Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Темная литература » Элли Спенсер "Не забыть ее"


Элли Спенсер "Не забыть ее"

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://se.uploads.ru/t/HdJEF.jpg

Перевод - lena 57

Одна единственная ночь, которую Сэм даже не может вспомнить, навсегда меняет ее жизнь. Женщина по имени Миа Росси оставляет такой неизгладимый след в сердце Саманты Кинг, что она не может его игнорировать.

Скачать в формате pdf   http://sf.uploads.ru/t/W9rhQ.png

Скачать в формате fb2   http://sf.uploads.ru/t/W9rhQ.png

Скачать в формате epub   http://sf.uploads.ru/t/W9rhQ.png

Отредактировано Вместе (10.02.18 14:55:28)

+2

2

Глава 1

Я уже не раз говорила себе, что никогда больше не буду этого делать.

Услышав, что включился душ, я чувствую раздражение на своего одноразового любовника, который, кажется, думает, будто мой номер - подходящее место для того, чтобы подготовиться к предстоящему дню. Что дальше? Обнимашки? И тут я понимаю, что это не мой номер.

Вот черт! Как ужасно болит голова!

Как я уже сказала, я обещала себе, что никогда больше не буду этого делать. Мне почти 40, ради бога! Пора успокоиться, но это не значит, что должна стать кому-то второй половинкой. Я не создана для брака. Слишком независимая, слишком упрямая - мне не раз об этом говорили. Нет, я просто имею в виду, что мне нужно перестать спать с кем попало.
 
Нет, я не конченная шлюха, раздвигающая ноги перед кем попало. Я искушенный гурман с определенными требованиями. Во-первых, он должен заставить меня смеяться. Во-вторых, высокий, темный и не помешанный на своем достоинстве - вот что меня притягивает. Кстати, прямо сейчас я могу сказать, что некоторые части моего тела чувствуют себя так, как будто мы прошлой ночью неплохо провели время. Я ни черта не могу вспомнить, но чем меньше ты помнишь, тем больше удовольствия ты получил, не так ли? Или, вполне возможно, что ты просто потратила время впустую, Саманта.

Вот дерьмо! Я действительно должна прекратить это.

Мне удалось приоткрыть один глаз. Я приподнимаюсь и беру часы, лежащие на прикроватной тумбочке. 7:55. Вот зараза! Я определенно опоздаю, если прямо сейчас не подниму свою задницу с кровати. Я сажусь и хватаюсь за голову, а потом смотрю на часы. Ролекс. Изысканные часы, но, на мой взгляд, слишком женственные. 

- Выпей это, почувствуешь себя лучше.

Это не тот голос, который я ожидала услышать. Я не двигаюсь. И не вздрагиваю. Выражение моего лица не изменилось ни на йоту, но это не отражение моей стальной решимости, это результат невыносимого похмелья. Мое тело не способно реагировать на что-либо, по крайней мере, еще минут тридцать. Разум внутри меня взорван. Если судить по тому, что чувствует моя голова, все остальные части тела тоже пострадали, но это не главное.

Мой взгляд поднимается по длинным гладковыбритым ногам и упирается в черные женские трусики. Гладковыбритые ноги? Черные женские трусики? Я беру из ее рук бутылку воды и пытаюсь скрыть свое потрясение. Сделав глоток, поднимаю взгляд чуть выше - на загорелый подтянутый живот и черный бюстгальтер. С трудом сглотнув, смотрю ей в глаза. Она мне улыбается.

- Мне было весело прошлой ночью, - она поднимает часы и надевает их на запястье.

- Да... - я стараюсь прочистить пересохшее горло и оглядеться, все еще надеясь найти в кровати мужчину.

Вот дьявол! Вид пустой кровати заставляет меня повернуться к ней, я уверена, на моем лице написано смятение.

- Там... - ее брови поднимаются вверх, ожидая, что я начну выражаться боле-менее связно. - Я имею в виду... наверняка есть кто-то... - я смотрю на дверь ванной, надеясь увидеть под ней свет. - Мы...

"Устроили групповушку?" Я не говорю этого вслух, а просто разглядываю пол в поисках использованного презерватива. Пожалуйста, боже, скажи мне, что я не была настолько пьяна, чтобы забыть про презерватив. А еще, боже, пожалуйста, скажи мне, что во все это дерьмо был вовлечен мужчина - каким бы он ни был.

- Да, мы занимались этим, - она кивнула и улыбнулась. Думаю, она считает все это забавным. Я вижу, как ее взгляд опускается, и понимаю, что он остановился на моей груди. Боже мой, что я наделала?

- Кто, хм... - я небрежно тяну простынь, чтобы прикрыть свою наготу.

- Кто? Я не уверена в том, о чем ты спрашиваешь.

- Был... - я отпиваю еще один глоток воды, интересно - я сейчас выгляжу так же плохо, как чувствую себя. - Ну, знаешь... третье лицо на этой вечеринке?

- Мужчина, ты имеешь ввиду?

Я киваю.

Она закатывает глаза.

- Я позволю тебе одеться.

Проклятье! Кажется, я разозлила ее. Мои глаза смотрят, как она уходит. Она великолепна - знаешь, как женщины ходят. Длинные волнистые каштановые волосы и очень симпатичный зад - ну, ты знаешь, как выглядят женские задницы при ходьбе.
 
Прошлой ночью я прикасалась к этим булочкам? Ну надо же, черт возьми, я даже не могу вспомнить свой первый лесбийский опыт! Моя проклятая удача!

Выходя из ванной, я застегиваю вчерашние брюки и немного улыбаюсь ей, а потом отворачиваюсь на случай, если начну краснеть. Почему я вдруг почувствовала себя такой застенчивой? У нас, очевидно, прошлой ночью был удивительный лесби-секс, иначе с какого перепугу сегодня утром ей быть такой дружелюбной. Мое тело говорит мне, что, возможно, этот секс был немножко жестким. Я еще не разглядывала себя в зеркало, но уже заметила на животе - на дюйм выше лобка - любовный укус хорошего размера. Что? Какого черта!
 
Возможно, что причина моей сегодняшней застенчивости в том - а шансы на это очень даже хорошие - что голова этой женщины прошлой ночью побывала у меня между ног. Боже, я такая шлюха! Украдкой бросаю на нее еще один взгляд и вижу, как она надевает пару дорогих туфель на каблуках. На ней надета деловая, но очень сексуальная юбка, и рубашка. Мне хочется спросить, в каких магазинах она закупается, но я чувствую себя как-то неловко.

Я тоже надеваю туфли, закидываю на плечо сумку и не знаю, что сказать или сделать дальше, что очень странно для меня. Обычно я пробегаюсь пальцами по нечесанным вискам и благодарю за прекрасно проведенное время.

Прикосновение к лицу позволяет мне не целовать их на прощание, в нем достаточно тепла, чтобы они не поняли, что трахались с хладнокровной стервой. Я ненавижу, когда меня неправильно понимают даже совершенно незнакомые мне люди.

Я не холодная и не бессердечная, а просто не хочу обязательств. Мужчины цепляются, нуждаются во мне и хотят от меня младенцев. Ну, во всяком случае, хотели, когда я была моложе. А мне не хотелось разрушать свое тело, я и сейчас, конечно же, не хочу этого. Оно никогда не восстановится. Не в моем возрасте. 

Она открывает дверь гостиничного номера -  я говорю "она", потому что не могу вспомнить ее имя. Прежде чем уйти, мне действительно нужно узнать ее имя, чтобы не чувствовать себя полным придурком. Но как именно мне это сделать и не выглядеть этим самым полным придурком? Я наклоняю голову и направляюсь к двери, а когда прохожу мимо нее, она берет меня за руку.

- Саманта...

Вот черт! Похоже, она помнит мое имя. Наши глаза встречаются, и она переплетает пальцы. Я смотрю вниз, наслаждаясь тем, как ее тонкие пальцы идеально сочетается с моими. Ломаю голову над ее именем и жду, пока она скажет все, что собиралась сказать. Ее брови хмурятся, а потом она улыбается. Это выглядит так, как будто она сомневается, подбирая правильные слова. Затем она неожиданно отпускает мою руку и возвращается обратно в комнату.

- Я забыла, что мне нужно позвонить до того, как я уйду.

Я очень хорошо умею читать лица людей и готова поставить тысячу долларов, что на самом деле ей не нужен никакой телефонный звонок. Она просто не хочет пройти сквозь неудобную поездку со мной в лифте. Я не виню ее и, если честно, мне стало легче. Я киваю и ухожу, но услышав позади себя звук закрывающейся двери, облегченно выдыхаю. Боже, я проклятая идиотка!

***

В настоящее время я борюсь с желанием вспомнить каждую чертовую секунду прошедшей ночи и с попыткой притвориться, что я не просыпалась в постели с другой женщиной в первый раз в своей жизни.

С женщиной! Господи!

А этот кофе мне совершенно не помогает вспомнить хоть что-то. И яичница тоже. Почему повара ресторанов в отелях думают, что должны высушить в яйце каждую каплю влаги? Даже когда я прошу яйцо всмятку, они... О боже, она только что вошла сюда!

Она на самом деле чертовски красивая и кажется очень организованной, как будто точно знает, каким будет ее следующий шаг - вся ее жизнь распланирована и расписана где-то. Ставлю десять баксов на то, что я не являлась частью этого плана.

И ее, конечно же, не было в моих планах на жизнь. Едва ли я планирую что-то большее, чем на две недели, но то, почему она оказалась в Чикаго, наверное, было записано в ее календаре еще несколько месяцев назад. Или, вполне возможно, что я совсем слетела с катушек и прошлой ночью переспала с проституткой. С очень высокого класса проституткой. В конце концов, это дорогой отель - с бесплатными халатами и тапочками. Я быстро заглядываю в кошелек, чтобы убедиться, с какой суммой денежных средств я рассталась прошлой ночью, и только после этого возмущенно качаю головой. Как я могла заплатить за секс с женщиной! Эта мысль чуть не заставила меня громко рассмеяться, но я контролирую себя, чтобы не привлечь внимание моей прекрасной и экзотической любовницы. Да, я только что мысленно произнесла это слово. Привет, любовница! Да, это тоже я сказала. Не судите строго!

Хотелось бы мне знать, как прошлой ночью мы оказались в одной постели. Каковы были обстоятельства перед тем, как она отвела меня в свой номер? Какие слова я говорила? Была ли я обаятельной? Кто начал первым? Сначала я ее поцеловала или она меня? На все эти вопросы я никогда не получу ответы, если опять не поговорю с ней. Все, шутки в сторону, но я не уверена, что мне хочется это делать. Как, собственно говоря, я могу начать этот разговор? Прости, что я надралась и не могу ничего вспомнить, но расскажи мне, ради бога, почему мы вообще переспали с тобой прошлой ночью?   
 
А мы несомненно это сделали. Как я уже говорила раньше, мое тело болело в неописуемых местах, а так бывает только тогда, когда я занимаюсь сексом всю ночь. Боже, мне так жаль, что я не могу хоть что-то выжать из своего затуманенного мозга. Я опять тру виски, пытаясь облегчить похмелье. Это не помогает.

Она села за стол возле другой стены ресторана. Чтобы заметить меня, ей придется повернуться направо, а значит я, по сути, скрыта от ее взгляда. Это заставляет меня улыбнуться, я могу смотреть на нее, пока пью вторую чашку кофе и молюсь о том, чтобы долбежка в голове закончилась.

Кто она? Откуда? Очевидно, что мы обе не из Чикаго. Итак, откуда взялось это прекрасное существо, и как я оказалась в ее постели? Я знаю, что уже не в первый раз задаю себе этот вопрос, но это очень серьезный вопрос. Я не сплю с женщинами! Никогда! Ни разу. Даже в юности не спала, когда была так пьяна, что ничего не помнила... о черт!

По правде говоря, мне бы хотелось вспомнить, что она чувствовала. Конечно же, я ласкала руками ее тело, прикасалась к ее гладкой коже и целовала эти полные губы. Проснувшись сегодня утром в ее кровати, я была в ужасе от одной только мысли об этом, но сейчас, глядя на нее, я бы сказала, что мне хотелось снова провести с ней время. Много времени.

Она всего лишь сняла очки для чтения, а у меня в животе все перевернулось. Почему в нем проснулись бабочки? У меня миллион лет не было бабочек. Сейчас я хочу, чтобы она посмотрела в мою сторону. "Эй, малышка, как тебя зовут? Хочешь поговорить?" 

Она уткнулась носом в планшет, кофе и кекс - весь ее завтрак. Я не удивлюсь, если это ее обычная рутина. Боже, я даже не удивлюсь, если она замужем, а со мной у нее просто игры на сеновале. Возможно, она всегда делает это во время деловых поездок. Я обычно смотрю на обручальные кольца или на их признаки (светлая полоса там, где должно быть кольцо). Я не сплю с женатыми мужчинами и давным-давно выучила этот урок. Подумала ли я о том, чтобы поискать кольцо на ее пальце? Сомневаюсь, эта мысль, скорее всего, даже не приходила ко мне в голову. Потому что - с чего бы ей появиться?

Я не могу есть эти сухие яйца. Мой желудок тоже завязан в узел.

- Что-то не так с яйцами?

Официант загораживает мне взгляд на мою сексуальную одноразовую любовь. Я склоняюсь в сторону, пытаясь увидеть ее сквозь пухленькую женщину. Не хочется потерять ее из виду.

- Нет. Просто дайте счет.

- Если что-то не так с яйцами, я буду рад поговорить с шеф-поваром...

- Нет! - я смотрю ему прямо в глаза. - Счет, пожалуйста.

К тому времени, когда он насмотрелся на меня, а затем пожал плечами, моя соблазнительная красавица находилась уже на полпути из ресторана. Итак, у меня есть выбор: дождаться счета и потерять ее навсегда? Или кинуть немного денег на стол и бежать за ней?

Да, я согласна.

- Миа! - я застываю на месте, потому что не знаю, какая часть моего мозга вдруг вспомнила ее имя. Боже, надеюсь, что это точно ее имя. "Повернись, Миа!"

Она улыбается и медленно направляется ко мне. Вот что она сделала прошлой ночью! Я четко вижу это в своей голове - она вчера улыбалась мне так же, как сейчас. Хотелось бы вспомнить, что случилось после этого. Как, например, черт возьми, я оказалась в ее постели.

- И снова здравствуйте, - она остановилась достаточно близко, чтобы я могла почувствовать запах ее духов. Пахнет знакомо. И восхитительно!

- Привет.

А где потерялись мои навыки к общению? Как бы мне невзначай спросить у нее: кто она такая, почему напоила меня - только ради секса со мной? Кстати, а мне нравилось? Боже, как же я хочу знать - понравилось ли мне! Она так замечательно улыбается, что заставляет меня подумать о том, будто мы отлично провели время.

Миа поворачивается и смотрит на группу людей, стоящих у входа в отель.

- Мне нужно идти или я опоздаю, - я просто кивнула, по-прежнему не зная, что сказать. - Но, если ты хочешь встретиться позже...

- Я... я уезжаю сегодня ночью. "Боже, теперь я еще и заикаюсь!"

Она кивает и улыбается опять, демонстрируя милые ямочки.

- Хорошо. Ну... я действительно не знаю, что сказать.

Мы обе хихикаем.

- Я тоже.

Ее карие глаза теплые и добрые, и я на секунду теряюсь в них, потом смотрю вниз и пытаюсь прочистить горло, надеясь, что в следующие три секунды найду мужество и соберу вместе несколько слов.

- Я могла бы... возможно... поменять время вылета и уехать завтра утром?

Она изучает мои глаза, задаваясь вопросом - серьезно ли мое предложение. Это так странно для меня, но я убийственно серьезна. По каким-то причинам я не могу оставить все это так, как есть. Я должна знать больше. И должна знать - почему это случилось.

Она снова оглядывается на группу людей. Некоторые из них смотрят на нас. Они похожи на ее коллег. Это не члены семьи и не друзья.

- Посмотрим, что можно сделать. Оставь записку для меня на стойке регистрации. Я вернусь к шести.

Наши взгляды на несколько секунд встречаются, а затем она дарит мне еще одну очаровательную улыбку. Когда она улыбается, ее глаза немного искрятся.

- Ладно, пока. Может быть, позже мы еще увидимся.

- Да, - это все, что я могу выдавить. Она кивает мне, поворачивается и уходит. Ну вот, а мои глаза останавливаются на ее заднице. Мои чертовы глаза опять упираются в ее дьявольскую задницу!

Глава 2

После неудачной встречи с клиентом (я была вне игры), я оторвала еще одну страницу из блокнота отеля. Смяв ее, кидаю в мусорку и промахиваюсь. Не должно быть так трудно написать простую записку, не так ли? "Привет, я поменяла билет. Давай снова устроим секс-марафон". Это же сработает, правда? По крайней мере, честно.

Я почти сломала свой мозг, пытаясь побольше вспомнить о прошлой ночи. Знаю, что зарегистрировалась в отеле поздно, около восьми. Носильщик понес мой багаж в номер, а я направилась прямо в бар. Одета я была в деловом стиле. Ничего роскошного, ничего, что говорило бы: - Привет, сексуальная красавица, забери меня в свою постель и отлюби как следует. Я даже не уверена, как должен выглядеть такой наряд.

В любом случае, я заказала свой обычный мартини с оливками. Ничего не свойственного мне. Не выглядит так, будто я попробовала что-то другое и так напилась, что не смогла "думать гетеросексуально". Да уж! Мне теперь приходится только смеяться над этим.

Единственное воспоминание, которое у меня есть - я вижу, как она идет ко мне с такой улыбкой, как будто знает меня. Как будто она уже встречала меня раньше. Я снова сосредоточила свое внимание на блокноте, и, как только написала ее имя, еще одно воспоминание из прошлой ночи всплыло у меня в голове. 

"Ты не помнишь меня, не так ли?"

Она сказала мне эти слова, а потом махнула бармену и заказала то же, что пила я. Затем оперлась локтями на стойку, все еще улыбаясь, как будто знала секрет и не могла дождаться, чтобы поделиться им со мной.

"Миа Росси".

Именно это имя произнесла она и протянула мне руку. Я взяла ее и назвала свое имя.

"Я знаю. Боже, ты действительно не помнишь меня, не так ли?"

Я бросила ручку, оперлась локтями на стол и потерла виски. Мы сидели, вспоминали и пили, пока я не свалилась с ног? Очевидно, что мы все же могли передвигаться. Я уверена, что в свою комнату она не тащила меня на руках.

- Миа Росси. Миа Росси! Кто ты такая, черт возьми?

"Ты встречалась с моим братом. Я всегда была влюблена в тебя, а он дразнил меня из-за этого".

Мои глаза широко распахнулись. Старшая школа? Проклятая школа? Да пропади она пропадом, это было двадцать с лишним лет тому назад, и она меня вспомнила?

"Ты все еще такая же красивая. И совсем не изменилась". 

Встаю и принимаюсь ходить по комнате. Я не помню у него младшей сестры. С Гейбом Росси я встречалась почти весь свой последний год обучения, но не помню его младшей сестры. Итак, я делаю единственное, что могу придумать - достаю телефон и звоню своей собственной младшей сестре.

- Сэм? - удивленно говорит Джульет, как будто мы годами не общаемся.

- Не говори так, словно удивлена.

- Ладно. Как мне следует говорить?

Я закатываю глаза. Я же не так давно звонила ей. А может быть, давно? Дерьмо, я ужасная страшная сестра!

- Как дети?

- Все выросли.

Она всегда была болью в моей заднице.

- Я знаю, что они выросли. Я просто спрашиваю, как они. Как там... "Черт, как зовут ее старшего ребенка? Натан! Или Нейтон?"

- Сэм, почему ты на самом деле звонишь?

Я смотрю на потолок и качаю головой. Почему из всех людей я позвонила ей? Она захочет знать все, а потом будет судить. Джульет всегда осуждала меня. И все еще осуждает, сидя в своем идеальном маленьком доме в пригороде.

- Речь идет о Гейбе Росси.

- Футбольном тренере Нейтана?

- Мы встречались с ним в старшей школе, помнишь? - она не отвечает. - Джульет?

- Я знаю его жену, Саманта. Боже мой, что ты натворила?

- О чем ты говоришь?

- Он женат!!!

- Ну и молодец!!!

Мы что - сейчас кричим друг на друга? Как в старые добрые времена? Подожди! Она думает, что я переспала с Гейбом? Мне хочется рассмеяться, потому что дело обстоит намного хуже.

- Ты действительно думаешь, что разрушить брак - это повод для смеха?

- Нет, Джульет. Веришь ты мне или нет, но я не виновата. Это не с ним я...

"Вот дерьмо! Мне нужно притормозить". Я делаю глубокий вдох и прочищаю горло.

- Ты помнишь его младшую сестру? - опять тишина. - Джульет? Ты помнишь сестру Гейба?

- Она была на пару лет моложе меня, но, да, я помню ее.

- Насколько моложе?

- Вы с Гейбом были выпускниками... я училась в девятом... Миа... наверное... в шестом, я думаю. Но потом она обогнала пару классов. Миа была самым умным ребенком в школе. Последнее, что я слышала о ней, она стала лесбийским доктором, но не как врач, а как ученый. Медик-исследователь или что-то подобное.

- Лесбийский доктор? - я не могу сдержать сарказм в голосе. - Им что - нужны собственные врачи?

- Ты знаешь, о чем я сказала. Она лесбиянка и врач. Но не врач, а доктор медицины...

- Да, понимаю, Джульет, - я закрываю глаза рукой, чтобы секунду подумать.

Итак, она примерно на шесть лет моложе меня. Это хорошая новость. Она лесбиянка, а значит это не я затащила в постель натуралку. Тоже отличная новость. Вполне возможно, что этот ученый доктор и лесбиянка сама соблазнила меня. С этим я, конечно же, смогу жить.

- Сэм, почему ты спросила про младшую сестру Гейба?

"Вот дерьмо!"

- ...Я по делам в Чикаго, - бодро отвечаю я, как будто это все объяснит ей.

- И?

- Ииииии... я встретила ее в баре отеля. Я имею в виду... это не я увидела ее... она увидела меня... и мы... встретились. Ну ты знаешь, чтобы выпить.

Несколько секунд Джульет молчала и наконец произнесла: - А почему ты так суетишься? Что-то случилось?

- Как, что? А что могло случиться?

- Не знаю. Просто у тебя голос какой-то суетливый. Как будто обороняешься.

- Не надо! - я снова прочистила горло, надеясь, что звучание моего голоса упадет до нормального диапазона. - Я не знаю.

Я всегда ненавидела это в своей младшей сестре. Видите ли, на самом деле в нашей семье первый ребенок был младшим ребенком и наоборот. Джульет всегда была прагматичной, здравомыслящей и всеми любимой. А я была... дикой. 

Не совсем дикой, как оказалось. Я никогда не развлекалась с девушками. Это определенно будет что-то новенькое для Джульет и мамы, о чем следует говорить в течение нескольких месяцев подряд. Я прямо слышу, как моя мать произносит: "Где я ошиблась?" А потом Джульет будет пытаться утешить ее: "Это не твоя вина, мама. Саманта - это просто Саманта. Она всегда стремилась раздвигать границы".

Наверное, это правда. Я никогда не признавала границ, а люди, которые пытались затолкнуть меня в них, довольно быстро оказывались выставлены прочь. Гейб Росси был первым не членом семьи, кто усвоил этот урок. Выйти замуж сразу после школьного выпускного? Он что, издевается? Мне было восемнадцать лет - великолепная загорелая блондинка. Передо мной лежало множество пляжей, на которых я еще не была, Эйфелевая башня, пирамиды, на которые следовало подняться, толпа горячих иностранных парней, чтобы заняться любовью. Тем летом я не собиралась становиться женой Гейба Росси или кого-то другого. И отказала ему совсем даже не мягко. Уверена, он по сей день ненавидит меня.

- Сэм?

- Да. Прости. Я здесь.

- Ты и Миа... ну, ты знаешь... я имею в виду, она слишком молода для тебя, и она... женщина, но...

- Что - но? - мне нужно, чтобы она закончила эту мысль.

- Я бы не стала осуждать тебя; это все, что я пытаюсь сказать.

Мне хочется громко рассмеяться. Джульет, которая не осуждает меня, это как солнце, не встающее по утрам.

- Она будет прекрасным уловом, - добавляет сестра. - Гейб... главный тренер Росси и его жена, Джейни... они, не переставая, говорят о ней. Гейб так гордится своей маленькой сестренкой.

"Это ловушка. Она втянет тебя в разговор и заставит признать правду. Повесь трубку и позвони маме. Ты знаешь все их трюки".

- Сэм, ты бы не позвонила мне, если бы это было неважно.

Она права. Но меня так раздражает реакция Джульет, что я даже не знаю, что ей сказать. Неужели она открыта для моих отношений с женщинами? Конечно же, нет. Черт, даже я сама не открыта для таких знакомств!

- Поговори со мной, Сэм.

Как бы мне не хотелось делиться правдой с Джульет или с кем-то еще, прямо сейчас мне реально пригодились бы несколько советов. Если вся эта правда вернется, чтобы укусить меня, так и быть. Моя мама уже разочарована в своем старшем ребенке. Всегда была. Эта новость ничего не изменит. 

- Я мало что помню, - сделав глубокий вдох, сажусь на край кровати. - Я добралась до отеля поздно вечером и отправилась прямо в бар, - я замолчала, потому как - "с каких это пор я рассказываю своей маленький сестре о своих сексуальных похождениях? Да ни с каких!"

- А Миа уже была там? В баре? Вы опрокинули по несколько напитков, а проснулась ты в ее кровати? - она захихикала. - Меня не удивляет, что она посчитала тебя привлекательной.

"Что? Джульет только что похвалила меня?" Моя внешность всегда была проклятием для ее существования. Она ненавидела то, сколько внимания я получала, и говорила, что я "ворую весь солнечный свет в комнате". Она никогда, никогда-никогда не хвалила меня, ни за что на свете!

- Именно это произошло, не так ли, Сэм?

- Что-то вроде этого... да, - а теперь я жду, когда настоящая Джульет покажет себя во всей красе.

- Может быть, это именно то, что тебе нужно?

- А что мне нужно? - я чувствую, как тембр моего голоса снова начинает возрастать. "На что, черт возьми, она намекает этим?" Я стараюсь успокоить свое раздражение, надеясь, что она будет уважать мои желания. - То, что мне действительно нужно, Джулс... чтобы ты ничего не говорила об этом маме, - я использую ее детское прозвище в надежде, что она поймет, насколько я серьезна, и, вполне возможно, даст мне поблажку.

- Повстречайся с ней снова, Сэм. Я не скажу маме, но ты должна сделать это. Я имею в виду, если ты... если тебе... это понравилось.

"Боже, кто эта женщина?"

- Я не могу вспомнить, понравилось ли мне. Всю голову сломала, пытаясь сделать это, должно быть, я слишком много выпила, потому что я даже не помню, чтобы флиртовала с ней.

- Какая она?

- Великолепная. Я имею в виду, ты знаешь... она очень красивая, - думаю, мой ответ слишком быстро выпал из моего рта, потому что она снова хихикает. - Я хочу сказать... я видела ее сегодня утром... и она... - в тот момент, когда Миа взяла меня за руку - мы в это время стояли возле двери - я почувствовала внутри себя тепло и желание. - Я думаю, мне понравилось, - добавила я почти шепотом, больше для себя, чем для Джульет.

- Ты взяла номер ее телефона?

"Ладно, сейчас я просто обязана спросить у нее".

- Джульет, почему ты так спокойно говоришь об этом?

- Не знаю. Думаю, я просто рада, что ты позвонила сначала мне. Ты никогда не звонишь мне первой, - я крепко зажмурилась. Она права насчет этого. - Кроме того, я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы ты нашла себе кого-то, достаточно достойного для тебя. У моей старшей сестры ужасный вкус на мужчин, а ее вкус к женщинам просто потрясающий!

- Да. Но по каким-то причинам я думала, что ты воспримешь это, как очередной заскок с моей стороны.

- Только если ты все испортишь, - рассмеялась она.

