствол под рубашкой. Тебе же до смерти хочется показать мне кое-что, перед чем я не смогу устоять.

– Так? – спросила Меррик, вместо ответа на скользкую фразочку. Она сняла кобуру с «Глоком» и бросила поверх куртки. – А что сделаешь для меня ты?

Она расстегнула рубашку с терпением женщины, у которой вся ночь впереди для достижения поставленных целей. В контрасте с темной кожей Меррик, темно-синий бюстгальтер выглядел экзотично.

Кейтлин, завороженная увиденным, встала и проговорила: – Я покажу тебе кое-что, что явно до этого никто не показывал. – Зайдя за спину Меррик, Кейтлин ловким движением расстегнула на ней лифчик, подошла ближе и молниеносно спустила брюки Меррик до колен.

– А на тебе самой не слишком много одежды? – поинтересовалась она у Кейтлин.

– Теперь я вижу, что ты не дразнишь, девочка моя, так что обо мне мы еще успеем подумать, – Кейтлин обняла ее крепче, но Меррик никак не отреагировала, только напряглись мускулы ее рельефного пресса под ладонями Кейтлин. Та догадалась, что у Меррик таким образом проявляется желание сохранять контроль над ситуацией. – Сними ботинки, милая.

Теперь она могла повести Меррик куда хотела, не рискуя споткнуться. Они прошли до кресла, где только что сидела Кейтлин, и замерли. Меррик оперлась на спинку кресла. Кейтлин, вплотную прижавшись сзади, обхватила Меррик руками. Она была настойчива и нежна, гладила живот Меррик, потом спину, не останавливаясь и намеренно обходя вниманием то место, где Меррик отчаянно в ней нуждалась.

– И кто же теперь дразнит? – прохрипела Меррик, оглянувшись на свою мучительницу.

– Дразнить – это возбудить и не обещать разрядки, – проговорила Кейтлин, и ее руки заскользили вниз вдоль упругих бедер Меррик так, что их тела оказались предельно близко. Но вместо того, чтобы сдернуть узкие синие трусики, Кейтлин запустила руку под резинку. – А я обещаю тебе, что неудовлетворенной ты не уйдешь.

– Ты, малышка, так в себе уверена? – мягко рассмеялась Меррик, вновь обернувшись, чтобы видеть лицо Кейтлин.

– И ты будешь говорить, что тебя это не заводит? – Кейтлин сжала сосок Меррик, пока он не стал твердым.

Кейтлин дала свободу рукам и ощутила, как тело Меррик ответило на ее прикосновения. – Что-то подсказывает мне, что ты веришь моему обещанию.

Меррик ответила на жаркий поцелуй и застонала, когда пальцы той начали настойчиво двигаться. Меррик дрожала в крепких объятьях. Кейтлин продолжала целовать, руки ее работали все быстрее, и она растаять была готова от того, как Меррик ритмично терлась ягодицами о ее лобок и трепетала в ее руках. Ее возбуждение нарастало, Меррик накрыла ладонь Кейтлин своей, давая понять, что ей хотелось, чтобы ее грудь стиснули сильнее.

– Ах, давай еще, – Меррик тяжело дышала, все напряглось внутри нее, когда начал подступать оргазм. – Не останавливайся.

Меррик запрокинула голову, еще одно сильное движение бедрами и… она кончила в руках у Кейтлин, мысленно радуясь, что той хватило сил помочь ей устоять на ногах. Когда божественные спазмы отпустили, Меррик послушно села на колени Кейтлин, едва та устроилась в кресле. Она нащупала все еще влажные пальцы Кейтлин и переплела их со своими.

– Так что ты хотела показать мне? И думаешь, что прежде никто не показывал мне этого? – спросила Меррик, припомнив слова Кейтлин.

– Как ты хороша в своей работе, ведь тут требуются недюжинная сила и особое отношение к делу, когда нужно собраться, – Кейтлин замолчала и снова поцеловала ее. – Люди уважают тебя за силу, но иногда забывают оглянуться на то, какая ты красивая. Пусть моей работой будет напоминать тебе, когда мы наедине, какая ты великолепная.

Еще один поцелуй, и Меррик придвинулась ближе.

– Черт, как сладко звучит, – Меррик встала с грацией кошки. – Давай, сделай так, чтобы я захотела исполнить свое обещание самым изощренным образом. – Она сняла с Кейтлин брюки и перекинула их себе на плечо.

– Какое обещание ты имеешь в виду?

Меррик опустилась на колени и развела бедра Кейтлин, раскрывая ее навстречу удовольствию. – Помнится, я обещала, что все будет медленно, а тебе придется умолять.

Она принялась целовать клитор Кейтлин так, что слово «медленно» казалось уж очень сомнительным. И вдруг она остановилась. – А то, что ты хочешь, я дам тебе только, если ты будешь умолять.

Когда она снова прильнула губами, прозвучало вымученное и тихое «пожа-а-алуйста». Меррик рассмеялась и, перестав дразнить, сделала, наконец, то, чего им обеим так хотелось.

Глава сорок первая
Следующие две недели прошли безмятежно. Никто не мог догадаться о том, где находились все это время дети Кэйси, но все наблюдатели отметили, что их родители практически каждый вечер ужинали вместе в каком-нибудь из любимых заведений. Лу и Меррик всегда оказывались где-то неподалеку, а Кейтлин так и вовсе не исчезала с радаров ФБР.
Офис Мюриэл и «Изумруд» были практически готовы к открытию. Шелби и ее группа узнали, что именно, планировала Кейн в отношении заведения, и видели ее решительный настрой.
Другая группа оперативников, которой было поручено следить за семьей Бракато, работала в две смены, пытаясь разгадать, что же происходило в их доме, и почему не доставало многих участников «игры». Пазл у агентов почему-то не складывался. Проведя не одни сутки в постоянных наблюдениях и прослушиваниях, в ФБР заключили, что Джованни мог послать троих сыновей за границу, чтобы урегулировать с Рудольфо Луи все вопросы бизнеса.

– По Кэйси ничего нового? – поинтересовалась Аннабель. Слишком много в последнее время было моментов, когда за работу своих подопечных ей приходилось краснеть, поэтому она стала держаться более активной позиции в руководстве ходом расследования.

– Нет, мэм, – ответил Джо. Он открыл папку, лежавшую перед ним, на тот случай, если агент Хикс потребовала бы более детального доклада. – Они скоро откроют клуб, так что мы поставили нескольких ребят возле склада и еще в кое-каких неожиданных местах. Кейн и не предполагает, что мы можем следить за ней оттуда.

– Вы заблуждаетесь, если думаете, что она не в курсе, – вмешался Энтони.

– Агент Кертис, есть что-то конструктивное добавить к сказанному вашим коллегой?

– Нет, мэм.

– Тогда и не открывай рот. Я бы предложила посидеть и послушать, иначе мне придется перевести тебя на работу с бумагами. Я доходчиво изъясняюсь?

Он опустил веки, показав, что с трудом подавлял раздражение, но все же ответил сквозь зубы:

– Предельно, – он был уверен, что его не перевели или не вышвырнули с позором с поста оперативника только потому, что никто не узнал о незаконном прослушивании, которое он организовал, пока Кейн была в больнице.

– Вы что-то говорили, Джозеф.

– Если что-нибудь случится, мы будем готовы. Стрельба, которую устроили у нее дома, два взрыва – все это не останется без ответа. Мы думаем, разгорится кровопролитная война между Кэйси и Бракато.

– Но мы не знаем, как отреагируют другие семьи, оказавшись втянутыми в это. Если они хотят расширить сферу влияния в городе, то, скорее всего, позволят схватке дойти до логического конца, а потом устроят передел территории. В таком случае у нас есть неплохая стратегия. Когда пыль уляжется, мы сможем извести еще два клана.

+1

17

Следующим открыл свою папку агент, которому было приказано организовать наблюдение за семьей Джованни.

– Джино хвастался тем, что сделал против Кэйси. Поэтому если Кейн начнет действовать, то, в первую очередь, против него.

Агент Хикс кивнула и, положив руки на стол, подалась вперед, принимая важный вид, прежде чем объявить:

– Тогда мы должны держать ухо востро, ребята. Я думаю, можно не напоминать, как опасно повторять ошибки вроде той, которая привела к провалу на складе.

***
Кейн привела Эмму к новенькому сияющему бару и помогла усесться на высокий стул. Клуб должен был открыть свои двери для посетителей в следующую ночь, и супруги Кэйси хотели насладиться тишиной и покоем, прежде чем дорогостоящая акустическая система взорвет зал мощным звуком. Кейн достала бутылку лучшего виски, пару бокалов и налила по чуть-чуть. – За успех, девочка моя милая, – звон бокалов вернулся из пустого зала веселым эхом.

– Он нам просто обеспечен, дорогая. Это место такое красивое.

– Не такое, как женщина, с которой я разделила свою жизнь. Но если дама не возражает, я бы хотела, чтобы заведение стало только прекраснее и носило ее имя, – Кейн дернула за край упаковочной бумаги, свисавшей с огромного зеркала позади бара. На нем было выгравировано изящным шрифтом «У Эммы». – Это вовсе не много, но ведь у нас впереди не один повод, вроде дня рождения или еще какого-нибудь праздника. Успеем наверстать.

Эмма всплеснула руками и затаила дыхание, с восхищением уставившись на сверкающую зеркальную поверхность.

– Любовь моя, спасибо, но зачем же все это?

– Мне так захотелось. Знаешь, почему?

Эмма покачала головой и взяла руку Кейн в свою.

– Потому что я хочу много лет приходить сюда и танцевать с тобой, обнимая тебя крепко. Потому что я хочу, чтобы каждый, кто войдет сюда, знал, кому принадлежит мое сердце, у кого оно.

– Но я принадлежу тебе. И так будет всегда.

– Благодарю тебя за эти слова, – Кейн поднесла тонкую кисть к губам. – А еще сегодня мы закончим то, что начали. Бракато расплатятся за каждый грех, что совершили против нас.

– Я могу чем-то помочь?

– Обеспечишь мне алиби на эту ночь? – пошутила Кейн.

– С удовольствием, милая. Ты еще спрашиваешь.

– Меррик и еще кое-какие люди отвезут тебя домой. Входи через гараж, как мы всегда делали, и, что бы ни случилось, носу не показывай из дома. Я вернусь, в крайнем случае, часам к десяти, звонить не буду. Мы не можем позволить никаких осечек, если от меня ждут, что я буду дома с тобой, – Кейн обошла бар, обняла Эмму за плечи и проводила к машине с сильно тонированными стеклами, уже стоявшей снаружи.

– Кейн, можешь делать все, что сочтешь нужным, только возвращайся потом ко мне.

– Слово даю, любимая.

Они поцеловались. Кейн снова вернулась в бар и прошла за стойку. Она нагнулась и отвернула кусок ковролина. Показалась потайная дверь. Кейн так долго хотела купить это здание, по большей части, потому, что знала, куда вел потайной ход. В тот момент она благодарила Бога, как никогда, за то, что дед успел рассказать ей так много историй.

Кейн закрыла за собой люк, а Меррик положила на место квадратный кусок покрытия и вернулась к Эмме. Если бы кто-то и устроил в клубе обыск, то найти что-либо, кроме двух недопитых бокалов на стойке, ему не посчастливилось бы.

Спустившись в подземный ход, Кейн включила фонарик. Она шла вдоль стены, стараясь не ступать по середине тоннеля, где протянулась лужа примерно по щиколотку глубиной. На потолке, как жуткая гирлянда, вилась череда старых ламп накаливания. Некоторые были грязными или битыми и затянутыми паутиной. Ремонтировать электрику Кейн не собиралась: зачем лишний раз позволять кому-то узнать о существовании тоннеля и о том, куда он вел.

До белой двери, кое-где покрытой ржавчиной, Кейн шла добрых полчаса. Она достала из кармана связку ключей. Несмотря на возраст двери, новый замок открылся легко. Ворвался влажный воздух. Запахло речной водой. До порта оставалось всего пару шагов. Старый побитый Бьюик был припаркован именно там, где нужно, и Кейн пошарила в кармане в поисках ключей. Конечно, ее надоедливые наблюдатели в последнюю очередь обратили бы внимание на старую развалюху, у которой все заднее стекло залеплено наклейками с изображением жутковатых металлистов и логотипами их команд.

В тот момент у руководителей системы наблюдения были другие проблемы. Две самые важные цели внезапно исчезли. Джино выехал из дома часом раньше и растворился в толпе, в ближайшем торговом центре. Кто бы ни помогал ему уйти, этот человек знал, как распознать минивэн федералов. Бюро пребывало в замешательстве.

– Хьюстон, у нас проблемы, – один из агентов подкрепления, кому был дан приказ следить за Джино, увидел, как двое людей Бракато остановились у дома Джино и огляделись в поисках признаков жизни.

– Вы узнали, где цель? – спросил диспетчер, сжимая в руке телефон. Оставалось только подтвердить вызов по номеру агента Хикс.

– Ответ отрицательный. Мы собираемся прочесать здесь все еще раз, потом вернуться к дому и ждать его.

Двое мужчин на тротуаре обменялись парой фраз и покачали головами.

– А Шелби держит свою цель?

– Они весь вечер дома. Перед тем, как ехать к Джэрвису, остановились посмотреть свой новый клуб, – доложила Шелби. Они с Клэр были в микроавтобусе, а Джо и Лайонел прогуливались по улице возле дома Кейн. – Твое подкрепление можно отзывать?

– Пока лучше подождать. И соедините меня с агентом Хикс, – отозвался оперативник, дежуривший у дома Джино. – Что-то явно нечисто, сдается мне.

– Говорю тебе, здесь тишь да гладь. Так что дай знать, когда тебе понадобятся еще люди там, где последний раз видели Бракато. Похоже, ночка обещает быть скучноватой, – проговорила Шелби.

Глава сорок вторая
Здание было старинным и помпезным, но пахло в нем гнилью и разложением. Ничего лучшего Джино не заслуживал, рассудила Кейн. Она уже знала, чем Бракато должен был расплатиться за то, что так бесчестно прожил свою жизнь.
В добавок ко всему, здание должны были через полгода снести, чтобы на его месте построить еще один корпус под офисы федералов. Забавно, что под обломками этой рухляди найдут труп человека, за которым Бюро так долго охотилось. Кейн любила иронию.
Омерзительный запах исходил от старого бассейна. Оставленный без ухода, он позеленел от времени и был устлан вязким илом. Многие годы в этом дворе не слышался детский смех. Звук шагов Кейн тонул в скользкой жиже, собравшейся в чаше бассейна, некогда сверкавшей из-под голубой хлорированной воды. Кейтлин стояла у того края бассейна, где было глубже. Она кивнула Кейн. За высоким забором жил своей жизнью город. То и дело доносились звуки машин, мчавшихся по трассе неподалеку. Когда-то давно в этом районе селились самые крупные криминальные авторитеты. Брошенные дома выглядели жутко. Район напоминал город-призрак. Целые кварталы стояли в запустении, ожидая сноса.

– Прелестная ночка, правда? – Кейн прохаживалась вдоль стены заброшенного особняка с таким видом, точно по правую руку от нее был не вонючий бассейн, а элитный СПА-комплекс.