Мне ничего сказать.

- Сэм, послушай меня. Иногда я задаюсь вопросом: не было ли какой-то гораздо более глубокой причины, по которой ты всю свою жизнь отказываешься от отношений. Почему ты никогда не могла остановиться на ком-нибудь. Даже на том отличном парне, с которым встречалась целый год, а потом вдруг ни с того ни с сего просто порвала. Как его звали?

- Майк, - отвечаю я, точно зная, о ком она говорит.

- Майк. Правильно. Так или иначе, я всегда задавалась вопросом - может быть, ты...

Я жду, когда она закончит фразу, а затем закатываю глаза.

- Гей, Джульет? Ты хочешь знать, не лесбиянка ли я?

- Мы выросли с тобой в этом городе, Сэм. Каждый гомосексуальный ребенок должен был уехать из него и никогда не возвращаться. Единственная семья, которую я знаю и в которой открыто говорят о своем гей-ребенке - это семья Росси. Остальные все еще притворяются, что их брата или сестры, сына или дочери просто не существует. Было бы естественно, что тебе захотелось подавить эти чувства, если бы они появились у тебя. И... это бы объяснило, почему ты никогда не приезжаешь домой.

Насколько бы я не ценила ее открытость в этом вопросе, но это просто неправда.

- Я никогда не думала, что что-то подавляю в себе. И прежде никогда не смотрела на женщин подобным образом.

- Ты имеешь в виду, пока не появилась Миа?

Я думаю, что могу согласиться с таким мнением.

- Хорошо, да. Пока не появилась Миа.

- Тогда дай этому шанс. Перестань волноваться, что она женщина, и останови свое внимание на том, что она заставляет тебя чувствовать.

Я до сих пор не знаю, могу ли доверять Джульет, но она сегодня так хороша, что я предполагаю - будет не лишним рассказать ей о своих планах на вечер.

- Да... я собираюсь остаться здесь еще на одну ночь и поужинать с ней.

- Да! - восторженно кричит она, и теперь хихикаю я. - Позже ты должна позвонить мне и рассказать, как все пройдет. Или написать сообщение! Просто отправь текст, если не сможешь говорить, ладно?

- Хорошо. Сделаю.

- Отлично. Люблю тебя, Сэм.

- Я тоже люблю тебя, - я завершаю вызов и несколько мгновений смотрю на телефон. Я не понимаю, как вообще мог состояться этот звонок, но точно знаю - с самого детства я не говорила своей сестре о том, что люблю ее. Было очень приятно вновь произнести эти слова. Я встала и вернуться к блокноту, лежавшему на столе.

"Миа,
позвони мне, когда вернешься. Мне хотелось бы пригласить тебя на ужин. Мой номер 733.
Саманта".


Глава 3

Как бы не переборщить - ни с одеждой, ни с косметикой. Последнее, что мне хотелось бы - это выглядеть так, как будто я старательно наряжалась, чтобы смотреться хорошо, потому как я совсем не уверена - чего же я хочу от сегодняшнего вечера. Я остановилась на узких джинсах, туфлях на каблуках и шелковой блузке с достаточно высоким воротом. Выйдя из лифта, я заметила ее, стоящую рядом с красивым мужчиной примерно моего возраста. Наши глаза встретились и, улыбнувшись, она протянула руку, как будто хотела удержать меня.

- Саманта!

- Привет! - я с радостью приняла ее руку.

- Прости, я даже не успела подняться наверх, чтобы освежиться. Саманта, это один из моих коллег, доктор Марк Робертс.

Я отпустила ее руку и пожала ладонь Марка. Он, определенно, выглядел таким, с каким я с удовольствием позаигрывала бы в баре - голова полна темных кудрявых волос, пронзительные голубые глаза и острый подбородок.

- Очень приятно, Марк.

- Мне тоже очень приятно. Прости, что Миа опередила меня прошлой ночью. Я только собрался отправить тебе напиток, как она подпрыгнула и почти прокричала: - Я знаю эту великолепную женщину!

Я взглянула на Миа, которая сейчас, казалось, светилась от гордости.

- И я оказалась права. По обоим пунктам.

- Ну, - Марк склонил голову. - Я бы сегодня вечером с удовольствием присоединился к вам, прекрасные дамы, но у меня есть стойкое ощущение, что трое - это уже толпа.

Миа кивнула головой в сторону лифта.

- Убирайся отсюда, - сказала она и подмигнула ему. Марк ушел смеясь, а Миа опять обратила свое внимание на меня. Ее взгляд медленно пробежался вниз по моему телу, а затем поднялся обратно.

- Здравствуй, красавица.

- Привет, - я наклоняюсь и целую ее в щеку, обняв рукой за талию, как будто это самая естественное вещь в мире. Секунду назад так оно и было, но сейчас я вдруг почувствовала себя неловко от своего поступка, поэтому делаю шаг назад.

- У меня не было шанса переодеться. Ты не возражаешь, если я встречусь с тобой в баре через несколько минут?

Я пытаюсь не рассмеяться.

- Последний раз такое случилось...

- Да, эмм... я думаю, прошлой ночью мы обе слишком много выпили. Обычно я не...

Я склоняю голову. Хотелось бы мне сказать то же самое, но, если быть честной, большинство моих коротких отношений начались в баре.

- Я подожду в холле.

Этим я пытаюсь сказать ей, что мне сначала хочется узнать ее, прежде чем мы или - если мы - напьемся и снова окажемся в одной постели. 

- Если Марк попытается купить тебе выпить, просто скажи ему...

- Не волнуйся о Марке, - быстро ответила я. В любую другую ночь
этот красивый Марк мог бы стать угрозой для нее. Но сегодня вечером... сегодня вечером... я хочу поужинать с красивой женщиной и посмотреть, как буду чувствовать себя. Спасибо за совет, Джульет.


***

Мне хотелось бы думать, что прошлой ночью я переспала с Миа по той же самой причине, по которой прямо сейчас не могу отвести от нее глаз. Она великолепно выглядела без одежды, но эти милые, немного укороченные брюки, и свитер с V-образным воротом совершенно очаровательно смотрятся на ней. Они заставили ее выглядеть еще моложе, а весь ее облик просто кричал: "Я могу надеть любую старую тряпку и буду выглядеть в ней обжигающе горячо!" Я встаю, и моя рука вновь оказывается у нее на талии. 

- Надеюсь, ты не возражаешь, я заказала для нас место в ресторане по соседству.

- Нисколько, - она обворожительно улыбается, и от этого ее глаза светятся. - Мне жаль, что тебе пришлось ждать меня. Иногда мои коллеги не знают, когда прекратить говорильню.

Я не уверена: должна ли я держать ее за руку во время прогулки, поэтому держу руки в карманах джинсов.

- Надеюсь, ты любишь морепродукты.

Она придерживает меня рукой за спину, позволяя мне первой пройти через вращающуюся дверь.

- Хороший выбор. Мне нравится.

Как только мы оказываемся снаружи, она кладет руку мне на спину и держит ее там до тех пор, пока мы не останавливаемся около двери ресторана. Затем она снова открывает ее для меня и позволяет первой войти в него. Это заставляет меня задаться вопросом: она делает это со всеми девушками на свиданиях или только со мной, учитывая, что я натуралка и это наиболее естественно для меня.

Вот интересно: я рассказала ей о своих предпочтениях до секса или после? Или где-нибудь в процессе? Ненавижу, что так мало из прошлой ночи я помню, но ясно одно - ее рука на моем теле чувствуется очень естественно. Утешает как-то. Согревает. Она теплая.

Я все еще ощущаю себя немного неловко относительно реакции Джульет на все это. Я всегда чувствовала, что моя младшая сестра хотела, чтобы я была кем-то, кем я не была. Лучшим образцом для подражания. Лучшим человеком в целом. С кого она могла бы брать пример и на кого равняться. Но мне не хотелось быть образцом ни для нее, ни для кого-то еще. А теперь она хочет, чтобы я стала лесбиянкой, потому что это все бы объяснило. Тогда ей не придется считать меня серцеедкой и гулёной, какой она меня считает.

Мне нужно перестать думать о Джульет и сосредоточить свое внимание на Миа. Несмотря на то, что именно я сделала заказ, она разговаривает с хозяйкой, затем поворачивается и нежно берет меня за локоть.

- Ты не возражаешь, если мы посидим в баре, пока готовят наш стол? 

- Все отлично.

Я определенно смогла бы прямо сейчас выпить напиток. Мне нравится находиться рядом с Миа, но в то же время все это выглядит немного нереально - у меня на самом деле свидание с женщиной. Я все еще не могу полностью принять это и продолжаю слышать слова Джульет: "Сфокусируй свое внимание на том, что она заставляет тебя чувствовать".

"Я пытаюсь, Джульет. Я пытаюсь".

Мы сидим в баре, повернувшись на стуле навстречу друг другу, и потягиваем прекрасное вино из бутылки, которую она заказала. Меня всегда заводит, когда кто-то разбирается в вине. Один балл в пользу этой милой девушки.

- Ты знаешь, что разбила сердце Гейба? Мое ты тоже собираешься разбить?

"Ну вот, откуда ни возьмись!" Мои глаза остановились на бокале с вином. Я поднимаю его и немного отпиваю, прежде чем ответить ей, потому что… Господи, она на самом деле только что произнесла эти слова!

- Прости, - быстро сказала она, положив руку на мое колено. - Это был очень глупый вопрос. Мы не... мы не...

- Это справедливый вопрос, - я смотрю вверх и встречаюсь с ее глазами. Могу сказать: ей на самом деле хотелось бы забрать свои слова обратно, поэтому я наклоняюсь к ней, опираясь локтем на стойку.

- Мы с Гейбом были такими молодыми. Слишком молодыми, чтобы пожениться, а он хотел именно это сделать с нами.

Ее глаза удивленно распахнулись.

- Я не знала этого. Он просил тебя выйти за него замуж?

- Да. И он легко не сдавался. В восемнадцать лет Гейб точно знал, чего он хочет от жизни, кем быть, сколько детей иметь. Он распланировал нашу жизнь до самой последней детали. В результате... я сбежала. И хотя ни разу не пожалела о принятом решении, я всегда буду сожалеть, что обидела его.

Интересно то, что мы просидели в баре всего несколько минут, когда она задала мне этот вопрос. А я до сих пор не знаю, где она живет, и она наверняка ничего не знает обо мне. Я даже не призналась, что почти ничего не помню из прошлой ночи. Понятия не имею, как затронуть эту тему, не повредив ее чувств. А заставить ее испытывать боль - это последнее, что мне хочется сделать. Для меня проще сказать ей, что это была лучшая ночь в моей жизни и что мы навсегда останемся вместе.

Врач и арт-дилер. Она даже не знает, что я арт-дилер и что провожу больше времени в гостиничных номерах, чем в своей крошечной Нью-Йоркской квартире. Она не знает, что у меня нет ни кошки, ни собаки, ни даже чертовой птицы. Не знает, что в этом мире я способна позаботиться только о себе.

У меня много знакомых. Черт, я, наверное, знаю как минимум одного человека в каждой стране мира. Ну, может быть, кроме Африки, но вы понимаете, что я имею в виду. С тех пор как я оставила Гейба и свою семью через две недели после окончания школы, я всю свою жизнь путешествую.

Так что, да. У меня много знакомых и любовников. Но прямо сейчас я вдруг окаменела от мысли, а что произойдет, если она попросит меня рассказать о себе, задаст вопросы о моей личной жизни, о приятелях, о людях, с которыми я тусуюсь. О моих друзьях, которым я прикрываю спину и которые прикрывают мою. Я, конечно же, смогу придумать несколько имен. Наверняка в мире есть такие, кто искренне верят, что я их друг. Но едва ли мы друзья в истинном смысле этого слова. Я хочу сказать... что, вероятно, у меня нет времени прикрывать их спины, потому что я слишком занята своей собственной ...

И на вершине всего этого... я уже целый год не видела свою собственную маму и младшую сестру.

И ничего из этого... особенно последнюю часть… я не хочу, чтобы знала эта умная красивая женщина. Итак, мне нужно сделать то, что я обычно делаю. Потому что на самом-то деле вопросы эти будут совершенно естественными… а вот ответы ей не понравится. 

- Прости меня, - я встаю и кладу салфетку на стойку бара. - Мне очень жаль, но мне нужно уйти.

- Уйти? Куда уйти?

- Было очень приятно снова встретить тебя, - я забираю свою сумочку, бросаю несколько купюр на барную стойку и стараюсь не смотреть ей в глаза. - Привет от меня Гейбу.

- Саманта, - она тянется ко мне, но на этот раз я не позволяю ей прикоснуться. Я принуждаю себя улыбнуться и ухожу. 

Боже, о чем я только думала? Все это с самого начала было катастрофой. Да, в какой-то момент я совершенно определенно, рано или поздно, обязательно разобью ей сердце. И хотя решение уйти от нее просто убивает меня, создавая мучительную боль в животе - я рада, что она задала этот вопрос. Если Джульет, Гейб и все остальные думают о ней так высоко, она, безусловно, заслуживает кого-то лучшего, чем я.   

Марк казался мне просто идеальным. Я должна найти его и провести с ним ночь - просто для того, чтобы доказать себе правильность выбора, если нет других причин. Я направляюсь в бар отеля.

Потребовалось совсем немного времени, чтобы Марк заметил меня. Он опирается на бар и дарит мне улыбку.

- Только не говори мне, что Росси кинула тебя.

Я пробегаюсь взглядом вверх и вниз по его телу, позволяя понять, что заинтересована в нем.

- Разве это важно?

Он пахнет свежестью недавно принятого душа, его лицо чисто выбрито. Он определенно готов к сексу.

- Я думаю, нет, - он махнул бармену, чтобы заказать выпивку для нас обоих. - Просто это так не похоже на нее.

- И почему это? Доктор Росси вне упреков?

Марк смеется.

- Ну, скажем так, она гораздо лучше, чем я.

Лучше нас обоих. Я прикасаюсь одним пальцем к его руке, рисуя маленькие круги вокруг сустава.

- Мы идеально подходим друг другу.

И это все, что нужно сделать, чтобы мужчина оказался в твоей постели. Но мне все еще интересно, что потребовалось сделать ей прошлой ночью, чтобы затащить в постель меня. Миа прикасалась ко мне? И почему я до сих пор думаю о ней? Я встречаюсь с взглядом Марка, пытаясь снова сфокусировать на нем все свои усилия.

- Что ты скажешь, если мы...

- Да, - говорит он прежде, чем я успеваю закончить. - В твою комнату или мою?

Он медленно склоняется, наши губу оказываются достаточно близко, чтобы я могла сказать: "Он пьет виски". Да. Он такой же, как я. Но когда я наклоняюсь, чтобы попробовать его на вкус, он быстро выпрямляется и смотрит за мое плечо.

- Эй, Миа. Присоединишься к нам?

О боже! Я даже не хочу поворачиваться, отпиваю довольно большой глоток мартини и надеюсь, что она уйдет.

- Хм... - Марк уставился на нее. - Думаю, я должен... - он смотрит сначала на меня, а затем направляется к двери.

Я поворачиваюсь и смотрю, как он преследует Миа, а догнав, обнимает ее рукой за плечи. Да гори оно все синим пламенем! Я возвращаюсь к своему напитку и машу бармену рукой, чтобы готовил следующий.

***

Уже слишком поздно, чтобы извиняться? Почему меня это волнует? И почему я выгляжу так, будто собираюсь заплакать? Я встряхиваю плечи и, поднявшись немного выше, смотрю на себя в зеркало ванной комнаты. Марк так и не вернулся, а я не могу переварить чужие успехи. Выпив два напитка, я ушла из бара.

Без сомнения, Гейб в конце концов услышит об этом и возненавидит меня еще больше, чем ненавидит уже, ну, и моя мать вместе с Джульет, конечно же. Саманта снова облажалась. Это может стать девизом нашей семьи.

В течение нескольких минут я шагаю по комнате, пытаясь решить, должна ли я позвонить ей в номер и попытаться объясниться. Но как объяснить свои суматошные действия разумному рациональному человеку? Я хочу получить еще один шанс только для того, чтобы снова облажаться? Нет, скорее всего, мне лучше оставить все там, где оно находится: что бы я не выбрала, это плохо для нас обеих. Надо оставить все это в прошлом и двигаться дальше. Забыть, и как можно скорее.

Я собираюсь посмотреть свой календарь. Уверена, на следующей неделе я буду в Европе за миллион миль от моей текущей ситуации. За миллион миль от нее. Я роюсь в своей сумочке, но не могу найти телефон.

- Что за черт! Где я его оставила?

Я сажусь на кровать, беру телефон отеля и набираю свой номер, надеясь, что услышу, как мой сотовый телефон звонит где-то здесь, в номере, но вместо этого слышу женский голос.

- Ты оставила его в баре. Пришло сообщение от Джульет. Она хочет знать, как прошло наше свидание. Я ответила ей, что все закончилось, даже не начавшись, а я понятия не имею - почему.

- Миа...

- Джульет не ответила, но я уверена, что в следующем сообщении она напишет, чтобы я бежала от тебя, как черт от ладана, пока у меня еще есть шанс.

- Миа...

- А какого лешего ты делала с Марком? Я имею в виду, боже мой, Саманта... ты собиралась замутить с ним?

"Ладно, мне совсем не нужно это дерьмо".

- Послушай...

- Нет! У нас кое-что произошло прошлой ночью. Я знаю, я была не единственной, кто почувствовал это. Ты тоже наслаждалась, даже слишком... даже если не хочешь признавать это. С чего бы тебе иначе отменять свой рейс, не так ли?

- Я не могу тебе честно сказать, что чувствовала прошлой ночью, потому что я не помню. Но Джульет права. Она всегда права насчет меня.

Вот дерьмо! В этом месте на моих глазах появляются слезы. Что за херня происходит со мной? Мне нужно просто забрать свой телефон обратно и двигаться дальше.

- Подожди! Ты не помнишь прошлую ночь? Мы говорили в течение нескольких часов. А потом мы... и ты ничего не помнишь?

Я потираю свое горло и стараюсь звучать спокойно.

- Я помню, как проснулась голой в чужом номере. И пока что для меня это совсем необычно... просыпаться с женщиной.

- Стало быть, я просто была твоей огромной ужасной ошибкой, и осознание этого со всей силы ударило тебя прямо перед ужином?

- Послушай... ты ничего не знаешь обо мне, и тебе действительно лучше держаться от меня подальше. Я плохая... - я замолкаю на несколько мгновений, пытаясь скрыть свои эмоции. - Ты не захочешь этого. Поверь мне.

Долгое молчание.

- Могу я забрать свой телефон назад, пожалуйста?

- Я оставлю его на стойке регистрации.

Прежде чем я успеваю сказать "спасибо", она заканчивает разговор.

А я пытаюсь понять, что бы это значило.

Глава 4

В Европе мне было одиноко. Я встретилась с четырьмя дилерами, купила пять картин для своих клиентов в Нью-Йорке, пообедала с очень состоятельными людьми в нескольких шикарных ресторанах, купила бутылку дорогого вина для своей коллекции и отказалась от приглашения одного из самых красивых мужчин, которых я когда-либо встречала.

И чувствовала себя совершенно одинокой.

Что бы ни случилось в ту ночь, Миа изменила меня. Я абсолютно не знаю эту женщину, но она всегда находится в моих мыслях. Мне хочется, чтобы она была здесь, рядом, и делила со мной каждый момент моей жизни - осматривала великолепные произведения искусства, наслаждалась достопримечательностями и звуками Старого Света, пила кофе в удивительных ресторанах, держала меня за руку, пока мы гуляем по узким, мощеным булыжником, улочкам, выпивала со мной по стакану вина, которое, несомненно, понравилось бы ей, если судить по бутылке, заказанной для нас в баре.

В Европе я осознала, что той невероятной жизни, которую я создала для себя и которой всегда было достаточно, чтобы наслаждаться ею в одиночестве, мне сейчас уже было мало. Благодаря ей.

Когда в ту ночь, в Чикаго, я забрала свой телефон и вернулась обратно в номер гостиницы, я увидела, что Джульет действительно прислала несколько сообщений, но Миа не ответила ей. Так что я просто написала Джульет, что облажалась, зная, что она примет это без каких-либо дальнейших объяснений, что она и сделала. С тех самых пор я с ней не разговаривала, хотя на самом деле прямо сейчас немного сочувствия мне бы не помешало. К сожалению, я думаю, что поддерживающая меня Джульет очень быстро поменяется на возмущающуюся Джульет, которую я всегда знала. Она скажет мне, что пора бы вырасти, или произнесет какое-то более простое оскорбление. 

Через несколько минут я встречаюсь с человеком, который привел меня в мир искусства и научил всему, что я знаю. Когда мне было немного за двадцать, у нас случился роман. Мужчина был гораздо старше меня и к тому же женат. Я не горжусь этим, но когда наши отношения закончились, началась моя замечательная карьера, и, честно говоря, я не знаю, кем бы я захотела стать, если бы не встретилась с ним - какие другие пути я могла бы выбрать.

Теперь он один из моих клиентов, так как считает себя слишком старым для того, чтобы самому искать произведения искусства. Он хочет просто наслаждаться ими, а не тратить время на поиск.

- Франсуа!

- Моя прекрасная Саманта! - Франсуа берет обе мои руки и целует их, затем наклоняется и целует в щеки. Он пользуется одним и тем же одеколоном так долго, как я знаю его. Этот запах всегда приносит мне такие замечательные воспоминания о времени, которое мы разделили вместе с ним на юге Франции. Он был невероятным любовником. От него я узнала, что именно мне нравится в постели, и он всегда был более чем счастлив угодить мне.
 
Время оставило на нем свой след, но он все еще высокий, красивый и утонченный мужчина. Если кто-то в этом мире и способен подставить мне плечо, я думаю, это будет Франсуа. Хотя я никогда не пыталась проверить эту теорию.

- Ты пропустила мой 75- й день рождения, - произносит он гораздо более слабым голосом, чем раньше. - Ты знаешь, как Симоне любит праздновать мой возраст. Это каждый раз заставляет меня задуматься: насколько искренним является этот праздник.

Мы смеемся, и я обнимаю его.

- Ты знаешь, как Симоне любит тебя, Франсуа. И мне жаль, что я пропустила праздник.

Симоне, третья жена Франсуа, еще младше меня, верите вы мне или нет. Я думаю, они женаты уже около пяти лет. Самое смешное, что она действительно выглядит безумно влюбленной в него. Опять же, может быть, и не настольно безумно. Возможно, если ты встречаешь своего человека, все остальное уже неважно. Ни возраст, ни пол. Боже, даже рядом с ним я продолжаю думать о Миа.

- Что ты нашла для меня? Надеюсь, это заставит меня прыгать от радости.

Потребуется что-то действительно замечательное, чтобы заставить Франсуа прыгать от радости, но мне думается, я все же нашла то, что ему понравится. Это картина хранилась в одной и той же семье уже более двухсот лет. Я услышала через своего знакомого в Восточной Европе, что семья не заинтересована в открытой продаже, но они могли бы рассмотреть частные предложения. На следующий день я вылетела из Парижа, чтобы сделать предварительное предложение о имени Франсуа, зная, что он обязательно купил бы ее, если ему дадут такой шанс.

Я достаю планшет и показываю ему фотографию.

- Она в Словении. Продается в частном порядке, но мне нужно позвонить сегодня.

Его улыбка говорит мне, что он очень доволен.

- Позволь мне показать ее Симоне, - он подмигивает мне, давая знать, что мнение Симоне не имеет никакого значения. Мы оба знаем, что дело сделано, как только он выйдет из своего кабинета. Он делает несколько шагов и оборачивается, бросая на меня обеспокоенный взгляд.

- Все в порядке, Сэм?

"Господи! Он может видеть прямо сквозь меня? Одиночество и растерянность оставили след на моем лице?"

- Можем мы поговорить несколько минут? - я почти готова забрать свои слова обратно, но сжимаю губы, ожидая его реакции. Он кивает, а затем уходит. Думаю, сейчас я увижу - действительно ли он мой единственный настоящий друг.

***

- Итак, ты в замешательстве. У тебя был секс с женщиной, и теперь ты смущена.

Мы сидим в саду Франсуа за маленьким круглым столом и пьем белое вино. В саду пахнет лавандой, и выглядит он, как во Франции, хотя мы находимся менее чем в десяти милях от Нью-Йорка.

- Я действительно не знаю, кто я, - говорю я ему. - Думаю, меня смущают мысли об этом... потому что я не помню, что на самом деле произошло с ней в ту ночь. Я просто знаю, что она оставила внутри меня дыру. А во мне никогда не было дыр.

Франсуа поднимает бокал в знак согласия.

- Нет, не было, - он делает глоток вина, а затем несколько мгновений изучает меня. - Сколько тебя знаю, а это довольно долгое время, ты никогда никому не дарила свое сердце, включая меня, как бы я не пытался завоевать его. Так, почему сейчас? И почему именно эта женщина?

- Я не говорю, что я отдала ей свое сердце. "Он что - сумасшедший?"

- Может быть, и не сказала. Но сейчас в тебе чего-то не хватает. Того кусочка, который, кажется, принадлежит этой женщине.

Вместо этих слов он с таким же успехом мог бы ударить меня в живот, потому как воздух просто покинул мое тело. Франсуа тянется через стол, приподнимает мое лицо и наши губы встречаются. И на моих глазах вновь появляются слезы.

- Милая моя драгоценная девочка! - обнаружив радость в его глазах, мне хочется сказать ему, что это даже близко не смешно. - Не сопротивляйся этому. Прими дар, который бог преподнёс тебе. Не каждый день ты находишь подобное, - он улыбается и вытирает слезу с моей щеки. - Это не мужчина, как ты думала должно быть. Любовь несовершенна, но она этого стоит.

Я быстро вытираю слезы и делаю глубокий вдох. Мне не нравится плакать перед людьми. Я не люблю чувствовать себя такой уязвимой. Франсуа подвигает стул ко мне поближе и обнимает меня.

- И даже не пытайся понять смысл этих слез. Просто позволь им пролиться.

Я опускаю голову на его плечо и делаю так, как он говорит. Я их отпускаю. И не пытаюсь понять их смысл.

***

Миа оставила свой номер в моем телефоне. Я нашла его, когда была в Европе, но не смогла заставить себя воспользоваться им. Франсуа изменил это. Последние несколько недель я постоянно пишу ей, медленно рассказывая о себе. Первое сообщение стало моим извинением. Я просто написала "Прости".

Понятия не имею, почему так запаниковала в ту ночь. Я же готова была пообедать с ней и поговорить, выяснить, кто она, какой жизнью живет, но убежала раньше, чем успела задать самые элементарные вопросы. Где ты живешь? Где получила свое образование? Любишь ли живопись? Почему захотела переспать со мной? Об этих вопросах и еще о нескольких тысячах таких же я думаю каждую ночь, прежде чем заснуть.

На свое первое сообщения я так и не получила ответа, но это не остановило меня. Каждые несколько дней я отправляла ей свою фотографию - где я была или что интересное увидела в этот день. Я даже послала ей фотографию невероятной еды, которую ела в Сан-Франциско. Ее вкус не испортило даже то, что я съела ее в одиночестве - весь обед я представляла Миа, сидящей напротив меня.

Она стала моей страничкой в Instagram и моим единственным подписчиком, только без лайков и комментариев. Она до сих пор ни разу не ответила мне на то, что я ей послала. Итак, мне остается подумать - должна ли я прекратить отправлять ей свои снимки или продолжить селфи. Я начинаю хихикать, потому что представляю, как она получает мои ежедневные обнаженные "себяшки". Интересно, сколько их мне придется отправить, прежде чем я получу ответ. Может быть, один хороший снимок моей груди помог бы мне гораздо больше? Не исключено.
 
Я стою на крыше своего дома, пытаясь сделать идеальный снимок до захода солнца, и нет, я не голая, но я действительно пытаюсь снять "селфи". К счастью, мужчина из нашего дома присоединяется ко мне. Я видела его несколько раз. Горячий, тридцати с чем-то лет, парень с Уолл-стрит.

- Привет, - здороваюсь я, заметив у него в руках сырой стейк на тарелке и две бутылки пива. - Ужин?

Он смеется.

- Да, полагаю, что так. Я надеялся разжечь барбекюшницу, если в ней остался пропан.

- Не мог бы ты... прежде чем заняться этим... быстренько сфотографировать меня? Солнце уходит.

- Конечно! - он берет мой телефон и протягивает руку. - Меня зовут Адам, кстати.

- Привет, Адам, я Саманта. "Боже, у этого мужика великолепная улыбка!" Я никогда прежде в своей жизни не видела таких прямых белых зубов. В молодости у него, должно быть, был отличный ортодонт.

- Ладно, так где же ты хотела бы встать?

Я подошла к краю здания и оперлась на стену.

- Как насчет этого места? Свет все еще хорош?

- Гмм... не думай о свете. Ты была бы самой красивой при любом освещении.

Я улыбаюсь и машу ему, чтобы он поспешил.

- Сладкий говорун!

Он делает несколько снимков, а затем протягивает мне телефон.

- Посмотри, что ты думаешь об этом.

Я прокручиваю их и выбираю один.

- Выглядит здорово, спасибо, - я быстро пишу "Нью-Йорк, прямо сейчас" и отправляю его к ней, к женщине, которая сейчас правит моим миром. 

Адам запихивает руки в карманы и качается на цыпочках.

- Эй, не хочешь выпить со мной пива, пока готовится стейк?

Я пожимаю плечами.

- Конечно. Почему бы и нет?

Он милый и смешной, я точно могу сказать, что он хотел бы пригласить меня на свидание. Мое пиво уже давно закончилось, и даже при том, что ему потребовалось время, чтобы разжечь барбекю, его стейк скоро уже будет готов. Я бы не отказалась сходить с ним на свидание. Уверена, под футболкой на его животе найдутся шесть кубиков, и пахнет он приятно. И ноги у него красивые. Я заметила это, потому что обут он в шлепанцы, хотя уже далеко не лето.   

Я должна подать ему знак. Может быть, на несколько мгновений задержать на нем взгляд, так он сможет пригласить меня, а я принять его приглашение, потом он отправится домой и прикончит свой стейк. Но что-то меня останавливает. В эти дни меня всегда что-то останавливает.

Я не знаю, но почему-то на этот раз я жду ответа от Миа. Не похоже, чтобы она посмотрела на эту фотку и ей понравилось то, что она увидела. Я для нее просто сука. Отвратительная, ужасная ошибка. Девушка, которая разбила сердце Гейба, и женщина, которая не сильно изменилась с тех пор. Я смотрю на Адама и заставляю себя улыбнуться.

- Спасибо за фотографии, - я встаю, чтобы идти прочь.

- Для кого они? Я заметил, что ты сразу отправила одну.

- Просто для девушки. Еще раз спасибо, - я машу ему рукой и направляюсь к двери. На полпути я резко останавливаюсь, когда в телефоне раздается сигнал. "Это она! Боже мой, это действительно она!" На секунду я оказываюсь в панике. Что, если она пишет мне, чтобы я прекратила и оставила ее в покое? Смогу ли я? Смогу ли я оставить ее позади себя? У меня нет выбора, я думаю. Я нажимаю кнопку и читаю сообщение.

"Нью-Йорк прекрасен".

Я снова быстро просматриваю фото. Да, позади меня можно увидеть несколько зданий, но на снимке в основном я. Она думает, что я красивая! Я так взволнована, что начинаю прыгать на месте, и да, даже немного топать.

- Она счастливая девушка... кем бы она ни была.

Я поворачиваюсь вокруг, смущаясь, что Адам стал свидетелем моей реакции, и стараюсь вернуть себе самообладание.

- Еще раз спасибо, Адам, - я небрежно прохожу остаток пути до двери, а потом бегу вниз по лестнице к своей квартире.

Отредактировано Вместе (10.02.18 14:19:07)

+1

3

Глава 5

Я жду несколько минут, пытаясь успокоить дыхание. У меня есть только один шанс сделать это правильно. Один шанс рассказать правду и надеяться, что она снова захочет встретиться со мной.

Как только я чувствую себя довольно спокойной, я беру телефон и звоню ей. На третьем звонке я боюсь, что она не ответит мне. Можно оставить ей сообщение. Короткое сообщение. Просто написать "привет", а потом...

- Здравствуй.

Я чуть не подавилась, услышав ее голос.

- Эмм... привет. Привет. Эмм... привет!

Долгое молчание.

- Я ммм...  "Возьми себя в руки и просто поговори с ней". - Я была полной дурой. И оказалась в панике... потому что ты спросила - собираюсь ли я разбить твое сердце... и... нет, никто никогда раньше не спрашивал меня об этом, вот я и запаниковала. Мне так жаль.

Еще одно долгое молчание.

- Но дело в том... все, что ты сделала со мной той ночью... какое бы заклинание не наложила на меня... это сработало. А сейчас ты должна либо разрушить свои чары, либо дать мне еще один шанс... потому что я не могу так жить, - я слышу ее смех. - Это совсем не смешно! Я смертельно серьезна!

- Ладно.

- Ладно? В смысле "хорошо", да?

- Ладно, я снимаю заклинание. Просто повторяй мое имя, пока не повернешься по кругу три раза, и заклинание будет нарушено.

- Вот это уже совсем не смешно!

- Но ты сказала, что хочешь, чтобы я сняла заклинание.

- Нет. Я сказала: "Хочу, чтобы ты дала мне еще один шанс", - на этот раз ей придется что-то сказать. Буду ждать.

- Я все еще жду ответа на тот вопрос.

Я глубоко вздыхаю.

- Не люблю давать обещания, которые не смогу сдержать, но у меня нет планов разбить твое сердце. Я просто хочу получить шанс узнать тебя. Мы с тобой так никогда и не поговорили.

- Мы говорили. Несколько часов.

Ее голос нежный, кажется, она уже не злится на меня. Какое облегчение! Но сейчас я должна быть честной, мне придется признаться.

- Я ничего не помню. Не помню, как прикасалась к тебе. Не помню, как ты целовала меня... и это просто сводит с ума, потому что - мой разум может быть и забыл, но что-то внутри меня помнит все... и не может позволить мне отпустить тебя.

Я опять жду ответа. Знаю, это весьма шокирующее заявление, а потому ожидаю, что она повесит трубку и отправит мне сообщение "Да пошла ты!"

- А я помню все. Каждую секунду. Ты хотела бы знать, что рассказала мне?

Я перестаю ходить по комнате и сажусь.

- Боже, да! Скажи мне, как я оказалась в постели с тобой!

- О, об этом, - она смеется, а я практически падаю в обморок, потому что, прожив несколько недель в надежде, я все-таки разговариваю с ней. - Ну, я бессовестно флиртовала с тобой, но, если бы я знала, что ты настолько пьяна, я бы никогда... - она на секунду замолкает. - Я... воспользовалась тобой, Сэм? Может быть, именно я должна извиняться?

Не позволю ей взять всю вину на себя. Я никогда не теряла сознание от выпитого и вполне прилично могу переносить алкоголь, в любом случае, это не ее забота - следить за мной. И кроме того, сейчас-то я трезвая. А все равно хочу ее. Куда бы она ни пошла, я хочу ее.

- Никто никогда против моей воли не овладевал мной. Я никогда не была настолько пьяна, что не могла уйти, если бы захотела. Так что, пожалуйста, не беспокойся об этом.

Еще одна длинная пауза.

- Хорошо. Стало быть, как ни крути...

- Подожди, Миа, - я чувствую, что мне нужно как-то замедлить этот разговор. Может быть, сначала надо поговорить о более легких вещах. Создать непринужденность в тяжелой обстановке. - Я говорила тебе, что я арт-дилер? И много путешествую.

- Да, я знаю.
 
- Что редко появляюсь дома. Достаточно редко встречаюсь с семьей. "Столько усилий затрачено, а ты продолжаешь в том же духе, дебилка".

- Это я тоже знаю. Тебе не нравится такое положение дел, но находясь дома, ты плохо чувствуешь себя, поэтому просто избегаешь его. А еще я знаю, что раньше твоим любимым цветом был розовый, но теперь - голубой, как океан. Ты ненавидишь родинку на своем плече. Я целовала ее несколько раз и думаю, что она очень миленькая и сидит на твоем плече, как маленький друг.

Я закрываю глаза и принимаюсь стонать - отчасти потому, что мне стыдно того, как чертовски много она знает обо мне, а отчасти потому, что мне действительно ужасно жаль, что я не могу вспомнить этот поцелуй. Она хихикает, услышав мой стон, а затем продолжает.

- Когда-то ты была влюблена в пожилого мужчину. Я думаю, его звали Франсуа. Но ты ушла от него, когда узнала, что он женат. Ты все еще переживаешь из-за этого, даже при том, что когда это случилось, ты была очень молода. Ты извинилась перед его женой, а она назвала тебя маленькой шлюхой, среди прочего. Они развелись...

- Ладно, хватит.

Я никогда никому не признавалась, что была влюблена в Франсуа. Он виноват во всем; именно это я и сказала ему во время нашей последней встречи. Его тогда волновало только собственное сердце, а я чуть не умерла, узнав, что он женат. Я была так разбита, к тому же приходилось возвращаться домой. Но я знала, если расскажу маме, что влюбилась в кого-то гораздо старше ее, к тому же еще и женатого, меньшее, что… ну, скажем так, никакая сила не заставила бы меня вернуться домой.

- Моя семья ничего не знает о Франсуа, - тихонько сказала я, надеясь, что она поймет: я не хочу, чтобы они знали о нем.

- Саманта, - ее голос вдруг стал напряженным. - Той ночью ты рассказала мне о себе все. И предупредила меня. Ты сказала, что, когда взойдет солнце, ты вернешь свои стены на место. Так ты и сделала. А я приняла это и позволила тебе уйти. Итак, почему ты вернулась? Зачем ты позвонила мне в отель в то утро? И почему пригласила меня на ужин?

"Потому что ты нужна мне? Потому что я понятия не имею, как тебя забыть?" Я не говорю этого вслух. Вместо этого шучу.

- О, ну это совсем просто. Секс был настолько великолепен, что мне захотелось большего.

Ее молчание сказало мне, что моя шутка пролетела мимо, но потом она произнесла почти шепотом: - Он был на редкость потрясающим.

- Что-что, простите? - я поняла ее. Мне просто хотелось услышать это еще раз. Возможно, она уточнит и скажет, что это я была потрясающей. "Интересно, был ли у меня настоящий оргазм?"

- Ты кончила два раза. Не то чтобы я считала.

- Да! - я никогда не кончала дважды. Даже для одного раза мне приходится быть довольно агрессивной и властной с мужчиной. Им нужен контроль. Так сказать, внешнее руководство.

- Ты не помнишь?

- Боже, как бы мне хотелось это вспомнить!

Я слышу глубокий вздох.

- Мне тоже. Но, возможно, это к лучшему.

Она расстроена. Я могу сказать это по тембру ее голоса. Я бы тоже расстроилась, окажись на ее месте. Проблема в том, что я не хочу, чтобы она закончила этот звонок. Я хочу держать ее на линии как можно дольше. Даже более того - я хочу снова увидеть ее.

- Как ты думаешь ... "Боже, как же это сложно!" Я не хочу, чтобы она сказала "нет", но мне обязательно нужно встретиться с ней, если я хочу когда-нибудь понять, почему она так странно действует на меня.

- Мне понравились сообщения и фотографии, которые ты посылала, - она прервала мою неудачную попытку найти правильный способ пригласить ее на свидание.

- Правда? - это удивляет меня, потому что она ни разу не ответила до сегодняшнего вечера. - Следующим посланием должен был стать снимок моей обнаженной груди.

- Черт! - она рассмеялась. - Что мне надо сделать, чтобы получить его?

- Эй, я была в отчаянии! Ты не ответила ни на одно сообщение!

Она откашливается, прочищая горло.

- Я собираюсь положить трубку и притвориться, что этого разговора никогда не было, поэтому ты можешь отправить мне тот снимок.

- Нет. Пожалуйста, не делай этого. Я с радостью пошлю тебе еще одно селфи. Просто... не бросай меня, ладно? - знаю, что в моем голосе звучит отчаяние, но мне плевать. Отчаяние - именно это я сейчас и чувствую. Я не могу потерять ее снова.

- Ладно, - она на мгновение замолкает. - Я не буду вешать трубку.

- Спасибо, - выдыхаю я.

- Как бы то ни было, - продолжила она. - Я была слишком занята медицинской школой, чтобы путешествовать. Мне было приятно увидеть те места, по которым ты ходила. И особенно понравилось та фотография...

- Позволь мне отвезти тебя туда, - прерываю я. - Куда пожелаешь. Просто... позволь мне... я не знаю... начать все сначала.

Опять наступила долгая тишина. Я жду и жду, я почти готова ее умолять, но вдруг слышу ее покашливание. - Я свободна в эти выходные.

Я практически спрыгиваю с дивана.

- В пятницу я собираюсь в Испанию. У тебя есть паспорт? Где ты живешь? Я возьму тебя с собой.

- Да, у меня есть паспорт. Прямо сейчас я работаю в научно-исследовательском центре в Атланте... и нет, я не смогу поехать с тобой в Испанию.

Ладно, Испания, возможно, это слишком. Кофе где-нибудь рядом с ее домом будет более уместным. - Что ты исследуешь?

- Рак. Он отобрал у меня самого любимого человека в мире. Мою бабушку.

- У меня тоже. Мой папа умер от рака, когда мне было четырнадцать.

- Мне очень жаль. Это, должно быть, было очень тяжело для тебя.

Я несколько удивлена, что она не знает об этом, поскольку я, видимо, в ту ночь не полностью обнажила перед ней свою душу.

- Значит, в своем пьяном состоянии я не плакалась о потере отца, единственного своего друга в семье?

- Нет. Этого не было.

- Ну, я рада, так над чем ты работаешь - над лекарствами или способами лечения, чем ты там занимаешься. Кстати, спасибо тебе за это, - я не хочу думать о тех долгих месяцах, которые мы провели, наблюдая, как мой отец уходит в небытие. Он был моим героем, и я предпочитаю помнить его в расцвете сил. Он был хорошим отцом. Хорошим человеком. Но прямо сейчас я хочу говорить о чем-то другом, прежде чем стану плаксивой идиоткой. - Я отложу свою поездку в Испанию. Как насчет кофе в субботу утром?

- Сначала я должна тебе кое о чем рассказать.

- Ладно, - я надеюсь, что она не собирается вернуться к прежнему разговору, и нам не придется обсуждать грустные темы. Может быть, однажды я расскажу ей о своем отце, но не сегодня. Единственное, что я точно узнала о ней - эта девушка склонна к длинным паузам. Я терпеливо жду, пока она собирает свои мысли, и улыбаюсь, потому что о таких фактах, как ее глубокомысленность, я отчаянно хочу знать все.

- Я не сплю с кем попало, - наконец произносит она, и я вздыхаю от облегчения. Не потому, что не спит, а потому что вернулась к нашим отношениям. - И то, что произошло между нами, для меня тоже оказалось большим сюрпризом, как и для тебя. И на следующее утро я просто сказала себе: "Это всего лишь бог осуществил мою детскую мечту".

Мы обе смеемся.

- Но все оказалось гораздо сложнее, - продолжила она. - Я почувствовала это, когда утром после завтрака ты произнесла мое имя. И даже при том, что мы очень нервничали… эти чувства между нами... мы не должны их бояться... потому что сначала мы стали друзьями, прежде чем улеглись вместе в одну кровать. Я знаю, что ты этого не помнишь, но мы подружились. Я тоже рассказала тебе о многих вещах. О чем никогда никому не рассказывала. И если мы сможем остаться только друзьями... а секс был случайностью, потому что ты была пьяной... мне нужно, чтобы ты понимала - я согласна с этим. В той спальне я была лесбиянкой, так что я просто хочу прояснить это. 
 
- Стало быть, я не совсем хороша в постели? - в шутку спросила я.

- Проклятье! - выдохнула она. - Нет, это не так.

Я понизила тембр голоса: - Ты тоже кончила, Миа?

Секс по телефону - не об этом я думала, когда позвонила ей, но будь я проклята, если позволю ей соскочить с этой темы. Я слышу ее вздох и ругань под нос, поэтому продолжаю свое маленькое соблазнение. - Ответь на вопрос.

- Да, - шепчет она. 

Я потрясаю кулаком, поздравляя себя.

- Детская мечта - расскажи мне о ней.

- Хм... может быть, однажды расскажу.

- Не сегодня вечером?

- Не сегодня.

"Черт!"

- Ладно, просто скажи мне одну вещь. Это было так хорошо, как ты себе представляла?

Она вздыхает.

- Ладно, просто замечательно. В своей детской мечте я всегда представляла, что ты выбираешь меня вместо моего старшего брата, мы женимся, заводим двоих детей и в принципе... ты была моей Очарованной Принцессой. Не совсем это ты хотела услышать, да? - я уверена, что почти вся моя кровь разом покинула лицо. - Это из фильма, где ты вылетаешь как летучая мышь из ада. 

Она сказала все это так буднично, как будто давным-давно знает меня.

- Нет... это не... Боже! - я разочарованно вздыхаю. А как хорошо все начиналась - с моего маленького соблазнения. Она смеется надо мной!

- Мне было двенадцать, Саманта... а ты была прекрасной девушкой моего брата, на которую я смотрела не отрываясь, если ты отворачивалась в сторону. Но в один прекрасный день ты посмотрела на меня и улыбнулась... я была слишком застенчивой, чтобы поговорить с тобой, но я никогда не забывала об этой улыбке и о том, что она заставила меня почувствовать. А потом мы снова встретились в баре в Чикаго. Я больше не была застенчивой, чтобы поговорить с тобой, но могу заверить, что те взрослые вещи, которыми мы занимались в ту ночь, их даже близко не было в моих мыслях, когда мне было двенадцать.

Мы несколько мгновений слушаем дыхание друг друга. Мне жаль, что, когда мы были молоды, я не подарила ей что-то большее, чем улыбка. Хотелось бы мне поговорить с маленькой двенадцатилетней Миа. Я уверена, что со своим мышлением и остроумием она бы разобралась во мне даже в том возрасте.

- Это моя вина, что ты ничего не помнишь, - вдруг спокойно заявила она. - Мы так весело разговаривали, и мне не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась. Именно я заказывала напитки.

- А что случилось потом? - я ложусь на кровать и надеюсь, что смогу проговорить с ней всю ночь.

- Когда бар закрылся, я пригласила тебя в свою комнату. Бесстыжая, я знаю.

- И я приняла твое приглашение?

- Приняла. Боже, ты сделала это! А я…

Я переворачиваюсь на живот. У меня такое чувство, что этот разговор очень скоро станет интимным.

- Скажи мне.

- Я спросила, могу ли поцеловать тебя... потому что твои губы… они были... а я тоже много выпила, и меня совершенно не волновало, что ты была натуралкой. Я просто хотела знать, каково это - поцеловать тебя.

Я закрываю глаза рукой и качаю головой.

- Это так несправедливо! - я ненавижу, что ничего не могу вспомнить.

- Ты была невероятной, - говорит она. - Удивительной. Незабываемой.
 
Бабочки.

- Ты тоже была незабываемой. Мой мозг, может быть, и не помнит ничего, но моя... - "душа? Киска? Сердце?" - Что-то внутри меня... помнит.

- Приезжай в Атланту.

Я с облегчением выдыхаю и думаю, что так легко я никогда не дышала, произношу безмолвную молитву и благодарю бога за дар, который я не заслуживаю.

- Уже в пути.

Глава 6

Такси остановилось в центре Атланты около очень оживленного кафе, а я вдруг стала еще более нервной, чем была пять минут назад. Все гости кафе, сидящие за маленькими столиками, установленными на открытом воздухе, повернулись, чтобы посмотреть, кто выйдет из такси. Любопытство свойственно человеческой природе, но прямо сейчас мне не нужны все эти лишние глаза, смотрящие на меня. Я отдаю карточку для оплаты водителю этой маленькой машины и пытаюсь взглядом найти Миа. Она уже сидит за столиком в кафе или я приехала рано? И почему я представляю из себя какой-то дьявольский комок нервов? Я смотрю на часы, и в этот момент дверь такси открывается.

- Привет, - она наклоняется ко мне, и мы смотрим в глаза друг другу. "Боже, какая улыбка!" - Давай мне сумку.

Я отдаю ей дорожную сумку и, поблагодарив водителя, выхожу на обочину, где стоит она, раскинув руки и ожидая, когда я упаду в ее объятия. Что я и делаю. И чувствую себя, как на небесах.

Мои руки обернуты вокруг ее талии, наши щеки соприкасаются и я снова вкушаю такой знакомый запах. Я понимаю, что мы были в гораздо более интимных отношениях, чем сейчас, но для меня это выглядит очень душевно. Я слегка поворачиваю голову и нежно целую ее в щеку.

- Привет.

- Я скучала по тебе, - шепчет она мне на ухо и не позволяет отойти от нее, а я совсем не против этого, но задумываюсь, как долго две женщины могут стоять на обочине дороги и обниматься, прежде чем кто-то вмешается. Немного отодвинувшись, я заглядываю ей в лицо, но по-прежнему плотно обнимаю за талию. Я не хочу, чтобы она оставляла меня. Миа прикасается пальцами к моей щеке, а потом упирается своим лбом в мой. Я чувствую ее глубокий выдох, как будто она выпустила за нас обеих напряжение последних нескольких недель.

Я ослабляю хватку и делаю шаг назад, оглядывая ее сверху в вниз. Она одета в очень простые черные узкие джинсы и белую футболку с низким вырезом, но, боже, какая же она потрясающая!

- Ты такая!.. "Чертовски великолепная!" 

Прежде чем я успеваю закончить фразу, она забирает мою сумку, закидывает ее через плечо и берет меня за руку.

- Здесь слишком людно, - я понимаю ее и пойду за ней в любое другое место. - Я должна была знать, что кофейня в субботнее утро будет занята.

- Куда угодно. Я просто хочу быть с тобой.

Она поворачивается и дарит мне ослепительную улыбку.

- Я знаю одно место.

Миа бросает мою сумку в багажник милого маленького спортивного автомобиля, и мы медленно бредем вверх по тротуару, держась за руки. Я понятия не имею, куда мы едем, но меня это волнует меньше всего. Мне просто хочется прочувствовать каждую секунду, проведенную с ней. Потому что кто знает, каким будет наше будущее?

Ее руки мягкие, пальцы тонкие и отлично сочетаются с моими. По каким-то причинам прогулка с ней рука об руку не кажется мне чем-то новым. Она представляется мне правильной и идеальной, как будто мы всегда были предназначены друг для друга. И тишина между нами не напрягает. Я думаю, что мы обе задумались о важности этого момента.

- Ты волнуешься прямо сейчас? - обеспокоено смотрит Миа.

Если бы она только знала, что происходит внутри меня. Я составила кучу планов, но ни в один из них не входит побег от нее, поэтому, отпустив руку, я обняла ее за талию, прижимая поближе к себе. Ее рука тут же оказывается у меня на плече. Мы удивительно подходим друг другу.

- Не совсем, - отвечаю я ей. - Просто... удивлена тем, насколько правильно я себя чувствую.

Появляется еще одна улыбка. Думаю, моей новой целью в жизни будет желание заставить ее улыбнуться хотя бы тысячу раз в день.

- Скажи мне, какой кофе тебе нравится, - мы доходим до уличного торговца, припарковавшегося возле городского парка. Я удивленно смотрю на нее. - Поверь мне, это очень хороший кофе, - говорит она с улыбкой.

Это не то, что мне хотелось услышать. Я только что сказала ей, насколько правильно себя чувствую, а она сменила тему. Мне хочется повторить, но я уверена - она все прекрасно слышала.

- Со сливками и без сахара. И один вот такой бублик. Я не завтракала.

Мы находим в парке пустую скамейку и устраиваемся на ней, чтобы насладиться поздним завтраком. Она права, здесь намного лучше, чем пытаться разговаривать в шумном кафе, но пока вокруг нас настоящая тишина, если не считать то, что происходит вокруг нас: милый ребенок лопочет в коляске, собака вырвалась из рук хозяина и гоняется за белкой. Внезапно тишина вновь показалась мне напряженной. Напряженной и хрупкой. Как будто, если прозвучит хоть одно неверно сказанное слово, и все между нами развалится. Не дожидаясь этого, я стараюсь исправить ситуацию.

- Миа... - она смотрит на меня, и я снова теряюсь в этих глубоких карих глазах. Так много всего отражается в них, и я так отчаянно хочу все знать об этом. - Я не знаю, что это, - я не могу выдержать ее пристального взгляда. Мне нужно посмотреть вниз и сосредоточиться на своем кофе, если я собираюсь продолжить. - Я только знаю, что проделала весь этот путь не для потрахушек. "Боже, это прозвучало так глупо". - Я даже не лесбиянка. "Ааа, а это еще хуже!" Я быстро встала, мне нужно побыть одной.

- Не делай этого, Сэм! - я оборачиваюсь и встречаюсь с ее взглядом. - Не делай этого, как в Чикаго, где ты разорвала нас в клочья, прежде чем мы… - она отворачивается в сторону и качает головой.

Я стою перед ней, но она пока еще не смотрит на меня.

- Именно этого я пытаюсь избежать. Я тоже не хочу, чтобы произошло то же самое. Если ты знаешь, что происходит... объясни мне, пожалуйста!

- Очевидно, произошедшего слишком много для тебя. Лесби, я имею в виду.

- Я не говорила, что этого для меня слишком много. Просто мне странно то, что я чувствую к тебе. Я хочу сказать... это безумие какое-то, верно?

Она уставилась на меня. Похоже, я вернула все наши проблемы обратно.

- Как ты думаешь, что бы произошло, если бы я была мужчиной?

По правде говоря, я уже подумала, что влюбилась в Миа. Но это же невозможно, я ее едва знаю! Я отвернулась, обняла себя руками и не нашла, что ответить на ее вопрос. Она встала, подошла сзади и положила руки ко мне на плечи; мои глаза закрылись в ответ на ее прикосновение.

- То, как сегодня ты запросто шла по улице, держа меня за руку, заставляет меня думать о том, что тебе плевать на ярлыки, - сказала она.
 
- Ты права. Меня не волнует это.

- Из всего того, что ты рассказала мне о себе, кажется, что ты всегда жила своей жизнью, по своему усмотрению и не оглядываясь на термины, - ее руки по моим рукам спустились вниз на бедра. Я почувствовала, как ее тело прижалось к моей спине, и это заставило меня ощутить внутри себя покалывание. - Итак, если ты скажешь мне прямо сейчас, что между нами все на самом деле закончилось, я уважу твое мнение... но думаю, что это еще не конец. Я думаю, что когда мы находимся так близко друг от друга, тебя пугает то, насколько остро ты чувствуешь... тебе хочется в течение нескольких мгновений изучить это чувство, разобрать его на маленькие кусочки и все выяснить, - она обвивает руками мою талию и опирается подбородком на плечо. Я чувствую на себе ее теплое дыхание. "Боже, какое замечательное чувство!" - Но я хочу не этого. Потому что, честно говоря, я занимаюсь этим весь день. Я в буквальном смысле разглядываю свои чувства под микроскопом.
 
Я смотрю на ее руки, лежащие на моем животе, и аккуратно накрываю их ладонями.

- Чего ты хочешь, Миа?

- Я хочу, чтобы ты поверила: все, что должно произойти между нами, обязательно произойдет. И я хочу, чтобы ты расслабилась. Нет никакого давления. Помнишь, что я сказала тебе по телефону? Мы можем просто остаться друзьями, если ты этого захочешь.

У меня в голове такой беспорядок! Она связала меня по рукам и ногам, но как же удивительно я чувствую себя. Не хочу снова причинять ей боль. Не хочу бежать от нее. Я мечтаю быть рядом с ней, познать ее и может быть... кто знает... заняться с ней любовью. Я просто не могу быть ее конечной целью. Это слишком пугает меня. И бесит, что я боюсь. Я никогда не боялась секса. Но представляя нас двоих, лежащих рядом, дышащих одним и тем же воздухом, я чувствую себя так, как никогда раньше. Разве что с Франсуа, но это было так давно, а я была такой молодой, что трудно сравнивать.
 