– Кейн, проклятая стерва! – Джино метался, руки его были надежно зафиксированы за спиной, а к лодыжкам был привязан груз. Он стоял посреди бассейна, смердящая жижа доходила ему до середины груди. Когда Лу опустил его туда, один конец веревки, которой связали Бракато, они отдали Кейтлин.

– Вот только мой отец узнает о том, что ты сделала… Черт, да не нужен мне для этого отец, я сам тебя и закопаю.

Кейн выглядела расслабленной и довольной сложившимся положением. Она подошла к бассейну с той стороны, где было помельче, и склонила голову на бок, с наслаждением наблюдая за Бракато. – Джино, я хочу, чтобы ты меня послушал, потому что повторять я не намерена.

– Да пошла ты! – он снова задергался, пытаясь порвать веревку, стягивавшую его руки, но узлы от этого сделались только туже, причиняя боль. – А ну вынимай меня на хрен отсюда, а то…

Крик застыл в его горле, когда он увидел, как Кейн, точно невзначай, кивнула Кейтлин. Та потянула веревку на себя, затягивая Бракато глубже в бассейн. Необдуманная вспышка гнева стоила Джино бесценных сантиметров, которые он едва ли мог позволить себе потерять, если не хотел по горло нахлебаться протухшего супа из склизких водорослей.

– Слушать готов?

– Чего тебе надо? – когда что-то ткнулось в ногу Джино, он вздрогнул, стараясь не думать, что за твари могли водиться там. Он уставился на Кейн, пытаясь сосредоточиться на том, что она говорила.

– О, я так много всего хочу, что нам придется еще задержаться тут, так что крепись.

– Ты меня уделала, Кэйси. Приятно поймать человека за голый зад, да?

Джино выехал из дома, когда ему позвонил один из важных партнеров клана по бизнесу. После того, как они с Джованни избавились от тела Эрис, Джино вовсе не хотелось общаться с кем бы то ни было. Он целые часы проводил в своем кабинете с сыном на руках. Просто смотрел телевизор, не отвечая на звонки.

– Точно так же, как ты застал моего отца врасплох в ту ночь, когда застрелил его, прямо на улице, возле нашего офиса, да? – за спиной у Кейн скрипнула дверь, появился последний участник действа. – Или, например, как ты убил мою мать? Кто опускается до убийства невинных?

– Я не имею никакого отношения к тому, о чем ты говоришь. Так почему вы меня сюда притащили? – там, где было мельче всего, дно оставалось сухим. У самого бортика сидела громадная крыса. Она поднималась на задние лапы и жадно тянула носом воздух. А та тварь, что тыкалась Джино в ногу, все не отставала. Бракато невольно задумался, умеют ли крысы задерживать дыхание.

– Ты здесь потому, что, поговорив с твоим братом Стефано… – оборвав фразу на середине, Кейн выдержала сочную паузу. Она достала руку из кармана, наклонилась и положила именной перстень на цемент у себя под ногами.

Тот факт, что кольцо оказалось у Кейн, означал лишь одно.

– Что ты делаешь? – Джино начал паниковать, он даже потер связанные руки, и ему внезапно показалось, что собственный перстень сжимает его палец.

Рядом с первым Кейн положила второй, точно такой же.

– Следующим был твой брат Михаэль, ох, он рухнул, как карточный домик во время торнадо.

Показалось последнее кольцо. Кейн подняла взгляд.

– В отличие от тебя, когда вы похитили мою сестру, я не стала истязать Фрэнсиса, хотя он и был готов, всячески помогать твоему отцу, расширять его наркоимперию. Он делал все, чтобы доказать, что он ни в чем не уступал братьям.

Джино затрясся, едва не повалившись в грязную воду. – Чертова стерва. Ему не было и двадцати пяти, – ярость взяла в Бракато верх, и он забыл о страхе.

– Ты остался последним из твоих братьев, Джино, и это хорошо, потому что у меня всего один вопрос.

– Да ты на голову больная, если думаешь, что я тебе хоть что-то скажу.

Кейн подняла руку, большой и указательный пальцы были разведены, разве что на волосок. Жест, конечно же, был обращен Кейтлин.

– Стой! – тревожный крик Джино отозвался гулким эхом, потом вновь воцарилась тишина. Он повернул голову, оценивая по высоте воды возле бортика, сколько еще сантиметров уступил своей гордости.

– У тебя последний шанс. Слушаю внимательно.

– Я тебе говорю, мой отец… Вернее, если бы мой отец имел какое-то отношение к смерти твоего… Но он мне об этом ничего не говорил, – если бы Джино мог, он беспомощно поднял бы руки, сдаваясь.

– Я тебе верю, Джино.

Он поднял голову и улыбнулся.

– Веришь? Ха, конечно, веришь, я ведь правда не знал.

– А раз ты ничего не знаешь, зачем терять время, – Кейн снова кивнула, на этот раз Кейтлин дернула сильнее.

– Стой! – снова заверещал Джино, теперь совсем, как безумный. У него все тело зудело от грязной воды, которая уже доходила до шеи, когда Кейтлин перестала тянуть.

– У тебя осталось всего ничего, Джино, а ты все утверждаешь, что не знал. К чему ожидание?

– Твоего отца заказали после того, как он вышвырнул нас с нашей территории. Барыги, с которыми Далтон вел свои дела, начали жаловаться, что дилеры моего отца стали околачиваться на каких-то важных углах. Когда с Далтоном было покончено, отец не досчитался многих своих людей, и, сколько бы отец не заплатил, тела не нашли. И среди них был мой двоюродный брат, но вовсе не это сподвигло моего отца убить твою семью. Во всем был виноват сам Далтон. Он хотел, чтобы мы делали, как он скажет. Проблема была в том, что Большой Джино не собирался мириться с тем, что какой-то придурок указывал ему, как себя вести, вот он и вернул долг. Нанял Дэнни, – Джино рванулся еще раз, пытаясь освободиться, но веревки впивались в него с новой силой. – Дэнни работал на Далтона и знал, где и когда его можно найти. Когда отец спросил, он назвал самое лучшее место и время для того, чтобы…

– А мать? А брат?

– Твой брат был сорвиголова, и сам подписал себе приговор. А мать мы кокнули просто до кучи. Дэнни сказал моему отцу, что, если и их убрать, тебя будет легче сломать.

Кейн медленно в воцарившейся тишине сжала кулаки до хруста, потом разжала их. Наконец, она спросила:

– Что-нибудь еще?

– Клянусь, я больше ничего не знаю.

– Нет, Джино, было кое-что еще, и за это ты дорого заплатишь. – Кейн жестом подозвала того, кто явился последним, подождала, пока этот человек подошел к бассейну, и продолжила: – Информация об остальных членах моей семьи была полезной, но ты не ответил еще на один вопрос.

Кейн приняла из рук вновь пришедшего сверток, который оставался вне поля зрения Джино. Брат Мука, работавший на Винсента Карлотти, стоял в шаге от Кейн.

– А как же моя сестра Мари? Джино, поговорив с твоим братом на эту тему, я должна спросить тебя, как все было?

– Это все Дэнни.

Еще один рывок, и Джино заткнулся. Когда Кейтлин перестала тащить, он стоял по уши в воде, и ему приходилось задирать голову, чтобы дышать и говорить.

– Если Стефано сказал тебе что-то другое, он врал, врал, ублюдок!

– Ублюдок был вмазан основательно, когда я с ним разговаривала, так что ложь исключается.

Он не видел Кейн, а лишь слышал ее голос, немыслимо искаженный, отраженный от воды. Джино попытался обернуться к Кейн.

– Единственное положительное качество того дерьма, что вы толкаете на улицах, заключается в том, что оно отшибает тормоза, и тебе становится все равно на какие вопросы отвечать, потому что ты не боишься последствий. Наверное, состояние, и в правду, эйфорическое, если начинаешь чувствовать себя неуязвимым. Но, в конце концов, кока просто сломала сознание и тело Стефано. Кто бы мог подумать, что он был таким хрупким…

Джино повернул голову влево, в ограниченной зоне обзора показалась Кейн. Слабый лунный свет неясно очерчивал ее профиль. Сверток, который был у нее в руках, начал трястись, а потом послышался детский плач. У Джино кровь застыла в жилах.

– Нет, Дьявол… Прошу тебя, нет!

– Вот, наконец-то, ты сказал это. Я, помнится, произнесла эту фразу три раза в жизни, – Кейн развернула одеяльце. Мальчик походил на мать, беспутную женщину, которую Кейн видела в ресторане. – И каждый раз я отчетливо помню, ведь я стояла у гроба.

– Кейн, это ведь просто ребенок, – Джино видел, как мелькнул малюсенький кулачок, точно малыш хотел поиграть с Кейн.

– Не переживай. Я с ним буду куда более милосердна, чем ты с Мари. Она была таким же невинным ребенком, невзирая на то, сколько провела на этой земле, прежде чем ты отнял у нее жизнь. Самым бесчеловечным способом, какой только смог изобрести твой маленький гнилой мозг. Она была невинна, но это не остановило тебя.

– Говорю тебе, меня там не было.

Под тяжелым взглядом Кейн ему еще сильнее хотелось освободить руки.

– И даже если бы я там был, какое отношение это имеет к моему сыну?

Кейн поцеловала ребенка в лоб и передала Патрику.

– Нас вырастили разные люди, но отец всегда старался сделать так, чтобы я усвоила одну вещь.

– Как невинных детей убивать, да?

– Он хотел, чтобы я прожила свою жизнь так, чтобы за мои грехи не воздавалось моим детям. Даже такие люди, как мы, могут жить по законам чести. Закон – это значит всегда считаться с жизнями таких людей, как твой сын, моя сестра. А пойти против кодекса чести значит заставить невинного платить самую высокую цену за твои действия, – Кейн кивнула. Позади Джино раздался характерный короткий звук – всплеск воды, после чего наступила гробовая тишина.

– Нет! – Это было последнее, что произнес Джино Бракато. Кейтлин дернула, сокращая последние сантиметры. Все было решено.

Понимая, что приговорен, Джино заглянул в глаза осудившей его на гибель женщины. Какие-то мгновения он готов был из кожи вон вылезти, чтобы вырваться. Легкие его невыносимо ныли и, казалось, готовы были взорваться. Тело били спазмы тщетных попыток удержать воздух. Кейтлин оставила его в таком положении, что над водой оставались лишь лоб и глаза.

Кейн увидела животный ужас во взгляде Джино, когда тот осознал свою участь. Кейн смотрела, не отрываясь, пока предсмертные конвульсии не прекратились. Тогда Кейтлин затянула тело в глубину и, постепенно сматывая, вытащила веревку. Когда на этом месте построят новое здание, Джино станет частью фундамента. Или тайна его исчезновения вскроется.

Как бы там ни было, Кейн в этом жутком месте уже ничто не удерживало. Четвертое и последнее кольцо, заказанное Джованни для сына, лежало на ладони Кэйси. Она спрятала трофей в карман и зашагала к машине.

– Джино, ты всю жизнь жил, как ком дерьма. Кто-то же должен был проверить, всплывешь ли ты.

В кармане позвякивали кольца. Этот звук приносил Кейн невероятное наслаждение. Она почти победила. Оставалось достать всего одно.

Глава сорок третья

– Босс, я не смог его найти.

Джованни ударил кулаками по столу и устремил на своего телохранителя испепеляющий взгляд.

– Мы прочесали весь город. Мы вытрясли из его любовницы все, что она знала. Его никто не видел.

– Не может человек раствориться в воздухе. Дома у него были? – Джованни достал из комода пистолет и проверил магазин.

– Там никого, только машина федералов стоит поблизости. Я послал людей внутрь, но в доме оказалось пусто. Куда бы Джино ни направился, ребенка он взял с собой.

Джованни встал и запихнул девятимиллиметровый ствол в кобуру на поясе. Слишком много времени было упущено, пока он сидел, сложа руки, и переживал, что же случилось с его сыновьями. Пора было начинать действовать.

– Думаю ребенок, скорее всего, с теми бабами, которых наняла Эрис, ведь самой ей лень ухаживать за моим внуком. Пошли. Проверим кое-какие контакты Джино, а потом встретимся с Рудольфо.

– Есть, босс.

– И скажи парням, чтобы, когда найдут Фрэнсиса, глаз с него не спускали. Этот мелкий идиот две ночи дома не появлялся, его мать мне всю плешь проела. Ему давно пора обзавестись семьей и стать самостоятельным.

Джованни сел на заднее сиденье своей машины. Ему удалось быстро оторваться от севших ему на хвост непрошеных наблюдателей. Однако благодаря мощнейшей цифровой оптике они успели заметить его нарастающее беспокойство.

Как только первая машина преследователей отстала, агент, ответственный за прикрытие, попросил подкрепления, чтобы обеспечить надежный «хвост» и «зацепиться» за Джино. Они собирались дождаться появления остальных Бракато. Когда все сыновья Джованни пропали с радаров, было разработано несколько сценариев действия. Кому-то поручили вести наблюдение, а кто-то продолжал расследование.

В пути Джованни нервно теребил свой именной перстень. К моменту, когда въехали в ворота его офисного комплекса, Джованни был на взводе. Еще можно было понять, что его старшему сыну после того, что случилось с его Эрис, хотелось уединения. Но вот отсутствие других сыновей приводило Большого Джино в бешенство, жуткий горящий ком ярости и страха рос у него в груди с каждым часом.

Тем утром ему звонили люди Стефано и подтверждали, что двое из его сыновей собирались отправиться в Миссисипи, где намечались проблемы с кем-то из дилеров. Обстановка накалялась, и люди Бракато решили с ними связаться прежде, чем что-либо предпринимать.

Его сыновья были падки на женщин, но Джованни всегда учил их, что бизнес превыше всего. Если делу Бракато угрожала опасность, а их не было на месте, это была настоящая проблема.

И если в том была вина Кэйси, Джованни готов был сделать все, чтобы Новый Орлеан захлебнулся их кровью.

***
Эмма обвела взглядом помещение и с трудом подавила смешок. Все, кто был в зале ожидания, сверлили их изучающими взглядами, пытаясь понять, что могло объединять столь разных людей.
Возле нее сидела Кейн, погруженная в чтение журнала о гольфе. Прошлой ночью она поздно вернулась домой, и они не успели даже обменяться и парой слов, но, увидев четвертое кольцо, Эмма уже не нуждалась в объяснениях.

– Как ты, девочка моя? – Кейн отложила журнал и взяла обе ладони Эммы в свои. Это означало, что ей не хотелось, чтобы Эмма чувствовала себя брошенной.

– Пытаюсь переключиться на хорошие мысли, – Эмма нервно оглянулась на двери, за которыми находилась смотровая. После недавнего ранения Кейн ей вовсе не хотелось общаться с врачами. Но она знала, что только из-за того, что вокруг были посторонние, Кейн не усадила ее себе на колени. – Просто я волнуюсь, дорогая. Но я, правда, очень хочу.

Кейн и ее люди всегда привлекали много внимания. Вдруг все присутствовавшие опустили носы в свои журналы. Эмма подняла голову от плеча Кейн и заглянула ей в глаза. Она увидела ту же коварную улыбку, в которую она когда-то влюбилась.

– Госпожа Кэйси? – тихо позвала медсестра, появившаяся в дверях смотровой.

Встали сразу пятеро.

– Ребята, я очень ценю вашу заботу, но, думаю, мы с Кейн справимся сами.