Я глубоко вдохнула и, развернувшись в ее руках, положила ладони на ее руки. Она так мягкая и гладкая. А ее запах… он мне что-то напоминает. Я почти могу найти этот аромат в своей памяти, если в этом есть хоть какой-то смысл.

- Прости, что я такая нервная. Я не хочу кидаться из крайности в крайность. Я просто...

- Все нормально, - она смахивает прядь волос с моего лица. - Я тоже не все понимаю. Но знаю одно - я хочу, чтобы ты была в моей жизни... но, наверное, смогу и без тебя. У меня мало друзей. В основном, приятели по работе. А у тебя?

Я качаю головой.

- Нет. Я много путешествую, - мне не хочется лгать ей. - Но не это главное. Просто... я думаю, что не позволяю людям приближаться к себе.

Она берет меня за руку и уводит из парка.

- Давай пройдемся по магазинам, как лучшие подружки. Я давным-давно не ходила по ним. Мне нужна новая одежда. Рабочая одежда, повседневная одежда...

Я слушаю, как она рассказывает мне про одежду, которая ей нужна, что обычно она носит джинсы и халат, и все, что я могу делать - это улыбаться, потому что она освобождает наш разум от тяжелых размышлений. Миа все еще держит меня за руку одной рукой, а другой размахивает по сторонами… Господи, черт бы тебя побрал, она такая красивая, милая и забавная, что мне действительно нужно собраться - только так я смогу поцеловать ее.

***

Я думала, что она приукрасила по поводу отсутствия у нее одежды. Из ее слов следовало, что обычно ей все равно, во что она одета, но мне становится все труднее в это поверить, понаблюдав за ее поведением в магазине. У девушки очень дорогой вкус, и я не могу дождаться, чтобы заглянуть в ее гардероб. У меня такое ощущение, что большая часть заработанных ею денег тратится на одежду и обувь.

И когда мы заходим в еще один дизайнерский магазин, я почти уверена, что это всего лишь уловка, чтобы помочь мне снять давление. Она сразу находит то, что хочет, и, оставив меня на стульях возле гардеробной, бросает все свои сумки к моим ногам.

- Оставайся здесь. Я быстро.

Минуту спустя, когда она выходит в сексуальном маленьком черном платье, я довольно громко произношу: "Ух ты!" И это не простое "Ух ты!", не безликое, а такое, которое вызывает интерес у окружающих, заставляя их оглянуться и посмотреть, почему ты вообще это сказала.

Она несколько мгновений смотрит на меня, а потом переводит взгляд на зеркало.

- Мне нужны к нему новые туфли, как ты думаешь?

- Куда ты собираешься его надевать? - спрашиваю я, потому что нейтрального "Ух ты!" совсем недостаточно.

Она кладет руки на бедра и хмурится, разглядывая себя в зеркале.

- Так тебе нравится или нет?

- Я... Да, оно приятное, - я перевожу свое внимание на стойку с блузками, которые мне даже не нравятся, и начинаю поиск своего размера.

Господи, что со мной не так? Я должна посоветовать ей купить его, потому что ее грудь выглядят в нем невероятно, а то, какой это платье делает ее задницу, скорее всего запрещено в большинстве штатов. Почему же я не могу выразить это словами? Думаю, если бы я действительно была честна сама с собой, то можно было бы сказать, что я просто ревную ее к тому, для кого она покупает это платье.

- У нас на вечер заказан столик в очень хорошем ресторане, а мне нечего надеть, поэтому - не могла бы ты мне помочь?

Мои глаза плотно закрылись от своей собственной глупости. Я осторожно вешаю уродливую рубашку обратно на стойку и поворачиваюсь к ней.

- Это платье покупается для тебя, - говорит она. - Итак, ты знаешь... мне хотелось бы понять, что ты действительно думаешь о нем. Оно слишком облегающее? Я могу найти что-то меньше...

Все, что я могу сделать, это смотреть на нее, широко распахнув глаза, потому что теперь, когда я действительно разглядела на ней это платье, у меня просто не осталось слов. А тот факт, что сегодня вечером она наденет его для меня, волнует и пугает так, что хочется в туалет.

- Не обращай внимания, - она вернулась в примерочную, прежде чем я успела сказать хоть одно слово.

Я подхожу к двери гардеробной и стучу.

- Мне нравится это платье, Миа. Но я не привезла с собой ничего особенного. Может быть, мы могли бы найти что-то и для меня, примерно такое же? - она не ответила, а я пытаюсь использовать другую тактику. - Не снимай платье. Я пойду и найду подходящие туфли на каблуках. Какой размер у тебя?

- Восьмерка.

- Хорошо. Обещай, что не снимешь его? Я скоро вернусь, - ответа я не дождалась, потому что убежала в отдел обуви, где принялась сканировать полки. Ей нужно что-то на шпильке, но не слишком высокой. Это просто смешно, на чем женщины пытаются ходить в наши дни. Вот. Идеальный каблук для маленького черного платья. Черные, глянцевые, с каблуком в три дюйма. Я хватаю за рукав сотрудника отдела продаж. - Восьмой размер, пожалуйста.

Такое чувство, что он ищет их целую вечность, а когда наконец находит, я почти бегом возвращаюсь к гардеробной и протягиваю ей коробку поверх двери.

- Вот, возьми.

Миа берет коробку, но ничего не говорит.

- Тебе нравится?

- Да, это сработает. Спасибо.

- Ты не выйдешь и позволишь мне посмотреть?

- Нет. Ты увидишь их сегодня вечером.

- Рррр… - я падаю на стул рядом с мужчиной, который терпеливо ждет свою жену.

- Неплохо, но позвольте мне дать вам совет, - говорит он почти шепотом, наклоняясь ко мне. - Никогда не стесняйтесь. Когда она выйдет из раздевалки, даже секундное колебание означает, что она выглядит ужасно толстой, а любое другое количество секунд просто сведет ее с ума. Будьте уверены и свистите, словно вам оно действительно нравится. А если оно все же совершенно ненавистно вам, то лучше об этом сказать сразу, но в более приятной форме, например: "Ты очень хорошо выглядишь в красном. У них есть это платье в красных тонах?" - он подмигивает мне. - А твоя девушка выглядела очень горячей в том платье. Просто говорю.

Он все это время наблюдал за нами? Я смотрела на него с отвисшей челюстью, понятия не имея, что сказать. Следующее, что я знаю: из примерочной выходит его жена, а он свистит.

- Великолепно, дорогая! - она кидает на него злобный взгляд и уходит обратно. - Видишь? - говорит он. - Я занимаюсь этим очень долгое время. Почти четырнадцать лет.

- Ты готова? - я поднимаю взгляд вверх и вижу, что Миа стоит, держа в руках платье и туфли. - Для тебя мы найдем что-нибудь в соседнем магазине.

Я встаю и оглядываюсь на мужчину. Он снова подмигивает мне. Я нахожусь в какой-то лесбийской сумеречной зоне, где все знают, что Миа - моя девушка. Все, кроме меня. Я киваю ей и улыбаюсь.

- Да, пойдем.

Я почувствовала что-то, когда она вышла из гардеробной, надев черное платье, но это было очень плохое чувство. Это была смесь: "черт побери, это платье было специально создано для тебя", и "проклятье, я ревную к тому, для кого ты наденешь его". А потом она сказала, что наденет его для меня. И мой разум не смог этого догнать. Потому что часть меня все еще не хочет признавать того, что происходит.

Игры разума, будь он неладен!

А потом еще этот придурок дал мне непрошеный совет о том, как обращаться с женщиной. Я, черт возьми, знаю, как относиться к женщине, потому что я одна из них. И платья я раньше тоже носила, правда, только по одной причине, и мы все знаем, что это была за причина. Так что же произойдет сегодня вечером? Миа надеется переспать со мной? Ах, да какого черта! Если честно, я бы тоже хотела сегодня заняться сексом.

Тогда почему я настолько испугана?

На этот раз она не берет меня за руку, пока мы идем в следующий магазин. Вот интересно, почему она не взяла меня за руку? Сумки! Дура, она несет сумки! Я пристраиваю свою руку у нее на пояснице и смотрю на нее. Она слегка улыбается, но я могу точно сказать, что эта улыбка несколько натянута. Я открываю для нее дверь и пропускаю вперед.

- Спасибо, - говорит она, но по тону ее голоса понимаю, что снова облажалась. Черт подери! Меня.

Она садится на стул возле примерочной и достает телефон, как будто совершенно не заинтересована в выборе платья для меня. Отлично! Я сама найду его. И туфли. Я думаю, как бы сильно она не пыталась убедить меня, что мы могли бы остаться просто друзьями, ее истинные чувства выскочили наружу, когда она надела это платье. Она хочет, чтобы сегодняшний ужин стал нашим свиданием. А почему бы и не стать?

У меня на руке висит несколько платьев для вечернего свидания, парочка летних сарафанов, бикини и закрытый купальник, ну и что? Пока я здесь, я могла бы подобрать себе несколько вещей, которые понадобятся мне в ближайшие месяцы. В конце концов, скоро наступит зима, а я не люблю проводить зиму в Нью-Йорке, если появляется возможность.

- Собираешься в теплые края?

Не могу поверить, что она заметила, поскольку старательно пытается сделать вид, что ее ничего не волнует. Я пожимаю плечами и развешиваю одежду в раздевалке.

- Рождество на Карибах - звучит красиво.

- Ты не проводишь Рождество дома со своей семьей?

"Нет, уже много лет", - но я не говорю ей этого. - Обычно нет. А ты?

- Если могу себе это позволить. И наверняка в этом году. Из-за Джейни, она должна родить перед Рождеством.

- Джейни? - я прислоняюсь к дверной раме и складываю руки на груди, желая услышать побольше.

- Жена Гейба. Это их четвертый ребенок. Они думали, что покончили с детьми, но - сюрприз! И это мальчик! Гейб прямо парит над землей! Я имею в виду, он любит своих девочек, но всегда хотел маленького футболиста.

- Ты и Джейни близки?

- Да. Она отлично подходит ему. Гейб и я... на нас возлагали большие надежды, когда мы были детьми. Наши бабушки и дедушки были иммигрантами, мои родители никогда не позволяли нам забыть о тех жертвах, которые они понесли, приехав в эту страну. От нас ожидалось, что мы обеими руками подхватим американскую мечту, ну, ты знаешь, как это бывает? А из-за того, что иногда мы забываем... я, в основном, но и Гейб тоже... мы считаем, что жизнь в американской мечте заключается не только в том, чтобы наши родители гордились нами, но и в том, чтобы создать свое собственное счастье.

- Вы оба слишком много работаете. Ты это пытаешься сказать?

- Я говорю, что Джейни уравновешивает Гейба. И я благодарна ей за это.

- И кто уравновешивает тебя?

Она бросает свой телефон обратно в сумочку.

- Хватит обо мне. Давай посмотрим на бикини... я имею в виду, платья.

Я прищуриваю глаза, глядя на нее.

- Не похоже, что ты уже не видела мое тело.

- Ты права. Прости.

Я просто пошутила, а она восприняла меня всерьез. Кажется, мы обе смущены, не зная, как относиться друг к другу. Обе немного боимся, что неосторожные слова или действия окажут плачевное влияние на наши отношения. Мне хочется сесть рядом с ней, обнять ее и стереть выражение страха с ее лица, но я солгала бы, если бы прямо сейчас сказала ей, что все будет хорошо, потому что, честно говоря, я не знаю, сможем ли мы быть просто друзьями, учитывая всю ту сексуальную энергию, которая существует между нами. И я не знаю, сможем ли мы стать чем-то большим друг для друга.

Секс - это одно, а отношения - особенно гей отношения - совсем другое. Меня вдруг осенило, что я не секса боюсь. Ни в малейшей степени. Я боюсь грусти в ее глазах, желания чего-то большего, чем простой секс. Мои колени дрожат, я быстро закрываю дверь гардеробной и сажусь на скамейку. Она принимает телефонный звонок, и я слышу по ее голосу, как она уходит, но я не могу убежать снова. Я приехала сюда, потому что не могла перестать думать о ней. Она поселилась в моей душе, стала частью моей жизни, и я не могу просто оставить ее позади. Я делаю глубокий вздох и снимаю рубашку через голову. Пришло время примерить красное платье.

Глава 7

Мы останавливаемся в подземном гараже ее дома. По каким-то причинам я не ожидала, что она живет в центре города. Я предполагала, что она скорее девушка из пригорода, потому что выросли мы в маленьком городке штата Огайо, где достаточно места, чтобы разгуляться.

- Я живу здесь всего несколько месяцев, поэтому не суди меня за отсутствие домашнего декора.

- Я здесь не для того, чтобы судить тебя, - я успокаивающе улыбаюсь ей.

- Знаю и совсем не понимаю, почему сказала это.

"Потому что я арт-дилер". Люди автоматически считают, что у меня критический взгляд, когда речь идет о декоре. Это правда, я замечаю, когда работа висит слишком высоко или выбрано неподходящее место для картины такого размера, но я стараюсь не быть снобом, предпочитаю ненавязчиво намекнуть и подсказать, а не судить их. Это никогда не остается недооцененным, и мы обычно в конечном итоге перемещаем художественное произведение либо на несколько дюймов в сторону, либо совсем в другую комнату.

Мне нравится квартира, в которой живет Миа. И она права по поводу отсутствия декора. На самом деле, я не вижу на стенах ни одной картины. Хорошая мебель в стиле модерн середины прошлого века и несколько небольших фотографий в рамках на журнальном столике возле дивана. Я роняю сумки на пол и направляюсь прямо к ним. 

- Боже мой, они такие милые! - я беру в руки фотографию Гейба и его семейства - он, три красивые девушки и темноволосая жена красавица. Я не могу поверить, как много времени пришло с момента окончания школы, какие разные жизни мы прожили вдали друг от друга. А еще не могу поверить, что опять становлюсь такой эмоциональной. У меня никогда не было причин для слез, пока я не встретила Миа. Теперь мне кажется, я не могу остановить их. Я поставила фотографию на место и попыталась сдержать слезы, пока она не увидела их. Но прямо сейчас она развернула меня, и я оказалась лицом к лицу с ней.

- Я любила твоего брата, - быстро сказала я. - Он был хорошим человеком, а я всегда знала, что он преуспеет в жизни.

- Откуда слезы? - она вытирает их, а я делаю шаг назад.

- Не знаю. Мне кажется, я чувствую вину перед ним за то, что сделала.

- Ты слишком строга к себя. Ты была ребенком.

Я поднимаю пакеты с покупками и свою дорожную сумку. Мне нужно немного времени побыть наедине, чтобы успокоиться.

- Где я остановлюсь?

Она указывает мне.

- Гостевая комната. Первая дверь слева.

Я нахожусь на полпути по коридору, когда она окликает меня по имени. Я поворачиваюсь назад.

- У вас никогда ничего не получилось бы, Сэм. Гейб - домосед. Он даже никогда не летал на самолете. Самая дальняя их поездка была в Диснейленд, да и то они ездили туда на машине. Да, он хороший человек. Лучший из многих людей, на мой взгляд. Но он бы тормозил тебя. И на это было бы ужасно смотреть. Потому что... это только мое мнение... но я думаю, что ты стала именно той, кем тебе суждено быть. А еще я думаю, что ты самая интересная, веселая, умная и потрясающе красивая женщина, которую я когда-либо встречала. 

Как это возможно: она всегда точно знает, что мне нужно услышать? Теперь моя очередь дать ей что-то.

- Сколько времени осталось до ужина?

Она смотрит на часы.

- У тебя час.

- Прекрасно. Я улыбаюсь и закрываю за собой дверь в спальню. Пришло время нарядиться как следует для этой женщины.

***

Мои волосы еще не отросли. Они едва касаются плеч, но мне все же удается приподнять их наверх и уложить так, как я привыкла. Должна сказать, что мои светлые волосы выглядят великолепно. Золотые обручи в ушах являются прекрасным дополнением к моему облегающему, но не слишком короткому платью. Я не принадлежу к тем женщинам, чьи платья едва прикрывают задницу. Мне почти сорок, в конце концов. Мое заканчивается чуть выше колен, и я должна признать, что выгляжу в нем довольно хорошо.

К своему красному платью я выбрала соответствующие туфли с ремешками и на каблуках. Надеюсь, Миа любит красный цвет. Мне всегда говорили, что он для меня подходит лучше всего. Я никогда не использую губную помаду, вот и сейчас наношу только блеск для губ. Я смотрю на телефон и вижу, что мне пора. Еще один взгляд в зеркало, вздох и выдох, чтобы успокоить нервы.
 
- Все будет хорошо. Что бы ни случилось, все закончится хорошо, - говорю я себе. Должно быть. Я не хочу потерять ее снова.

Миа ждет меня в гостиной. Боже мой, она выглядит потрясающе! Ее волосы завиты в длинные локоны, идеально нанесен макияж. Ее платье совершенно ошеломляющее. А туфли - просто идеальны. Она, безусловно, самая горячая из всех, с кем я когда-либо ходила на свидание.

- Посмотри на себя!

Она прикрывает рот обеими руками и качает головой. Затем открывает его, но ничего не может произнести. Думаю, прямо сейчас она не способна собирать слова в предложения. Миссия выполнена.

- Боже мой! - наконец, шепчет она. - У меня нет никаких шансов!

- Ты единственная, у кого сегодня вечером будет шанс, - я пробежалась ладонями по ее рукам вниз и переплела наши пальцы, замечая красивое серебряное кольцо на ее среднем пальце. К ювелирным изделиям у нее тоже изысканный вкус. - У тебя единственной! - повторяю я еще раз, зная, что она прекрасно помнит то, что произошло в Чикаго, когда я оставила ее и почти ушла с ее другом Марком. Я хочу, чтобы мы забыли то, что произошло, и легонько пожимаю ее руки. - Нам пора?

***

Она не шутила. Это очень необычный ресторан. Я смотрю в зал и замечаю сомелье, который наливает вино пожилой паре, и в моем рту начинает собираться слюна. Миа берет меня за руку и ведет к нашему столику. Я привыкла, что меня провожают чужие взгляды, но сегодня мы получаем их гораздо больше, и большинство глаз смотрят на наши соединенные руки. Пожилая пара особенно долго смотрит на нас.

Едва мы сели, как мужчина из пожилой пары подошел к нашему столу.

- Доктор Росси. Как приятно встретить вас, - он выглядел, как уважаемый джентльмен с хорошей стрижкой и тонкими усиками.

Миа быстро поднялась и пожала ему руку.

- Доктор Робертс. Мне тоже приятно увидеться с вами. Бетси здесь?

Мужчина махнул в сторону своего столика.

- Мы только что закончили, иначе бы вы обязательно присоединились к нам.

- Нет, конечно же, нет, - Миа улыбнулась и помахала женщине. Доктор Робертс посмотрел на меня, а затем вернул свой взгляд обратно Миа. - Извините, доктор Робертс, это Саманта Кинг. Саманта, это мой босс, доктор Робертс.

Я продолжила сидеть, но протянула ему руку и улыбнулась.

- Приятно познакомиться.

- Это мне очень приятно! - он взял мою руку и поцеловал ее - это вполне могло бы показаться очень галантным, если бы его взгляд все это время не упирался в мою грудь. - И, пожалуйста, называй меня Эндрю.

Я нежно, но уверенно выдернула свою руку и обратила внимание на Миа, надеясь, что он то же самое проделает с ней, но его глаза все еще оставались на мне.

- Вы из Атланты, Саманта?

Я начала было отвечать, но Миа обогнала меня.

- Саманта из Нью-Йорка, но мы выросли в одном городе. Она арт-дилер.

Брови доктора Робертса чуть не улетели со лба.

- Арт-дилер? Вот как? А я давний коллекционер, - он потирает руки. - Ну, моя жена может сказать вам, что коллекционер я только в своем воображении, но это определенно моя страсть!

Этот парень не может прекратить пялиться на мою грудь.

- Какова ваша слабость, доктор Робертс? "Помимо моих сисек".

- Ранние вестерны. У меня есть несколько маленьких картин, но я ищу что-то более грандиозное для своей берлоги. Может быть, что-то в стиле Диксона*.

*Мейнард Диксон (1875 - 1946) - американский художник, рисующий в основном Дикий Запад и иллюстрирующий книги. Сказал, что хочет создать "честное искусство Запада" и отказался от денег за его романтическую версию.

- Мне нравятся работы Диксона. Я буду бдительной и обязательно найду что-нибудь для вас.

За прошедшие годы я узнала, что каждый коллекционер, собирающий картины в одном стиле или одного конкретного художника, способен заплатить практически любую цену за еще одну картину. И моя работа - найти ее. Я очень хорошо устроилась в этой жизни, находя эти произведения искусства.

- Я был бы очень признателен за это. Позвольте мне дать вам номер моего телефона. Может быть, мы могли бы встретиться как-нибудь на обед и поболтать... об искусстве.

Доктор Робертс вручил мне свою визитную карточку. Я вежливо приняла ее. Обычно я, совершенно не задумываясь, обязательно воспользовалась бы его предложением. Мне совсем не помешал бы еще один богатый клиент, а я могла бы сказать, что этот доктор любит тратить свои деньги. Все - от ботинок до запонок - подсказывало мне об этом. Но его поведение заставило меня почувствовать себя неловко. Не то чтобы он разительно отличался от любого другого моего клиента, просто делает он это перед Миа, которую я как бы считаю "своей девушкой". Святое дерьмо!

- Я здесь только на выходные дни, - говорю я. - Но как уже сказала, я буду помнить о вас, и вы сразу узнаете, если я наткнусь на что-то.

Я могла бы сказать, что он собирался продавить этот вопрос, но Миа остановила его. - Приятно было встретить вас, мистер Робертс.

- Рад тебя видеть, Миа, - он снова повернулся ко мне. - Саманта... до встречи.

Мы обе смотрим, как он уходит. Я не знаю, как чувствует себя Миа, но мне хочется помыть руки. Он отодвигает стул своей жены, помогая ей выйти из-за стола, и она смотрит на меня, прежде чем направиться к выходу из ресторана. Это очень злобный взгляд.

- Удивительно, что можно узнать о людях, встретив их вне офиса, - сказала Миа, вернув мое внимание обратно к себе. - Это отец Марка. Парня, которого ты встретила в Чикаго.

- Да, я помню Марка. "К сожалению".

- Я думаю, у нас всех одинаковый вкус на женщин, - она смотрит на меня несколько секунд, затем берет в руки меню. - Мне выбрать вино для нас?

Я тянусь через стол и беру ее за руку. - Миа.

Она не отвечает на мое рукопожатие и даже не смотрит на меня.

- У этого человека несколько медицинских патентов, которые сделали его мультимиллионером. Он был бы хорошим клиентом для тебя. Красное или белое?

Я отдергиваю руку назад и жду, пока она не посмотрит на меня.

- Я прошу у тебя прощения за то, что случилось с Марком. Теперь я знаю, что он твой друг.

- Уже нет.

- Миа... он не сделал ничего плохого. Он всего лишь подумал, что ты продинамила меня, а я позволила ему так думать. А его папа... посмотри на меня, - она нехотя делает это. - Его отец никогда ничего не услышит от меня. Никогда. Хорошо? - я рву его визитку пополам и бросаю ее на стол, чтобы она поняла серьезность моих слов.

Она фыркает, а затем качает головой.

- Я думала, что он верен своей жене. Марк очень любит родителей. Он был бы в отчаянии, если бы увидел то, что видела я.

- Это было не так уж плохо, - говорю я и натыкаюсь на злой взгляд. - Ладно, это было... отвратительно, но я не хочу испортить твои рабочие отношения с ним.

К нашему столу приходит официант с бутылкой дорогого шампанского.

- Подарок от доктора Робертса.

Миа закатила глаза, а я прикрываю рот, чтобы сдержать смех.

***

Когда мы выпили по бокалу шампанского, Миа снова расслабилась. Я много чего нового узнала о ней за время ужина. Самое главное, она очень любит свою работу, но устала и нуждается в отдыхе. Останемся мы друзьями или любовницами, я определенно начинаю планировать отпуск.

Я продолжаю смотреть на нее, пока мы ждем официанта. По моему мнению, она не выглядит усталой - она выглядит абсолютно прекрасной. Я удивлена, что доктор Робертс не пытался соблазнить ее. Но опять же, она лесби, и все это знают.

- Ты пялишься на меня, - говорит она, подозрительно глядя.

- Да. И ничего не могу с этим поделать.

Она наклоняется ко мне и чуть не роняет меня на пол своей обворожительной улыбкой.

- Ты флиртуешь со мной?

- Всю ночь напролет.

Она наклоняется еще ближе.

- Я собиралась отвезти тебя в ночной клуб, но мне совершенно не хочется всю ночь сражаться за твое внимание.

Ночной клуб. Это может означать танцы, прикосновения и, возможно, поцелуи. Я хочу целовать ее всю ночь.

- Тебе не придется бороться.

Ее глаза становятся шире.

- О, еще как придется! С самого первого момента, как только мы войдем в дверь. Если только... - ее глаза становятся уже.

- Если только?

- Как бы ты почувствовала себя, если бы мы пошли в гей-бар?

Интересное предложение. Я никогда не была в гей-баре. Я имею в виду, что я была в барах с геями, но никогда в гей-барах. Это может быть весело. Но я предпочитаю сделать что-то иное. Я бы предпочла...

- Ну? - ее брови приподнялись, пока она ждет ответа. "Боже, она такая милая!"

- Что, если мы вернемся в твою квартиру... успокоимся, включим какую-нибудь музыку... выпьем еще немного вина и развалимся на диване?

- Как будто учимся в средней школе? - она захихикала.

- Вино будет гораздо лучшего качества... но, да... как в школе.

Ее улыбка могла бы осветить весь мир. Я думаю, ей понравилась эта идея.

- Да. Пойдем.

***

Мы выпили уже по два бокала вина, смеялись обо всем и ни о чем, и обе чувствовали себя свободными и счастливыми, сидя на противоположных концах дивана и безбожно флиртуя. Сейчас подходящее время, чтобы задать вопрос, который меня беспокоит.

- Гэйб знает о нас?

- Нет, - она опускает взгляд.

- Почему?

- Как я могу сказать своему брату, что переспала с его первой любовью?

В этом есть смысл. Нельзя просто так в случайном разговоре рассказать об этом. Нет, это требует особого телефонного звонка, но все равно будет неловко.

- Он был и моей первой любовью. Кроме того, с ним у меня был первый раз. Твой брат лишил меня девственности, - я говорю ей это, энергично двигая бровями.

- О, правда? Как это было?

- Не так хорошо, как мы себе это представляли. Он облажался, но мы учились с ним вместе.

Она внимательно изучает меня.

- Ты действительно любила его, не так ли?

- Это была молодая и очень наивная любовь. Ну да, я любила его.

- Что это значит... молодая наивная любовь?

Я размышляю несколько мгновений.

- Я полагаю, что это способность легко и свободно отдавать свое сердце. Слишком свободно. Я сама разбивала чужие сердца, а другие легко ломали мое. Я пытаюсь сказать, что прежде влюблялась не задумываясь.

- А сейчас?

- Сейчас... любовь не входит в уравнение... обычно, - я отворачиваюсь, очень надеясь, что она не способна прочитать мои мысли. Любовь не входила в уравнение, пока она не появилась в моей постели. Или, правильнее будет сказать, что это была ее кровать.

- Та женщина, с которой я провела ту ночь, была другой. Она не была ни замкнутой, ни отстраненной. Она всегда была тут, рядом со мной, чувствовала то же самое, что чувствовала я.

Я должна поверить ей на слово, ведь я до сих пор не помню наш первый раз вместе.

- Наверное, с тобой все происходит по-другому.

Она наклоняет голову.

- Как так?

Хороший вопрос. У меня нет на него ответа, поэтому я вновь перевожу разговор на нее.

- Расскажи мне о твоей первой любви. О твоем первом разе.

Она долго выдувает воздух сквозь почти сомкнутые губы и тяжело вздыхает.

- Мама застукала нас с другом. Нам было по шестнадцать. Все прошло не совсем хорошо.

- Этот друг - девочка?

Она кивает.

- Было много драмы. Мне пришлось пошевелить своей задницей, чтобы закончить старшую школу пораньше и уйти из дома. Если бы не Гейб, я бы, наверное, отстранилась от родителей, но он боролся за меня. Семья важна для нас, так что я забыла обиды, потому как мне все равно ничего не изменить.

- А сейчас они гордятся тобой?

Они должны гордиться. Я не родитель, но, наверно, все родители хотят, чтобы их ребенок был таким же.

- То, что я врач, помогает.

Я вижу печаль в ее глазах, и это заставляет мое сердце немного болеть.

- Некоторое время, наверное, было трудно угодить им и остаться верной себе?

- Это звучит так, как будто ты говоришь, опираясь на свой опыт, - она опять переводит стрелки на меня.

- Я до сих пор сражаюсь на этой битве. Я никогда не буду жить той жизнью, которую моя мать выбрала для меня. По ее словам, есть только один способ жизни для женщины - это жизнь моей сестры Джульет.

Миа садится поудобнее, засунув ноги под себя.

- Ты уверена, что это до сих пор так? Могут же мамы хоть иногда покидать свой "шкаф", вырасти и поменять свое мнение? Родители иногда делают это. Хорошие, по крайней мере.

Я недоверчиво качаю головой.

- Не думаю, что ее взгляды изменились. Они в значительной степени выточены из камня. Но, честно говоря, уже много лет у нас с ней не было настоящего разговора. Мне не кажется, что стоит заводить его, знаешь ли. Не хочу испытывать чувство вины за то, что никак не успокоюсь и не подарю ей внуков.

Она хватает меня за пальцы ног и хитро улыбается.

- Я думаю, на Рождество ты должна вместе со мной поехать домой.

"Она сошла с ума?"

- Абсолютно исключено!

- На День благодарения. Всего на пару дней. Даже на один день. Достаточно времени, чтобы снова увидеть Гейба и встретиться со своей семьей и, может быть, если все сложится хорошо, поговорить с мамой.

Я ухмыляюсь, глядя на нее.

- Ты собираешься отвезти меня домой, чтобы познакомить с семьей? Как делают те, кто, ох, я не знаю... кто с кем-то встречается?

Ее плечи поникли. И теперь она нервно кусает губы.

- Что случилось?

- Я давным-давно установила для себя правило - не встречаться с натуралками.

- Но, видимо, ты не возражаешь против того, чтобы спать с ними.

- Нет, - она грозит мне пальцем. - Это были необычные обстоятельства.

- Насколько необычные? - мне внезапно захотелось знать о всех ее прежних любовницах.

- С тобой я нарушила все свои правила. Я не связываюсь с женщинами, когда нахожусь в командировке, я не сплю с... и не хожу на свидания... с натуралками. Я не...

Я поставила бокал на журнальный столик.

- Да, я тоже, - мне надоело говорить об этом. Итак, мы обе сомневаемся в том, что делаем. Это не значит, что я не могу перебраться на другой конец дивана и... - Я думаю, мы обе нарушили все правила друг друга, - мои губы остановились над ее губами. - Давай нарушим еще.

Я потратила много времени, думая о том, что буду чувствовать в первый раз, когда ее губы снова встретятся с моим. Я не разочарована. Ее губы мягкие и припухшие, ее язык пытается добраться до моего языка, но я решила подразнить ее немного и не пускаю. Но это длится недолго. Она обхватывает руками мою голову и проникает языком в мой рот, а я чувствую себя так, как будто петарды взрываются внутри моего тела.

Я потерялась в ощущениях от ее языка и зубов, она посасывает и покусывает мою шею, чуть ниже уха. Я чувствую, как ее рука проникает под мою футболку и продвигается к груди, а затем крепко сжимает ее, но не слишком больно. Мне кажется невероятным, но я хочу большего, поэтому, оседлав ее, стягиваю свою футболку через голову.

- Мать твою! Ты такая красивая! - говорит она мне, а ее глаза темнеют от желания. Ее руки сжимают мои бедра, а глаза блуждают по телу, пока не останавливаются на молнии джинсов. Да, мы уже делали это раньше, и она не может дождаться, когда доберется до моего обнаженного тела. Боже, вот это поворот!

Я собираюсь снять свой черный лифчик, когда она хватает меня за руки.

- Позволь мне это сделать, - она проникает пальцами под лямки и медленно сдвигает их вниз. Бюстгальтер цепляется за мои затвердевшие соски, заставляя их немного подпрыгивать, когда все же стягивает его вниз. Тихий стон проскальзывает сквозь ее губы и заставляет меня улыбнуться. - Ты такая изысканная, - шепчет она.

Миа садится, обхватывает меня руками и, сжимая ладонями задницу, подтягивает мой возбужденный комок нервов поближе к своему лобку. Первое же прикосновение ее языка к моему соску заставляет мои бедра дернуться вверх. Я проникаю пальцами в ее волосы и прижимаю к себе, нуждаясь в большем давлении. Ее ногти впиваются в мою спину, ее имя слетает с моих губ, как бездыханная молитва. Она отпускает мой сосок и с надеждой глядит на меня. Я обхватываю ее щеки и смотрю в эти прекрасные карие глаза. 

Это так необычно для меня. Я никогда не останавливаюсь, чтобы посмотреть в глаза своих любовников, не пытаюсь запомнит их лица, поэтому то, что чувствую сейчас, я никогда не забуду. И я, конечно же, никогда, даже в мыслях не говорила: "Я твоя, не могу жить без тебя или пожалуйста, люби меня вечно".

Я не знаю, почему вслух произнесла ее имя. Прямо сейчас я чувствую так много всего и сразу, что мое сердце и моя киска как будто хотят взорваться. Благодарность и возбуждение - вот что я чувствую прямо сейчас.

- Спасибо, что подарила мне еще один шанс, - говорю я с улыбкой, встаю и протягиваю к ней руку. - Я хочу оказаться в твоей постели.

Отредактировано Вместе (10.02.18 14:32:40)

0

4

Глава 8

На этот раз я помню все. Каждый прекрасный звук, который я заставила слететь с ее сексуальных губ. Каждое прикосновение, каждый поцелуй. Все это навечно сохранится в моем разуме. Я больше никогда не буду удивляться, почему так отчаянно хотела повторить это, почему жаждала того, чего даже не помню.

Это она.

Это ее я все время искала, но не могла найти. Конечно же, я искала ее в совершенно неправильных местах, но нашла именно в баре. Да и неважно, как и почему мы встретились, важно только то, что мы наконец сделали это.

Я прижимаюсь к ее спине и нежно целую плечо. Мне просто необходимо снова почувствовать на языке вкус ее нежной кожи, поэтому я немножко посасываю ее, оставляя маленький красный след там, где рука встречается с плечом. Я обнимаю ее за талию и прижимаю к себе еще ближе, наслаждаясь родным запахом. Это блаженство, это праздник, это желание остаться с ней в постели навсегда и больше никогда не отпускать ее. Могу точно сказать, что прежде я никогда и ни с кем ничего подобного не испытывала. Я бы обязательно запомнила это чувство.

Никак не могу подобраться к ней еще плотнее, неважно, насколько сильно стараюсь. Мне хочется, чтобы, проснувшись, она почувствовала себя в моих объятиях, ощутила в безопасности со мной в постели. Я хочу, чтобы она желала этого больше всего. Хочу, чтобы жаждала прижаться к моей коже, вкусить мое тело и язык точно так же, как прямо сейчас хочу ее я.

Вдруг она садится и опускает ноги на пол. Я напугана ее внезапным движением, поэтому слегка отодвигаюсь на край кровати. Она медленно поворачивается и смотрит на меня так, как будто никогда не видела раньше.

- Разве мы... ты знаешь... - ее взгляд рыщет по комнате. - Мы занимались этим втроем?

Я слегка шлепаю ее по плечу.

- Ты испортила такой замечательный момент!

Она опускается на колени и целует мой живот.

- Ой да ладно! Это было забавно!

Она спускается по моему телу вниз, но я тяну ее наверх, и она ложится на меня. Мне нужно снова поцеловать этих губы.

- Ты так прекрасна по утрам, - говорю я и осторожно целую ее.

- Не жалеешь?

Я чувствую, что должна перестать говорить сама с собой в своей голове и на самом деле произнести эти слова вслух.

- Думаю, что прошлой ночью я влюбилась в тебя.

Она упирается лбом в мою грудь и ничего не говорит. Я пробегаюсь пальцами сквозь ее волосы и надеюсь, что ничего не испортила.

- Слишком рано говорить об этом, не так ли?

Она скатывается от меня и качает головой.

- Нет. Просто это несколько неожиданно.

- Я заставила тебя потерять дар речи? - я лежу на боку рядом с ней, положив руку на ее живот, и легонько рисую круги вокруг пупка.

- Ты еще ночью заставила меня потерять дар речи. Ты говорила мне, что... - она перекатывается набок и мы оказываемся лицом к лицу. - Ты это серьезно говоришь или только потому, что секс был отличным?

- Он и правда был великолепен, - говорю я, двигая бровями. - Но я сказала, что люблю тебя, только потому, что больше ни секунды не могу молчать об этом.

- Мы должны встречаться только друг с другом, - произносит она с очень серьезным выражением на лице. - Я имею в виду... ты... ты же хочешь меня с сегодняшнего дня... исключительно меня?

Я наваливаюсь на нее сверху.

- А что случилось с "никакого давления? Можем быть просто друзьями, если ты этого хочешь?"

- О! - она открывает свои ноги, обхватывает ими мое тело, цепляется ногтями в задницу и принимается тереться об меня. - Получается, что сейчас, когда ты снова заставила меня переспать с тобой, и на этот раз все запомнила, то можешь вернуться к мужчинам?

Я приподнимаюсь на руках и прижимаюсь своей киской к ее.

- Я тааакая плохааая!

И начинаю энергичнее двигать бедрами, а она открывает свои ноги еще шире.

- Проклятье! - говорит Миа и прикрывает глаза, а потом подтягивает колени вверх, придерживает их руками и двигается быстрее. Я не могу больше выносить этого. Прямо сейчас я просто обязана снова попробовать ее на вкус. Я соскальзываю вниз по ее телу и прижимаюсь губами к ее клитору.

- О боже! - кричит она и приподнимает бедра вверх. Я обхватываю руками ее ноги и кладу ладони на живот, затем облизываю, посасываю и покусываю ее возбужденный бугорок, пока она не оказывается у самого края наслаждения, где затихает на несколько мгновений и стремительно погружается в оргазм. Я позволяю ей отдышаться, медленно поднимаюсь вверх по ее телу и нежно целую.

- Да, я хочу встречаться исключительно с тобой. Что означает, ты не можешь надевать маленькое черное платье для кого-то еще, кроме меня.

Она крепко обнимает меня, а я ложусь головой к ней на грудь и прислушиваюсь к ее дыханию.

- Я тоже тебя люблю.

Я улыбаюсь, целую ее, и в моей голове снова звучат мои же слова. "У меня есть девушка! Я девушка Миа Росси. И я прекрасно чувствую себя со всем этим".

***

Миа Росси совсем не похожа на своего брата. Конечно, они оба хорошо выглядят и обладают отличным чувством юмора, но Миа ни к чему не принуждала меня, как это делал Гейб, когда мы были молодыми. Он пытался навязать мне: кто я такая и как должна прожить свою жизнь, но я ему не позволила. Я хотела свободы, чтобы самой выяснить, кто я и кем могу стать.

Но сегодня я поняла, что мне не нравится то, какой я стала. Я всегда всех держу на расстоянии и совершенно неуступчива в отношениях со своей собственной семьей. Я использую мужчин для секса. И, в принципе, я делаю то, что хочу и когда это хочу. Я самовлюбленная. Но Миа видит меня совсем по-другому. Она говорит, что я интересная, честная и умная, хотя сама у себя насчитала двенадцать лет обучения в медицинской школе, пока я занималась неизвестно чем. А еще она говорит, что я любящая, добрая, с нежным сердцем, ласковая и щедрая любовница. Последнее, я думаю, означает, что она получает свой оргазм так же часто, как и я.

Именно из-за этого я хочу, чтобы она диктовала условия наших отношений, чтобы обстоятельно объясняла их мне: только так я смогу соответствовать - нет, превзойти ее ожидания. Она пробуждает во мне все самое лучшее, и за это я люблю ее еще больше.

Проблема в том, что она нерешительна и почти беспечна к тому, как мы собираемся устраивать наши междугородние свидания. Я знаю, что у нее есть мнение по этому поводу, знаю, что волнуется она намного больше, чем позволяет себе показать. Я просто не знаю, как сказать ей о том, что я сделаю все, что она захочет - все, что угодно. Даже вернусь домой вместе с ней.

Подожди, это то, что надо! Я быстро прокрутила вперед свой календарь.

- Итак... в День Благодарения ты хочешь, чтобы мы встретились в аэропорту, а потом вместе отправились брать автомобили на прокат и заказывать отель?

Она поставила в сторону чашку с кофе и пристально посмотрела на меня.

- Обычно я останавливаюсь у родителей.

- О! - я на секунду прижимаю ручку к губам. - Тогда только машину?

- Ты действительно готова поехать домой на День Благодарения?

- Да, - я могла бы объяснить ей, почему это делаю, но молчу.

- И мы действительно... ты знаешь... пара?

Ее неуверенность заставляет меня улыбаться.

- Да. Если ты готова встречаться с натуралкой... нет, скорее всего, с бисексуальной девушкой.

- Так оно и есть... просто, чтобы выяснить... - она выглядит такой серьезной. - Ты, Саманта Кинг, готова вернуться в наш родной город в качестве моей подруги. И если мы с кем-то столкнемся... я могу представить тебя им как свою подругу?

Я хихикаю.

- В твоих устах это звучит так, словно я какой-то трофей.

- Так и есть, - говорит она, совершенно неискренне пожимая плечами. - Я имею в виду, что не буду выпендриваться перед всеми по поводу того, что заполучила самую горячую девушку, когда-либо ходившую по коридорам средней школы Джеймса Мэдисона.

Я протягиваю к ней руку.

- Ты такая очаровательная! И да, ты можешь представлять меня всем как свою подружку.

Она встает, идет вокруг стола и, наклонившись, целует меня.

- Тогда мои родители не могут рассчитывать, что мы разделим на двоих мою маленькую односпальную кровать, - она снова целует меня. - Мы разделим на двоих автомобиль, номер в отеле и остаток нашей жизни, если ты согласна с этим.

- Очень похоже на это, - шепчу я, когда она направляется к кофеварке.

- Что это было?

- Я просто сказала... что мне это нравится.

А мне и правда нравится! Я знаю, что она хочет этого точно так же, как и я. А еще я знаю, что она тоже боится, как и я. Сейчас, когда мои страхи ушли, ее, похоже, только усилились. Я просто должна доказать ей, что нечего бояться.

Миа, кажется, гордится тем, что она со мной, но она понятия не имеет, насколько я горжусь, что остаюсь с ней. Мысль о том, насколько я счастлива вернуться в наш маленький родной город, особенно в качестве подруги Миа, настолько нелепа для меня, это вызывает желание расхохотаться.

Я не могу скрывать это. Теперь она моя, и я планирую оставить ее себе.

***

В воскресенье вечером мы попрощались, и сейчас я жду объявления посадки на свой рейс. Обычно до самой последней минуты я сижу в одном из баров с бокалом вина. Но сегодня все, что я могу делать, это шагать от стены к стене и постоянно проверять свой телефон. Я знаю, что она едет домой и не может писать мне, но я отчаянно нуждаюсь хоть в какой-то связи с ней. Все, что угодно, лишь бы это подсказало, что она тоже скучает по мне, хотя прошло всего полчаса.

У меня явно не все дома!

А потом на меня накатывает желание, совершенно чуждое для меня, я даже не уверена, что оно реально. Позвонить Джульет? Почему мне хочется позвонить своей младшей сестре? И прежде чем успеваю остановить себя, я нахожу в телефоне ее номер и нажимаю на кнопку вызова.

- Саманта?

- Привет! - я игнорирую ее удивленный тон, потому как знаю, что мне надо звонить ей чаще.

- Привет. Я накрываю ужин на стол, могу перезвонить тебе через несколько минут?

- Я буду в самолете. Наш разговор не займет много времени. Я просто... я хотела, чтобы ты узнала об этом первой, Джулс.

- О боже! Что не так?

- Да все так!

- Но у тебя грустный голос.

- Это потому, что я только что покинула ее.

- Кого?

Как замечательно впервые сказать это вслух.

- Миа Росси. Мы встречаемся. Свидания… на исключительных условиях....

- Боже мой! На самом деле?

- На самом деле.

- Это отлично, Сэм!

- Знаю. Но я не хочу, чтобы ты кому-то говорила об этом. Думаю, сначала Миа сама должна рассказать Гейбу.

- Конечно, нет, это ваше право, - она замирает на секунду. - А как же мама?

- Ну, это другая новость, о которой я хотела рассказать тебе. Мы с Миа приезжаем домой на День Благодарения.

- Боже мой! Я уже обожаю эту женщину!

- Да. Я тоже люблю ее, - я не могу перестать улыбаться, думая об этом.

- Хорошо. До Дня Благодарения твой секрет спрятан в надежном месте. Безопасной дороги тебе домой.

- Спасибо, Джулс. Люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю.

Я завершаю вызов и вижу, что пришло сообщение от моего замечательного доктора.

"В моей квартире пахнет тобой. Позвони мне, когда приземлишься. 
P.S. Девять дней - это слишком долго".


***

Это были самые длинные девять дней моей жизни. Почти все время я торчала в своей Нью-Йоркской квартире, пытаясь решить, должна ли я сдать свою квартиру и переехать в Атланту. Миа заставляет меня желать стать лучше и менее эгоистичной. Именно я должна переехать. В этом есть свой смысл. Мои лучшие контакты и лучшие галереи находятся в Нью-Йорке, но это не значит, что я должна жить здесь.

Когда в аэропорту Цинциннати она бросилась в мои руки, моими первые словами были: "Я не могу находиться так далеко от тебя!" А потом мы провели много времени в объятиях друг друга. Достаточно долго для того, чтобы ее сумка осталась единственной на багажной карусели.

Прямо сейчас мы сидим в местной забегаловке и ждем бургеры. Завтра мы встретимся с нашими семьями, а Миа в этот момент выглядит очень обеспокоенной.

- Ты слишком много думаешь, - небрежно заявляю я, надеясь, что она поделится со мной своими мыслями.

- Мне просто интересно, не рановато ли думать о том, о чем я думаю. Например, не поторопилась ли я, организуя эту встречу с семьей?

- Нам не обязательно делать это. Я могу провести завтрашний день со своей семьей, а ты - со своей.

- Ты хочешь именно этого?

Я протягиваю руку к ней через стол.

- Это будет ужасный и очень длинный День Благодарения. И нет, нет... не этого я хочу.

- Я тоже этого не хочу, - она берет меня за руку и смотрит в окно. - Ты можешь поверить, что мы вернулись сюда - вместе?

Она пытается сменить тему, но в ее карих глазах так много всего происходит, что я не могу позволить ей этого.

- Ты волнуешься о том, что Гейб и твои родители подумают о нас? Поговори со мной, дорогая.

Она медленно качает головой.

- Нет. Я боюсь, что ты отстранишься от меня и попробуешь свести на нет наши отношения, если я скажу тебе, что хочу переехать к тебе в Нью-Йорк.

- Саманта Кинг? Это ты? Да будь я проклята!

Я не знаю, кто эта жизнерадостная женщина, стоявшая возле нашего стола. На ней форма этого заведения, но она не та официантка, которая приняла наш заказ.

- Ты не помнишь меня, не так ли?

Именно такие слова сказала мне Миа не так давно. В итоге все закончилось горячим пьяным сексом, но я не думаю, что подобное может произойти с...

- Прости... - я стараюсь прочитать ее имя на бейджике, но половина его скрыта праздничной индейкой, сделанной из глины. Или, может быть, из чего-то еще.

- Все нормально. После четырех детей я уже не выгляжу, как болельщица, которой я когда-то была. Как насчет тебя, Саманта? Дети есть?

Я качаю головой.

- Нет, - я смотрю на Миа, надеясь, что она спасет меня, и она делает это.

- Я помню тебя, Рене. Ты встречалась с Гейбом после окончания школы. Я Миа, его сестренка.

Моя голова поворачивается назад к женщине. Она, прищурив глаза, смотрит на Миа.

- Правильно. Я слышала о тебе. Ты...

- Доктор. Она доктор, Рене, - сейчас, когда я знаю, кто это, я решительно использую ее имя.

- Прааавильно, - говорит она, растягивая слова. - Ну, в любом случае... я думаю, что вся команда по чирлидингу прошла через Гейба после окончания школы, но ни одна девушка из нашего родного города так и не смогла поймать его, верно, Сэм?

- Прааавильно, - слово медленно покидает мой рот, точно так же, как это сделала она.

- Итак, детей нет. Как насчет мужа?

- Нет, - я качаю головой и улыбаюсь натянутой улыбкой.

- Хорошо, тогда какого черта ты делала все эти годы? - она не ждет ответа. - Ну, конечно, нашли себе драгоценный камень Джульет. А эти ее дети! Каждый раз, когда ваша мамаша приходит сюда, все, о чем она может говорить - это ее внуки. Нейтан - главный в списке. А знаете, что? Мой сын, с другой стороны...

Она останавливается на несколько мгновений, переставая говорить, только тогда, когда еще один клиент поднимает руку, нуждаясь в обслуживании. Но уже слишком поздно. Теперь мы все знаем, что ее малолетний сын - преступник, а мужа постоянно выгоняют с работы, из-за чего ей приходится трудиться в закусочной, но по какой-то причине она до сих пор умудряется считать себя более успешной в жизни, чем мы.

Она не сказала этого, конечно, нет. По крайней мере, вслух. Но ей все же удалось сочувственно похлопать по моему плечу и сказать, что ей ужасно жаль, что я не нашла себе кого-то, с кем могла бы разделить свою жизнь. Она промолчала о том, что я, наверное, слишком стара, чтобы иметь детей сейчас, но я знаю, она подумала об этом.

Мы с Миа просто смотрели друг на друга, и обе чувствовали себя немного ошеломленными. Вот почему я никогда не приезжаю домой. Мне не подходит главная городская версия о том, чем должна заниматься женщина в своей жизни. И никогда не подходила.

- Ну что ж, это было весело, - наконец произнесла я.

- Ты обратила внимание, что, когда она узнала, кто я такая, ей нечего было сказать мне? Она знает, что я лесби. Весь город знает. Так что Рене Джонсон может сказать лесбиянке? "Эй, дети есть? Как насчет жены? Нет? Очень плохо!"

- Как насчет поздравления, что ты стала доктором?

Миа брезгливо качает головой.

- Без мужа и детей профессия врача говорит только о том, что я поменяла семью на карьеру. Но даже если у меня в один прекрасный день появятся дети, они будут воспитываться с еще одной женщиной, а не с мужчиной. И тогда я буду считаться ими неадекватным родителем. Это хуже, чем одинокий родитель. Я имею в виду - как смеют геи пускать в этот мир детей, которые потом будут вынуждены страдать от их девиантного поведения?

Я никогда не видела Миа такой злой и задаю вопрос: - Тогда почему ты возвращаешься сюда?

Она глубоко вздыхает и мгновение смотрит в окно, прежде чем ответить: - Потому что люблю свою семью и не позволю отсталому мировоззрению этого города держать меня вдали от них, - она наклоняется и почти шепчет мне: - Прежде чем она так грубо прервала нас, я говорила тебе, что хочу переехать в Нью-Йорк.

- Ах! Да, ты сказала это, - она внимательно разглядывает меня, ожидая реакции. Отрицательной, наверное. - А что насчет твоей работы в Атланте?

- Я переехала туда только для того, чтобы работать с доктором Робертсом, но мое уважение к нему значительно уменьшилось после того, что мы увидели в тот вечер на ужине. Сейчас я смотрю на него и все, что вижу, как он... - она останавливается, но я могу представить, что она о нем думает. - Он женатый человек, и то, как он смотрел на тебя...

Она кажется разочарованной, но все же подает мне руку, когда я тянусь к ней.

- Ты хороший человек, ты же знаешь это?

Она пробегается пальцами вверх-вниз по моей руке.

- Я думаю о тебе все время, и от этого страдает моя работа. Я хочу быть ближе к тебе.

- Я тоже хочу этого. На самом деле, я рассматривала возможность переезда в Атланту, но если ты хочешь перебраться в Нью-Йорк...

- Хочу. Атланта для меня - не дом, - она смотрит на наши руки и улыбается. - Я знаю, это звучит глупо, но я хочу встречаться с тобой, как нормальные люди. Гулять по выходным, проводить вместе воскресное утро. Хочу путешествовать с тобой, побольше узнать о твоей работе. Я хочу...

Я сжимаю ее руку.

- Сделай это. Переезжай в Нью-Йорк. Чем раньше, тем лучше.

- Правда? - радостно спрашивает она, а на лице у нее появляется такая светлая улыбка, что у меня начинает кружиться голова, потому что я была причиной этого света.

- На самом деле.

Она бросает деньги на стол, встает, предлагает мне руку, прижимает меня к себе и целует - перед Богом и перед людьми. - Я люблю тебя, - шепчет она мне на ухо. - Но это было для Рене Джонсон. Она случайно не смотрит на нас прямо сейчас?

У меня нет необходимости оглядываться вокруг.

- Я думаю, вся забегаловка видела этот поцелуй.

- Хорошо. А сейчас давай отправимся в отель, там я смогу на самом деле показать, что я чувствую к тебе.

Глава 9

То, что Миа чувствует ко мне, она идеально показала, оказавшись в моих руках. Она самое замечательное, что было в моей жизни.

Никогда не знала, что человек может так сильно скучать по тому, кого совсем недавно даже не знал, но именно это я чувствую сейчас. Мне кажется, моя душа жаждала ее, тосковала о ней, даже еще не встретив. Я думаю, что иногда вы совсем не понимаете, что вам холодно, пока не почувствуете луч солнца на своем лице, его тепло омывает вас и наполняет светом вашу душу. Миа - мой солнечный свет.

Я опять держу ее в объятиях и жду, когда она проснется. Я скольжу ладонью вверх по ее животу и нежно обхватываю грудь. Люблю ее тело. Она такая мягкая и гладкая, а пахнет просто божественно. Миа берет мою руку и тянет меня еще ближе к себе.

- Боже, как мне нравится это! - говорит она. - Мы можем остаться здесь на весь день?

- Нет. У нас есть еда, которую нужно съесть, и родители, с которыми предстоит встретиться, помнишь?

- И братья, - добавляет она.

А затем на ее телефоне раздается сигнал. Она смотрит на сообщение и показывает его мне. Оно от Гейба.

"Саманта Кинг??? Какого черта!!!"

- У Рени Джонсон широкий рот, - нахмурившись, произнесла я.

Она натягивает простыню поверх головы.

- Я сегодня останусь в постели.

***

Конечно же, мы не остались в постели. Традиция в семье Росси состояла в том, чтобы собраться вместе всем членам семьи и весь день есть. У моей семьи День Благодарения начинался в 4 часа дня, поэтому в первую очередь мы решили посетить ее семью, а затем в 3:30 появиться в доме у моей сестры. 

Увидев сообщение Гейба, мы обе немножко забеспокоились о том, как пройдет встреча.

- Ты не хотела бы его предупредить, прежде чем приведешь меня домой?

Она вынимает ключи из замка зажигания и на мгновение останавливается.

- Вероятно, должна. Но это не ему решать, кого я привожу домой, - она погладила мою руку, уверяя, что все будет хорошо. - Давай. Пришло время познакомиться с семьей.