Было что-то трогательное в реакции Меррик, Кейтлин и Лу. Эмма поняла, что они, наконец, вновь приняли ее как избранницу Кейн.

– Как дела сегодня у плодовитых Кэйси? – с улыбкой спросила доктор Элли Эшет. Она и ее пассия особенно ценили такие случаи, как у Эммы и Кейн. – Хм, и, как я вижу из карты, ваш подарок ко дню рождения Кейн получился на славу.

– Да, подарок зовут Ханна, и нам уже четыре годика, спасибо. Теперь мы хотим третьего, так что скажите, что новости хорошие, – Эмма скрестила пальцы за спиной. Она в этом не очень разбиралась и догадываться не могла, что было с бесценным даром от Билли, брата Кейн, после того, как материал больше четырех лет пролежал в состоянии глубокой заморозки. Этот дар пережил его самого и достался Кейн в наследство, дождался своего часа, когда у Кейн появилось соответствующее желание. Эмме оставалось лишь надеяться, что семя этого человека было таким же крепким, как он сам. Заботливый брат, который таким трогательным образом доказал свою любовь к Кейн.

Вновь открылась дверь, вошла Сэм Кэйси, самый близкий человек в жизни Элли и партнер по работе. Тепло поздоровавшись, Сэм села на край стола и потерла руки, а потом жестом человека, переходящего сразу к делу, положила ладони на колени и подалась вперед.

– Эмма, вы срослись с этой сорной травой и думаете, что ее семя так легко извести? – с самого момента их знакомства, тот факт, что они с Кейн носили одну фамилию, позволил Сэм держать себя очень свободно и даже шутить по этому поводу, хотя родственниками они друг другу вовсе не приходились.

– Эта комедиантка хочет сказать, что вам осталось определиться, готовы ли вы, – вмешалась Элли.

– Сейчас мы пришли просто проверить, насколько вероятно, что на свет может появиться еще один маленький Кэйси. Я начала тесты, так что могу отследить овуляцию. А потом, когда настанет подходящее время, и мы будем готовы, все и произойдет. Да, любовь моя?

– Ты же меня знаешь, я хоть каждые одиннадцать месяцев готова.

– Так, помимо того, что вы хотите попробовать еще раз, – продолжила Сэм. – Мы проверили небольшой образец. Головастики нашего донора чувствуют себя превосходно, очнувшись от своей долгой спячки. Так что, если вы хотите еще одного маленького Кэйси, он у вас будет.

Сэм рассмеялась, когда увидела, как Кейн победным жестом сжала кулак, услышав хорошие новости.

Кейн похлопала Элли по плечу, а та дала Эмме необходимые советы о том, как повысить вероятность зачатия и вручила таблицу для отслеживания овуляции.

– Было очень приятно снова вас видеть. Просто помните, что мы ждем вас в любое время, когда будете готовы.

Как только они остались наедине, Эмма дала волю слезам, которые все это время с трудом сдерживала. Подняв голову, она обнаружила, что Кейн тоже терла глаза.

– Я и подумать не могла, что Бог даст мне счастье испытать это снова.

– Сегодня мы все начали заново… вот прямо здесь и сейчас.

– Точно.

– Тогда прошлое пора оставить позади, Кейн. То, что ты затеяла, чтобы защитить нас, пора довести до конца. Больше всего на свете я хочу вернуться сюда и попробовать зачать этого ребенка. И если все получится, я хочу, чтобы он рос счастливым, чтобы его жизни ничего не угрожало, – Эмма поцеловала Кейн с той страстью, что она берегла для особенных моментов, вроде этого. Она просила Кейн выпустить дьявола, которым та была одержима. Кейн боялась сделать это, уверенная, что это разрушило бы их отношения, но, если Эмма просила об этом, значит, она была настоящей женой Кэйси. Как Тереза. – Поклянись, что доведешь дело до конца.

– Клянусь памятью моей матери. Я закончу это или погибну, пытаясь…

– Ну, уж нет, дорогая моя, смерти тебе еще долго ждать, – Эмма отбросила с любимого лица непослушный черный локон. – А когда она придет, я буду всего на шаг позади тебя.

Эмма, наконец, доверилась Кейн, позволяя той использовать любые средства, чтобы довести начатое до конца. И она надеялась, что, когда все будет кончено с их врагами, то силой любви они с Кейн смогли бы залечить все раны и отогнать всех призраков.

Глава сорок четвертая

– А что сейчас происходит? – Джо позвонил Шелби. Они с Лайонелом получили приказ выследить братьев Бракато и приглядеть за Энтони, точно за несмышленым младенцем.

Кейн в одночасье успела стать едва ли не святой в глазах агента Хикс, поэтому Аннабель отозвала группу, которая сидела на хвосте у Кэйси. Шелби и Клэр оставалось только посмеиваться над внезапно навалившейся скукой. День тянулся за днем, не принося никаких событий.

– Мы тут сидим у входа в клинику. Полагаю, Кейн только что закончила с очередным визитом, раз Меррик и Лу уже здесь. Не думаю, что они решатся проворачивать свои дела средь бела дня. – Кроме полусонных охранников и суетливой контролерши, собиравшей таксу на парковке, никто не привлек внимание агентов. – А у вас там как дела обстоят?

– Лайонел подумывает пристрелить агента Угрюмтиса, если он позволит себе еще хоть одно ехидное замечание, – Джо вышел из кафе, где, по словам агентов, наблюдавших за Бракато, Джино любил посидеть. – Почему мне вечно кажется, что мы в шаге от успеха, следуем за ними по пятам, но никогда не можем отловить?

Джо направился к машине, где его ждали трое коллег.

– Потому что мы следуем за ними по пятам, но никогда не можем отловить, – уточнила Шелби. Он рассмеялся. Стук в дверь микроавтобуса прервал ее веселье. – Постой, Джо, иди-ка сюда. Если снова явится эта женщина, я могу ее застрелить рефлекторно, вместо того, чтобы показать значок.

+1

18

– Шелби, соберись. Наши цели на подходе, – сказала Клэр. Шелби, не отрываясь, смотрела на Кейн и Эмму, и даже не заметила, как Меррик подошла к минивэну.

– Так, похоже, это не по поводу оплаты стоянки, – сказала Шелби. Она собиралась было проигнорировать стук, но Меррик и Лу не намерены были уходить.

Когда дверь открылась, Меррик улыбнулась.

– Надеюсь, мы не помешали? Я с миром и даже с угощением, – она протянула две чашки кофе. При этом Меррик не подходила близко к машине и не пыталась заглянуть внутрь. – Босс сказала, чашка горячего кофе помогла бы вам скоротать скучные часы.

– Обязательно поблагодари Кейн от нас.

– На самом деле, Кейн бросила бы вас гнить тут, но я передам госпоже Кэйси ваше «спасибо» за ее заботу, – Меррик направилась было обратно, но, сделав пару шагов, обернулась и, щелкнув пальцами, точно вспомнила то, о чем едва не забыла, проговорила. – А еще она просила сказать, что на днях собирается за покупками, так вот, там сейчас распродажа костюмов, может, тебя это заинтересует. На случай, если отстанешь, мы будем в том крыле, где дизайнерские бутики.

– Вот, спасибо, – Шелби хотела, чтобы сарказм в голосе звучал предельно отчетливо. – Скажи ей, что умников и без нее хватает, вот только их никто не любит.

Последнюю фразу Шелби добавила шепотом.
Меррик рассмеялась и покачала головой. Очевидно, шепот был не достаточно тихим.

– Тогда тебе, наверное, стоит заняться кем-нибудь другим, потому что умники – это по ее части, – с этими словами она зашагала обратно к ожидавшей ее машине.

Насколько прежде Меррик ненавидела тот день, когда ей приказали охранять Эмму, настолько же теперь ей это нравилось. Кейн обладала тонким чувством юмора, но через пару недель Меррик начала понимать, что Эмма могла даже с ней потягаться.

– Что, они не любят кофе? – засмеялась Эмма, услышав рассказ Меррик о том, как все было.

– Нет, похоже, они все еще в шоке, что им попался человек, кто, как и Кейн, готов поиграть с ними, – они обе оглянулись на микроавтобус, у которого на этот раз на боку был логотип компании, занимающейся починкой проводки. – И потом, предполагается, что ты их не заметишь, у них же такая убедительная маскировка.

– Да, как-то сложно упустить из виду, что за тобой целый день таскается грузовик электриков. Они были бы незаметнее, если бы ехали на огромном розовом слонике, играя на банджо, – Кейн открыла для Эммы дверь машины, но та, прежде чем сесть, помахала федералам рукой.

Даже несмотря на то, что ФБР следило за каждым их движением, Эмме было слишком хорошо, чтобы раздражаться на такие мелочи. Большинство вещей, о которых она молилась долгими пустыми ночами в Висконсине, начинало сбываться, и Эмма не могла позволить чему бы то ни было омрачить ее вновь обретенное счастье.

– Продолжай в том же духе, и досье на тебя будет толще, чем на меня, – строго сказала Кейн, хлопнув дверью.

– Да, любимая, я плохая. Но не настолько.

Они поехали в сторону центра, разлучаться с Эммой на целый день Кейн не хотелось. И, хотя Эмма собиралась пройтись по магазинам, чтобы дополнить последними штрихами тот наряд, в котором хотела появиться на открытии клуба, Кейн поклялась сопровождать ее.

– А ты точно хочешь смотреть, как я буду примерять одежду?

– Скорее жду того, когда ты начнешь раздеваться для меня, но ничего, переживу. Для вечера все подготовлено, так что я расчистила день. Сегодня буду служить носильщиком, так что грузи на меня покупки.

– Если будешь хорошо справляться, может, найму тебя на постоянной основе, – Эмма прижалась к Кейн и повела пальчиком вниз от ее подбородка к груди. – Но если ты пойдешь со мной, я не смогу сделать тебе сюрприз вечером.

– Может быть, тогда я посижу неподалеку, полюбуюсь тобой или даже помогу чем-нибудь?

Эмма погладила шею Кейн в обратном направлении и улыбнулась, когда по шелковой коже побежали мурашки.

– Только, если правда неподалеку.

С переднего сиденья послышался смех Меррик.

– Черт, хватит.

– Я тут подумала, – Эмма взглянула на Кейн. – Еще немного в таком духе и тебе придется выйти в отставку, сделаться флористом или еще кем-нибудь с такой же романтичной работой. Плохие парни и федералы отстали бы, увидев, что ты ударилась в такую слезливую сентиментальность.

– Вот именно это я и пыталась донести до них уже много лет. Что я белая и пушистая, – Кейн поцеловала Эмму в кончик носа.

Оказавшись в торговом центре, Эмма представила Кейн и Кэвина друг другу, а сама направилась к примерочным.

Шелби и Клэр стояли у выхода из бутика, рядом с лифтами, допивая кофе. Они изо всех сил старались слиться с толпой покупателей, но беззастенчиво уставились завистливыми взглядами на Кэвина, увидев, как Эмма протянула ему приглашение на открытие нового клуба.

– Я очень жду вас с Ральфом сегодня, – сказала Кейн, положив руку ему на плечо. – Каждый парень, кто с таким тонким вкусом выбирает дамам белье, должен быть премирован чем-то приятным.

– Судя по тем замечаниям о вас, что я слышал все эти годы от Эммы, вы должны были остаться довольны.

– И вы совершенно правы.

День выдался скучным, особенно противно было наблюдать эти «сопли». Шелби ужасно хотелось развернуться и уйти. Но она знала, что Кейн могла воспользоваться возможностью и отложить основной удар до момента, когда Шелби и Клэр присоединились бы к другим членам группы, оставив Кэйси без надзора.

– Все смотрите, как жизнь проходит, да, агент Филлипс?

Шелби едва кружку не выронила из рук.

– Я думаю, мне пора в отставку, если сегодня еще кто-нибудь подберется ко мне так неожиданно.

Оставляя контроль ситуации на совести Клэр, Шелби переключилась на загадочную персону, мысли о которой не покидали ее уже несколько недель.

– Как поживаешь, Мюриэл?

– Как всегда, вся в работе, – Мюриэл посмотрела в том же направлении, что и Клэр. Встретившись взглядом с Кейн, она рассмеялась, а та скорчила рожу. – Я бы спросила тебя, как дела, но, насколько я вижу, мало что изменилось.

– Это все работа…

– Я так и подумала, – Мюриэл открыла было рот, собираясь что-то добавить, но промолчала. – Что ж, тогда не буду тебя отрывать, ты ведь очень занята, как я посмотрю. Такое напряжение. Того и гляди, Кейн начнет какой-нибудь беспредел с петушиными боями прямо в магазине дизайнерской обуви. Развлечения ради. А если нет, то просто непонятно, на что тратятся деньги из казны, я ведь исправно плачу налоги.

– Мюриэл, подожди, пожалуйста, – позвала Шелби, и та остановилась. – Это моя работа. Ты можешь ее не понимать, делать вид, что не понимаешь, прикидываться дурой, если хочешь, но это – моя работа.

– Но почему тебя заботит, что я о ней думаю?

– Потому что я полагала, что мы можем стать друзьями, – Шелби подошла чуть ближе, мысленно радуясь, что Клэр вела себя так, будто ничего не происходило.

– Я тоже так думала. А потом мне вдруг что-то напомнило, какая между нами пропасть. Как бы я ни хотела ее преодолеть, – она показала в сторону Кейн. – С одной стороны, да, это твоя работа. Но это моя семья. Люди, которым я преданна. Мое имя.

– Даже если эта преданность погубит вас, госпожа адвокат?

– Шелби, хочешь один совет? – тон Мюриэл устрашающе изменился, она понизила голос, и Шелби с ужасом осознала, как далеко вышла за рамки дозволенного. – Никогда не говори о том, в чем не разбираешься. Одна из самых дорогих мне вещей – старинная книга по истории нашего рода, десятков поколений. И учит эта история тому, что клан Кэйси, как ты и сама могла убедиться, наблюдая за нами, непостижим. Тем более, для тебя. Мы выжили в течение многих веков, потому что всегда верны клану. Так что если тебе правда нужен ответ на этот глупый вопрос, то да, я преданна ей, пусть даже это может погубить меня.

Этот укор, тихий и суровый, по непонятной ей самой причине задел Шелби. Многое встало на свои места для нее, она поняла, что связывало Кейн и Эмму. Роль Барни Кайла в ее жизни не имела значения. Эмма больше никогда не предала бы Кейн, потому что основой их отношений была преданность.

– Интересно, как это – принадлежать таким образом…

– Ты что-то сказала? – обернулась к ней Клэр.

– Ничего, ничего, – Шелби заняла свой наблюдательный пост, у лестницы на другой этаж, возле декоративного заграждения. Она с удивлением обнаружила, что наблюдала не за Кейн, а за ее сестрой, которая к ним присоединилась.

– Как думаешь, стоит достать приглашение на эту ночь?

– Стоит попробовать. Мне что-то подсказывает, что жарко будет только, если мы там появимся.

Глава сорок пятая

– Сынок, прошу тебя, приглядывай за сестричкой. Она, конечно, ангел, но, сам знаешь, порой бывает сущим чертенком. Это она от мамы Кейн унаследовала. За ней тоже невозможно уследить.

В трубке послышался прелестный смех, пощекотавший Эмме ухо.