Когда мы с Гейбом встречались, то редко проводили время в их доме. Его родители были гораздо строже, чем мои, так что мы в основном тусовались либо в нашей квартире, либо в доме его лучшего друга Митча. Видимо поэтому я не помню встречу с двенадцатилетней Миа, но это не значит, что этой встречи не было. Я, определенно, была эгоистичным подростком, погруженным в свой собственный мир, но отлично помню их родителей, которые почти не разговаривали со мной, но Гейб как-то сказал, что они одобрили меня. И это было все, что имело для него значение.

Я вхожу в дом после Миа, и насыщенный аромат итальянской кухни бьет меня по носу. Этой едой я, безусловно, буду наслаждаться.

- Мама? - кричит Миа.

- Ты сделала это! Ваш отец побежал в магазин вместо меня, но он скоро вернется. Он не может дождаться, чтобы увидеть свою маленькую девочку! - миссис Росси выходит из кухни и останавливается, заметив меня. - А это кто? - она растерянно смотрит, пытаясь выяснить, откуда меня знает.

Гейб выходит из гостиной и отвечает прежде, чем успевает это сделать Миа.

- Саманта Кинг! Ты помнишь, мама... мы с ней когда-то встречались, еще в школе.

Тело Гейба напряжено и неприветливо. Он совсем не рад меня видеть, но я приветствую его кивком головы.

- Гейб.

Он красивый мужчина средних лет. Даже на первый взгляд видно, что он работает вместе с школьной футбольной командой, которую тренирует. Его грудные мышцы и бицепсы заметны даже под рубашкой. Смотрится он отлично. Здоровым. Но не могу сказать, что выглядит особенно счастливым, поскольку хмуро таращится на меня.

- Да, - говорит миссис Росси. - Я помню тебя, Саманта, - сейчас она тоже выглядит не особенно счастливой. А почему бы ей радоваться мне, если я разбила сердце ее маленького сыночка.

Миа пытается обнять своего брата, но он шарахается от нее.

- Ну что ты, Гейб? - говорит она ему. - Пожалуйста не порти День Благодарения.

Похоже, дела очень быстро идут от плохого к худшему. Я делаю шаг назад - к двери.

Глаза миссис Росси мечутся между ее двумя детьми.

- Что здесь происходит?

- Твоя дочь... - Гейб практически выплевывает эти слова. - Забыла сообщить нам, что приведет гостя.

- Я могу уйти, - быстро говорю я. - Да, правда, Миа, я не хочу создавать неприятности, - я подергала ее за рукав пальто, но она не обратила внимания на это.

- В какие игры ты играешь? - Гейб смотрит на меня так, как смотрел бы на преступника, который только что вошел в его дом. - С каких пор ты лесби?

- Гейб! - прикрикнули вместе Миа и миссис Росси.

Черт! "С кахих пор я лесби? Да с тех самых пор, как встретилась с твоей сестрой, Гейб! Понятно? Возможно, у нее есть для этого особые заклятия или что-то еще. Да будь я проклята, если сама знаю, как это случилось!" Конечно, я не скажу вслух ни о чем таком.

- Может быть, мы могли бы поговорить наедине? - мои глаза умоляют его. - Пожалуйста, Гейб.
 
- Помоги мне приготовить гриль. У нас сегодня стейки, - он поворачивается и выходит за дверь прежде, чем я успеваю последовать за ним.

Миа тянется к моей руке.

- Ты не должна этого делать.

- Я знаю, - я пожимаю ее руку, пытаясь успокоить. Миссис Росси стоит рядом и хмурится, глядя на меня. - Извините, что оторвала вас от дел, - говорю я ей, прежде чем выйти за раздвижные стеклянные двери. И с облегчением вижу, что гриль установлен на бетонной подставке в двадцати футах от дома. Я понятия не имею, что скажу ему или каких оскорблений он наговорит мне, но я рада, что вся семья не будет посвящена в нашу беседу.

Гейб яростно чистит решетку гриля металлической щеткой, когда я подхожу к нему.

- Ты трахалась со мной, а теперь то же самое хочешь сделать с моей сестрой!

Это был не вопрос, а утверждение. Я оглядываюсь назад и убеждаюсь в том, что раздвижная стеклянная дверь закрыта, а уж потом отвечаю.

- Мы были детьми, Гейб. Ты действительно собираешься упрекнуть меня в том, что случилось больше двадцати лет назад?

- Нет! - он тычет металлической щеткой в сторону моего лица, не доставая до него всего несколько дюймов. Я вздрагиваю, но не отступаю. - Не говори так, словно мы были ничем. Я любил тебя! Я хотел жениться на тебе!

- Я люблю твою сестру.

Он делает шаг ко мне, мы смотрим друг другу в глаза и почти упираемся грудью в грудь.

- Ты даже не знаешь мою сестру! - рычит он. - Я знаю свою сестру, - добавляет он и стучит кулаком по груди. - И она никогда бы не причинила мне такую боль.

"Ну вот, дожили! Как будто я какое-то орудие пыток".

- Не делай этого, Гейб. Сейчас ты единственный, кто причиняет боль Миа. Не я.

- Я никогда не обижу ее! Никогда! - он опять свирепо трет металлической щеткой по решетке гриля, извлекая из нее громкий и противный скрип. Я поворачиваюсь и смотрю; кто-то наблюдает за нами, вижу за стеклом двери несколько тел, но кто именно там стоит, сказать не могу.

- Гейб... - я не знаю, что сказать ему, чтобы он понял. - Я сама была очень удивлена, когда произошло то, что произошло. Знаю, ты любишь свою сестру, но сейчас принимать решение будешь не ты. А она.
 
- Какой ее любимый цвет? - он снова склоняет надо мной красное от гнева лицо. - Ее любимая вредная еда? - его дыхание пахнет пивом, но это только заставляет меня не отступать. - Ее любимый батончик? Какой была ее любимая игрушка, с которой она ложилась спать, когда была ребенком? Какая ее любимая группа? СКАЖИ МНЕ!!!

Я слегка отворачиваю голову, потому что он практически орет мне в лицо, но не отступаю. Не хочу, чтобы он победил, и смотрю ему прямо в глаза.

- Твой любимый цвет - голубой, Макчиз, Зеро и я не помню, чтобы ты рассказывал мне, с какой игрушкой спал, но твоя любимая группа... была... No Doubt. Я знала все это о тебе, и я узнаю все это о ней!

Не думаю, что это был тот ответ, который ожидался, он делает шаг назад и качает головой. Я не могу сказать - хочется ему смеяться или плакать, но его поведение полностью изменилось. Оно уже не кажется мне угрожающим. На самом деле, я уверена, что на его глазах вот-вот появятся слезы.

- Розовый, - говорит он более спокойным голосом. - Горячие бутерброды с сыром, Almond Joy и мишка по имени Генри, и Битлз.

Он заставил меня улыбнуться.

- Я забыла о Генри.

- Я никогда не... - прямо сейчас эмоции переполняют его. Он едва может говорить, хватая воздух ртом. - Я никогда не забывал о тебе, Сэм.

"О боже!"

- Гейб... - я не хочу снова причинить ему боль. Мне хочется обнять его, извиниться и забрать эту боль. - Мне очень жаль. Я была слишком молода. И была эгоисткой. Но это не значит, что я не любила тебя. Ты был моим первым... во всем.

И прежде чем я смогла остановить его, он обнял меня. Его руки обвились вокруг моего тела так крепко, что я едва могла дышать. Он плакал, извинялся и говорил мне, что никогда не переставал любить меня. Было очевидно, что его гнев не имеет ничего общего с желанием защитить свою сестру, дело было в том, кем мы были друг для друга раньше. Кого он хотел, но так и не получил. Вот дерьмо!

Я стесняюсь в ответ обнимать его, потому как не уверена - кто наблюдает за нами, а смотреть мне на них не хочется, но я все-таки обнимаю его за талию, потому что действительно волнуюсь о нем.

- Да ладно, Гейб! Ты не должен извиняться.

Держась за него подобным образом, я вообще ничего к нему не чувствую. Это совершенно не тот тощий мальчик, которого я когда-то знала. Сейчас его спина широкая и сильная, и пахнет он совсем по-другому. Я пытаюсь вспомнить название его одеколона, которым он пользовался в то время, но у меня ничего не получается.

Он слегка поворачивает голову и дышит мне в шею, где-то возле уха, а затем я чувствую, как его губы прижимаются к моей шее, но в этот момент раздвижные стеклянные двери открываются. Гейб отстраняется от меня и вытирает глаза, а у меня не хватает смелости посмотреть, кто увидел то, что он сделал.

- Твою мать! - шепчет он и отворачивается от дома к решетке гриля.

Я все же оглядываюсь, ожидая увидеть Миа, но вижу совсем другую женщину, стоявшую около двери и выглядевшую очень беременной. А еще она выглядит так, как будто ей хочется кого-то очень сильно ударить кулаком. Меня, наверное.

Миа что-то говорит этой женщине, которая, как я полагаю, является женой Гейба, а затем направляется к нам.

- Твоя жена интересуется, почему ты проявляешь к моей девушке такие буйные чувства то ли любви, то ли ненависти. Мы сейчас уйдем, а ты сможешь объяснить ей все это.

Гейб запихивает руки в карманы и, игнорируя сестру, не сводит с меня глаз. Миа берет меня за руку и тянет в сторону дверей. Я не могу удержаться и оглядываюсь на Гейба, пока меня тащат. Надеюсь, я не испортила его жизнь во второй раз.

***

Обратно в отель мы ехали в мертвой тишине, а теперь сидим в машине в той же самой мертвой тишине. Мне не понравилось, что меня вытащили оттуда так, словно это я была тем самым пресловутым плохим парнем, но мне не хотелось начинать ссору. Ситуация была ужасной для всех. Я не знаю, куда мы отправимся отсюда. Через два часа мы должны быть в доме моей сестры, но не думаю, что сейчас каждая из нас способна выдержать еще сколько-нибудь драмы.

- Я знаю, что была довольно резкой, - наконец произнесла она, не поднимая глаз от руля. - Но мне пришлось вытащить нас оттуда. Когда он схватил тебя, как...

- Он не схватил меня, а обнял, - она смотрит на меня, поэтому я повторяю еще раз: - Он обнял меня.

- Ну, Джейни в этот момент как раз вышла из ванной и увидела все. А теперь, я уверена, он пытается объяснить своей жене, почему до сих пор любит свою школьную любовь.

- Нет, - говорю я, встряхнув головой, как будто от этого правда перестанет быть правдой.

- Сначала он орал на тебя, а потом обнял. И не просто обнял, а очень тесно обнял. Довольно сильные эмоции для того, кого не видел больше двадцати лет.

- Он просто пытался защитить твои интересы, - запинаясь, говорю я. Мы обе знаем, что дело совсем не в этом. И сейчас, глядя на меня, она всем своим видом говорит мне, что знает о том, что произошло на самом деле. Я тянусь к ее руке, но она убирает, поэтому я оставляю ее в покое.

- Это не моя вина. Я не сделала ничего плохого.

Выйдя из автомобиля, я отправляюсь прочь, но чувствую себя совершенно ужасно по этому поводу. День Благодарения испорчен для всей семьи: Гейб попал в беду со своей женой, и у меня, видимо, появились проблемы с Миа.

Во мне самопроизвольно срабатывает реакция - убраться от всего этого как можно дальше. Вернуться в аэропорт и найти бар, где я смогу забыть, что спала с сестрой Гейба и снова разбила его сердце, а завтра утром вылететь домой. Но на данный момент сгодится и бар отеля. Я сажусь на свободный стул и заказываю мартини.

- Мне то же, что у нее, - Миа садится на стул рядом со мной. Она ждет, пока перед ней не поставят бокал с напитком, делает глоток и только тогда смотрит на меня. - Не помешает снять напряжение, прежде чем мы снова сделаем это.

- Да, я понимаю. Но я не уверена...

- Ты обещала сестре, что придешь к ней. Даже если не хочется пойти туда со мной, ты должна отправиться одна.

- И оставить тебя в одиночестве в номере отеля на День Благодарения? - она хихикает, а затем делает еще один глоток напитка. - Что? - спрашиваю я. - Что смешного?

- Ты забываешь, что я, вроде как, теперь знаю тебя и могу поставить двадцать баксов, что ты ищешь причину, чтобы не ходить к сестре.

- Всего двадцать? Похоже, что ты не очень-то уверена в себе.

Я слышу, как эта самая уверенность покидает ее тело, вместе с воздухом. Сделав глубокий вдох, она одним глотком допивает остатки напитка, бросает купюру на стол и встает.

- Дай мне знать, что решишь сделать.

Я не останавливаю ее. Вместо этого заказываю бармену еще один бокал. Все, что я собираюсь сделать прямо сейчас - выпить еще. А после этого, кто знает?

Не прошло и двадцать минут, как очередной Росси садится на табурет рядом со мной.

- Я рад, что нашел тебя. Мне нужно поговорить со своей сестрой.

- Ну, привет тебе тоже, Гейб, - я достаточно выпила, чтобы наплевать на его потребности.

- Ты можешь сказать мне, где она?

- Я думаю, если ей захочется поговорить с тобой, она найдет способ.

- Не поступай так, как будто знаешь ее, Саманта. Она моя сестра!

- О нет! - я качаю головой. - Мы не будем делать этого снова. И ты не будешь обвинять меня… бог знает в чем.

Он оглядывается, вероятно, в поисках знакомых, что мог бы наблюдать за нами, затем поворачивается всем телом ко мне, наклоняется и отодвигает мою выпивку.

- Взгляни на все это с моей стороны, Сэм. Кто-то видел, как ты вчера вечером целовала мою сестру, а потом ты появляешься с ней у нас, как ни в чем не бывало. Как будто это самая обычная вещь в мире. И я должен спокойно принять это? Я должен... сидеть сложа руки и смотреть, как ты портишь ее жизнь?

Я поворачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза.

- Ты больше не знаешь, кто я. Ты не видел меня со школы, так что перестань судить и подари сестре немного доверия.

- Я знаю достаточно. Знаю, что ты так никогда и не успокоилась. Я знаю, что каждый год у тебя новый парень. Джульет и твоя мама перестали пытаться запомнить все твои последние завоевания.

Проклятье! Джульет и моя дорогая мамочка! Я вижу, им мало обсуждать меня друг с другом, видимо, весь город в курсе моего ужасного образа жизни. К черту их! К черту Гейба! Он может говорить, что все еще любит меня, но на самом деле он счастлив, что я так никогда и не нашла, кем его заменить. Ему нравится эта маленькая история, которую он рассказывает сам себе. Я тянусь к своему напитку.

- Ты закончил?

Он кладет свою руку на мою, мешая мне сделать глоток.

- Почему, Сэм? Почему твоя жизнь превратилась в такую катастрофу? У тебя было все. Ты была любима всеми, у тебя были хорошие оценки, у тебя был я...

"Ну, ни хера себе!"

- Катастрофа? Ты действительно так думаешь обо мне? Ну, позволь тогда прояснить для тебя несколько вещей. Я вполне уверена, что зарабатываю гораздо больше тебя, Гейб. Я посетила большинство стран мира. Заключала сделки на произведения искусства стоимостью в несколько миллионов долларов, и прямо сейчас у меня в хранилище стоит довольно большая коллекция, которую я могу продать в любое время, и это сделает меня мультимиллионером. На самом деле, я могла бы прямо сейчас покончить с делами, если бы захотела. Но если мысль о том, что у меня ничего нет и никто меня не любит, помогает тебе спокойно спать по ночам, то, черт подери, держись за эту мысль, чтобы сохранить на будущее!
 
Я поднялась, чтобы уйти, но он остановил меня, ухватившись за руку.

- И ты не жалеешь, что у тебя нет детей? Где твое наследие? Кто похоронит тебя и скажет речь на твоих похоронах? Кто расскажет историю твоей жизни будущим поколениям? Кто вспомнит, что ты вообще когда-то существовала?

Я пытаюсь оттолкнуть его, но он держит меня обеими руками.

- Моя сестра заслуживает того, чтобы тоже оставить свое наследие. Ее время деторождения заканчивается, так что, если ты действительно любишь ее, не позволяй ей тратить его на того, кто никогда не хотел детей.

Мне нечем ответить на это.

- Саманта, она доктор. Своими исследованиями она может спасти миллионы жизней. Бог дал ей дар, но этот дар стал ее обузой. Она уязвима. Она всегда была очень уязвимой. Увидит красивую девушку и безумно влюбляется в нее, не задумываясь. Не задумываясь о последствиях. Ей было больно так много раз, что я не могу смотреть на то, как это случится снова. Мы оба знаем, кто ты. Ты бродяга. У тебя нет корней. Никто не сможет удержать тебя, и любой, кто попытается сделать это, будет растоптан твоими ногами, когда ты будешь убегать от него. Так что, пожалуйста... отпусти ее.

Мне потребовалось всего несколько мгновений, чтобы осознать его слова. Достаточно долго, чтобы в горле пересохло, а сердце разорвалось. Он медленно ослабляет хватку на моих руках, и я чертовски стараюсь побороть слезы.

- Она в номере 405.

Он пятится назад, а мне приходится собирать все свои силы, чтобы остаться на ногах. Я смотрю, как он уходит, прекрасно понимая, что должна сделать то же самое.

Глава 10

Я сажусь в такси, направляясь обратно в аэропорт, и получаю сообщение от Джульет с просьбой перезвонить ей, если я одна.

Я, определенно, одна.

Гейб отправился в номер отеля для того, чтобы убедить Миа выбросить меня на свалку, а я… а я ушла прежде, чем она сможет сделать это. У меня нет никаких сомнений в том, каков его план. И какими бы ни были его мотивы - может быть, он и в самом деле собирается спасти свою сестру от обид всего мира, а может быть, спасти себя от необходимости видеть нас вместе - сейчас это не имеет никакого значения. Правда в том, что он снова заставил меня сомневаться во всем.

Мне хочется проигнорировать сообщение Джульет, но я должна сказать ей, что мы не придем на ужин. Я и так очень многим обязана ей. Поднеся телефон к уху, я крепко зажмурилась. Как было хорошо разговаривать с ней свободно, не слыша осуждающего тона в ее голосе. Думаю, эти дни только что закончились. Она снова будет винить меня за все это. И мать моя тоже.

- Привет, это я, - говорю я, едва сдерживаясь.

- Сэм! - я слышу ее глубокое прерывистое дыхание. - Хм...

- Что случилось, Джулс?

- Джейни, жена Гейби ищет тебя... и ее муж тоже.

Я не могу, черт возьми, поверить в это!

- Скажи ей, что он в гостинице с Миа.

- Послушай, Сэм. Мама очень расстроилась. Может быть, было бы лучше, если бы ты...

- Да никаких проблем! В любом случае я уже направляюсь обратно в аэропорт.

- Она говорила о тебе ужасные вещи. Я велела ей убираться из моего дома.

Я снова плотно сжала глаза, пытаясь сдержать слезы. Еще один пример того, насколько тронута умом старшая дочь Хелен Кинг.

- Произошел неприятный случай... - я начинаю объяснять, но, действительно, зачем? Все уже давно решили, по чьей вине все это произошло. - Не бери в голову. Просто скажи маме, что мне очень жаль.

- Я скажу ей. А прямо сейчас я не могу разговаривать с тобой из-за всех здесь присутствующих.

- Да, хорошо, - я быстро завершаю вызов, стараясь успеть до того, как начнут падать слезы.

***

Я еле успеваю поймать последний рейс. Пока закрываются двери самолета и прежде чем мы взлетим, я должна отправить Миа хоть какое-то сообщение. Я уже набрала не менее двадцати сообщений, а потом удалила их. Единственное, которое, кажется, стоит отправить:

"Это никогда не сработает. 
Мне так жаль, что мы причинили боль твоей семье. 
Желаю тебе хорошей жизни". 

Возможно, это трусливый ход, но в конце концов я тем или иным способом обязательно обидела бы ее даже хуже, чем сейчас. Нет смысла притворяться. Иногда то, что говорят о тебе люди - истинная правда. А та ложь, в которую ты предпочитаешь верить, остается именно ею. Ложью.

***

Отослав сообщение, я отключила телефон и не включила его после приземления. Казалось, лучше не знать, сколько боли и кому я причинила. Я прячусь в своей квартире уже два дня - не могу спать, все время плачу и почти ничего не ем. Я не могу позволить себе поговорить с Миа, иначе потеряю свою решимость. Я должна быть сильной. Знаю, все это только к лучшему. Ей нужно найти прекрасную, бесстрашную, на сто процентов подлинную лесбиянку, с которой она сможет создать семью. Она никогда специально не говорила, что хочет семью, но как она может не желать этого? Семья - для нее все. Гейб - для нее все. Его дети - для нее все.

Это к лучшему.

Постоянно повторяю себе эту мантру, готовя тосты и кофе. Я должна хоть что-нибудь съесть, а тост - это единственное, что кажется мне отдаленно приемлемым.

Когда я в детстве болела, мама всегда делала мне сухой тост, она обмакивала его в яйцо всмятку и кормила меня с рук. Верьте или нет, но я действительно с нетерпением жду встречи с ней. Я чувствую, что как с Миа, я могла бы показать маме, что изменилась. Я стала той, кем она могла бы гордиться. Нашла себе доктора, который полюбил меня. Это, конечно же, должно что-то значить для нее и, конечно же, помогло бы забыть ей годы разочарований, даже если этим доктором оказалась женщина.
 
Опять же, может быть, и не помогло. А теперь это уже не имеет значения, потому что ее дочь приспособленка, у который нет стыда. Она может упасть так низко, что даже переспать с женщиной, чтобы получить то, что хочет. Ты думал, что видел дно, но нет. Саманта Кинг может упасть еще ниже.

Значительно ниже.

Сухой тост не похож на вкус тоста моей матери, я выбросила его в мусор и отправилась обратно в постель.

***

В понедельник утром у меня не осталось выбора, мне пришлось включить телефон. Я не могу вечно избегать этот мир. У меня всего два текстовых сообщения и один пропущенный звонок от Джульет, которая просит меня позволить и сообщить, что у меня все в порядке.

И ничего от Миа. Ни звонка, ни сообщения, ни письма. Абсолютно ничего. Я представляла себе по меньшей мере двадцать штук каждого. Я роняю телефон и бегу в туалет, но ничего, кроме сухих позывов, потому что я так ничего и не съела. Нет даже ответа на мое сообщение. Я вытираю рот салфеткой и залезаю обратно под одеяло, чтобы выплакать еще несколько миллионов слезинок.

***

Как-то все это произошло слишком легко. Я слишком легко ушла от нее, она слишком легко отпустила меня. Хотелось бы мне знать, что все это означит. Мы обманывали сами себя? На самом деле мы не любили друг друга? И посеяли хаос в семье Росси из-за любовной интрижки?

И тогда я напоминаю себе, что для меня было совсем нелегко уйти от нее. Вполне возможно, что это самый трудный поступок в моей жизни. И только бог знает, что до Миа я никогда в жизни ни о чем не плакала.

Я хочу ее вернуть. Меня совершенно не волнует, что я неправильный человек в ее жизни. Меня не волнует, если я увожу ее в сторону от великой американской мечты. Меня не волнует, если она больше никогда не увидит свою семью снова. Меня не волнует, что я не лесби и что мне, вероятно, никогда не удастся принять себя в качестве таковой.

Я хочу ее вернуть.

Но она не позвонила, не написала и не отправила письмо по электронной почте. А это значит, она не хочет меня обратно.

Я не могу винить ее. Я, черт возьми, порвала с ней текстовым сообщением! Отпусти меня, Миа!

***

Я не пила с тех пор, как оставила Миа - я даже не знаю, сколько дней тому назад - тогда почему моя голова раскалывается. И тогда я понимаю, что это кто-то стучит по двери. Я отбрасываю одеяло и вытаскиваю свою жалкую задницу из постели.

- Кто! - кричу я, направляясь к двери в халате.

- Доставка! - кричит мне в ответ какой-то парень. Я открываю дверь, и он толкает ногой через порог мой чемодан. Безучастно смотрю на него, пока он не протягивает мне свой маленький планшет для подписи. - Подпиши здесь.

Я подписываю, а затем закрываю дверь. Миа отправила мне мой чемодан по федеральной почте? Все, что я могу сделать, это тупо смотреть на него, пока слезы снова наполняют мои глаза. Я открываю дверку гардероба, ногой запихиваю туда свой чемодан, а потом хлопаю дверью, как можно сильнее. Будь проклят этот чемодан! Будь проклята она!

***

На Рождество я уезжаю в Пуэрто-Рико. Я не могу провести еще один день в этой квартире. Умру здесь, если сделаю это. Мне нужно солнце, песчаные пляжи и повод начать жить сначала. Я почти заканчиваю сборы, когда звонит телефон. Это номер из Огайо, но я не могу его узнать. Я беру трубку, но ничего не говорю. Тот, кто звонит, может первым начать этот разговор.

- Саманта? Саманта, это Гейб.

- Чего ты хочешь, Гейб?

- Прощение от Миа.

- Я не могу помочь тебе с этим. А как ты узнал мой номер?

- Джульет дала. Мне он нелегко достался, пришлось умолять.

- Я вешаю трубку.

- Подожди! Я разговаривал с твоей мамой и извинился за все, что сказала Джейни, за то, что... назвала тебя шлюхой и разрушительницей. Она никогда не должна была этого делать.

Мой разум тут же подсказал мне, что первая жена Франсуа сказала про меня именно эти слова. Боже, тогда я была такой молодой и глупой. Я даже не спросила у него, женат ли он. Так или иначе, я сама должна была поинтересоваться этим. Мне просто никогда даже в голову не приходило, что он может быть женат. Видимо, когда дело доходило до любви, я никогда не знала, что делаю, ни тогда, ни сейчас.

- Скажи своей жене, Гейб, что она полностью права. Передай, что она не сказала моей семье ничего нового, что они бы уже не знали.

- Саманта...

Я завершаю вызов и блокирую его номер, а затем отправляю сообщение Джульет.

"Пожалуйста, не давай никому другому мой номер".

Ее ответ пришел почти немедленно.

"Он был в отчаянии. Миа не разговаривает с ним. Он плакал в моей гостиной. Что мне было делать?"

Это безумие. Я представляла себе, что сейчас они должны были заниматься починкой своих отношениях. Почему Миа не разговаривает с ним? Да, он был засранцем, но это было почти месяц назад. Давай, Миа. Станьте снова семьей!

Да пошло оно все к чертовой матери! Я не собираюсь всю свою оставшуюся жизнь нести ответственность за их дерьмо. Я снова беру телефон и отправляю сообщение Миа.
 
"Пожалуйста, прости своего брата. Он скучает по тебе".

Потребовалось несколько мучительных минут, чтобы получить ответ.

"Я уверена, он будет в восторге от того, что ты так заботишься о нем. Или, может быть, он уже знает? Забавно, что ты бросила меня, как горячую картофелину, стоило только ему появиться в гостинице".

Что за херня? Я потрясенно смотрю на телефон. На какое дерьмо она тут намекает?!

Прежде чем осознать это, я уже звоню ей и кричу в телефон: - У тебя там совсем крыша поехала? Я не виделась и не говорила с твоим братом!

- Перестань кричать на меня! Я на работе!

- А мне, черт возьми, наплевать на это! Где ты… как ты смеешь намекать на то, на что… ты… мать твою, намекаешь!

- Эй, но вы же общаетесь с ним по телефону, не так ли?

Я ошарашена. Если она тоже хотела поговорить со мной, то почему просто не позвонила?

- Что за чушь ты несешь?

- Я уважила твои пожелания. Это не значит, что я принимаю их или что не скучаю по тебе каждый час каждого дня. Это просто означает, что я понимаю: возможно, ты сделала правильный выбор, учитывая обстоятельства, все сложности и как сильно твоя жизнь отличается от моей. Я знаю, что поспешила с высказыванием своего желания переехать к тебе в Нью-Йорк... так может... ты знаешь... уважая твой выбор оставить меня... а также не заставлять нас обеих пройти через боль и унижение, умоляя тебя стать той, кем ты по сути своей не являешься...

- Перестань нести это дерьмо! - почти кричу я, размахивая рукой. - Просто перестань раскладывать все по полочкам и выброси к черту свой микроскоп. Просто... - я на секунду убираю телефон от уха, прямо сейчас мне нужно решить, чего я действительно хочу. Я приложила телефон обратно к уху. - Если ты хочешь вернуть меня, то борись за это, -  я отключаю вызов прежде, чем она может ответить.

Отредактировано Вместе (10.02.18 14:40:08)

0

5

Глава 11

Я даже не знаю, хочу ли я, чтобы Миа боролась за меня. Я имею в виду, было приятно узнать, что я для нее тоже что-то значила, что она, возможно, тоже пролила слезу или две из-за меня. Но стоит ли все это того, чтобы снова пройти по той же дороге? С первого дня знакомства с ней моя жизнь превратилась в эмоциональные горки. Сейчас я даже не уверена, что именно чувствую к ней.
 
Я настолько потерялась в своих думах, что чуть не выпрыгнула из кожи, когда раздался звонок в дверь. Я смотрю через глазок и вижу, что там стоит моя мама с цветами в руках. Мама до этого момента никогда, ни разу в жизни, не появлялась в моем доме. А прошло уже более двадцати лет с тех пор, как я выехала из ее дома.

Я смотрю на себя - никакой гармонии. Растянутый коричневый свитер точно не подходит к пижамным штанам с зелеными зайчиками и к пушистым фиолетовым носкам. Мои волосы убраны назад в давно не чесанный хвост. Я выгляжу, как черт, а пахну, наверное, еще хуже. Открыв дверь на несколько дюймов, я оставляю ее на цепочке, надеясь, что смогу убедить ее постоять там, пока приведу себя хоть в какой-то порядок.

- Мама?

- Могу я войти?

- Почему ты здесь?

- Пожалуйста, не заставляй свою мать торчать на сквозняке коридора.

Вот дерьмо. Она права. Я отпираю дверь и открываю ее пошире.

- Куда я должна поставить это?

Она держит в руках большую вазу с цветами. Моя мать принесла мне цветы? Я не могу представить, что она способна когда-нибудь потратиться на такой экстравагантный и бесполезный подарок.

- Просто поставь на стол.

- Возле лифта я подписала квитанцию на них. Молодой человек был очень рад, что ему не пришлось подниматься на 20 этаж, - она протягивает мне карточку, а потом открывает руки для объятий. - Мне жаль, что День Благодарения не удался.

Я позволяю ей обнять меня, хотя очень боюсь того, что будет дальше. Она отпускает, и я мгновение разглядываю ее. На ней надеты красивые классические брюки и двубортное шерстяное пальто длиной до бедра. Я никогда не видела ее в таком необычном наряде. Как правило, она носит женские джинсы с водолазкой и ботинки. Она всегда следила за своей фигурой, но никогда не подчеркивала ее.

- Что ты здесь делаешь? - нерешительно спрашиваю я опять, но не уверена, что хочу знать ответ.

- Почему ты сначала не посмотришь, от кого эти цветы?

Я недоверчиво отвожу от нее глаза и открываю карточку.

"Саманта,
Я дура. Я никогда не должна думать головой, когда дело доходит до тебя. Только своим сердцем.
Люблю,
Миа" 

Я пытаюсь проглотить большой комок горечи, скопившийся у меня в горле, чтобы хоть что-то произнести.

- Она от... Миа... хм... сестры Гейба, - последние слова я произношу почти шепотом, пытаясь сдержать слезы.

- Я знаю, кто она, - мама протягивает ко мне руку. - Можно мне посмотреть?

Я кладу карточку на ладонь и пытаюсь найти в ее глазах причину, по которой она оказалась здесь. Она улыбается мне и надевает очки для чтения, а, прочитав карточку, закрывает и отдает ее мне обратно.

- Хорошо, - говорит она. - Вся их семья должна извиниться перед тобой. Особенно Джейни - эта женщина... которая вломилась в дом Джульет. Мало того, что говорила все эти ужасные слова о моей дочери, так она еще сделала это в День Благодарения. Меня не волнует, что из-за гормонов и беременности у нее съехала крыша, но нельзя говорить подобное другой матери.

Все, что я могу, это удивленно смотреть на нее, ведь я-то предполагала, что она могла всей душой согласилась со всеми словами, которые пришлось сказать Джейни. Моя мать никогда не пыталась выслушать всю историю, прежде чем вынести решение. Меня постоянно наказывали за то, что я могла бы легко объяснить, если бы она просто дала мне пять секунд своего времени, но она всегда поднимала руку вверх, что означало прекратить разговор или период наказания удваивался. Оправдания никогда ничего не стоили.

- Мы можем посидеть и выпить кофе? Я просто хочу немного отдохнуть перед ужином. Ты отведешь меня куда-нибудь в причудливое место, где подают хорошие вина и рыбу, - она снимает пальто, а под ним я вижу еще более модную одежду. С брюками она надела темно-синюю шелковую блузку и тонкий золотистый пояс, а на запястье у нее золотой браслет. Кто эта женщина?

Я наливаю ей кофе, заказываю по телефону столик для ужина и отправляюсь в душ. С собой я забираю карточку Миа и устанавливаю ее на раковину в ванной - так она все время будет у меня перед глазами. Пока сохнут мои волосы, я читаю снова.

"Саманта,
Я дура. Я никогда не должна думать головой, когда дело доходит до тебя. Только своим сердцем. 
Люблю,
Миа".

Я тоже должна была перестать думать головой после того, как встретила ее. А должна была слушать свое сердце, потому что оно просто кричало мне, что хочет ее. Умоляло меня позволить ему любить ее. Это принесло бы мне гораздо больше пользы.

В настоящее время моя голова кричала мне об ужине с мамой. Он, скорее всего, закончится ужасно. Она устроит сцену, а мне захочется заползти под стол и исчезнуть. Что там сказал Гейб? Ах да! Если я исчезну, кто вспомнит, что я вообще существовала?

Прямо сейчас это звучит совсем неплохо для меня.

Я поставила карточку Миа на туалетный столик и, сложив руки вместе, смотрю на нее еще несколько минут.

- Я скучаю по тебе, - шепчу я. - И хочу, чтобы прямо сейчас ты была здесь. Мне нужен буфер. Мне нужно, чтобы ты сказала моей маме, что я совсем не такая ужасная, как она думает.

Возможно, маме не хотелось услышать подобные слова от жены Гейба, но я знаю, что она не очень высокого мнения обо мне. Я перестаю шептаться и кладу карту лицом вниз на стол. Не могу позволить себе плакать прямо сейчас, я только что сделала макияж, да и мама ждет меня. Я целую палец и прикасаюсь им к карточке.

- Пожелай мне удачи.

Когда я выхожу из спальни, мама встает около кухонного стола. Она смотрит на меня достаточно долго, что мне приходится осмотреть себя. Сегодня я выбрала очень консервативные, на мой взгляд, черные леггинсы с высокими кожаными сапогами и красный свитер с высоким воротом под черный пиджак.

- Что-то не так? - спрашиваю я.

- Нет, - она качает головой и улыбается. - Теперь я понимаю реакцию Гейба, когда он увидел тебя. Я бы тоже влюблялась в тебя снова и снова.

- Мама...

Она поднимает руку.

- Не заставляй меня плакать перед ужином.

- Я не хочу, чтобы ты плакала, я просто... мне нужно знать, почему ты здесь.

- Потому что моя дочь нуждается во мне.

Я медленно втягиваю в себя воздух и прикусываю губу, чтобы удержаться от слез. Может ли быть правдой то, что она здесь не для того, чтобы отчитать меня, а для того, чтобы утешить и поддержать? Прямо сейчас мне не помешало бы немного поддержки.

Она берет свое пальто и обнимает меня одной рукой.

- Пойдем поужинаем, хорошо?

***

Мы проболтали весь ужин. Мама хотела знать все о моей жизни, о работе арт-дилера, о местах, которые я видела... сегодня мы говорили обо всем, к чему она никогда не проявляла особого интереса. Но сейчас она пристально смотрит на меня, и я знаю, что пришло время для серьезного разговора.
 
- Мне было очень трудно с тобой, - признает она. - Особенно после того, как умер твой отец. Ты была старшей и обладала таким свободным духом, что мне казалось, будто я должна приручить тебя. Именно так была воспитана я, и это был единственный способ, который я знала. Но теперь я смотрю на Джульет с ее детьми... она любит их и обращается с ними так, как будто у каждого из них есть собственный разум и собственное мнение. Каждый ее ребенок уникален, ей приходится постоянно приспосабливаться, чтобы справляться с ними, - она качает головой и вздыхает. - Неудивительно, что ты сбежала от меня так далеко, как смогла.

- Мама... - я беру ее за руку и пожимаю, потому что она права - она всегда была строга со мной, но она все еще моя мама, и прямо сейчас видеть ее такой уязвимой совсем нелегко для меня. Я бы предпочла, чтобы она включила жесткий режим и отругала меня за то, что я до сих пор не подарила ей внуков. С этим я могу справиться.

- Позволь мне сказать, и тогда можешь послать меня туда, куда захочешь, - она берет салфетку и вытирает слезу со щеки. - Я потерпела неудачу, когда ты была молодой, но я все равно до сих пор твоя мать. Это никогда не изменится. Даже... - она замолкает на секунду, ее губы дрожат. - Даже если ты лесбиянка.

Ага! Вот теперь появляется смысл. Я отпускаю ее руку, и она вытирает еще несколько слезинок.

- Джульет говорит, что она прекрасная женщина. Доктор. И если судить по размеру букета роз, который она послала, я могу сказать, что она очень любит тебя.

Я поднимаю ложку и принимаюсь размешивать кофе.

- Ситуация с Гейбом все усложнила. Я вроде бы... порвала с ней.

- Ситуация с Гейбом - это его личное дело, а не твое.
 
Я смотрю на нее, потому что каждое слово из ее уст звучит как новый шокирующий сюрприз. А потом мой взгляд снова опускается.

- Семья очень важна для нее. Гейб - ее единственный брат, он тоже очень важен. Если мы с ним не можем находиться в одной комнате...

- Я так понимаю, что прямо сейчас она не разговаривает с Гейбом. Думаю, это говорит нам, кто и что для нее важнее, - она пожимает плечами и поднимает чашку с кофе. - И кроме того... это значит, что во время праздников вы гораздо больше времени будете проводить со мной.

Я смотрю на нее и в недоумении качаю головой.

- Я знаю. Это не то, что ты ожидала от меня.

- Что случилось, мама? С каких пор ты стала такой открытой?

- С тех самых пор как увидела, что город пытается растоптать репутацию двух замечательных женщин. Я не могу никуда пойти и не услышать о том, как моя дочь и эта ужасная лесбиянка Росси имели наглость целоваться в общественном месте! А еще ты разорительница чужих гнезд, как же! Гейб Росси должен собрать свое дерьмо в кучу и вырасти наконец! - она бросает салфетку на стол и откидывается в кресле. - Ладно, я все сказала. Бери и делай с этим все, что хочешь.

Все, что я могу делать прямо сейчас - это улыбаться до ушей. Если моя мать считает меня лесби и принимает такой, какая я есть, то я с удовольствием возьму это.

***

Я отпускаю маму в ее отель и беру с нее обещание утром позавтракать вместе. Она хотела бы, чтобы я показала ей город, а учитывая, насколько хорошо прошел наш ужин, я очень рада провести с ней немного времени. После этого мне нужно будет отправиться в поездку в Пуэрто-Рико.

Сейчас я расслабляюсь в постели с чашкой горячего чая. Я сфотографировала цветы Миа и хочу послать ей фотографию вместе с сообщением.

"Ты не теряла времени зря. Они великолепны!"

Мне не пришлось долго ждать ответа.

"Не хочу тратить ни секунды. Не хочу фотографию цветов, я хочу снимок с тобой".

"Я уже посылала тебе один. С крыши в Нью-Йорке. Помнишь?"

"Я знаю. Я смотрю на него каждый день".

Я нахожу фотографию, которую сделал официант, сняв меня вместе с мамой за ужином, и отправляю ее.

"Моя мама появилась у меня сегодня. Удивила".

"Вы обе выглядите счастливыми. И ты потрясающе красива. Боже, как же я скучаю по тебе!" 

"Послезавтра я покидаю город, но, возможно, после Нового года мы могли бы где-нибудь встретиться и поговорить".

"Рождественская поездка?"

"Да. В Пуэрто-Рико".

"Я не могу ждать так долго. Вот почему утром я сажусь на первый же самолет. И не пытайся остановить меня".

Я сажусь в постели и смотрю на сообщение. А потом я улыбаюсь.

"Завтрак в десять. У меня". 

***

Мама в восторге от того, что в любую минуту Миа может появиться здесь. Она теперь знает всю историю: как мы познакомились и как занимались сексом. Как на следующее утро я ни черта не могла вспомнить, но точно знала, что мне просто необходимо увидеть ее еще раз. Насколько запутанно и сложно все это было. Я ничего не утаила. Если она серьезно настроена принять меня, она выслушает все и не осудит. И к большому моему удивлению, она не осудила.

- Я несчастна без нее, мама. Я никогда в своей жизни столько не плакала.

- Вы обе сдались слишком легко. Вы позволили другим людям управлять своей судьбой. Это не похоже на мою дочь. Она живет своей жизнью и на своих собственных условиях. Всегда так жила.

- Это твой способ подбодрить меня? - говорю я с улыбкой, бросая шоколадную стружку в блинное тесто. Когда мы были маленькими, мама пекла нам блины-улыбки с шоколадной стружкой. Мне смешно, что я могу вспомнить то, что мне когда-то нравилось. Как будто густой туман обиды был снят, и вернулись хорошие воспоминания.

Она подталкивает меня в сторону и поворачивает к себе лицом.

- Думай не только о сегодняшнем дне и завтрашнем. Подумай, где и с кем ты хочешь оказаться в следующем году и через пять лет. Если ты видишь себя рядом с ней... счастливой... удовлетворенной... семейной... тогда прими на себя ответственность. Настоящую. Тогда все будет правильно, а тот, кто скажет, что вам следует подождать еще некоторое время, сам никогда не знал такой любви.

- У тебя была такая любовь с папой?

Она останавливается и вытирает руки о кухонное полотенце, затем поворачивается ко мне и обхватывает руками мои щеки.

- Мы узнали, что любим друг друга в ту же минуту, как посмотрели в глаза. Из-за моего отца мы вынуждены были ждать шесть месяцев, пока сможем пожениться, и это была чистая агония. Ты была зачата на пятом месяце этого долгого ожидания, но если ты кому-нибудь расскажешь... особенно своей сестре... я...

Я крепко обнимаю ее, прежде чем она успевает закончить. И могу, наконец, увидеть в своей маме прекрасного человека.

- Я люблю тебя, мама!

Раздается дверной звонок, и она подмигивает мне.

- Я закончу готовить завтрак.

Положив руку на ручку двери, я делаю глубокий вздох и уговариваю себя в том, что я храбрая. Я открываю дверь и отхожу в сторону, чтобы Миа смогла войти в небольшой коридорчик. Мы обе молчим. Я забираю сумку из ее рук и ставлю ее в шкаф, а затем смотрю на нее. В попытке не сломаться и не заплакать, я открываю ей свои объятия.

- Иди сюда, - шепчу я.

Я почти забыла, как замечательно держать ее в своих руках, обнимаю ее крепко, а моя щека прижимается к ее щеке.

- Моя мама здесь, - шепчу я. Она кивает, и я чувствую, как ее руки немного сдвигаются вверх, на поясницу. Они еще не успели оказаться на моей заднице, но были близки к этому. Я отодвигаюсь назад, чтобы снова взглянуть на нее. Мне не хватает смелости поцеловать эти прекрасные губы из-за страха, что я потом не смогу остановиться. Вместо этого я беру ее руки и целую их, прежде чем привести ее в кухню.

- Мама, это доктор Миа Росси, - я не отпускаю ее руку. - Миа, пожалуйста, познакомься с моей матерью, Хелен Кинг.

Миа предлагает ей правую руку, удерживая меня левой.

- Очень приятно познакомиться с вами, миссис Кинг.

Взгляд мамы падает на наши сомкнутые руки, и она улыбается.

- Мне тоже очень приятно. А теперь садитесь. Продолжим знакомиться друг с другом за завтраком.

***

Каждый раз, когда мама думает, что Миа не смотрит, она подмигивает мне и решительно кивает, или показывает какой-то знак, что одобряет ее. А когда поднимает два больших пальца вверх, я закатываю глаза, и она хихикает. Миа наклоняется и шепчет мне: - Ты должна слушаться маму. Она умная женщина.

После завтрака мама берет пальто и надевает его.

- Я сейчас уеду и ненадолго оставлю вас двоих.

- А как насчет прогулки по городу? - спрашиваю я. - Разве ты не хочешь познакомиться с ним, прежде чем уедешь?

- Ну, я надеюсь, что это не единственная моя поездка в Нью-Йорк, и, кроме того, в отеле организуются автобусные туры для стариков и туристов. Я всегда могу сесть на один из автобусов, если появится настроение для этого.

- Ну, если ты уверена…

- Пожалуйста, не уходите из-за меня, - говорит Миа, вставая из-за стола. - Я была бы счастлива совершить поездку по городу с вами и с Самантой.

- Моя дорогая... - мама подходит к Миа и забирает ее руки в свои ладони. - Не то чтобы тебе это было нужно, но у тебя есть мое разрешение жениться на моей дочери, - мама поднимает руку, чтобы я замолчала. - Сэм, позволь мне закончить, - она берет руку Миа, тянется другой рукой к моей ладони и соединяет их. - Возьми ее из рук той, кто слишком рано потерял свою единственную настоящую любовь. Жизнь коротка. Слишком коротка. Так живите прямо сейчас и хотя бы раз в неделю просите друг друга прощения, потому что вы будете нуждаться в этом, - она целует наши руки, обнимает Миа, а потом меня. - Я люблю тебя, Саманта.

- Я тоже очень люблю тебя, мама. Мне жаль, что я давно не говорила тебе этого.

Она снова подмигивает мне.

- Это хорошее начало, - потом она кивает головой в сторону Миа. - Она следующая.

Я закрываю дверь и разворачиваюсь. Миа уже ждет меня.

- Прости, что я сдалась так быстро, - говорю я ей, следуя указаниям своей матери.

- Когда ты не ответила на мою записку...

- Подожди. Какую записку? "Где-то была записка? Как я упустила ее?"

- Я положила ее в твой чемодан.

О мой бог! Я открываю двери шкафа, и он все еще стоит там, где я поставила его в тот день, когда он прибыл. Он все еще обернут липкой лентой, на которой прочно прикреплен ярлык и которая сообщает нам, что чемодан никто не открывал.

- Я так и не открыла его.

- Почему? Зачем...

- Я не знаю. Просто... не могла. Я была так расстроена и зла, что просто запихнула его сюда и ни разу не вспомнила о нем.

Миа делает несколько шагов поближе ко мне, и мы вместе смотрим на чемодан.

- Тебе было грустно?

Как она может задавать такие вопросы?

- Я была просто раздавлена, - шепчу я. Даже подумав об этом, мне снова хочется заплакать. - А когда я включила свой телефон… - мне пришлось сделать глубокий вдох. Она смотрит на меня, а я качаю головой. - Ты даже не пыталась. Я знаю, что это я ушла, но... ты даже не пыталась.

Она взяла чемодан и вынула его из шкафа.

- Неси нож.

Я иду в кухню, беру острый нож и передаю его ей.

- Этот должен подойти.

Она разрезает ленту, расстегивает молнию, откидывает крышку и смотрит на меня.

- Читай.

Я встаю на колени рядом к ней и беру сложенный фирменный бланк отеля, который лежит поверх моей одежды.

"Саманта,

Я понимаю, что прямо сейчас все это кажется немного угнетающим, но, пожалуйста, не бросай нас. 

Я никогда не должна была ставить тебя в подобное положение. Сейчас, когда у меня появилась возможность узнать и полюбить тебя... я поняла, чтобы справиться с тобой мне потребуются годы. А, возможно, никто никогда не сможет сделать этого. Может быть, Гейб всегда будет любить тебя, и Франсуа тоже. Может быть, окунувшись в твою красоту, никто и никогда не сможет забыть ее.   

Я знаю, что тоже не смогу без тебя. 

Ты навсегда изменила мой мир. Сейчас я вижу его совсем по-другому. Он больше, ярче и в нем полно рискованных возможностей. 

Я прожила большую часть своей жизнь, уткнувшись носом в жернова* (любимая метафора моей английской бабушки), пытаясь стать гордостью своих родителей, а еще - как я недавно поняла - пытаясь компенсировать тот факт, что я лесбиянка. Вполне вероятно, я никогда не буду такой дочерью, на которую они надеялись. 

Ты прожила свою жизнь, не считаясь с мнением своей семьи, а я прожила, постоянно оглядываясь на свою. 

Но сегодня я поняла, что, если бы мне пришлось сделать выбор, я бы выбрала тебя. Потому что ты принесла в мою жизнь радость, а мне так нужна радость. Мне нужна жизнь, а ты и есть моя жизнь. Ты для меня - все. 

Итак, умоляю тебя, пожалуйста, дай нам еще один шанс. Я жду твоего решения. И твоего звонка. Я не буду принуждать тебя. Просто знай, что я здесь и я жду.

Люблю,
Миа."

*Уткнувшись носом в жернова - русский аналог: работая не покладая рук.

Я сижу на полу с письмом в руке рядом с ней, прислонившись спиной к стене, и мы обе вытираем слезы. 

- Я бы нашла его сегодня вечером, собираясь в поездку, - я поворачиваюсь и смотрю в ее глаза, моя рука ложится ей на бедро. - Ты действительно выберешь меня вместо Гейба?

- Я уже выбрала, - она накрывает мою руку своей ладонью. - Я накричала на него и даже ударила, а выгнав его из комнаты, пошла искать тебя, но тебя уже не было.

Она закрывает глаза и начинает плакать. Я обнимаю ее и прижимаюсь щекой к голове.

- Прости, - говорю я снова и снова, как подсказывала мне моя мама. Я прижимаю ее к себе еще крепче, и она начинает рыдать. Я плакала в течение нескольких недель, но у меня такое чувство, что она позволила себе это в первый раз.


Я вытащила нас из дома на обед, потому что знала, если мы останемся в квартире, в конечном итоге окажемся в постели, а это не совсем то, что нам нужно. Во всяком случае, в первую очередь.

Сначала нам нужно общение - много общения.

В Нью-Йорке не так легко найти тихое место, где можно поесть и поговорить. Все рестораны небольшие, столы плотно стоят рядом друг с другом. В свое время, находясь здесь, я присутствовала на нескольких признаниях в измене и слишком многих расставаниях. Под словом "здесь" я имею ввиду, что совсем неприятно сидеть рядом с такими людьми.

Вот почему для нашего обеда я выбрала ресторан с кабинками и старомодно высокими спинками сидений. Здесь мы сможем свободно поговорить. Миа почти ничего не съела на завтрак, поэтому я решила воздержаться от разговора, пока она не прикончит свой суп.

Во время нашей прогулки к ресторану она всю дорогу прижималась ко мне, крепко обняв за талию. Не просто случайно положила руку, она буквально не хотела меня отпускать.

Я задумалась о том, как она провела эти последние три недели. Ведь я считала, что она ни разу не позвонила, не написала, потому что сердцем понимала, что так было лучше. Ей не нужна была я - разрушительница ее семьи, она не хотела идти на риск и снова делать выбор между мной и Гейбом, если мы вновь окажемся рядом друг с другом. А еще я предполагала, что она совершенно не страдала. О, как же я ошибалась!

Она опускает ложку на тарелку и вытирает губы салфеткой. Я решаюсь - сейчас или никогда, поэтому делаю глубокий вздох и погружаюсь: - Я знаю, есть так много всего, над чем мне нужно работать, - я смотрю на ее реакцию, прежде чем продолжить. Прямо сейчас она кажется мне такой хрупкой, как будто только теперь она позволила себе прочувствовать всю боль случившегося - все и сразу. - Я никогда ни с кем не была в настоящих отношениях.

- Знаю. Я тоже давно одна.

Она рассказывала мне, как плохо четыре года назад закончились ее последние отношения. Они были близки к помолвке, но однажды ее подруга пришла домой и просто сообщила ей, что влюбилась в кого-то еще. Миа сказала, что с тех пор она ни с кем не встречалась.

Дело в том, что я никогда не говорила ей о своих последних серьезных отношениях. Да, она знает о Франсуа, однако это произошло в мои двадцать с небольшим лет. На своем четвертом десятке, в котором технически я до сих пор нахожусь, я сделала что-то очень ужасное. Вот почему я до сих пор не рассказала ей об этом.

- Мне нужно кое о чем рассказать тебе.

Она качает головой.

- Нет, не надо. Я знаю, чего хочу, и ничто из того, что ты можешь сказать мне, не изменит этого.

- А вдруг? Что, если это настолько плохое... что ты изменишь свое мнение?

Она несколько мгновений изучает меня, а потом говорит: - Скажи мне.

- У меня была аборт.

Я ожидала от нее хоть какой-то реакции, но, возможно, она намеренно пытается не реагировать. Не знаю точно, поэтому продолжаю говорить.

- Я... не сказала ему. Не сказала отцу ребенка, что была беременна.

В течение нескольких секунд ее глаза внимательно смотрят на меня.

- Мне очень жаль. Это, должно быть, было сложно.

Я киваю и смотрю в сторону. Не могу выдержать ее взгляд.

- Его звали Майк. Он хотел жениться. Но я не могла. Я не любила его достаточно, чтобы выйти за него замуж и родить от него ребенка. Я не могла вот так запросто отдать ему свою жизнь, - я снова смотрю на нее. - Знаю, это делает меня ужасным человеком.

- Нет, это не так. Я знаю, что, если бы ты была в серьезных отношениях, ты, вероятно, обязательно бы сказала ему, но в конечном итоге ты все равно должна была сама принять это решение.

- Не думаю, что он увидел бы это таким образом.

Она снова изучает меня. Я опускаю взгляд на стол и немного царапаю его ногтем.

- Хорошо, - в конце концов говорит она. - Если бы я смогла сделать тебя беременной, я бы тоже увидела все это под другим углом. Я бы хотела этого ребенка, которого мы создали вместе - запланированный он или нет. И я бы, наверное, до посинения уговаривала тебя сохранить его и жениться на мне.

- И ты бы обязательно возненавидела меня, потому что я бы не дала тебе такой возможности. Как бы Майк возненавидел меня, если бы знал. Черт, он все равно меня ненавидит. Ты тоже будешь ненавидеть меня. Но ты все еще можешь спасти себя от неприятностей.

Это ведь правда, не так ли? Я попала в точку. Я эгоистка. Всегда была и всегда буду. Мне удалось засунуть свой ноготь достаточно глубоко под пластиковое покрытие стола и отправить небольшой кусочек этого прекрасный пластика в полет через стол. Миа поднимает его и бросает на свою тарелку.

- Какого черта здесь происходит? Ты опять пытаешься помешать нам? Доказать себе и мне, что недостойна моей любви? Я должна сказать, Сэм... что мне это уже надоело.

Я в замешательстве морщу лоб.

- О чем ты говоришь?

Она наклоняется, упираясь локтями на стол.

- "Если ты хочешь вернуть меня, то борись!" Это были твои слова. Я здесь, я борюсь за тебя... но ты не хочешь драки. Ты хочешь войну!

- Я даже не знаю, что это значит.

- Это означает, что ты собираешься бороться со мной до тех пор, пока я не устану сражаться. Пока у меня не останется слов, и мне придется сказать: "Да, ты права, Саманта... ты недостойны моей любви". И тогда ты выиграешь, Гейб выигрывает и этот гребаный город выигрывает, потому что каждый из вас оказался прав. Это, - она вертит пальцем между нами, - никогда не сработает.
 
- Миа...