– Когда вы нас заберете? Тут, конечно, здорово, но мне очень не хватает вас, – проговорил Хэйден.

– Я не знаю, какие у Кейн планы, но думаю, что скоро. Мы тоже по тебе очень скучаем, – это было правдой. За те три недели, что они провели наедине, рассеялись последние сомнения, и Эмма только удивлялась, как окрепла их связь. – Все ведь в порядке, Хэйден?

– Да, мамуля, все отлично. Перестань волноваться. Просто я не хочу, чтобы вы о нас забыли.

Еще пару месяцев назад Эмма расплакалась бы после этой фразы, но сейчас слышала в голосе сына озорство.

– Кэйси, как известно, непредсказуемые. Но «забывчивые» – это точно не про них, – отозвалась она. – Будь умницей, и до скорого. Я тебя люблю, мальчик мой.

– Я тебя тоже, мамуля.

И все же Эмму потрясала глубина вновь установившихся отношений. Едва сдерживая слезы, она передала трубку Кейн, хотя громкая связь оставалась включенной.

– Как у нас там дела, парень?

– Могу поспорить, что доить корову у меня уже получается куда лучше, чем у тебя.

Кейн рассмеялась, услышав это вместо приветствия.

– В этом пари я бы тоже ставила на тебя.

– Сегодня будет особенная ночь, да? – спросил Хэйден.

– Это уж точно. Когда вернешься, обязательно покажу тебе наш бар. А сегодня попрошу кого-нибудь из наших ребят сделать фотографии нашего открытия.

– Да, жаль, что мне еще нет восемнадцати, – рассмеялся он, пресекая любые советы Кейн. – Знаю, знаю насчет «не торопись».

– Вот именно. И давай заключим с тобой одну сделку? Когда тебе стукнет двадцать один, мы откроем новый клуб, будешь ходить туда со своей девушкой.

Услышав это, Эмма рассмеялась, а Кейн поцеловала ее в лоб.

– Забыл спросить. Как мамуле твой сюрприз?

– А он знал, что ты назвала клуб в мою честь? – удивленная, Эмма заглянула в глаза Кейн.

– Я могла по-тихому все устроить еще неделю назад, скажем, пока ты была в душе. Но Хэйден согласился, что это хорошая идея. Что, думаешь, ты одна делаешь тайные звонки среди бела дня? – Кейн изо всех сил старалась оставаться самой невозмутимостью, сохраняя невинный вид. Невзирая на то, что сын на другом конце провода заливался звонким хохотом. – Поцелуй за меня свою сестричку и скажи Муку, чтобы смотрел в оба.

– А ты сама?

– И я буду смотреть в оба, парень. Люблю тебя. И до скорого.

Мальчик тепло попрощался, и трубку взяла Мэдди.

– Ох, Эмма, парень вырастет сердцеедом.

– Хочешь сказать, не оба они, а только Хэйден? – забрав трубку, Эмма села в кресло и выключила громкую связь, чтобы Кейн могла спокойно ответить на звонок по сотовому. Она смотрела, как Кейн схватила карандаш и начала что-то быстро записывать на первом попавшемся листке. – Как справляешься со всей нашей оравой, Мэдди?

– С детьми мы отлично ладим. Вот только мне постоянно приходится напоминать себе, что люди, которых Кейн тут оставила, – не для работы в поле. Призвание Мука, конечно, – носить пистолет, но он чудесно общается с детьми, помогает Джерри, как может. Ой, погоди минутку, там что-то происходит.

– Что-то не так? – Кейн прекратила разговор и обеспокоено посмотрела на Эмму.

– Ох, это просто кто-то приехал, но я пока не знаю, кто, – Мэдди вздохнула. – Это твой отец.

– Мэдди, что происходит? Ты обычно не затаиваешь дыхание, услышав, как кто-то подъезжает к дому.

– Я не хотела давать тебе повода для переживаний, но должна сказать, к нам стала часто заглядывать твоя мать. Она расспрашивала о тебе. Я не говорила, что дети здесь, поэтому иногда приходится выкручиваться.

– Как думаешь, и откуда вдруг такой интерес?

– Понятия не имею. Просто заканчивайте спокойно все, что вам нужно, а заботу обо всем прочем предоставьте нам с Джерри. Дети будут вас ждать в том же виде, в котором вы их оставили.

– Я так скучаю по ним и по тебе, Мэдди. Если тебе что-то понадобится, звони.

– Ты знаешь, что, в первую очередь я позвоню тебе и Кейн.

– Проблемы? – спросила Кейн.

Взгляд Эммы замер в пространстве, какое-то мгновение она сидела, уставившись в пустоту.

– У нас проблемы? – повторила Кейн.

– Не думаю, – и Эмма рассказала, что услышала от Мэдди.

– Она знает, откуда взялся этот интерес? – Кейн сняла рубашку и повесила на спинку кресла возле шкафа. Когда Эмма подняла взгляд, на Кейн уже было только белье.

– Уж не знаю, что у нее за интерес вдруг возник, но могу тебе сказать, какой у меня сейчас… главный интерес…

Для человека, в которого только недавно стреляли, Кейн выглядела просто сногсшибательно. – И какой же, девочка моя?

От глубокого грудного смеха Кейн, у Эммы побежали по спине мурашки.

– Во-первых, я хочу совершить что-то совершенно безумное, – воскликнула она и встала, повернувшись спиной к Кейн. Та расстегнула молнию на платье Эммы, мучительно медленно. Дорогая материя заструилась к полу. Эмма замерла, позволяя любимой насладиться открывшимся видом. – Во-вторых, я хочу сделать так, чтобы ты стонала от этого безумства.

– И как же ты, скажи-ка, пожалуйста, намерена это сделать?

Дальше слова Эмме не понадобились: сорвав с Кейн ее простые белые боксеры, она усадила любимую в кресло, и, опустившись перед ней на колени, расстегнула бюстгальтер. Кейн не могла оторвать взгляд от любимых плеч и груди, когда Эмма по одной спустила бретельки, медленно обнажаясь. Ее неуверенность, сковывавшая поначалу, теперь исчезла без следа, и Эмма с упоением наблюдала, как в глазах Кейн зажегся огонь.

– Ну, как тебе? Это последний подарок Кэвина.

– Очень красиво. Но без него будет лучше, – хрипло ответила Кейн. – Я хочу тебя всю.

Эмма медленно сняла черные трусики и отшвырнула их в сторону, оставаясь обнаженной. Ей хотелось разжечь желание Кейн еще сильнее. Сладостная пульсация тела усилилась и стала почти болезненной, когда Эмма провела рукой по соскам Кейн, которые стали твердыми от одного только вида обнаженного тела любимой. И так легко в этот момент было поддаться страсти и стремительно вознестись к запредельным вершинам, куда могла завести ее только Кейн. Но сейчас Эмме хотелось не в один миг потерять над собой контроль и улететь так высоко, как только можно, ей хотелось насладиться томлением, почувствовать сладостную медлительность движений. Она собиралась дать Кейн все наслаждения, которых та заслуживала, и заставить их длиться как можно дольше. Бесконечно долго.

Эмма схватила Кейн за запястья и прижала их к подлокотникам, пока та не успела нарушить ее планы, вжать в пол педаль газа, превысить скорость и полностью отдаться чувству полета. – Прежде, чем мы начнем, запомни кое-что важное. Одно слово, – Эмма села на пол, глядя на Кейн снизу вверх глазами, полными желания.

– Какое?

– Терпение, любовь моя, – и Эмма отпустила руки Кейн, зная, что они останутся там, где она приказала им быть. – Я хочу тебя. И я хочу, чтобы наша любовь длилась так долго, насколько хватит сил. – Эмма подалась вперед и едва ощутимо прикусила возбужденный сосок Кейн. И пристально на нее посмотрела: – Ты ведь дашь мне это?

– Все, что хочешь, – Кейн развела колени.

– Я люблю тебя, – руки Эммы заскользили по телу Кейн, лаская ее плечи, грудь, очерчивая контуры талии и спускаясь все ниже и ниже. Кейн крепко сжала подлокотники, когда руки Эммы коснулись ее бедер. – Расслабься, милая.

– Она мне говорит: «расслабься»… Хорошая девочка, – как бы там ни было, Кейн сделала, как ей сказали, и опустилась на мягкую кожаную спинку кресла.

Глядя в глаза любимой, Эмма раскрыла нежные внешние губки Кейн и наклонила голову, приникая к ним губами, легко касаясь кончиком языка, точно перышком, напряженного клитора.

– Ты дразнишь меня, дорогая. Ты убиваешь меня, – и хотя Кейн уже давно была на пределе, она не убирала руки с подлокотников. Она играла по правилам. И Эмма не меняла тактику. Но она застонала, когда Кейн ослушалась и вплела пальцы в волосы Эммы. Легкие прикосновения Эммы стали требовательнее и жестче, она принялась целовать Кейн с жаром, но вдруг замерла, оставляя Кейн в миге от настоящего экстаза.

– Девочка моя, не время останавливаться, – голос Кейн был сдавленным, точно ей не хватало воздуха.

Эмма сжала горячий клитор двумя пальцами.

– Скажи, что ты хочешь, – с вызовом спросила Эмма, сжимая пальцы еще сильнее. Бедра Кейн двигались, отвечая на каждое движение Эммы. Обе они таяли от наслаждения, чувствуя такое потрясающее единство. – Скажи, иначе я прекращу.

– Я хочу, чтобы ты любила меня вечно, – бедра Кейн снова подались вверх. – Я хочу, чтобы до самой моей смерти в моей постели была только ты.

Теперь Эмма и в мыслях не держала останавливаться. Прикосновения ее губ были именно такими, как мечтала ее любимая. Кейн снова запустила руки в волосы Эммы, и ее пальцы задрожали от напряжения. Кейн выдохнула имя своей любимой, приводя Эмму в восторг от осознания того, какой властью она обладала над этой сильной женщиной.

Кейн, однако, быстро пришла в себя, и, не успела Эмма опомниться, как уже лежала на спине. Пальцы Кейн медленно скользнули внутрь. Стоны Эммы тонули в поцелуе, который Кейн не собиралась обрывать. Она была так нежна, в каждом движении ее было столько тепла и любви, что у Эммы все запылало в груди, и, точно от накатившего жара, полились слезы. Она прижалась к Кейн, мучимая желанным напряжением. Все внутри сжималось частыми сокращениями. Оргазм прокатился по ее телу, точно огромная карибская волна, Эмма выгнула спину, разрывая поцелуй.

– Я так тебя люблю, – прошептала Эмма, блаженно улыбаясь, и прижала ладони к пылающим щекам Кейн.

– И я тебя люблю, девочка моя. И, если я что-то делала не так, я готова повторить.

– Милая, если ты хочешь, чтобы я сегодня вообще вышла из дома, то сделала все абсолютно верно.

– Не искушай меня, – Кейн погладила Эмму по щеке. – Невозможно быть более желанной.

Из глаз Эммы полились слезы. И снова дверь в сердце Кейн была заперта. Но на этот раз Эмма оказалась внутри, и никто не смел тронуть ее.

***
Они приняли душ вместе и стали собираться на открытие клуба. Кейн все время была с Эммой – наблюдала, как та красилась и причесывалась, одетая только в нижнее белье. Видя ее полуобнаженной, Кейн невольно окуналась в воспоминания о том времени, когда Эмма носила Хэйдена. Кейн с нетерпением ждала момента, когда смогла бы снова увидеть Эмму в положении. В тот момент Кейн чувствовала себя капризным ребенком, которому не терпелось получить в подарок новенький блестящий велосипед мечты, но прежде нужно было доесть обед, как того требовали родители. От велосипеда ее отделяло только то, что Большой Джино еще был в живых.

– Милая, ты в порядке?

Кейн подняла взгляд. Эмма стояла перед ней с галстуком в руках.

– Прости, ты что-то сказала? Я, похоже, замечталась.

– Твои мечты могут быть о чем угодно, лишь бы и для меня тоже нашлось в них немного места.

– Они только о тебе, девочка моя, – одевшись, Кейн встала, чтобы помочь Эмме собраться. Прежде, чем направиться в клуб, они должны были явиться на ужин.

– Спасибо за эти слова, но сейчас мне нужно сосредоточиться на том, что нам сегодня предстоит, – Эмма, одетая в новое платье, повернулась к Кейн, чтобы та застегнула молнию. – Друзья все еще нас поджидают?

Прежде, чем ответить, Кейн подошла к окну. Выйдя на балкон, она увидела две машины с системами слежения ФБР. Наблюдая за ними, она улыбалась и курила сигару. Достав мобильный, Кейн подмигнула Эмме. Кейн знала, что следопыты из бюро практически всегда оставляли такие очевидные звонки без внимания, уже успев убедиться в том, что Кейн не настолько глупа, чтобы по легко прослушиваемой линии обсуждать что-либо важное.

– Лу, дай нам еще минут двадцать, потом подгони машину.

– Вы под присмотром. Идете через заднюю дверь?

Не успела Кейн ответить, как вмешалась Эмма:

– Когда вы женаты на такой женщине, как Эмма Кэйси, вам всегда приходится провожать даму через парадную дверь.

– Лучше и не скажешь, босс.

Камера записала объятия и последовавший за ними поцелуй.

– Думаешь, они собрались на ужин к Карлотти? – спросила Клэр.

– Быть такого не может, чтобы они не явились туда, – отозвалась Шелби.

***
Позади остались несколько недель бездействия и тишины, но теперь должен был открыться клуб «У Эммы», а это значило гораздо больше, чем просто появление в городе нового места, где можно потанцевать. У ресторана Карлотти постоянно дежурили грузовички, а «жучок » на аппарате в кабинете администрации передал разговор менеджера ресторана и его босса.
Винсент велел организовать роскошный юбилейный банкет в отдельном, закрытом зале. Поначалу агенты, наблюдавшие за Карлотти, не придали этому особенного значения. Но потом команда, следившая за Рэймоном Джэтибоном, доложила о прибытии двух важных персон в аэропорт Лэйкфонт. Близнецы Ремингтон и Мано прибыли на собственном самолете, багажа у них практически не было.

– Наши таборы, похоже, пригнали свои телеги в круг. Кажется, сегодня они все вместе соберутся в частном банкетном зале для обсуждения своих проблем, – Шелби, ее команда, и еще множество агентов, работавших в Новом Орлеане, окружили ресторан Винсента, надеясь уловить хотя бы какие-то фрагменты разговора. – Не достает только Джованни и его парней, но это совсем другая история, которой я, может быть, займусь сегодня.

Клэр кивнула и поменяла некоторые настройки оборудования, чтобы улучшить прием.

– Этого Винни, который сын Винсента, я знаю по одному из прошлых заданий. А кто такие Джэтибоны?

– В городе этот клан знают как «Змеиные глаза». Близнецы – новое поколение в целой семье-империи. Дочь Реми сменит отца в роли главы клана, сын Мано ведет их дела в Лас-Вегасе. Реми мне во многом напоминает Кейн, по крайней мере, она тоже ведет себя так, будто у нее КПП на входе в спальню. И она, как и наша хорошая знакомая, тоже не промах по части красивых женщин. А старик, Рэймон, в бизнесе мало отличается от Винсента. Целится сам, но палят, его молодые стволы, – Шелби подперла рукой подбородок, рассеянно его почесав: она пыталась вспомнить, что еще было в досье, которое ей дали прочесть, когда стало известно о прибытии близнецов.

– Насколько мне известно, часть дел каждой семьи вполне легальны.

– Да, но нас интересуют их незаконные дела, согласись, – проговорила Шелби. Она пару раз щелкнула затвором, когда к ресторану подходили супруги Кэйси. – Все они расчетливы. И Далтон, и Винсент, и Рэймон вырастили прекрасную смену. У каждого высшее образование. У Реми, к примеру, – в области права.

– И как же нам с ними разделаться?

– Мой отец обожает строить модели кораблей, – проговорила Шелби.

Клэр рассмеялась: – Какое это имеет отношение ко всему?

– Он учил меня, что, как бы не был хорош корабль, у него есть слабые места. В основном, это что-то незначительное, – Шелби переключила все внимание на Клэр: они могли не опасаться, что пропустят что-то важное: Кейн вряд ли допустила бы, чтобы агенты услышали нечто большее, чем пара фраз на ушко Эмме, неразличимым нежным шепотом. – Достаточно найти один изъян, чтобы потопить судно. Понимаешь, эти люди умны, но никто не безупречен. Наша задача – найти их ахиллесову пяту.

Глава сорок шестая

– Добро пожаловать в «Карлотти», госпожа Кэйси, мы очень рады вашему возвращению, – главный распорядитель повел женщин через коридор мимо главного зала, туда, где уже ждали члены других семей.

– Благодарю, – Эмма была совершенно спокойна и собрана, она шла под руку с Кейн. – Я очень рада снова здесь оказаться.

Это был единственный раз, когда ужасно педантичная Кейн позволила себе сильно опоздать, но интуиция подсказывала Эмме, что ее жену это совершенно не беспокоило.

– Доминик, все уже здесь?

– Да, мадам. Мы ждали вас и госпожу Кэйси, и теперь можем начать готовить салат. Господин Винсент заказал омаров, и мы хотим, чтобы все было на самом высоком уровне, – он учтиво поклонился, коснувшись ручки двери, чтобы открыть ее перед дамами.

Если бы кто-то другой заставил бы ждать Винсента в течение сорока минут, ему бы это непременно стоило, как минимум, здоровья – горе-визитеров вынесли бы на носилках. Но это были супруги Кэйси – Винсент вовсе не выглядел расстроенным.

– Тогда повремените с салатом еще немного, – сказал Карлотти официанту, лично открывая дверь в зал. Он впустил дам и быстро затворил дверь, не заботясь, однако, о том, чтобы запереть на замок. – Добро пожаловать, Кейн.

Он галантно взял руку Эммы и поцеловал.

– Спасибо за приглашение.

– Сегодняшний вечер – ради вас, поэтому, прошу, не нужно благодарить.

Эмма подняла на Кейн непонимающий взгляд, уверенная, тем не менее, что в течение вечера ей еще представится возможность войти в курс дела. Подмигнув любимой, Кейн провела ее к двум свободным стульям и отодвинула один для Эммы. Та незаметно обвела взглядом зал, узнавая множество лиц, за исключением пары человек. Все были одеты так, чтобы сразу после ужина отправиться на церемонию открытия клуба.

– Эмма, полагаю, ты знакома со всеми, кроме Реми и Мано Джэтибон, а также Сильвии, супруги Мано, – проговорил Винсент. Он производил впечатление хорошего хозяина. – Рауль отправил их в разные концы страны, чтобы они заработали для него еще больше.

Близнецы, сидевшие рядом с матерью, приветственно кивнули Эмме. Винни, младший Карлотти, и Рэймон были ей уже знакомы. Они тоже кивнули в ее сторону. В центре антикварного стола, который, очевидно, стоил целое состояние, стояла бутылка ирландского виски и бокалы для всех.

Винсент откупорил бутылку: – Многие месяцы перед нами стояла проблема, – он не обращался к кому-то в отдельности. – И, чем дольше мы игнорировали ее, тем серьезнее и опаснее она становилась.

+1

19

– Угроза нависала над всеми нашими семьями, – Раздался голос Рэймона. – Но с самого начала наша семья уделяла этому больше внимания, чем все остальные. – Он принял из рук Винсента бокал, равно как и его жена и дети.

Снова заговорил Винсент, передавая виски своему сыну:

– Все мы делали, что могли, чтобы решить эту проблему. Но один из нас пошел дальше всех остальных. И за это – наша искренняя признательность.

Следующие два бокала он передал Эмме и Кейн, и только потом поставил последний перед собой.

– Кейн, Рэймон и я работали в этом городе долгое время, нам есть, что оставить в наследство нашим детям.

Снова встал Рэймон, с бокалом в руке, чтобы продолжить свою речь. Он слишком хорошо знал, насколько важны альянсы: – И, друг мой, твой отец поступал так же. Я и по сей день, огорчен тем, что тебе приходится продолжать дело без его совета.

– Но этот вечер – твой, Кейн, – Винсент с улыбкой отсалютовал своим бокалом. – И очень жаль, что его пришлось ждать так долго. За это Рэймон и я приносим свои извинения.

Вставая, Кейн положила руку на плечо Эммы, давая ей понять, что стоит остаться на месте. Кейн подняла бокал:

– Не нужно извинений в кругу друзей.

– Быть может, и так, но мы все же просим прощения.

Кейн покачала головой, а Винсент в ответ рассмеялся: – Долгие годы мы были очень дружны с твоим отцом, и в день, когда ты родилась, я был несказанно счастлив за него. Я видел гордость на его лице. Далтон понимал, насколько важны в нашей жизни семья… и преданность, – Винсент перевел взгляд на Эмму. – Ты дала Кейн тот же бесценный дар, и я вижу, как расцветает та же гордость на ее лице. И, должен сказать, я рад, что состоялась наша встреча.

– Почему? – вопрос был не совсем уместен, но Эмма не смогла удержаться.

– Потому, красавица, что и жизнь наша, и дело наше – только ради семьи, – ответил Рэймон. – И мы должны всегда помнить об этом. Поэтому здесь Винни, Реми, Мано и моя супруга.

Винсент поднял еще выше бокал. В его обращении к Кейн было что-то неуловимо официальное:

– Далтон мог полагаться на наши уважение и преданность, потому что, он заслужил их своими поступками. Видя, как ведешь себя ты, мы с Рэймоном понимаем, что отец хорошо тебя воспитал. Я, Винсент Карлотти, надеюсь, что ты, Кейн Кейси, примешь мое предложение дружбы и клятву защищать тебя и твою семью, если возникнет такая необходимость.

Рэймон тоже поднял бокал: – Мое предложение аналогично, и я с нетерпением жду момента, когда мы начнем работать вместе.

– Я принимаю ваше предложение.

Больше Кейн ничего не произнесла, но эта единственная фраза звенела железной уверенностью.

– Тогда – за главу клана Кэйси, – торжественно проговорил Винсент.

Эмма, Сильвия и Марианна, жена Рэймона, остались сидеть, но остальные встали, прежде чем выпить. Эмма чувствовала: на ее глазах произошло что-то очень и очень важное, и, если раньше у Кейн была исключительная власть, то теперь она умножилась десятикратно. Старый союз был фактически основан заново, и в глазах лидеров других кланов Кейн Кэйси заменила Далтона. И это признание давало ей возможность опереться на силы и Рэймона, и Винсента.

Как и мужчины, что стояли перед ней, Кейн принесла клятву о том, что она непременно оказала бы помощь в ответ, если это понадобилось бы. Это значило, что она заключила соглашение о сотрудничестве, которого Хэйдену предстояло придерживаться в будущем, представляя свой клан, равно, как и Винни, и Реми с Мано, когда им придется представлять свои семьи.

– Соглашение, к которому мы сегодня пришли, сделает всех нас сильнее, – сказала Кейн, осушив свой бокал. – Чтобы отблагодарить вас за оказанную мне честь, я пришла с подарками.

– Прежде, чем ты что-либо скажешь, позволь Винсенту и мне преподнести тебе то, что у нас для тебя есть, – улыбнулся Рэймон и принял из рук Винсента еще один бокал виски. – То, о чем ты просила, или вернее, то, на что ты надеялась, я полагаю, – ждет тебя. Но это место по вкусу и нам с Винни, так что будь осмотрительна.

– Что он сказал? – Шелби даже закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться на том, что говорил низкий мужской голос. В ФБР были уверены, что Винсент пользовался каким-то оборудованием, подавлявшим сигнал при прослушивании, поэтому они пришли подготовленными. Звук был крайне низкого качества, но слова различить удавалось.

– Что-то про подарок, – сказала Клэр, тоже прижав наушники обеими руками. – Потом, в лаборатории, «вытянем».

– Джо?

– Продолжайте там, Шелби, – он присматривал за машинами, на которых прибыли участники встречи. Большинство водителей стояли неподалеку и курили, что-то весело обсуждая.

На всех входах и выходах из ресторана дежурила охрана. По расчетам ФБР, точно спланированный удар должен был одним махом прихлопнуть основную часть «плохих парней» города.

– Когда увидишь, что дверь открывается, и они выходят, звони мне, Джо.

– Есть.

Тем временем в ресторане Кейн продолжала свою речь:

– Сейчас стоит рискнуть, Рэймон. Как говорится, «какая жизнь без риска?».

– Я думаю, это должно звучать так: «какая жизнь без любви?» – проговорила Марианна. Она улыбнулась Эмме, которая сидела не шелохнувшись.

– Благодарю, Марианна, – улыбнулась Эмма в ответ словам мадам Джэтибон и тому, как нежные пальцы Кейн сжали ее руку. – И, прошу вас, не волнуйтесь за Кейн. На ней так много ответственности, что она ни за что не совершит какую-то глупость.

– Хм, это уже… официально?

– Что? – бутылка, которую Винсент открыл, была уже почти пуста, и Эмма в тайне надеялась, что тосты на сегодня закончены, и кто-нибудь принесет ей стакан воды.

– Причина, по которой ты не прикоснулась к этому… – Марианна указала на спиртное.

– Вы узнаете одной из первых. Просто сейчас я следую советам врача и готовлюсь, – Эмма засмеялась, принимая из рук Марианны бокал сока. – А когда это случится, я готова буду кричать об этом с крыш домов на весь город.

Марианна встала и, кивнув на дверь, за которой скрылись все «гангстеры», обняла Эмму:

– Я счастлива, что ты снова дома.

– О чем они, блин, говорят? – спросила Клэр.

В какой-то момент помех сделалось так много, что расслышать чью-либо реплику стало невозможно, но потом звук пошел невероятно чистый.

– Если это что-то важное, то они явно пользуются шифром, – Шелби пожала плечами. Она продолжала слушать разговор двух женщин, который, казалось, был лишен всякого смысла. – Нет, невозможно же поверить, что они все собрались сегодня для того, чтобы Марианна Джэтибон и Эмма Кэйси обменялись новостями…

Агент Дэниелс прокручивала в голове варианты того, что могло на самом деле происходить.

– Шелби? – она чуть не вздрогнула – так неожиданно раздался голос Джо.

– Слушаю.

– Тебе это все не кажется смутно знакомым? – он снова обвел территорию цепким взглядом через мощный бинокль. Никто и не думал шевелиться.

После этого вопроса Шелби замерла. Все мысли ее спутались, но кое-что ей абсолютно точно стало ясным. В панике она уставилась на Клэр.

– О чем он? – спросила та.

– Мы должны попасть туда, – крикнул Энтони в эфир. – Ставьте на рога босса, пусть дает подкрепление.

– А я говорю, погодите, – вмешался Лайонел.

– Объясни, почему? – повторила Клэр. – Если мы собираемся нарушить прикрытие, то уж лучше слушать невинный щебет двух женщин.

– Последний раз Кейн нас уделала, – сказала Шелби после паузы. Она отчаянно пыталась привести в порядок мысли. – В какой-то момент мы подумали, что она прокололась, и теперь мы знаем, как устроено ее мышление. И внезапно все разговоры стали вестись открыто, и мы точно знали, какие у нее планы. Словно ей было все равно, кто прослушивал переговоры.

– У нее вечно свои планы, – уверенно ввернула Клэр, точно ей тоже все стало понятно. – И сегодня то же самое.

А неподалеку от них стоял грузовик Энтони, откуда велась связь с Аннабель Хикс. Он умолял начальницу взглянуть на ситуацию его глазами. Как и у Энтони, у Хикс были личные основания для того, чтобы начать открытую конфронтацию с Кейн. Едва повесив трубку после разговора с ним, Аннабель набрала одному из наиболее надежных судей с просьбой немедленно начать работу над соответствующими бумагами.

– Как думаешь, что у нее на уме? – спросила Клэр.

Шелби продолжала слушать, как Эмма, Марианна и Сильвия обсуждали самые банальные вещи.

– Думаю, эта троица, которую мы сейчас слышим, – наименее значимые фигуры из всех присутствующих. А главные игроки, скорее всего, уже исчезли. И теперь могут спокойно делать все, что планировали.

У Клэр зазвонил телефон. После короткого разговора с Хикс, Клэр нажала на «сброс» и повернулась к Шелби. – При самом лучшем раскладе у нас не более десяти минут до начала рейда. Потом они ворвутся в ресторан.

– Рейда? Какого черта?

Вклинился Джо: – Нелегальное спиртное – лучшее, что агент Хикс смогла придумать. Вот и все основания, чтобы ворваться туда и проверить, насколько верна твоя теория, Шел.

– Моя теория? О, ну уж нет, не хочу, чтобы потом в моем деле значилось, что это была моя идея. Потому что, если мы это сделаем и окажемся неправы, то можно целовать Бюро на прощание и махать беленьким платочком. И ты, Джо, как и я, знаешь, что, стоит Мюриэл и Кейн повернуть это так, чтобы все казалось законным, нас возьмут за задницу. Между тем, закон – это мы, черт подери.

***
В тайном подземном помещении союзники вновь продолжили совещаться, как они обычно и делали. Там все были в полной безопасности, невзирая ни на какие попытки федералов проследить за ними. Кейн выудила из кармана четыре именных кольца Бракато и положила на стол. Объяснять значение этого жеста было излишним.

– В городе нужно установить новые территориальные границы, – начала она, выстроив перстни в ряд. – Я только прошу, если вы собираетесь поделить рынок наркотиков, выберите кого-нибудь другого к себе в компаньоны, кроме семьи Луи.

– Почему, если у них лучшие связи? – спросил Винни. – С их помощью мы могли бы заработать неплохие деньги.

– У племянника Луи проблемы с манерами. Особенно, когда дело касается моей жены. Если хотите, ведите с ним бизнес, но я с принятыми границами тогда считаться не буду, – она окинула Винни многозначительным взглядом. – Если он снова подойдет к Эмме, я член этого ублюдка его дядюшке на тарелке подам и сожрать заставлю. Сырым.

– Ясно, Кейн, – Винсент тоже взглянул на сына. – После такого подарка для нас, как открытие нового предприятия, думаю, мы могли бы договориться об этом. Рэймон?

– Не думаю, что с этим могут быть проблемы.

Его дети согласно кивнули.

– Но будьте осторожны с этими людьми, – учтиво проговорил Рэймон. – Может быть, они и производят впечатление мягких, но на самом-то деле, Хуан Луи настоящий мясник. Всем своим коварством он обязан дядюшкиному воспитанию. Рудольфо выпивает в моем клубе, но дел я с ним никогда вести не стану.