- Нет, на самом деле, я думаю, это хорошая идея. Давай пройдемся по списку причин, по которым я недостойна тебя, - она задумывается на несколько секунд, постукивая пальцем по подбородку. - Я не высокий, темноволосый, красивый и состоятельный мужчина. Да я даже не мужчина, а ты натуралка, так что это довольно большой минус. Кроме того, после блистательного окончания моих последних отношений мне пришлось обратиться к психотерапевту. Я думаю, ты могла бы сказать, что я была тогда несколько нестабильна. Не могу гарантировать, это подобное больше не повторится, так что это тоже кажется довольно большим минусом. Я уже говорила, что я женщина? - спросила она. - Да? Ну, тогда позволь мне повторить это снова...

Я больше не могу выносить этого и просто выхожу из кабинки.

- О! Она побежала! Как долго ты собираешься бегать, Сэм, прежде чем поймешь, что не избежать этого? Потому что, поверь мне... когда ты не ответила на мою записку... я хотела забыть тебя! Хотела полностью изгнать тебя из своей жизни! Протереть себе мозг и очистить сердце. Я на самом деле молилась богу, чтобы он помог мне забыть тебя. Но это не сработало. Ничего не получалось. Мне придется жить с этой зияющей дырой в своем сердце. А ты продолжай, Сэм, беги вперед, как черт от ладана, и посмотрим, как далеко ты сможешь убежать!

Даже высокие спинки сидений кабинки не могли скрыть нас от обедающих соседей. Я заметила, как женщина в соседней кабинке смотрит на меня, ожидая, каким будет мой следующий шаг. Я не хочу доставлять ей удовольствие, поэтому, упираясь руками на стол, наклоняюсь: - Ну, это была хорошая речь, но я всего лишь собиралась сходить в туалет.

Не знаю, правду я сказала или нет. Может быть, я направилась бы прямо к выходной двери, но после того, что она сказала, я не собираюсь уходить. Я пригоршнями бросаю воду в лицо, а затем делаю ошибку, посмотрев на себя в зеркало. Я могла бы сказать, что никогда не думаю о своем неродившемся ребенке, но это будет ложью. Я не осуждаю тех, кто вынужден принять душераздирающие решение об аборте, но по какой-то причине, я никак не могу простить себя.

Я не пыталась выставить себя недостойной, рассказывая об этом Миа. Я просто хотела, чтобы она знала всю правду, которая сейчас мне кажется глупостью. Этот аборт оказал на мой разум тяжелое воздействие, но это не значит, что он будет тяготить ее. Я иногда такая дебилка!

Я беру бумажное полотенце и протираю лицо, удерживая взгляд на щеках. Если я снова посмотрю себе в глаза... нет. Ты снова заплачешь, если сделаешь так. Как же дерьмово-то!

Пять минут спустя мне все же удается взять себя в руки и вернуться в ресторан. Наш столик пуст, деньги лежат поверх счета. Я выхожу на улицу и оглядываюсь во все стороны. Миа стоит, прислонившись к стене, возле следующего здания. Она видит меня и отправляется в другом направлении. Я догоняю ее на пешеходном переходе.

- Может быть, если мы обе согласны… - она держит взгляд на светофоре. - Мы могли бы пожать друг другу руки и разойтись... и тогда, возможно, Вселенная освободит нас от этой нелепой связи.

Я думаю, что она уже все решила для себя, и, когда загорается зеленый свет, я отправляюсь через дорогу, не волнуясь - следует она за мной или нет.

- Саманта.

Я не отвечаю ей, а просто продолжаю идти, но перейдя через улицу, я останавливаюсь, разворачиваюсь вокруг и протягиваю ей руку. - Ты, как всегда, права.

Она смотрит вниз на мою ладонь, но потом неловко берет ее.

- Мы согласны отпустить друг друга, так мы можем продолжить нашу жизнь и жить в мире, - она смотрит вверх и наши глаза встречаются. - Договорились? - спрашивает она дрожащим голосом.

- Договорились, - я пожимаю ее ладонь, а затем отпускаю.

Засунув руки в карманы пальто, я иду рядом с ней, сохраняя расстояние между нами. Прямо сейчас я настолько злая, что готова закричать. Но мне остается только кричать, черт побери! Да что это за херня! Просто пожали друг другу руки и разошлись? Как будто это так легко!

Она, должно быть, рада, что все это закончилось, потому что даже не пытается взять мою руку обратно. Может быть, именно этого она и хотела все это время. Возможно, она приехала сюда, чтобы расстаться со мной. Ну, так просто она от меня не отделается! Я вытаскиваю руку из кармана и крепко сжимаю ее руку.

Мы проходим еще один квартал, все так же держась за руки и не сказав друг другу ни слова. На следующем пешеходном переходе я отпускаю ее руку и обнимаю за плечи. Она поглядывает на меня, а потом быстро отводит взгляд, но я не отпускаю ее. Ей придется оттолкнуть меня, если она не хочет этого контакта. Когда загорается зеленый свет, она обнимает меня рукой за талию.

Так мы проходим еще один квартал, но, когда останавливаемся около очередного светофора, она начинает плакать. Я притягиваю ее поближе к себе, обнимаю обеими руками за плечи и целую в голову.

Еще через один квартал слезы появляются и на моих глазах, потому что мы почти пришли к моему дому и, честно говоря, я понятия не имею, как мы будем прощаться в последний раз.

Внезапно она отталкивает меня прочь, так что я опять засовываю руки в карманы и продолжаю идти рядом с ней. Она достает из кармана платок и вытирает нос, а затем плотно прижимает кулак ко рту. Я вижу, как ее грудь вздымается. Боже, как же это чертовски больно!

Она продолжает всхлипывать, прикрываясь кулаком, а я смотрю в небо и прошу помощи у бога, хотя совершенно не верю в него. И вдруг я чувствую на своей щеке снежинки.

- Похоже, пойдет снег.

Она кивает головой, продолжая смотреть на тротуар.

- Да, - успевает прошептать она сквозь слезы.

- Давай поженимся? - я резко останавливаюсь, не в силах поверить, что только что произнесла, а потом смотрю на небо. Вот интересно, не бог ли это отвечает на мои молитвы. Возможно, он просто бросает в твой рот несколько слов, которые потом в нужный момент сами вылетают оттуда. Я смотрю на нее и жду ответа.

Ее кулак больше не прикрывает рот. Ее щеки мокрые от слез, глаза блестят, а снег начинает падать сильнее, надолго задерживаясь на ее темных кудрях. Если бы у меня была девушка-мечта, она была бы именно такой. Печальная, растерянная красавица, смотрящая на меня так, словно я безумна, а я уже больше не могу смотреть на нее и опускаю свой взгляд на тротуар. И тогда слышу ее ответ: - Да.

- Да? - мне нужно услышать это снова, просто чтобы убедиться, что я правильно ее поняла.

Она кивает, улыбается, и мне кажется, что я даже услышала ее тихий смех.

- Да, - говорит она снова.

Я сокращаю расстояние между нами и прикасаюсь к ее щеке, вытирая слезы.

- Я именно это имею в виду. Я не шучу, - она кивает, а я больше не трачу время зря. - Хорошо. Пойдем со мной.

Останавливаю такси, и мы отправляемся до ближайшего ювелирного магазина. Сейчас я в полной боевой готовности. Сражаюсь за нас. Воюю за то, что мы давно уже знаем - мы сможем быть вместе, если просто забудем про весь шум, поднятый вокруг нас. Если сосредоточимся на том, почему мы должны быть вместе, а не на том - почему не должны.
 
Она смотрит на меня, а затем переводит взгляд на мою вздымающуюся грудь. Да, прямо сейчас я чувствую, что у меня возможна гипервентиляция. Я имею в виду, что мы собираемся сделать чертовски огромное дело, и именно я все это затеяла. Но будь я проклята, если позволю любой из нас повернуть назад. Я кладу руку на ее колено и легонечко сжимаю.

- Все нормально, - успокаиваю я ее, но на самом деле пытаюсь успокоиться сама.

К счастью, поездка на такси оказалась короткой, я благодарна холодному воздуху, который вновь заполнил мои легкие. Я беру ее за руку и собираюсь затащить в ювелирный магазин, но она останавливает меня.

- Подожди.

- Нет. Никаких ожиданий. Сейчас мы больше не можем пользоваться нашими мозгами, а только нашими сердцами... я люблю тебя, поэтому просто иди со мной, - прошу я.

Она достает из кармана платок и вытирает мой лоб.

- Ты вся в поту. Я просто хочу, чтобы ты хотя бы минутку спокойно подышала, ладно?

Боже, она так великолепна, когда улыбается и на щечках у нее выскакивают ямочки! Я не могу себе помочь, я должна наклониться и поцеловать сначала правую, а затем левую.

- Я люблю тебя.

Она обнимает меня, и я успокаиваюсь. Я снова, как всегда, растворяюсь в ней, пока она держит меня в объятиях. Я не скучаю по широким плечам мужчины. Ее плечи прекрасно подходят мне. Мне нравится, что мы почти одного роста - не приходится выворачивать шею, чтобы поцеловать ее. Я обожаю ее запах. Она женственная во всех отношениях, от изгиба нижней части спины, где в настоящее время лежат мои руки, до ее мягких пухлых губ, которые я собираюсь поцеловать.

Теперь она будет моей жизнью. Девушка. Женщина, которая меня возбуждает, как никто другой. Женщина, которая может помыкать мной, если захочет, доминировать, приказывать мне, требовать все, что угодно, а я переверну небо и землю, чтобы удостовериться, что она получила это. Женщина. Жена.

"Спасибо, Боже!" 

- Я готова, если ты готова, - нежно говорит она мне.

Я беру ее левую руку и целую безымянный палец.

- Давай, сделаем это.

***

Я должна сделать ей официальное предложение. Что называется, сделать это правильно. Не сказать: "Давай поженимся", стоя посреди тротуара, - не хотелось бы мне, чтобы Миа запомнила непосредственно такое мое предложение руки и сердца. Но, зная ее, вполне возможно, что именно этим моментом она будет дорожить больше всего, чем тем, где я отвожу ее на крышу своего дома, встаю на одно колено прямо на том месте, где сделала когда-то снимок, навсегда изменивший нашу жизнь, но я все равно сделала это. А потом мы сняли еще одно фото отвратительно большого бриллианта, красиво устроившегося на ее пальце.

Она хотела купить кольцо и для меня тоже, но я попросила ее подождать, пока мы поженимся. Мне нужен этот момент, в котором именно я надеваю кольцо на ее палец. Я не уверена, почему. Возможно, чтобы как следует запомнить, что, собственно говоря, из-за меня все это случилось, и у меня нет никакого права для отступления.

Я не могу представить, что это может случиться сейчас. Не могу представить, что я покидаю ее. Теперь она моя. Миа Росси стала моей невестой, и однажды она будет моей женой. Важность и масштабность этого заявления больше не пугает меня. Тот момент, в который я надела кольцо на ее палец, полностью изменил меня. Как будто все в моей жизни поменялось местами. Мой страх, мои сомнения, моя способность убегать от нее – все теперь кажется таким абсурдным. А моя преданность ее чувствам настолько велика, что я не могу себе представить, что что-нибудь или кто-нибудь сможет встать на нашем пути. Сейчас это - мы. Нет больше никакого - я. Всегда только - мы.

Моя мама держит руку Миа, осматривает кольцо и удивленно играет бровями, глядя на меня. Она делала это в третий раз с тех пор, как мы сели за ужин. Да, бриллиант достаточно большой, но я собираюсь женится только один раз. Кроме того, я думаю, мама чертовски гордится мной, потому что я последовала ее совету.

Похоже, правильно, что моя мама узнала об этом первой, так как именно она дала мне смелость прыгнуть с обеих ног. Я отправила ей с крыши фотку, и она тут же позвонила мне, кричала от радости прямо в ухо и плакала в телефон. Затем она настояла на том, чтобы отвести нас на ужин. Ей это в удовольствие.

- Так, каков ваш план? - спрашивает она.

Мы с Миа смотрим друг на друга и пожимаем плечами.

- Мы не знаем, - отвечает Миа. - У нас не было времени подумать об этом.

- А у меня есть!

Они обе смотрят на меня, подняв вверх брови. Я беру Миа за руку.

- Как ты относишься к тому, чтобы отправиться со мной в Пуэрто-Рико и там пожениться?

- Я думаю, это просто замечательно! - радуется мама, прежде чем Миа успевает ответить. - Как бы мне ни хотелось оказаться с вами там, чтобы посмотреть, как женится моя дочь, однако приходится учитывать семейные проблемы, - ее взгляд останавливается на Миа. - Ты же хочешь, чтобы в самый счастливый день твоей жизни вас никто не отвлекал.

- Вы правы, - говорит Миа. - Мои родители поймут. А Гейб пусть делает то, что хочет. На самом деле, меня даже не волнует, узнает ли он, что я женюсь.

- Скажи ему, - призывает мама. - Дай ему шанс поступить правильно. А если он этого не сделает, то это его потеря.

Когда она стала такой мудрой? Может быть, всегда была, а я просто отказывалась слушать. Я протягиваю руку через стол к ней.

- Я люблю тебя, мама.

- Я тоже тебя очень люблю, дорогая. Будьте счастливы. Проживите хорошо свою совместную жизнь. И время от времени появляйтесь дома, - говорит она с улыбкой.

***

Пока Миа разговаривает с Гейбом, она не хочет, чтобы я находилась в той же комнате, поэтому я отправилась в гостиную. Я до сих пор не слышу никаких воплей, и это хорошо, но она разговаривает уже так долго, что я начинаю волноваться в успехе этих переговоров.
 
Я замираю на месте, когда слышу, как открывается дверь. Она убирает телефон в задний карман и останавливается в нескольких футах от меня.

- Гейб дал мне свое благословение, а после него и отец благословил меня, моя мама плакала, но это хорошие слезы. Она счастлива за меня. Я отправила своему боссу словесное предупреждение, что через две недели, которые закончатся сразу после Нового Года, я заполню заявление об увольнении, и тогда я вся твоя.
 
Я стараюсь выглядеть спокойной.

- Так что, мы делаем это? Мы действительно делаем это?

Она поднимает брови.

- Я очень надеюсь, потому как я только что потратила... - она смотрит на часы, - час на телефон, рассказывая всем, что я женюсь.

Ладно, теперь я могу позволить себе стать счастливой идиоткой. Я подбежала к ней, схватила в объятия, поцеловала ее и захихикала прямо в ухо, а затем медленно принялась толкать ее в сторону спальни, непрерывно повторяя, как сильно я ее люблю.

- Что ты делаешь?

- Пытаюсь уложить тебя на кровать.

- Мы должны подождать, - очень серьезно говорит она, глядя на меня.

Я перестала толкать и просто обнимаю ее за талию.

- Чего ждать?

- Нашей свадебной ночи.

- О! - шепчу я. - Серьезно?

Пока она думает об этом, я решила наклониться и поцеловать ее шею, а затем покусать ее ухо.

- Что ты решила? - она не отвечает, и я немного отодвигаюсь, чтобы взглянуть на нее. Думаю, она находится в счастливом трансе. Ее глаза закрыты, и она улыбается.

Затем Миа открывает глаза и разглядывает кольцо у себя на пальце.

- Я всегда хотела такое. Не могу поверить, что именно ты надела его на меня.

- Детская мечта сбылась?

- Ты стала моей Очарованной Принцессой. Ты готова к этому?

Я глубоко вздыхаю. Готова ли я? Готова ли стать такой, какой она хочет видеть меня? Готова ли дать ей семью, которую, я знаю, она хочет? Единственный способ понять это - надо задать себе совершенно другой вопрос. Готова ли я вернуться к своей прежней жизни? Без Миа? Где я прыгаю из одной постели в другую, путешествую по миру в одиночку, накапливая мили, чтобы путешествовать еще больше?

Ответ на этот вопрос, безусловно - нет.

- Один ребенок и одна собака, - говорю я ей. - Никаких кошек. Я ненавижу кошек. И никакого белого заборчика. Мы будем жить в городе... в большой квартире, но все равно в городе.

Она берет меня за руку и ведет в спальню.

- Что ты делаешь? - спрашиваю я.

- Я собираюсь заняться любовью со своей невестой.

Думаю, это правильный ответ.

Пятнадцать месяцев спустя

Я забыла, что значит чувствовать себя цельной. На самом деле, я не думаю, что когда-либо вообще знала это чувство. Я думаю, что всегда искала его, что оно просто находилось за пределами моей досягаемости. А еще я полностью ошибалась насчет себя. Во мне было полно пустот, я просто не признавала их наличие. А почему я знаю это сейчас? Да потому что Миа заполнила их, и я снова стала цельной.

Завтра наши жизни изменятся навсегда. У Миа будут вызывать роды, и у нас появится красивая дочурка. Мы будем родителями.

Первые три месяца нашего брака мы путешествовали. Я попросила ее не устраиваться пока на новую работу, чтобы я смогла показать ей свой мир, а это почти весь мир. Путешествие с ней выглядело совсем по-другому. Все приобретало новый смысл и новую красоту. Она впитывала это, пробовала на вкус все, что я ставила перед ней, убеждалась, что мы сделали фотографии, и выкладывала их в сеть на всеобщее обозрение. Я никогда не видела, чтобы столько радости в этих поездках исходило от одного человека.

И она до сих пор моя радость. Своим появлением Миа освещает комнату и все время улыбается. Мне бы хотелось думать - это происходит потому, что она жената на мне. А еще мне хотелось бы думать, что я тоже сделала ее цельной.

Я так потерялась в своих думах, что от испуга подпрыгнула, когда Гейб открыл дверь на крышу. Вся семья собралась здесь, ожидая рождение ребенка, в том числе моя мама и Джульет. В нашей маленькой квартире становится душно, все едят и смеются, играют в настольные игры; поэтому я пришла сюда, чтобы отвлечься на несколько минут и отдышаться.

- Ты в порядке? - спрашивает Гейб, прислонившись к стене рядом со мной.

- Да, - говорю я ему, даже при том, что порядка никакого нет.

- С ней все будет хорошо. Они обе будут здоровы.

Такие простые его слова заставляют меня разрыдаться. Я так боюсь, что что-то может пойти не так, и я могу потерять ее.

Гейб обнимает меня одной рукой.

- С ней будут лучшие врачи в мире. Ребенок сильный и здоровый. Тебе не о чем беспокоиться.

- А ты волновался? - спросила я, глядя ему в глаза.

- Волновался ли я? - он смеется. - Боже, я устроил такой беспорядок во время рождения нашей первой девочки. Им пришлось выгнать меня из комнаты, потому что я плакал и говорил Джейни - как мне жаль, что я сделал с ней это.

Он заставляет меня улыбнуться, но потом снова становится серьезным.

- А в последний раз я напугался больше всего. Джейни не хотела, чтобы я присутствовал при родах. Она злилась...

Я положила ладонь на его руку.

- Я знаю.

Не хочу, чтобы он еще раз переживал то, через что мы прошли в День Благодарения. Мы не знали об этом, но в то время, когда мы с Миа женились, Джейни рожала в одиночку. Она выпнула Гейба из дома, но это продлилось всего месяц. С тех пор прошло больше года, и у них сейчас все в порядке. В полном порядке.

Дверь на крышу открывается снова и появляется Миа. Я не могу поверить, что она поднялась по лестнице. Мы с Гейбом спешим к ней.

- Что ты делаешь здесь, сестренка? - Гейб берет ее руку и помогает сесть на стул.

Как только Миа успокаивает свое дыхание, она внимательно смотрит на меня.

- Я пришла, чтобы найти свою жену, - она хмурит брови. - Что случилось?

- Она волнуется о том, что ты делаешь всякие глупости, как например: восхождение по лестнице! - кричит Гейб.

Я быстро вытираю глаза и улыбаюсь Гейбу, благодаря его за заботу.

- Ты можешь оставить нас с ней на минутку?

Он кивает и сурово смотрит на Миа.

- Позвони мне, если нужна будет помощь при спуске вниз.

Как только он уходит, я ставлю стул рядом с ней и опускаю руку на ее живот.

- Как она?

Миа игнорирует мой вопрос.

- Ты плакала. Гейб опять что-то сказал?

Я качаю головой.

- Нет. Я просто... я немного нервничаю прямо сейчас. И мне страшно... из-за того, что произойдет завтра.

- Милая... - она обхватывает ладонями мои щеки, наклоняется и целует. Ее губы такие мягкие.

- С нами все будет хорошо.

- Я не могу потерять тебя. Теперь, когда у меня есть ты, я чувствую, что без тебя я высохну и умру, - я опускаю свою голову на ее живот и плачу, пока она перебирает пальцами мои волосы.

- Ты можешь пообещать мне кое-что?

- Все, что угодно, - отвечаю я.

- Обещай мне, что каждый год на ее день рождения ты будешь рассказывать ей историю о нас, так она будет знать, насколько она особенная и насколько любима.

Я сажусь, складываю руки и смотрю ей в глаза.

- Я могу промолчать о том, где я была слишком пьяная, чтобы запомнить секс с тобой?

Она хихикает, заставляя свой животик подпрыгивать вверх и вниз.

- Ты можешь промолчать о всем сексе.

Мне хочется оседлать ее и глубоко поцеловать, но едва ли это будет способствовать романтике, потому что она едва может дышать и в настоящее время у нее не видно коленей, на которых можно сидеть. Вместо этого я поднимаю ее со стула и снова опускаю руки на живот.

- А еще я каждый день буду говорить ей, как сильно я люблю тебя, только так она будет знать, что у нее всегда будет две любящих мамочки.

Она закидывает руку на мое плечо и ведет меня к двери с крыши.

- А я хотя бы раз в неделю буду говорить ей, что она должна вовремя ложиться спать, чтобы я могла поозорничать с ее мамой.

- О, мне это нравится!

Эпилог

Хлоя очень хорошо знает слегка подчищенную версию нашей любви. И даже восемь лет спустя, я все равно говорю ей, как сильно я люблю ее мамочку.

- Мама?

- Я на кухне!

Хлоя приходит и сидится около барной стойкой.

- Куда ты так вырядилась?

- Я говорила тебе об этом на прошлой неделе. Сегодня я улетаю в Калифорнию. Итак, ты хочешь - яичницу или омлет?

- Я хочу яйцо всмятку, - она открывает блокнот и начинает рисовать фиолетовыми чернилами. - Ненавижу, когда ты уезжаешь.

- Ой, да ладно, дорогая! Сейчас это происходит только раз в месяц или около того. К тому же, я должна чем-то оплачивать счета за электричество. Ты же не хочешь, чтобы погас свет, не так ли?

- Я знаю, что ты врешь.

Я оборачиваюсь с отвисшей челюстью.

- Я не вру.

- Бабушка Хелен говорит, что врешь.

- Ты это о чем? - я ставлю миксер на стойку и смотрю ей в глаза, прекращая делать коктейль.

- В прошлый раз, когда ты сказала, что нам отключат свет, я позвонила бабушке и попросила у нее денег. Но она мне сказала, что мама, работая врачом, зарабатывает много денег, а ты используешь тактику запугивания, чтобы заставить меня вести себя хорошо.

- Правда, милая? - говорит Миа, выходя из спальни. Она выглядит очень горячо в отглаженной темно-синей юбке и белой шелковой блузке. Да, у моей жены все еще неплохой вкус к одежде. Она целует голову Хлои, подходит ко мне и, обнимая за талию, прижимает к себе. - Ты запугиваешь нашего ребенка?

Мои глаза останавливаются на впадине между ее грудей, и прилив вожделения проходит через все мое тело. Наши глаза встречаются, и ее зрачки становятся шире. Она знает, о чем я думаю.

- Хлоя? - говорит Миа нашей дочери, не отводя от меня взгляда.

- Да?

- Нам с мамой нужно пятнадцать минут, - она хватает меня за руку и тащит из кухни.

- Я опять опоздаю в школу?

- Позавтракай хлопьями! - кричу я и захлопываю за собой дверь спальни.

Миа прижимает меня к стене и расстегивает мои брюки.

- Как долго тебя не будет?

- Два дня, - я откидываю голову к стене, когда чувствую, как ее руки скользят под мое нижнее белье.

- Два дня - это слишком долго.

Я наклоняюсь вперед и страстно целую ее. Она проскальзывает в меня двумя пальцами, и я стону ей в губы. Она отдает мне свой язык, и проникает в меня снова и снова. Мои колени начинают дрожать, тогда она всем своим телом прижимает меня к стене.

- Я не хочу, чтобы ты кончала, - шепчет она, снова входя в меня. - Я хочу, чтобы ты сделала это сегодня вечером... в своем номере... когда я тебе позвоню.

- О боже, как же я люблю тебя! - шепчу я.

Она медленно вынимает из меня руку и нежно массирует клитор дразнящими движениями.

- Расскажи мне историю о нас.

- Хм... - я вздыхаю, пытаясь сосредоточиться. - Мы встретились в баре девять лет назад...

- Грязную версию, - шепчет она.

- Ты напоила меня и соблазнила... мы трахались всю ночь. А на следующее утро... о боже! - мои бедра начинаю двигаться в такт с ее пальцами, но она замедляет свои движения.

- А на следующее утро я хотела повторить все это с тобой... но у нас обеих были назначены встречи, к тому же, ты ничего не помнила.

- Итак, ты позволила мне уйти... но я не могла забыть тебя и должна была увидеть снова.

Она останавливает движения.

- А потом ты сбежала от меня.

Я достаю ее руку из своих брюк и слизываю с ее пальцев свои собственные соки, пока она смотрит на меня.

- А затем я послала тебе фотографию.

- Пришли мне новое селфи, Сэм. Сегодня вечером. Что-то, на что я могу смотреть, пока мы...

- Занимаемся сексом по телефону? - спрашиваю я. Она кивает.

И тогда я говорю то, что просто необходимо ей слышать каждый раз, когда я уезжаю. Я с большим удовольствием повторяю ей это. Самые правдивые слова, которые я когда-либо произносила. 

- Ты моя жена, Миа Росси. Мать нашей девочки - Хлои Росси-Кинг, и единственный человек, который когда-либо будет прикасаться ко мне так, как ты только что прикасалась ко мне. И я никогда... никогда... не убегу от тебя снова.
 
Она пробегается руками по моим плечам, сжимает мои ладони, подносит их к губам и целует мое обручальное кольцо.

- Я каждый день благодарю бога за тебя. Сижу за столом, смотрю на твою фотографию и удивляюсь, как я умудрилась жениться на ком-то таком удивительном, красивом и талантливом. Я знаю... - она затихает на мгновение и смотрит мне в глаза. - Я знаю, что Хлоя не была бы такой... такой умной, любящей, доброй и находчивой, всем тем, что делает ее именно нашим ребенком, если бы не ты. Ты такая невероятная мама и жена. И я так счастлива быть женатой на тебе, Саманта Кинг, - она притягивает меня поближе к себе и целует. - Возвращайся к нам домой. Мы обе умрем без тебя.

***

До того как я встретила Миа, меня никогда не беспокоила своя личная безопасность. Я ездила в места, в которых, наверное, мне не стоило появляться. Я исколесила всю Европу, запрыгивала в самолеты и ходила по всем океанам, даже не задумываясь об этом.

Сейчас, устраиваясь на сиденье первого класса, я стараюсь отправить пилоту хорошие мысли. "Пожалуйста, лети аккуратно и безопасно. У меня есть жена и ребенок, которым я очень нужна". 

Я не знала, как хорошо буду чувствовать себя, ощущать себя нужной, быть настолько любимой, что покидая кого-то всего на несколько дней, этот кто-то (наша дочь Хлоя) будет плакать. Я не знала, что семья - это все. Теперь я понимаю, почему Гейб хотел подобного для своей сестры. Он знал, что это будет означать для нее. Он знал, что она будет чувствовать, если этого у нее никогда не будет. И всегда, когда я вижу Гейба, я вспоминаю его слова, сказанные мне:

"Кто расскажет историю твоей жизни будущим поколениям? Кто вспомнит, что ты вообще когда-то существовала?"

Наша дочь это сделает. Она знает нашу историю. И именно она расскажет ее всем, кто захочет слушать.
 

Конец

Отредактировано Вместе (10.02.18 14:51:18)

+3


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Темная литература » Элли Спенсер "Не забыть ее"