– Что ж, – проговорил Винни, – кто-то должен контролировать наркобизнес в городе, и лучше, если этим займется кто-то из нас. Потому что деньги, которые вращаются в этой среде, могут позволить уничтожить нас всех. Именно этого добивались Джованни и его сыновья, – и хотя Винни снова говорил, презрев иерархический порядок, в словах его звучала истина.

– И, похоже, вы заинтересованы, – бросила Кейн свой комментарий, будто невзначай.

– Нет, если вы все против. Но я предупредил вас о том, что может быть, если вы позволите кому-то незнакомому обосноваться здесь. В городе все уже докрасна накалено, каждый хочет попытать счастья.

Кейн и Винни росли вместе и прекрасно понимали друг друга. Может быть, у Рэймона не было долгой истории в Новом Орлеане, но поколение его детей уже обладало ею. Реми и Мано знали Кейн и Винни с тех пор, как им исполнилось шесть, и все четверо были готовы поддерживать друг друга.

– А если мы предложим свою защиту на время, пока все не успокоится? – проговорила Реми. – Я того же мнения, что и Кейн. Если торговля наркотиками не входит в сферу наших интересов, мы могли бы прийти к соглашению, например, с Винни, раз уж он готов попробовать.

Реми располагала достаточным доверием со стороны отца, чтобы говорить от его имени.

– А доля? – спросил Винни.

Винсент и Рэймон переглянулись, с наслаждением наблюдая, как их дети устанавливали свои курсы на будущее. Судя по тому, как Винни поставил вопрос, дело было уже решенное, оставалось прийти к соглашению о цене.

– Двадцать пять нам, двадцать пять Кейн, – высказала предложение Реми, даже не взглянув на Кэйси. Та покивала.

– Ладно, – рассмеялся Винни и встал пожать руки своим компаньонам.

Именно в тот момент агенты ФБР под предводительством Аннабель Хикс вошли в ресторан и направились в частный банкетный зал.

Глава сорок седьмая
Первым, кого агенты Бюро встретили, войдя в «Карлотти», был Лу.

– Добрый вечер, агент Хикс.

– Как приятно, когда тебя везде узнают, – Аннабель готова была начать с издевки, но, оценив габариты Лу, поняла, что ей ничего не оставалось, как смерить пыл. – Отойдите, иначе вас придется, так сказать, отодвинуть в сторону. Мне не особенно важно, насколько устрашающим вы сами себя находите.

– Какие-то проблемы? – невозмутимо спросил Лу.

– Откройте дверь, – приказала Аннабель. За спиной у нее стоял Энтони Кертис.

– Будьте добры ваш ордер, – Лу держался непоколебимо. – Если уж вы не можете ответить на такой простой вопрос, может быть, цель вашего визита хотя бы написана там.

– Она сказала, отойди, – Энтони ударил Лу в грудь, и, как ни странно, тот отлетел в сторону. Аннабель с изумлением наблюдала, как Лу приземлился прямо на стол. Официант только что поставил туда четыре тарелки горячей пасты, от которой поднимался ароматный пар. Но еще большим шоком стало то, что после этого Винсент сам вышел открыть дверь.

– Что за черт? Что тут происходит?

– Где Кэйси? – возмущенно спросил Энтони. Следующая фраза застыла у него на губах, как только он увидел за спиной Винсента ту самую коварную ухмылку. – Вы не можете здесь находиться.

– Агент Хикс, я требую объяснений, – продолжил старший Карлотти.

Внимание всех присутствовавших было приковано к несчастным посетителям, на которых приземлился Лу. Официанты помогали им подняться с пола. На лице Лу было горячее масло и кусочки чеснока, оттенявшие красные пятна, выступившие от злобы.

– У нас есть основания полагать, – начала Аннабель. Она скривилась, когда увидела остальных участников встречи, которые, как она думала, были уже далеко, – что здесь подают запрещенное спиртное. У меня ордер на проверку вашей лицензии.

– Осторожнее, Винсент. Последний раз, когда меня постигла такая проверка, я поймала пулю в бок, – проговорила Кейн.

Из всех присутствовавших не рассмеялась только Аннабель: – Это было непреднамеренно, госпожа Кэйси.

– А вы, агент, я смотрю, не шутите, – на этот раз в интонации Кейн не было ни нотки иронии.

– Доминик, принеси все необходимые бумаги и вызови моего адвоката, – приказал Винсент. Он ухмыльнулся и взглянул на Аннабель, точно акула, завидевшая крупную рыбу со смертельной раной. – Вы, наверное, хотите уйти в тину, агент Хикс? Потому что после того, как я разделаюсь с вами, расследовать вам будут поручать только сущее дерьмо. До конца вашей карьеры.

– Это угроза, господин Карлотти?

– Это приглашение встретиться на суде. И если Лу составит мне компанию, я в своих жалобах буду не один, – в одной руке он держал бокал, а в другой – лицензию на торговлю спиртным, но Хикс даже не обратила внимания. И она, и ее агенты видели перед собой только то, за чем на самом деле пришли.

– Что-то мне подсказывает, Кертис, что все это ничто иное, как личные счеты? – проговорила Кейн, когда агенты повернулись, чтобы уйти. – Хм, по крайней мере, в этот раз вы потрудились выписать ордер и не стрелять в меня при первой же возможности. А я-то думала, вы выучили мой урок после того, как подкупили какую-то мелкую сошку, чтобы установить «жучки» у меня в палате.

Энтони сбросил со своего плеча руку Хикс, не желая, чтобы его удерживали. Лицо его было багровым. – Вы думаете, что достаточно умны, и никогда не попадетесь. Но таких гребаных умников не бывает. И я благословлю тот день, когда, наконец, засажу вас за решетку. Да, вот этими самыми руками.

Хотя комментарий Кейн был чистой воды провокацией, его никто не слышал, а вот гром голоса Энтони не мог не коснуться ушей всех присутствовавших.

– Агент Кертис, прекратите, – приказала его начальница. – Мои извинения, госпожа Кэйси.

– Можете сесть в грузовик на той стороне улицы и извиняться оттуда, агент Хикс.

Неожиданно появилась Мюриэл, одетая в безупречный брючный костюм, стилизованный под смокинг. Как и все остальные, она бросила свои дела, не иначе, как свидание или ужин в тесной компании. – Простите за опоздание, но мне нужно было закончить с кое-какими делами, – она протянула Кейн копию какого-то документа, прежде чем обратиться ко всем собравшимся в главном зале ресторана. – У меня постановление суда об особом порядке защиты моей клиентки. Агентам, вошедшим в этот список, запрещается приближаться к Дерби Кейн Кэйси и ее семье на расстояние, меньшее, чем пятьсот метров. Это относится ко всем присутствующим сотрудникам Бюро, так что, будьте так добры, покиньте помещение, или мне придется привлечь полицию. А все мы знаем, насколько они были бы довольны. – Она с улыбкой протянула Аннабель копию постановления.

– Нет, суд не мог допустить такое.

Тем не менее, бумага в руках Аннабель казалась подлинной.

– В обычном порядке, конечно, нет, но обстоятельства были экстренными, и ни я, ни суд, не решились вновь рисковать жизнью моей клиентки. Если нашелся среди агентов один предатель, кто может дать гарантии, что не найдутся и еще?

Срок действия постановления был невелик, но Мюриэл хотела взять от сложившейся ситуации все и даже немного позабавиться. Энтони был слабым звеном, и Кейн неплохо на этом сыграла. Аннабель стояла и читала документ, никто из ее людей не двинулся с места. Мюриэл достала мобильный.

– Комиссар Элберт? Мюриэл Кэйси.

Осознав, что у адвоката Кейн был прямой номер комиссара, Аннабель почувствовала себя оплеванной.

– Это по поводу тех документов, которые мы подготовили. Я боюсь, здесь может понадобиться Ваша помощь, – она замолчала, внимательно слушая ответ собеседника. – Мы в ресторане «Карлотти». И, пожалуйста, возьмите с собой как можно больше людей.

– Это еще не все, госпожа Кэйси, – Аннабель передала документы Кейн и жестом отозвала своих оперативников. Она ни в коем случае не допустила бы того, чтобы городской участковый, откуда бы то ни было, ее выпроваживал.

– Я обеспечила тебе безмятежную ночь, – шепнула Мюриэл сестре, обняв ее. – Воспользуйся этим с умом.

– Я каждую ночь с умом использую, Мюриэл. Но все равно спасибо. Эмме сейчас любой стресс противопоказан, так что это значительно все упростит.

– Звучит так, будто у тебя впереди нечто грандиозное. Береги себя, Кейн, умоляю.

– У меня все впереди, сестренка. – Кейн протянула руку Эмме, и та прижала ее ладонь к груди.

И я буду бороться за то, что мне принадлежит, – подумала она. Эмма безошибочно прочла это выражение на любимом лице.

***
После ужина они поехали в свой новый клуб. В машине сидели молча, Эмма наслаждалась ласковыми объятиями Кейн и нежными поцелуями в шею. В тот день у обеих было такое настроение, когда нестерпимо хотелось прикосновений. Они старались не терять ни минуты, проведенной наедине, даже в пути.

– Спасибо, милая, что взяла меня с собой сегодня, – Эмма заглянула в синие глаза Кейн. Она улыбнулась, когда та положила ей руку на живот и прошептала:

– Как думаешь, будет мальчик или девочка?

– Будет ребенок – вот, чего я больше всего хочу. Кэйси с изрядной долей крови Верде. И мы будем любить это дитя, и ведь совсем не важно, мальчика или девочку.

Нараставшее весь вечер напряжение и возбуждение Кейн подогревалось близостью Эммы и откровенностью тонкого черного платья. Либидо Кейн бунтовало. Она коснулась груди Эммы, с упоением ощущая, как под дорогой тканью напрягся сосок.

– Сегодня решалось наше будущее. Всех нас: и мое, и Винсента, и Рэймона. Будущее наших семей. Твое присутствие было очень важно.

– Просто помни, что я принадлежу тебе. И моя роль в том, чтобы исполнять твои мечты. До конца нашей жизни, – Эмма прижала руку Кейн к своей груди и поцеловала любимую. – Скажи, что все почти позади. Я так скучаю по детям.

– Один танец, милая. И покончим с этим.

Машина остановилась у дверей клуба. Даже сквозь поднятые стекла автомобиля был слышен шум толпы – желающие попасть в новый клуб выстроились в очередь. Еще один долгий поцелуй, и Кейн попросила Меррик открыть дверь.

Их гости – компаньоны за ужином у Карлотти – уже ждали за специальным столиком. Остальные приглашенные танцевали и наслаждались изысканными коктейлями нового бара. Кейн уже долгое время не устраивала столь масштабных вечеринок – толпа собравшихся излучала такое искреннее счастье, что Кэйси захотелось праздника.

Когда они с Эммой остановились на лестнице, ведущей с верхнего уровня на танцпол, диск-жокей заметно убавил громкость, и все подняли головы.

– Как они прекрасно смотрятся вместе, – проговорила Мюриэл на ушко своей пассии. – А я и подумать не могла, что так скучала по тому, чтобы увидеть их вдвоем.

Гости начали аплодировать, Мюриэл окинула взглядом зал и заметила Шелби и Клэр, стоявших неподалеку от виновниц торжества. Имен эти двоих точно не было в списке приглашенных. Их здесь быть не должно, подумала Мюриэл. Но она не успела ничего сделать, Кейн кивнула, перехватив беспокойный взгляд, и безразлично махнула рукой. Забудь о них. Кейн обняла Эмму за талию, и они начали спускаться по лестнице.

– Будем надеяться, этот клуб ждет не такой… взрывной успех, какой был у предыдущего, – пошутила Кейн.

– Нет, моя хорошая, не смешно.

Энергичный техно-бит сменился на что-то медленное и мелодичное, и Эмма потянула Кейн в центр танцпола:

– Потанцуешь со мной?

– Сколько угодно, любовь моя.

Пока Кэйси кружили в танце, две агентши успели пристально осмотреть весь зал, но ничего примечательного не обнаружили. Они были крайне удивлены, когда Кейн кивнула вышибале на входе, и тот впустил их, уверенный в том, что это значило разрешение на вход. Им просто выпал шанс, которым Шелби и Клэр не преминули воспользоваться, даже если это означало риск оказаться за решеткой.

Мелодия закончилась, снова вступил сумасшедший ритм, но Кейн осталась танцевать, Эмма двигалась рядом с ней пластично и грациозно. Это была только лишь ночь открытия клуба, но они обе чувствовали, что готовы наслаждаться ночной жизнью в полной мере.

Тем временем, к ним присоединились Реми со своей спутницей и Мано с Сильвией. Шелби и Клэр, видя это, позволили себе расслабиться, уверенные что Кейн не было дела до их присутствия. Очевидно, в тот вечер она не планировала ничего, кроме вечеринки.

Спустя сорок минут Кейн и Эмма, протиснувшись сквозь толпу танцующих, исчезли за неприметной дверью, которую перед ними открыла Меррик.

– Джо? – зашептала Шелби в микрофон.

– Что такое? – отозвался он.

Шелби неслась к выходу, Клэр за ней.

– У этого нового здания, купленного Кейн, есть вертолетная площадка?

Лайонел вошел в базу данных по разрешениям на строительство в городе и задал параметры поиска.

– Ага. Большая «птичка» туда не сядет, но площадка есть, да.

– Тут что-то нечисто, Энтони был прав. Она что-то затеяла. И мчится куда-то далеко, – выйдя из здания, Шелби увидела, как «птичка» приближалась со стороны аэродрома возле стадиона «Луизиана Доум». – Выдвигаемся, Джо!

Но Шелби и Клэр побежали не к машине, а к соседнему зданию, на этаж выше того, которое они только что покинули. Благодаря своим значкам они беспрепятственно проникли внутрь, а потом и в квартиру молодого хирурга, только что вернувшегося домой после двойной смены. Когда они, наконец, оказались у окна, выходившего на крышу клуба, то увидели, как Кейн, крепко прижимая к себе Эмму, ведет ее к вертолету.

Шелби с облегчением вздохнула, увидев, что на западе показалась еще одна «вертушка». На этот раз в Бюро собирались непременно узнать, куда Кейн направлялась, и что намерена была делать.

– И держитесь от них, по меньшей мере, в пятистах метрах. Не хватало нам еще нарушить судебное постановление, – проговорила Шелби.

– Хватит шутки травить, давайте быстро на крышу, – приказал Джо. Он вел машину, а Лайонел проверял записи о заправке частных авиасудов Нового Орлеана, был шанс найти сведения о вертолете Кейн. – Пока мы их снова не потеряли, надо взять вас на борт.

– Нет уж, мы не дадим им уйти.

– Так, нашел кое-что, – сказал Лайонел. Ему с трудом удавалось усидеть на месте: за рулем был Джо, и смотрел он больше на вертолет, чем на дорогу. – Сегодня Карлотти заправлял свой самолет, даже пилоту о месте назначения не будет известно, пока он не поднимется в воздух.

– Слышала? – крикнул Джо, обращаясь к Шелби. – Сначала я позвоню и кое-что улажу, потом встретимся. Дай мне десять минут.

Шелби рассудила, что Джо был прав. Куда бы Кейн ни направлялась, ей нужен был самолет. Шелби не могла понять, зачем было выкидывать этот финт с вертолетом, но никакие размышления не имели сейчас такого значения, как их основная задача – не упустить Кейн. Как бы симпатична ни была Кэйси, ее, наконец, пора было поймать. И найти, за что именно посадить за решетку.

Вдали показалось озеро Поншартрен, а за ним и взлетная полоса аэродрома, находившегося на южном побережье.

– Каким временем мы располагаем, Джо?

– Повезло, минут пять есть, – он не отпускал газ, пока не подъехал к терминалу. – Даже если они нас на двадцать минут опережают, не проблема. Нас ждет заправленная по уши «птичка» береговой охраны. Куда бы они ни направились, мы будем держать свою дистанцию.

Лайонел звонил Хикс, передавал ей последние новости. Если Кейн направлялась в какое-то место за пределами их юрисдикции, то могла потребоваться помощь властей.

Когда они подъехали, Кейн и Эмма как раз приземлялись неподалеку от самолета. И снова парочка держалась вместе, они не оглядывались даже во время посадки, будто знали, что за ними следят.

– Что же ты задумала, Кейн? – прошептала Шелби себе под нос. Ее слова утонули в реве двигателей.

+1

20

Глава сорок восьмая

Жалюзи в офисе Мюриэл были опущены, и Кейн могла быть уверена, что, кроме нее никому не удастся насладиться прелестным видом черного кружевного белья.

– И зачем так пялиться?

Грудной смех Кейн вызвал у Эммы дрожь возбуждения.

– Ты тут стоишь в таком виде, и удивляешься, почему я не могу оторвать взгляд? Милая, я ведь всего лишь человек.

– А когда я буду размером с дом, ты все равно будешь так на меня смотреть?

Кейн снова рассмеялась, но теперь она встала, чтобы иметь возможность наблюдать Эмму с более выгодного ракурса. – Помнится, как-то раз я позволила себе это. А то, что было потом, спровоцировало роды. И на свет появился Хэйден, – она ласково погладила пока еще плоский живот и провела ладонями по груди Эммы. – Ты у меня в крови, девочка. Я всегда буду хотеть тебя. Любую.

– Ты полагаешь, нам удастся довести до конца то, что ты сейчас начинаешь? – она прижалась к Кейн, обнимавшей ее сзади. Обнаженной спиной Эмма чувствовала приятную свежесть рубашки и твердость подтянутого тела под ней.

– Нам бы на самолет успеть, – сказала Кейн, но не отпустила любимую.

– Тогда хватит сводить меня с ума, – Эмма прижала руку чуть ниже ремня Кейн, делая вид, что готова оттолкнуть ее. – Иначе, опоздаем.

– Какие жестокости, моя сладкая, – Кейн вовсе не хотелось этого делать, но она отошла на шаг, и только потом расстегнула рубашку. Им действительно нужно было успеть на самолет, и больше всего Кейн хотелось поскорее завершить все дела. – Так что, пожалуйста, надень сейчас что-нибудь, пока я не забыла, как меня зовут.

Эмма влезла в старые джинсы и натянула простенький свитер. Кейн тоже поспешно переодевалась в белую рубашку и черный кардиган. Вскоре эта пара стала походить больше на моделей из рекламы Gap, чем на лидеров мафиозного клана.

Пока они шли к лифту, Кейн ввела Эмму в курс дела. Когда они оказались на первом этаже клуба, их уже ждали телохранители, одетые в том же стиле, что и Эмма.

– Как прошла рыбалка? – спросила Кейн.

– Думаю, лучше всего сказать: «подсекли и вынули». Надеюсь, они предусмотрели, что их могут вытащить из воды, – пошутил Лу. Он покраснел, когда Эмма подошла и, встав на цыпочки, погладила его по щеке, не пострадавшей после контакта с горячей пастой. – Госпожа Кэйси, со мной все в порядке, правда.

– Тогда сходи, прогуляйся и посмотри, стоит ли еще снаружи наша компания, – улыбнулась Кейн, и подмигнула.

В переулке у задних дверей все было чисто – у самого выхода стояла машина Лу. Конечно, самолет Винсента мчался на юг, но тот, что принадлежал Реми Джэтибон, стоял в ангаре их семьи и ждал отправления на север. Самолет береговой охраны поднялся на две тысячи метров. Спустя десять минут к ангару Джэтибона двинулся заправщик.

Заехав внутрь, Кэйси потратили изрядное время на посадку в салон: двери ангара заперли, а окна предусмотрены не были. Рэймон никогда не позволял постороннему взгляду следить за собой, даже, когда делал что-то совершенно невинное.

– Добро пожаловать на борт, ребята. Госпожа Кэйси, дополнительный груз, как господин Джэтибон и Реми велели, ждет вас в маленькой кабине – проговорил пилот и указал, где именно. – А другой, который вы сказали послать вперед, будет ждать в спальне.

Молча кивнув, Кейн присела на диванчик.

– Груз? – спросила Эмма, устроившись рядом с ней.

До вылета оставалось еще не меньше получаса, и Эмма не знала, чем себя занять.

– Сегодня наша задача – вернуть услуги и заплатить долги. А для этого всегда приходится брать багаж, понимаешь?

– Утро вечера мудренее, в таком случае.

Все, о чем Эмма молилась последние годы, теперь ждало ее в самом скором будущем. Она ужасно беспокоилась. Ведь слишком сильное желание означало огромное разочарование в случае, если бы дело провалилось.

Глава сорок девятая
Взлетная полоса была освещена лишь огнями самолетов, стоявших внизу, но благодаря мастерству пилота посадка прошла мягко. Когда самолет сел, Эмма поцеловала Кейн на прощание и пошла за Меррик к одному из автомобилей, которые уже ждали у трапа. Лу вынес из самолета огромную сумку и водрузил ее на заднее сиденье другой машины.
Они мчались через просторы Висконсина, Кейн, кажется, расслабленно сидела в пассажирском кресле, закрыв глаза и откинувшись на опущенную спинку. В ее руках был объемный сверток. Машину вел Мук, а из охраны с Кейн были только Лу и Кейтлин. Эмма и Меррик сразу поехали к Мэдди.
В какой-то момент Кейн пожалела, что Хэйден был еще слишком мал, потому что ей хотелось взять его с собой. Она обещала себе, что когда-нибудь обязательно расскажет сыну обо всем, что случилось. Кейн знала, что это научило бы мальчика фамильной ответственности Кэйси, включавшей не только вопросы бизнеса, но и знание тайн клана.
Мук заглушил мотор на опушке темного леса, который выглядел зловеще. Кейн заметила, что звезды едва виднелись, хотя листьев на деревьях еще не было. Ей пришлось доверить Муку завершение всего того, что она обязана была закончить. И учитывая, как туго переплетались толстые узловатые корни под ногами, телохранителю это далось не так уж легко.

– Тебе с меня причитается, – проговорила Кейн. Она сидела на складном стуле, который принесла для нее Кейтлин, у ног стоял фонарь. Кейн прижимала руку к груди – рана все еще тревожила ее, хотя и куда реже, чем раньше. Но ночь проникала холодом под одежду, а шли они долго, и Кейн с горечью отмечала, что восстановилась еще не на сто процентов.

– У меня на это ушло две недели, потому что работал я только по ночам, так что, думаю, заслужил пару билетов на бейсбол с Хэйденом, – яма, в которую они заглянули, была глубокой, и работа, явно, стоила больше, чем Мук за нее просил.

Недолго думая, Лу бросил свой тяжелый груз возле ямы, в ночной тишине до Кейн донесся слабый стон. Лу расстегнул огромную сумку, но даже тогда старый Бракато не открыл глаза. Кейтлин с отвращением похлопала Джованни по щекам, и он начал приходить в себя после снотворного, которым его накачали люди Винсента. Бракато часто заморгал, пытаясь понять, где это он оказался. Он был уверен, что должен проснуться рядом с молодой особой, которую снял на ночь. А то, что он внезапно очутился посреди ночного леса, в грязи, на коленях, – могло быть только сном.

– Лично мне в городе нравится куда больше. Но здесь тоже ничего, – хрипло проговорила Кейн, прибавив мощности фонаря, и выразительным жестом обвела окрестности. – И для таких ночей, как сегодня, это место подходит гораздо лучше, чем подворотни Нового Орлеана.

– Отпусти меня, и я подумаю над тем, не оставить ли в живых твою семью.

– Заткнись, и проживешь пару лишних минут, – в сухом тоне Кейн было что-то, что заставило Джованни замолчать.

– Хорош базарить, Кэйси. Ты не собираешься меня убивать.

Увидев ее ухмылку, Джованни едва не вышел из себя, но благоразумие заставило его сжать губы и снова замолчать.

– А почему ты так думаешь? – проговорила Кейн после паузы.

– Я нужен тебе.

Услышав это утверждение, Кейн подняла бровь. Джованни затараторил:

– Да, для сохранения равновесия – я тебе нужен. И потом, мои сыновья не успокоятся, пока не отомстят за меня, а зачем тебе такой геморрой, – он готов был взорваться от переполнявшей его злобы и решил не жалеть слов, пока выдался шанс. – Тогда у тебя совсем не останется времени трахать свою маленькую…

Лу нанес старому Бракато удар по затылку, и тот повалился лицом в землю.

– Осторожнее. Я же не хочу, чтобы ты сдох из-за моего нетерпения, пока мы еще не закончили. Простите, босс, – сказал Лу. Но раскаяния в его голосе не было.

– Ничего. Подумаешь, ты мог только опередить мое желание и ускорить весь процесс, – Кейн плотнее запахнула полы пальто. – Все, выговорился? Или оставить тебя с Лу ненадолго, а потом вернуться и добить, а, хрен ты старый?

– Чего ты хочешь?

– Чего я хочу? – она картинно подперла подбородок, точно раздумывая над наилучшим ответом. – Не так много, на самом деле. Просто поговорить.

– Это и по телефону можно сделать, так к чему все это? – руки Джованни были связаны за спиной, но он чувствовал, как задрожали пальцы и мурашки побежали по плечам. – Твой отец бы никогда не поступил так. Он знал, как надо вести дела.

– Это, например, так: нанять какого-нибудь трусливого киллера, чтобы тот пристрелил главу клана Кэйси из окна машины и уехал, да? Ты прав. Я думаю, он недооценивал тебя. Ты не знаешь, что такое честь.

Джованни был уверен, что, если бы хватало света, Кейн видела бы, как часто дрожала вздувшаяся жилка у него на шее. Он прошипел: – Далтон вел себя неосторожно, но ко мне это не имеет никакого отношения.

Запрокинув голову, Кейн устало вздохнула.

– Жене я сказала, это не займет много времени, – когда она посмотрела на Джованни, тот отшатнулся от ее невыносимого тяжелого взгляда. – Ты же не хочешь, чтобы я ее обманула, правда? – Она резко подалась вперед. Железный кулак Кейн размозжил Бракато нос. Старик начал заваливаться назад, Лу рванулся к нему, чтобы удержать от падения в яму.

– Ты какого черта это делаешь? – Джованни сопел, тряс головой, силясь прочистить ноздри от крови.

– Можешь считать, что я пытаюсь привлечь твое внимание к некоторым важным вещам, – она вынула из кармана небольшой мешочек.

Джованни сплюнул красным, в попытке избавиться от медного привкуса во рту. Перемешанная с кровью слюна угодила в фонарь, в каких-то сантиметрах от ботинка Кейн.

– Чего ты хочешь добиться? Помимо того, что у меня главной задачей в жизни станет убить тебя.

– Я хочу знать, что на самом деле произошло. Нет, правда, больше ничего. Но и ты тоже кое-что узнаешь, – Кейн развязала мешочек. – А главной задачей у тебя должно стать вымолить прощение. Я сейчас выложу тебе всю правду, не тая, мне-то зачем лгать.

Что-то звякнуло на ладони у Кейн, Джованни выгнул шею, чтобы увидеть.

– Н-да, и какую же правду? – усмехнулся Джованни и сделал попытку подняться: ноги у него начали затекать. – Ты совсем, как Далтон. Ты это понимаешь? Слабость до дешевого пойла и дешевых шлюх, и вообще – слабость…

В этот момент Бракато увидел перстень на ладони у Кейн, и замолчал, задыхаясь от ужаса.

– Что ж, если мне повезет, – еще одно кольцо выкатилось на ее ладонь, – то, в старости, когда я буду умирать, услышу, как люди сравнивают меня с отцом.

Третье кольцо появилось из мешочка, но Кейн не поднимала взгляд, пока в руке ее не лежали все четыре именных перстня. Она убрала мешочек в карман.

– Что ты наделала?

– Познакомилась поближе с твоими отпрысками, Джованни, – она вытянула руку, чтобы старик мог разглядеть все кольца. – Оказалось, твои сыновья очень похожи на тебя. Были.

– Что значит «были»? – у Джованни в голове не укладывалось, что сказанное Кейн, могло быть правдой. Но ком в горле он смог побороть.

– А ты действительно думаешь, я настолько слаба, что стала бы терпеть твои налеты на мой дом? Атаки на мою семью? – низкий грудной смех Кейн прозвучал чудовищно. – Нет, Джованни, тебе придется ответить за каждое свое деяние. За все, что ты приказывал.

Бракато всегда боялся слез, но сейчас они одна за другой катились по его испачканным землей щекам:

– Нет, только не мои сыновья, прошу. Все, что угодно…

Кейн двумя пальцами, не снимая перчаток, взяла кольцо с ладони, подняла к свету, чтобы прочесть именную гравировку. – За моего брата Билли ты заплатил жизнью Стефано, – перстень с едва различимым звуком шлепнулся в грязь перед Джованни.

– За жизнь моей матери жертвы Михаэля, похоже, недостаточно, но придется мне с этим смириться, – рядом с первым приземлилось второе кольцо.

– Моя сестра Мари – невинная душа. Но твоим детям было все равно, и они убили ее самым зверским способом.

Джованни знал, чье имя прозвучит сейчас. Он согнулся, точно от удара в живот, и затрясся, рыдая над скрывшимися в раскисшей земле золотыми перстнями. Его самый младший, Фрэнсис, был слишком мягок для того, чтобы войти в мрачный мир мафии, где обитали Бракато. Джованни всегда держал сына возле себя, чтобы Фрэнсиса не достали стервятники. Когда Джованни стал больше времени уделять тому, чтобы обучить сына тайнам преступных игр, парень начал, казалось, делать успехи, но ему столько еще предстояло узнать…

Подняв голову, Джованни узнал в руке Кейн кольцо Фрэнсиса. Нелепая автомобильная авария, казавшаяся чистым совпадением, унесла жизнь его сына.

– Это была твоя искупительная жертва за смерть Мари, – слова Кейн подтвердили самые страшные опасения Джованни.

– Значит, остался один. Даже если ты сегодня убьешь меня, останется спасение! Джино. Ему не будет покоя, пока он не отомстит за нас всех, – кричал он. Пена выступила у Джованни вокруг рта, он снова сплюнул. Потом последовал еще один удар Лу, и старик опять повалился в липкую грязь.

Лу поднял его. Бракато увидел последнее кольцо в руке Кейн, и его начала колотить крупная дрожь, он неразборчиво запричитал высоким и жутким голосом.

– Я хотела, чтобы сегодня ты познал боль от потери всей семьи, – последнее кольцо упало перед Джованни. – Это было за твою вину в смерти моего отца. Все, мертвы они все, и имя Бракато погибнет вместе с ними.

– Нет! У меня есть внук, и даже ты не так жестока, чтобы убить младенца! – он наклонил голову, пытаясь утереть слезы плечом. – А если я не прав, тебе уготовано особое место в аду!

Кейн кивком подозвала Мука. Тот подошел и передал ей сверток, который она привезла. Малыш Джино выглядел счастливым, он залепетал и улыбнулся, оказавшись у нее на руках.

– Твой старший сын умер с уверенностью, что я убила этого ребенка. В свои последние мгновения Джино думал о том, что собственной глупостью он погубил самое дорогое в своей жизни.

Больше всего Джованни хотелось избавиться от веревок, стягивавших его запястья, и разорвать Кейн голыми руками.

– Хм, на свете так много способов погубить что-то дорогое сердцу.

Джованни затаил дыхание, потом вздохнул, но ничто не могло помочь ему подавить смертельную горечь.

– Что же это, блин, значит?

– Что завтра на свете не будет Джованни Бракато третьего. И через неделю имя твоей семьи все забудут, – она отдала ребенка обратно Муку, и тот растворился в ночи, как бесплотная тень. – Сегодня ночью все будет кончено, Джованни. И нечего больше сказать.

Кейн толкнула его, и Джованни повалился в яму.
При падении старый Бракато сломал руку. Его одинокий жуткий крик разнесся на километры и потонул в наступившей лесной тишине. – Вытащите, вытащите меня отсюда, – его воображению рисовалось, как все насекомые, водившиеся в земле Висконсина, начинают вгрызаться в его тело. – Кэйси, я не шучу!
Кейн махнула Лу, потом взяла лопату и начала закапывать яму. Джованни закричал громче, когда земля посыпалась ему на голову. Он, наконец, осознал, что за страшный план Кэйси приводила в исполнение. А Кейн продолжала ворочать грязь, пока не перестали слышаться вопли Бракато. Лу помог ей закопать яму, чтобы Кейн могла как можно скорее вернуться к своим близким. Сев в машину, она забрала у Мука младенца и поцеловала в лоб.

– Малыш, о твоей маме мне известно совсем немного, но, полагаю, она была бы рада. Потому что, как бы там ни было, у тебя появится семья, в которой тебя будут любить, и уже очень скоро. Я только что похоронила твое прошлое. Так что это отличный шанс начать все сначала.

***

– А Кейн рассказала нам новость…

Эмма не слушала Мэдди, хотя просидела с ней не меньше часа. Как бы той ни хотелось пораньше разбудить детей, Эмма велела подождать. Конечно, она ужасно соскучилась по Хэйдену и Ханне, но хотела, чтобы Кейн успела вернуться, прежде чем произойдет воссоединение.

Эмма постукивала ногтем по столешнице, пытаясь прийти в себя: она ужасно нервничала.

– Какие новости?

– Она же купила поместье старого Джонса. И сказала, что лучше всего будет, если его разделят Джерри и твой отец. Мы хотим к лету удвоить поголовье.

Когда вдали показались огни машины, Эмма едва не сорвала занавеску. Она смотрела в окно и не могла понять, почему постоянно была на иголках с тех пор, как они с Кейн попрощались на аэродроме. Она почти не сомневалась, что все прошло хорошо, но теперь, когда до ее мечты оставалось рукой подать, мысль о риске все потерять была невыносимой.

– Привет, милая, – любимый голос отозвался теплом в груди, и Эмма едва ли не спрыгнула с крыльца в объятия Кейн. – Пошли, и давай занесем в дом наш подарок.

Мук передал ей ребенка и, пожелав доброй ночи, направился вверх по лестнице.

Когда Кейн вошла в гостиную, Мэдди вскочила из кресла. Она улыбнулась, увидев, как малыш устроил голову на плече Кейн и забавно поморгал большими карими глазами.

– Во-первых, я хочу поблагодарить тебя за то, что заботилась о наших детях, – Кейн больше не могла выносить тоски во взгляде Мэдди, и передала ей ребенка. – И, если еще не очень поздний час, я хотела бы поговорить с вами обоими.

– Мы завтра возьмем выходной, это точно, так что никаких проблем, – ответил Джерри и погладил мальчика.

– Вы были так добры к нам. Особенно, к Эмме с Ханной, пока мы были не вместе. Эмма рассказывала мне о том, как вы обращались с нашей дочуркой, и, я уверена, такая искренняя дружба должна быть вознаграждена, – проговорила Кейн.

– Кейн, ты ничем нам не обязана. Мы с Мэдди рады были помочь, – этот внушительного размера мужчина едва не прослезился, когда детская ручка схватилась за его палец.

– Признаться честно, ребята, если бог и благословил меня чем-то, несмотря на все, что я натворила, то любовью моей жены, – Эмма взяла Кейн за руку и улыбнулась. – И никакими словами не опишешь то, что дает мне это благословение. Когда первый раз берешь на руки свое дитя, чувствуешь, как перед тобой открывается бесконечность возможностей, а сердце наполняется бесконечной любовью. И хотя ответственность – это подчас тяжело, но дело того стоит.

– Но мы не можем… – начал было Джерри, но запнулся. – Я тебя очень понимаю, и это все красивые слова, но у нас с Мэдди не может быть детей.

Кейн поцеловала Эмму в лоб и подошла к Джерри и его жене. – Можно? – она протянула руки, чтобы подержать ребенка. – Отец всегда говорил мне, что дети, конечно, твои, но лишь совсем недолгое время. И за этот короткий, но счастливый срок, ты можешь сделать для них все, чтобы они выросли хорошими людьми. И для вас это время только что началось, понимаете?

У Джерри задрожали руки, когда он забрал у Кейн малыша, едва не уронив от волнения.

– Распорядитесь этим временем мудро. Если, конечно, хотите.

– Неужели, это правда? – спросил Джерри, а Мэдди вскочила с места.

– Да, я думаю, никто не смог бы позаботиться о нем лучше вас двоих. – Кейн достала документы об усыновлении.

– Господи боже! – Мэдди всплеснула руками и расплакалась. – Как нам тебя благодарить?

– Я лишь хочу, чтобы вы запомнили навсегда одну вещь, – Кейн вложила папку с документами в руки Мэдди. – Здесь говорится, что малыш Раф – из Российского детского дома. Он не должен услышать другой версии о своем происхождении. Никогда.

– Хорошо, конечно. Но почему мы должны думать иначе? – Джерри поцеловал мальчика в лоб, и тот сладко вздохнул. – Мы будем его любить. И он будет считать это место своим домом. Мне кажется, все остальное неважно.

– Тогда мои поздравления, – Кейн похлопала Джерри по плечу, потом обняла Мэдди, та все еще плакала, глядя через плечо Кейн на то, как Джерри баюкал их вновь обретенного сына. – И нет таких людей, кто заслуживал бы этого в большей мере, чем ты, Мэдди. Моя сестра подготовила все основные бумаги. Ей помогал один юрист из школы права, который сейчас здесь, в Висконсине. Как только выберете имя, позвоните этой женщине. Но нам бы все же хотелось, чтобы вы выбрали имя, пока мы здесь.

– Нам ведь никогда не придется его возвращать, правда? Потому что я этого не переживу.

Эмма подошла к Мэдди и погладила ее по спине: – Кейн этого не допустит. Если она дает слово, значит так и будет.

– О, Эмма, ты, как никто другой, знаешь, что это для меня значит. – Мэдди обернулась и обняла Кейн. – Спасибо тебе, Кейн. Сегодня ты подарила мне единственное, чего я больше всего хотела в жизни, кроме Джерри, конечно.

Вошла Меррик, принесла несколько сумок и поставила их у дверей. – О, простите, босс, я думала, вы уже все.

Снаружи донеслось хлопанье дверей. И как бы аккуратно прибывшие ни старались закрыть свои машины, в гостиной повисла такая тишина, что было все же слышно.

– Вернулись ребята. Они хотели бы остаться здесь на ночь, если вы не возражаете, и если нет больше поручений на сегодня.

– Думаю, за одну ночь мы уже немало успели. Как считаешь? Давайте оставим семью Рафов, пусть спокойно знакомятся, – Кейн пронесла сумки в гостиную и передала их Джерри. В сумках находились подгузники и детское питание. Их должно было хватить на пару недель, за которые вполне можно успеть сделать все необходимое, чтобы история усыновления выглядела правдоподобно.

– Доброй ночи и увидимся утром.

***

– Все? – спросила Кейтлин, когда Меррик заперла дверь.

– Похоже на то, – Меррик взглянула на двор. Все было спокойно.

– Давно последний раз занималась этим в машине? Хочу тебя предупредить, мне не улыбается застрять в этом степном аду, – прошептала Кейтлин, в перерывах между жаркими поцелуями, прижимая Меррик к стене.

– Машина, на которой ты ездила, наверно, еще не остыла. И, в любом случае, у тебя ведь есть ключи, правда?

– Не переживай, детка, – Кейтлин заговорщицким жестом протянула руку. – Я тебя согрею.

Закрыв заднюю дверь, Меррик, торопливо, забралась на колени Кейтлин. Они столько всего успели в последнее время сделать для Кейн, что побыть наедине совершенно не удавалось. Меррик так изголодалась по близости, что теперь готова была наброситься на Кейтлин, разорвать на ней одежду, и прижаться, как можно ближе.

– И если я сделаю что-то не так, обязательно скажи, – попросила Кейтлин, стягивая с Меррик свитер. Она нежно прикусила темный сосок, и Меррик возбужденно застонала. – Мне не слишком часто приходилось делать это с женщиной, у которой есть ствол, и которая знает, как им пользоваться.

– Замолчи и делай свое дело, пока я не пристрелила тебя просто из желания подогнать, – Меррик схватила Кейтлин за волосы, когда та укусила сильнее.

– О, черт.

– Теперь поняла, да? – Меррик намеренно проигнорировала усмешку Кейтлин, которая уже расстегивала на ней джинсы.

– Вот только это нечто большее, чем просто секс на заднем сидении авто. Надеюсь, ты тоже это понимаешь.

Меррик поцеловала ее и расстегнула на Кейтлин рубашку, ей ужасно хотелось прикоснуться к этой теплой, нежной коже. – Я много что понимаю, но сейчас хочу, чтобы ты сделала это со мной, – она приподнялась достаточно, чтобы стащить с себя трусики, потом снова села на колени Кейтлин. Меррик вновь схватила черные локоны Кейтлин, чтобы заставить ее вернуться к своей груди. В этот самый момент, через заднее стекло, она увидела нечто, чего явно не должно было оказаться у изгороди. – Какого черта?!

Глава пятидесятая

– Взяли курс на Козумел, – доложил пилот. С момента взлета прошло двадцать минут, все это время агенты вели перехват переговоров цели. – Из-за встречного ветра посадка займет еще добрый час. Я свяжусь с местными властями, пусть дадут подкрепление. И наших ребят предупрежу, чтобы были на месте, когда мы сядем.

– Большое спасибо, – ответила Шелби. Она смотрела в иллюминатор. Стояла темная ночь, в разрывах облаков виднелись огни самолета Карлотти. Агент Дэниелс вспоминала ту ночь, когда она впервые увидела Кейн, вспоминала испытанный тогда ужас перед гибелью, казавшейся ей неизбежной. – И что за дела у нее могут быть в Мексике?

– Может быть, Энтони и прав был по поводу этих фотографий Кэйси с Рудольфо Луи, – Джо хлебнул колы. – А мне задницу не надерут за такое предположение?

– С тех пор, как мы начали следить за Кейн, и намека не было на то, что она может быть связана с наркотиками, – пожала плечами Шелби.

– Но сейчас все деньги крутятся там, – Лайонел тоже смотрел в иллюминатор и отбивал сложный ритм на подлокотнике кресла. – Большинство этих парней, толкающих дрянь на улицах, зарабатывают за месяц больше, чем мы втроем – за целую жизнь. Может, Кейн не устояла перед таким соблазном. Столько денег…

Шелби покачала головой, на лоб ей упала тонкая прядка: – Я не куплюсь на это. Кэйси делает деньги на вполне законных вещах. Поверьте мне, к ней регулярно захаживает налоговая, все до копеечки проверяет. Все подсчитано.

– Ты все никак не можешь уяснить для себя, что люди ее склада ума не в состоянии остановиться… Нет такого волшебного числа, после которого она скажет «мне хватит».

Шелби промолчала, легко смирившись с тем, что последнее слово осталось за Джо. Она уставилась в иллюминатор. Ей, наконец, начало казаться, что успех был близок. В этот раз, едва Кейн и Эмма приземлятся, им на хвост сядут машины наблюдения. У Кейн не должно было остаться возможности проводить тайные совещания, как это было в тот памятный раз, на самолете Винсента Карлотти над бескрайними просторами Иллинойса.

Шелби все еще мучилась от чувства вины, что не сказала ближайшим коллегам о том эпизоде, об их первой встрече с Кейн. Но это была сделка ценой в жизнь, и требовалось держать слово.

Они провели в воздухе над заливом еще час двадцать, и пилот, не торопясь, направил машину к земле. Когда они начали снижаться, вся группа была уверена, что, действительно, целью Кэйси был Козумел. Быстро пробежав по базе, Лайонел без труда выяснил, что неподалеку оттуда располагалась роскошная вилла Рудольфо Луи. Это известие, как очередное подтверждение, напомнило Шелби о том, что, как бы симпатична ей Кейн ни была, нарушения закона необходимо пресекать. В том была главная задача агента Дэниелс как сотрудника Бюро.

Выйдя из самолета береговой охраны, команда Шелби успела только заметить, как пара, за которой они следили, скрылась в секторе таможенного контроля. Они быстро преодолели все формальности и вышли из здания аэропорта, скорее всего потому, что час был поздний.

Агенты Бюро не торопились, потому что на случай, если бы они не успели, снаружи прикрывали оперативники ДЕА, а в наркоконтроле работали серьезные люди.

Как только мексиканские власти проверили их документы, агенты Бюро прыгнули в ожидавшую их машину.

– Расслабьтесь, ребята, и наслаждайтесь погодой, – проговорил их коллега из ДЕА, встречавший у аэропорта. – Цели ваши направились в «Хилтон».

– А откуда вы знаете, что именно туда? – спросил Джо.

– Точно знать я, конечно, не могу, но их подобрала машина «Хилтона». Если что-то изменится, мои люди сообщат.

Агент ДЕА занял водительское место, включил радио, и ему доложили, что две женщины, за которыми велась охота, прибыли в отель, и их проводили в люкс с видом на море.

– Ну, вы все сами слышали. Так что поспешим.

Глава пятьдесят первая
Эмма лежала с открытыми глазами и наслаждалась царившей вокруг тишиной. Старый дом, казалось, вздыхал время от времени, но этот звук, ничуть не нарушал покоя. Когда Эмма четыре года назад переехала обратно в Висконсин, она ненавидела такие ночи. А теперь, когда она лежала рядом с Кейн, устроив голову на плече любимой, Эмме казалось, было бы чудесно просыпаться так всегда.

– О чем ты думаешь, милая? – осведомилась Кейн сквозь сон. От ее голоса приятный холодок пробежал по коже Эммы. Кейн притянула ее ближе.

+1


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Художественные книги » Али Вали Ярость дьявола